Котецкие истории

Дима и правда не подкачал: привез всё, что могло понадобиться малышке, когда она перешагнёт порог бытности ничего не умеющим комком шерсти и станет настоящей непоседой. Пришлось немало раскошелиться, но воспоминания об утреннем кофе сглаживали неприятное ощущение от расставания со своими кровными, и Поз обзавёлся лотком, лежанкой, мисками, кормом, несколькими игрушками и едва не повёлся на смешную шапочку для кошки, вовремя вспомнив две вещи: во-первых, кошки ненавидят, когда что-то надето на голову, а во-вторых, это даже не его кошка, какого чёрта он тут умиляется вообще?! Расплатившись, Дима упаковал покупки в багажник и мягко вывел старенький Форд Фокус со стоянки. Водить ему нравилось с самого детства. Поз нередко вспоминал, как отец сажал его, ещё совсем зелёного, себе на колени и «давал порулить». У отца была белая «шестёрка», и он катал сына по дачному посёлку, позволяя вцепиться в руль, в то время как он сам нажимал педали и переключал скорости. Овладеть этим искусством Дима так и не смог — ездил только на автомате. Выйдя из машины, Позов не спешил доставать покупки. Несмотря на холод, противно кусающий за нос и уши, хотелось покурить на улице. Дима прислонился задницей к капоту и прикурил. Воздух тут же наполнился запахом сигаретного дыма и, почему-то, дождя. Он задрал голову и едва не застонал: действительно, поднявшийся ветер гнал по небу тёмные облака, обещая скорый дождь. Из подъезда выскочила Машка с четвёртого, пигалица шестнадцати лет, которая безуспешно, но безостановочно (ей надо отдать должное) строила Антону глазки. Вот и сейчас, увидев Поза у Тохиной машины, девчонка замерла на мгновение, чуть приподнявшись на носочках, чтобы ноги смотрелись длиннее, и, плавно качая развитыми не по годам бёдрами, прошла мимо. Не прошла даже, продефилировала. Но, заметив, что Антона нет ни за рулём, ни рядом вообще, как-то сникла. — День добрый, — вежливо поздоровалась она и, не дожидаясь ответной любезности, прибавила шагу. Димка проводил её задумчивым взглядом. И что она только нашла в Шастуне? Выпустив облако густого сизо-белого дыма, Поз поднял глаза, глядя в окна их с Антоном квартиры. Как бы это ни было странно, но в Антона перманентно были влюблены от трёх до бесконечности девушек. Причём начиная лет эдак с восьми. Самому Позову Шастун не казался ни красивым, ни мужественным, ни чем-то ещё привлекательным. Насколько он вообще был способен оценить привлекательность другого мужика. Но что-то было такое в Тохе. Думать об этом быстро надоело, всё равно ведь понятнее не становилось, и, прицельно запустив бычок в урну, Позов подхватил пакет с покупками, поставил машину на сигнализацию и, костеря коммунальщиков, стал подниматься на свой седьмой этаж. А ведь когда они арендовали эту квартиру, он так радовался, идиот, что будет жить почти под самой крышей, — вокруг было мало таких же девятиэтажек, так что вид из окна действительно радовал. Лифт бы ещё починили. Антон обнаружился пускающим слюни на подушку, а рядом лежала мелкая и тихонько сопела. Дима даже решил поначалу, что кошка тоже уснула, но то ли учуяв, то ли услышав его, животное безошибочно повернуло голову и тонко мяукнуло. Звук был до того беспомощный, что аж заболело сердце. Дима, вообще-то предпочитающий собак, подхватил мелочь на руки и понёс на кухню кормить. — Знаешь, Чучело, — говорил он, сцеживая молоко в маленькую розовую пасть, — я не особенно жалую вашу кошачью братию. По мне, собаки куда лучше кошек, у них в глазах видна мысль. И пусть думают они о том, как бы не обоссаться, пока их собираются выгулять, или о том, как половчее спиздить бутерброд, не потеряв статус «хорошего мальчика», но они хотя бы думают. А ты что? — он приподнял котёнка и посмотрел на мордочку. Глазки были ещё закрыты, но кошка сморщила недовольно нос и принялась молотить по воздуху лапами, явно давая понять, что она думает о Диме в общем и о его философии в частности. Поз улыбнулся и, уложив мелочь обратно на колени, продолжил кормёжку. — Может, из тебя и выйдет что-то толковое. Ешь пока, набирайся сил, поглядим. Лежанка ей не понравилась: поставленная на полу, она не вызывала у мелкой доверия, поэтому была бессовестно