Я не должен лгать...

— Я рад, что ты наконец проснулся, — прозвучал над ухом уже до боли знакомый мужской голос. Гарри со слегка приоткрытыми глазами продолжал ворочаться на удобной кровати, еще больше кутаясь в одеяле. Сейчас ему было так тепло и уютно, что он ни за что бы на свете не променял это чувство безопасности и комфорта. Но над ним кто-то нависал, разрушая атмосферу блаженства, как назло, бренча стеклянной посудой всего в каких-то паре метров. Выбора не было, пришлось расстаться с любимой подушкой и теперь сонными воспаленными глазами таращиться на своего профессора. Гарри уже начал привыкать к Снейпу, поэтому его появление не произвело столь масштабного эффекта, но странный осадок присутствовал. — И вас тоже с добрым утром, профессор, — смог сонно пробормотать гриффиндорец, потирая в это время глаза руками. Если Снейп и был удивлен таким ответом, то решил промолчать. Сейчас его намного сильнее волновало психологическое состояние волшебника. То, что он увидел в голове у Поттера говорило о крайней нестабильности и его главной задачей было выяснить причины этого. Та хрупкая нить доверия, что образовалась между ними, давала шанс на улучшение их взаимоотношений. Хоть Северус и ненавидел питать ложных надежд, но хотелось верить, что они смогут преодолеть все вместе, работая сообща. Представлялось это с трудом, но для начала им нужно поговорить, только искренний диалог сможет сплотить их, пускай для этого и придется открыть душу и разбередить старые раны. Pov Снейп Я бы ни за что не поделился своей памятью о Лили, но у меня нет другого выбора. Только так он сможет полностью проникнуться доверием, только так я смогу помочь ему выжить в этой войне. Неожиданный союз двух непримиримых врагов станет мощным оружием, которое станет решающим в этой схватке. Я готов на все, чтобы этот невыносимый мальчишка продолжал жить дальше, даже если мне и придется расстаться с жизнью, я ни на миг не пожалею о своем выборе. Это решение было принято уже давно, в тот момент, когда впервые увидел тебя в Хогвартсе. Эти зеленые глаза снились мне, сводили с ума, заставляя мучиться чувством всепоглощающей вины, а после срывать свое ненависть на тебе, все что осталось после нее, то, ради чего она пожертвовала жизнью. Я ненавидел тебя, если бы не ты, то Лили была бы жива, если бы не ты, я не видел бы каждый божий день мой неисправимый грех, приведший к такому концу. Сколько эмоций будто разрывали меня изнутри, но ты оставался и всегда будешь тем, кого я поклялся самому себе защищать. Сколько бы не прошло лет, сколько бы боли не пришлось испытать, я всегда буду на твоей стороне, незримо из тени наблюдать и оберегать от опасности. Ты — мое проклятье, ты — мое спасение. Конец pov Снейп *** — Вы что-то хотели, сэр? Гарри неуверенно сел на кожаный диванчик, куда жестом указал зельевар, а после расположился напротив. — Нам нужно поговорить обо всем Гарри, понимаю, что после моих прошлых действий, ты вряд ли вновь сможешь мне полностью довериться, но теперь все иначе, я буду предельно искренен с тобой, — начал говорить Снейп, в то время как Поттер находился в ступоре от данных слов. — Остановитесь, — неожиданно подал голос парень. — Это было мое решение пойти с вами, если бы не вы, то меня здесь вообще не было, я остался бы в том месте совершенно один. Так что я решил довериться вам еще тогда и теперь я готов окончательно разобраться в себе. Иногда я чувствую, что просто не справлюсь один, мне нужна помощь, профессор. — Я обязательно помогу тебе Гарри, чтобы не случилось, ты всегда можешь рассчитывать на меня. — Спасибо, — ответил юный волшебник, с грустной улыбкой на лице. Среда 17:40 — О чего бы ты сам хотел бы поговорить для начала? — облетел комнату раскатистый голос Снейпа. Мужчина внимательно следил за поведением гриффиндорца, который сейчас явно был взволнован и напуган. Ему не хотелось сильно давить, поэтому лучшим решением было предоставить Поттеру самому решить, о чем сегодня они будут разговаривать. Это была их первая встреча и для обоих она была непростой. — Сейчас вы напоминаете моего школьного психолога, — подал наконец признаки жизни Поттер, все еще съежившись, в небольшом кресле. — Он тоже задавал мне этот вопрос, когда я бывал в его кабинете. — И о чем же вы говорили с ним? — О разном. Он часто спрашивал, как у меня дела, все ли у меня в порядке. И мне нравилось разговаривать с ним о разном: о книгах, о погоде, о людях. Он