division by two

юнги улыбается, открывая вид на розовые десны. он выглядит до безумия счастливым, когда ловит на себе две пары удивленных глаз, которые, в буквальном смысле, вот-вот испепелят его к чертям. — нет, подожди, ты сейчас серьезно? — резко произносит старший из парней. — ты правда сделал это? — вторит ему младший. а юнги только улыбается по-дьявольски невинно и смотрит им в глаза. сперва одному, потом второму. — хотите покажу? — сладко тянет мин, позволяя просторной футболке соскользнуть с его плеча. с огромным удовольствием он слышит, как томные вздохи парней сливаются в один. по коже бегут мурашки, оба парня раздвигают ноги, словно приглашают юнги, намекают, на хорошее продолжение вечера, перетекающего в ночь. лёгкие черные шортики скользят по стройным ногам, открывая вид на подкачанные ягодицы, обтянутые мягкой кружевной тканью. мин прогибается слегка в пояснице, позволяя парням разглядеть его задницу лучше. — блять, — рычит хосок. его руки тянутся к мягким бедрам, он пальцем проводит по своему имени, вытатуированному на одной из половинок. чимин рядом просто смотрит. смотрит, облизывается, и резко поднимается с кресла. — не знаю как тебя, хо, но меня это пиздец возбуждает, — пак в одно движение руки опрокидывает несопротивляющегося юнги на пол, резко переворачивает на живот, поставив перед собой раком. его движения быстрые, беспорядочные. он задирает кружевное бельё, чтобы лучше видеть две надписи. ухмылка окрашивает губы пака, он разглядывает внимательно каждую деталь, читает своё имя, словно не может им насытиться, словно видит его в первый раз. — и кому же, детка, ты позволял видеть себя в таком виде? в голосе чона звучит сталь. он подходит к юнги спереди, присаживается перед младшим на корточки и смотрит таким взглядом, от которого у мина мурашки бегут. в его глазах презрение сочетается с насмешкой и мин хнычет, непроизвольно бедрами поддаваясь назад, к чимину, который вовсю расстягивал младшего своими пальцами. — жалкий щенок, — презрительно прошипел хосок, зарываясь в черную копну волос. он оттягивает их назад, заставляя младшего голову задрать и смотреть в чужие черные глаза, — позволяешь каким-то ублюдкам трогать и видеть то, что принадлежит нам. юнги скулит. жалобно, просяще. он пытается глубже насадиться на пальцы, внимательно и жадно смотрит на то, как хосок ловкими пальцами расстегивает ширинку и достаёт из белья уже вставший член. и мин не сдерживается: он стонет сладко, пухлыми губами обхватывает головку, берёт глубже, втягивает щёки, как самая настоящая развратная шлюха. он и был ею. но только для хосока и чимина. его имеют с двух сторон. входят по самое основание. заставляют стонать пошло, пускать вибрации по вставшему члену чона, заставляют в спине прогибаться изящно, хныкать, изнывать и одним взглядом из-под длинных ресниц молить о разрешение на то, чтобы достичь долгожданной разрядки. господи, как же хорошо он себя чувствует между двумя горячими и любимыми телами. как же хорошо ему именно с теми, чьи имена выжжены на его ягодицах.