описана прямо после того, как кошку в эту лежанку положили. Опасаясь ещё бог знает каких эксцессов, Дима сделал гнездо из привычного для мелочи полотенца и кинул спальник в стиралку. Миски, по понятной причине, пока тоже восторга не вызывали, так что Поз просто смирился. Он посмотрел на спящего Антона, укрыл его пледом и тихо вышел. Правда, кошку пришлось взять с собой, чтобы она не разбудила Шаста, в случае чего. Дима, как учащийся на третьем курсе мединститута, и вообще, более ответственный человек, сразу уселся за лабораторную по анатомии, оставив животное в зоне видимости на постели. Какое-то время всё было в полном порядке: мелочь не делала попыток сбежать и, кажется, вообще уснула, налопавшись жирного молока, но, как оказалось, это было просто затишье перед бурей. Трагедия в трёх действиях разыгралась, когда Дима вышел на кухню, буквально на минуту, налить себе чай. Как только он вернулся, в нос ударил вполне себе узнаваемый запах. И в этот момент Поз почувствовал насколько он любит своего соседа и его кошку в особенности. Убирать за мелкой оказалось делом хлопотным и неприятным, особенно из-за того, что животное никак не помогало в решении возникших проблем, и её саму тоже пришлось мыть. Окончательно заебавшийся и вспотевший Позов стоял в ванной, держа верещащую мелочь в полотенце и тихо ненавидя полмира, когда в двери нарисовался встрёпанный со сна Шастун. Димка буркнул ему что-то про мохнатую засерю, за которой «сам смотреть будешь, Шаст», вручил свою ношу, вышел из ванной, и, громыхая пятками, ушёл в комнату, хлопнув дверью. — Чего это он? Находка, ты что-то сделала? — Антон широко зевнул и отправился в комнату. То, что он не посещал универ, никак не отменяло необходимости заниматься. Договориться с Анькой со своей группы о том, что она даст ему конспекты лекций, не составило совершенно никакого труда, и успокоенный этим Антон отправился раздобыть себе чего-нибудь пожевать. В холодильнике нашлись яйца, помидоры и пара ломтиков сыра. Под недовольное сопение котёнка Антон приготовил поесть себе и Димке, желая хоть как-то загладить вину перед другом. Кошка-то его, а нянчиться с ней приходится и Позу. Наверное, придётся проставиться потом. Он задницей открыл дверь, демонстрируя чудеса эквилибристики: держал в каждой руке по тарелке с одуряюще пахнущей яичницей, подмышкой — упаковку с хлебом, а в зубах — пару вилок. Обернувшийся на шум Димка заметил копошение в районе живота Антона, будто у того вот-вот «родится» чужой. Со смехом он помог соседу расположить тарелки у себя в комнате и, уже приступив к еде, наблюдал за попытками Антона вытащить упирающуюся мелкую из укрытия. — Как ты в итоге её назвал? Или пока будет без имени щеголять? — с набитым ртом Поз говорил не особо внятно, но Тоха всё равно его понял. — Находка. В принципе, это же кошка, они не особо к кличкам привередливы. Думаю, даже если я буду кричать «страхоёбище лесное, я тебе пожрать наложил», она прискачет. Не собака же, чтобы прямо так на кличку реагировать. Темы как-то плавно перетекали одна в другую, на сытую голову захотелось лечь и расслабиться, и парни повалились на кровать, улёгшись поперёк и свесив ноги. Находка забралась Диме на живот и, громко урча, заснула, так что парни перешли на шёпот. — Хорошо тебе, Шастун, — зевнув, протянул Дима. — Чего это? — Антон так удивился, что даже приподнялся на локтях. — По тебе бабы сохнут. Чёрт знает, что в тебе они находят, но прямо ведь сохнут. Успокоенный Шаст улёгся обратно и, хмыкнув, произнес: — Машку, небось, встретил? Ей же всего шестнадцать, какая там баба? — Самая что ни на есть. Представь, ты её сейчас охмуряешь… — Дим, я не педофил, — перебил Антон. — Дай договорить. Так вот, охмуряешь, ждёте восемнадцати, а пока прогулки за ручки и поцелуи в щёчку, а потом ты на одно колено, и она твоя. А за те два года можно ко всему привыкнуть и вложить в неокрепший ум правильные мысли. Чуть заморочился, и вуаля — идеальная жена. — Скажешь тоже, — с сомнением протянул Антон, но спорить, как ни странно, не стал. Так они провалялись ещё какое-то время, пока Позов не спохватился — лабы за него никто не сделает — и не вытолкал соседа из комнаты взашей, чтобы не мешал.