был единственным с кем я мог поговорить обо всем, что меня волновало. Но я больше не видел его после того дня. — Что произошло, почему вы больше не виделись? — заинтересованно спросил Снейп. — Его уволили за домогательство к ребенку, — безэмоционально выдал Поттер. Северус долго не мог прийти в себя и еще около минуты всматривался в лицо темноволосого парня, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы. Возникшую тишину нарушил Гарри, который почувствовал напряженное состояние своего преподавателя. — Но это неправда, он не делал ничего подобного, — воскликнул парень, сжимая кулак. — Он всегда был так добр ко мне. — Успокойся, Гарри, — зельевар пытался привести в чувства подростка, который готов был снова выйти из себя. — Расскажи, что случилось, для того чтобы понять, я должен знать всю историю. — Хорошо, я все расскажу, но это будет сложно. До сих пор лишь несколько человек знали, что случилось на самом деле. Если честно я до конца не уверен, хочу ли я, чтобы кому-то еще стало известно о произошедшем. Я помню тот день удивительно четко, словно это было вчера. В тот день Дадли особенно сильно кричал, требуя внимания со стороны взрослых. Тетя Петунья незамедлительно прибегала с кухни на этот зов, а после помогала сыну приготовиться к отбытию в школу. Я же, как всегда, был за плитой; из-за горячего пара было трудно стоять рядом, но это были пустяки по сравнению с раскалённым маслом, которое, как назло, именно сегодня разбрызгивалось во все стороны, попадая на голую кожу и сильно обжигая ее. Все это время я терпел, лишь изредка сильнее сжимая в ладонях деревянную лопаточку, которой перемешивал уже покрывшийся корочкой бекон. Закончив свою работу и разложив все по тарелкам, я начал сам собираться в школу. Все было, как всегда. Тот же недовольный взгляд дяди при виде моего лица, его тяжёлая рука на моем затылке, все те же поджатые губы тети, ставшая обыденностью издевательская ухмылка Дадли. Но все же что-то было не так. Дело ли было в том, что сегодня нас ожидала небольшая контрольная по математике или просто в обыкновенном волнении, я не мог объяснить в тот момент это чувство, поселившиеся в моей груди. Подъезжая к школе, я быстро подбирал с сиденья свой потрёпанный рюкзак и спешил скорее исчезнуть с глаз Вернона. На все мои действия он обычно молчал, но его взгляд всегда был красноречивее слов. По его взгляду я всегда понимал, когда стоит быть особенно осторожным. Отец и сын всегда ещё долго разговаривали после того, как меня не оставалось поблизости. Когда меня не было рядом дядя всегда менялся в лице, превращаясь в заботливого и любящего отца. Он всегда желал удачи Дадли и нежно трепал его по волосам. Даже этого было достаточно, чтобы мое сердце отчаянно заныло. Мне приходилось повторять это из-за дня в день, что мне не нужна их любовь, чтобы глушить то чувство одиночество, которое, казалось, в один миг просто захлестнет меня с головой. Я шел на занятия, обходя своих одноклассников стороной. Урок о том, что не стоит заводить ни с кем дружбы был усвоен ещё давно и с тех пор я не намеревался повторять прошлые ошибки. Да и вообще кто захочет дружить с таким «ужасным» ребенком. Родственники давно уже рассказали всем учителям, в том числе и директору о отвратительном нраве мальчика. Люди, которые так сильно заботятся о племянники были в их глазах сродни святых, ну, а я и не пытался оправдаться, осознавая, что это принесет только ещё больше проблем. Так, будучи наделённый далеко не положительной оценкой моей так называемой семьей, мне приходилось каждый раз сталкиваться с косыми взглядами и перешептываниями за спиной. Сначала я пытался не обращать внимание, думая, что все это закончится, но вместо слов некоторые ребята решили воспользоваться другими методами. Теперь после школы я всегда срывался на бег, в надежде, что сегодня меня не настигнет жестокая правда. Правда, впечатывающаяся в мое лицо и оставляющая на нем синяки, вместе с беспомощностью и с искренней верой, что это все, мое наказание. Такие уроды, как я не должны жить среди нормальных людей. Это мысль, внушенная ещё с детства, добавляла уверенности в заслуженности всего, что со мной происходило. Обида на всех вокруг готова была внезапно вылиться наружу, но я понимал, что на самом деле был зол только на себя, такого жалкого и ничтожного. Собственная незначимость в этом круговороте полной жизни больно била по самолюбию. Все это было до того