***

За окном давно стемнело. Антон последний раз на сегодня покормил кошку и, убедившись, что она заснула, отправился на кухню покурить у приоткрытого окна. Пришёл Димка и молча закурил тоже. — Знаешь, так хорошо на душе, — Антон выпустил облачко дыма в окно, глядя как ветер уносит его, рвёт на части и растворяет в осеннем воздухе. — Тебе хорошо, потому что ты целыми днями нифига не делаешь, — хохотнул Поз, посмотрев на соседа поверх очков, — а был бы завтра какой-нибудь семинар, ты бы с горящим задом метался по квартире. Антон нахмурился, но спорить не стал. Димка старше, и он давно привык прислушиваться к мнению друга. Чаще всего оно оказывалось вполне себе правильным. Распрощавшись, они разошлись по комнатам, и Антон отключился почти мгновенно, едва успел лечь и погладить тёплое крошечное тельце в ворохе полотенец. На улице было жарко. Знойный летний полдень медленно перетекал в душный вечер, и отовсюду, почуяв относительную прохладу, выбирались мошки. Они окружали плотной стайкой, щекоча лицо и норовя залететь в ухо или попасть в нос. Антон лениво от них отмахивался, бережно придерживая сына под пухлый зад. Ребёнок доверчиво льнул к отцу, активно пуская слюни на футболку. Но Шастун был не против. Он чувствовал себя до того хорошо, что готов был обнять весь мир и даже расцеловать всех и каждого. Не торопясь, он шёл по набережной и смотрел на воду. — Смотри, Арсюш, там уточки. Тебе нравятся уточки? — Тоха попытался приподнять пухлую мордашку сына, чтобы заглянуть в глаза, но тот, будто застеснявшись, ткнулся в грудь личиком, ни в какую не желая смотреть ни на уток, ни на самого отца. Улыбнувшись счастливо, Антон перехватил ребенка поудобнее и, убедившись, что панамка не сползла, пошёл с ним дальше, представляя, как уже через несколько месяцев они смогут идти рядом. Сын подрастёт. Проснулся Антон весь в поту и тут же сел. Котёнок, до этого мирно дремавший на хозяине, покатился вниз, царапая острыми коготками грудь и живот, оставляя тонкие, кровоточащие бороздки и недовольно мяуча. А Шаст сидел, тяжело дыша и отчётливо ощущая призрачное тепло детской кожи, тяжесть тела. Он мог безошибочно указать на то, как спал младенец на его груди, где были маленькие ручки и ножки. Ребёнка, кроме кошачьего, в комнате не было, но молочный запах, сладковатый, едва уловимый, ощущался в носу. Он подхватил котёнка на руки и понёс на кухню, прижимая к груди и мысленно сравнивая ощущения из сна с реальными. — Это же надо так заебаться, чтобы дети снились, — вполголоса проговорил Антон, приступая к ставшей уже привычной процедуре кормёжки. Наученная прошлым опытом Находка почти не вертелась, лизала молоко и иногда от души зевала, провоцируя хозяина повторять за собой. Расслабленный этим, Тоха едва не пропустил момент, когда котёнок открыл глаза. Вернее, только один — левый. Он оказался мутный, серо-голубого цвета, и смотрел куда-то котенку на нос, но парень не смог сдержать улыбки, видя, как киса принимается озираться. Едва ли она что-то видела, скорее просто привыкала к новым ощущениям. Довольный до визга Антон подхватил кошку и умчался с ней в комнату, чтобы сфотографировать. В его инстаграме появилась фотография котёнка с одним открытым глазом, смотрящего крайне недовольно, как будто даже с осуждением, и подпись: «Нашёл кошку. Смотрите, какая красавица». И, не мудрствуя лукаво, добавил тегов #находка #кисалюбимая #котострофа