времени, когда не появился он. Мистер Филипс или просто Анхель, как он сам просил его называть, протянул мне руку помощи в тот день, пригласив меня в свой кабинет на втором этаже. Это был его первый день в качестве нового школьного психолога. Ему было на вид лет тридцать, одет он был в обычный скромный костюм, состоящий из серого пиджака и того же цвета брюк. Его каштановые волосы были аккуратно уложены и в целом создавалось приятное впечатление об этом человеке. Но то, что делало его лицо ещё больше приятным, так это лёгкая улыбка, не та, которую обычно люди выдавливают из себя в попытке казаться милее, нет, она была совершенно иной. В ней не было той лицемерности и грязи, а в голосе совершенно не чувствовалось фальши. Анхель был прямолинеен и всегда открыто выражал свои чувства, чем сразу и покорим меня, тогда ещё маленького мальчика. В первую нашу встречу, помню, как я дрожал, словно осиновой лист и пятился к стене при виде незнакомца. Тогда моя учительница пыталась меня успокоить, но ее слова пролетали мимо. Очнулся я только когда нас оставили наедине. Мужчина неспеша приблизился ко мне и присел рядом со мной, в тот самый миг наши глаза встретились из-за чего я ещё больше запаниковал. Он же аккуратно взял меня за руку и посадил за небольшой столик в центре, предназначенный для юных «пациентов». — Привет Гарри, меня зовут Анхель Филипс, — бодрым голосом произнес мужчина, заставляя меня подскочить на стуле. — Понимаю, что тебе может быть интересно зачем ты тут, но уверяю, что мы просто немножко поговорим. Давай пока я принесу тебе молоко и что-нибудь перекусить, чтобы ты мог немного расслабился. Спустя некоторого времени передо мной стоял полный стакан и блюдце с овсяным печеньем в виде забавных фигурок. Мистер Филипс сел на против меня и непринужденно откусывал голову у мучного человечка, запивая все крепко заваренным черным чаем. Я не мог уловить истинные мотивы моего нахождение в кабинете психолога, но время шло, а ничего не происходило. Мужчина не задавал вопросов, казалось, он вообще не смотрел на меня, добавляя мне смелости. Тогда я решил последовать примеру и тоже потянулся за печеньем, которое как оказалось на вкус было просто восхитительно. Помню, как на мое довольное лицо у мистера Филипса загорелись глаза, и он воодушевленно подмигнул мне. С тех самых пор я почти каждый день был в его кабинете. Сначала мы почти не разговаривали, а просто пили чай и ели вкусные печенье, мне нравились наши встречи, после общества Дурслей и безразличия учителей и одноклассников я жаждал спокойствия, которое мог ощутить только в присутствии Анхеля. Спустя месяц я смог наконец раскрыться. Я любил слушать рассказы мистера Филипса, особенно про различных животных и насекомых, а моей мечтой было увидеть настоящих бабочек с их пестрыми разноцветными крыльями. Каждый раз мне было грустно расставаться с Анхелем, и он видимо видел эту печаль в моих глазах, поэтому обещал, что завтра мы встретимся вновь. Но наши «посиделки» нравились далеко не всем учителям, большинство осуждали мистера Филипса за спиной. Я слышал, что они говорили, но не мог ничего сделать. По мнению окружающих я был невоспитанным мальчишкой с хулиганскими наклонностями. Они считали, что мой ужасный характер не в состоянии кому-либо исправить, поэтому каждый раз не забывали напоминать об этом школьному психологу. Но мистер Филипс всегда был на моей стороне, он всегда интересовался моим самочувствием, особенно когда видел новые ушибы на моем теле. Его всегда волновало мое самочувствие, его доброта, позволяла мне верить, что в этом мире есть нечто прекрасное. Благодаря ему я был не одинок. В те дни, когда дядя Вернон был особенно недоволен мной, я снова приходил в школу на следующий день весь в синяках. Помню, как впервые, кто-то проявил заботу по отношению ко мне и поинтересовался моим здоровьем. Мистер Филипс действительно был обеспокоен моим бледным лицом с огромными синяками под глазами. Никто, кроме него, не спешил мне помочь. Я отчетливо вспоминаю его хмурый взгляд, когда из-под закатанного рукава ветхой водолазки его внимание привлекают разных размеров гематомы. Помню, как он подарил мне в тот день мазь от порезов, а после напоил вкусным чаем с лимонным пирогом. Его поддержка придавала мне сил, и даже тычки Дадли после этого не так сильно причиняли боль. В те дни, когда мне было особенно плохо, я приходил к нему. Однажды, видимо не выдержав, я разрыдался прямо у него в кабинете, а он не кричал, как это делали дядя или тетя при виде моих слез. Анхель просто обнял меня, усадив к себе на колени. Он гладил меня по голове и, казалось, ничего в этом мире для меня было неважно. Я нашел свой уголок безопасности, то место, где могу быть самим собой рядом с тем, кому я не безразличен. Но мое счастье длилось не долго, со временем все только ухудшилось. Кто-то распустил слухи, как школьный психолог приставал к детям и началось разбирательство. Было решено опросить всех тех, с кем контрактовал мистер Филипс. Конечно же я выступил в защиту, чуть ли не крича, что Анхель не сделал ничего плохого, но кто будет слушать ребенка с такой репутаций. Мои слова никто не воспринял всерьез. Семья девочки, которые и предъявили жалобу, требовали на немедленном увольнении школьного психолога. Администрация была готова пойти на все лишь бы побыстрее замять это дело, им не хотелось, чтобы поднялся настоящий скандал. Было решено уладить все по-тихому, Анхелю было предложено уволиться по собственному желанию и покинуть стены данного заведения. Я умолял его не оставлять меня одного, хотя это и было эгоистично с моей стороны, я хотел, чтобы он забрал меня с собой. До самой ночи я сидел под окнами его дома, чтобы еще раз увидеться с ним. Мистер Филипс, увидев меня, вышел на улицу и проводил до дома Дурслей. По пути он молчал, но его теплая рука на плече говорила красноречивее слов. Ему было тоже грустно расставаться со мной, но другого выхода не было. Вскоре мистер Филипс уехал в другой город, и я больше его не видел. Гарри закончил свой рассказ и выжидающе уставился на своего профессора, который сейчас был крайне задумчив. — Я чувствую, что ты не все договариваешь, — взор темных глаз упал на замешкавшееся лицо подростка. — Я рассказал все, что произошло, по крайней мере все то, что осталось в моей памяти. — Тогда посмотри мне в глаза и ответь на один вопрос, — серьезно заявил Снейп стремительно приближаясь к сидящему на кресле парню. — Я знаю о чем вы хотите спросить и мой ответ нет, он не трогал меня, — отводя глаза в сторону просипел Поттер, перебирая пальцами край своей футболки. — А теперь скажи мне это, глядя в глаза, — сказал зельевар и оказался прямо перед подростком, схватив его за плечи и поворачивая прямо к себе лицом. — Гарри, я просто хочу знать правду, какой бы она ни была. — Знаете, я вспомнил, что мистер Филипс все-таки показал мне живых бабочек. Он сказал, что это мой подарок на день рождения и подарил мне бабочку с потрясающе синими крыльями. По легенде она является посланницей Небес на Землю и может передать Богам самые сокровенные желания. Тогда моим желанием было только одно — чтобы я и мистер Филипс всегда были вместе. Но этому было не суждено сбыться, ведь этой бабочке не суждено было прожить дольше недели. — Не надо отходить от вопроса, мистер Поттер, — грозно нависая проговорил Снейп, каждый раз замирая от слов волшебника. — Знаете, профессор, я был той бабочкой. Она живет несколько дней, а после умирает, исполнив свое предназначение. То, что, не прерываясь билось в бетонную стену, было наполнено жизнью, а сейчас словно замерло во времени. Это так странно осознавать, как ее прежняя красота тускнеет, а после крылья ломаются на несколько частей и превращаются в мелкую пыль. Мне хорошо известно, что счастье — это иллюзорная вещь, но боль, она всегда была со мной рядом. Только ей я доверял секреты, только с ней я не бы одинок. — Но сейчас ты не одинок, я готов разделить с тобою всю твою боль, всю твое одиночество, — теряя самообладание чуть ли не кричал Северус. — Посмотри на меня, сейчас ты не один, я никогда не оставлю тебя одного, слышишь. Зеленые глаза смотрели с такой болью и еще с большим недоверием. — Все рано или поздно покидают меня, думаю, вы, не исключение профессор. Когда-нибудь вы также как и остальные оставите меня одного, и я не в праве за это винить вас. Наверное, я больше не смогу никого полюбить, ведь боль от потери намного страшнее для меня. Если из-за меня кто-то пострадает, боюсь, я не смогу этого пережить. — Глупый мальчишка, — прошипел словно змея Северус, в одночасье заключая худощавое тело в свои неуклюжие объятья. Сначала Гарри оцепенел от столь неожиданных действий со стороны своего профессора, а после позволил себе расслабиться, положив голову на чужое плечо. Так они просидели довольно долго, подросток и мужчина, что больше не были одиноки…