Ten black roses.

      Сегодняшний день был не таким насыщенным, как предыдущие семь. Прошедшую неделю они со своей командой помощников ставили и репетировали номер для конкурса. Новый костюм, который для него сделали по специальному заказу, ему очень нравился, когда парень впервые бросил на него взгляд, в тот момент, когда менеджер развернула перед ним слои упаковки, он застыл в изумлении. Идея дизайна такого необычного образа для выступления была придумала им и дополнена профессионалами, но на основную мысль его вдохновили поклонники. Кто, как не они, подскажут то, каким ему надо быть, чтобы нравиться им? Однажды листая в инстаграме фотографии, на которых он был отмечен, его взгляд надолго задержался на цифровом рисунке. Этот арт его поразил, на рисунке в полупрофиль был изображён он, с закрытыми глазами, в разорванной рубашке и с израненной грудью, из ран проглядывала не кровь, а алые розы. Ему нравилось всё такое необычное, несущее в себе какой-либо смысл, который не лежит на поверхности и не кричит о себе, а такой глубокий смысл, до которого ещё стоило додуматься, рассматривая работу. Вдохновение тогда нахлынуло внезапно, и парень поспешил поделиться своими идеями с постановщиком своих номеров. Сбивчиво пытаясь объяснить то, что конкретно он хочет сделать, артист просто показал этот рисунок. Как ни странно, идея понравилась и постановщику, и всем, кто работал с ним в команде тоже. Так родился его номер и костюм, в котором он мечтал выступить на этом на конкурсе, к которому готовился уже полгода, трижды: в полуфинале, в финале и уже как победитель. Возвращаясь к событиям сегодняшнего дня, парень ещё раз прокрутил в голове список дел на завтра и, убедившись, что на сегодня ничего перенести не удастся, ещё раз приоткрыл пакет из целлофана, любуясь причудливой рубашкой. Спереди она не была ничем примечательна. Простая белая хлопковая ткань с примесью шёлковых нитей, добавляющих ей блеска, из такой ткани шьют все на свете сорочки и рубашки, единственным необычным акцентом был длинный воротник-шарф, иначе он никак не мог описать эту конструкцию: широкие полосы ткани спускались ниже пояса, когда он её надевал, их можно было бы завязать в бант или обмотать вокруг шеи, но ему это не нравилось, поэтому он настаивал, споря со стилистами, чтобы они просто висели, такой способ носки напоминал ему одежду Пьеро, с этим персонажем его часто ассоциировали, сам он не противился этому. «Вечно плачущий», — так говорили и о нём. Этот воротник в его глазах был прямой отсылкой к длиннющим рукавам Пьеро. А вот сзади эта самая рубашка была настоящим произведением искусства. На спине основная белая была в клочья порвана, но кожу не оголяла, нижним слоем была вшита телесного цвета плотная ткань, имитирующая человеческий покров с сотнями ссадин, порезов, синяков и ран, а поверх неё был реализован сложный дизайнерский замысел: десять ярко-алых забальзамированных роз, которые когда-то были живыми, а теперь будто прорывались из его спины, когда он надевал этот костюм. Он осторожно провёл кончиками музыкальных пальцев по хрупким бутонам, и, не ощутив привычной нежности лепестков, вздохнул, заворачивая обратно в пакет свой костюм.       Беглый взгляд на часы: половина восьмого по местному времени. Свободные часы, стало быть? Молодой человек выглянул из своего номера в гостинице и осмотрел длинный коридор. Никого не было, приглушённый холодный свет люминесцентных ламп слегка мерцал, создавая дискомфорт для глаз, где-то этажом выше переговаривались горничные. Он понял всего несколько фраз, которые они говорили друг другу. Находясь здесь уже почти две недели, он пока так и не смог до конца привыкнуть к местному диалекту. Многие говорили ему, что если знаешь испанский, то выучить португальский можно за несколько дней, стоит только привыкнуть к произношению некоторых звуков, испанский он знал, однако, приземлившись здесь, в Лиссабоне, парень понял, что не понимает ни слова из того, что говорят люди вокруг. Это наваждение быстро прошло, и спустя пару дней «тупняков», ему и правда стало понятно многое из того, что говорят местные, но всё же далеко не всё.       Осторожно закрыв за собой дверь, певец скользнул по коридору, словно тень, оглядываясь и искренне желая остаться незамеченным. Он резко свернул на лестницу, спускаться вниз на лифте было рискованно, он мог бы встретить кого-либо из своих, и они бы обязательно приставили к нему фотографа или оператора, а ему так хотелось погулять одному, по-настоящему рассмотреть архитектуру этого прекрасного города, не думать о том, как повернуть голову, чтобы свет упал выигрышнее, не делать в сотый раз вид, что впервые видишь колонны с ажурной лепниной, если предыдущие дубли не удались. Он устал. Нет, ему нравилось то, что он делал, он — артист, и чувствует себя по-настоящему счастливым на сцене или в кадре, весь процесс создания его шедевров приносил большое удовольствие, но конкретно сегодня он чувствовал усталость. Сейчас он немножечко прогуляется, а завтра снова будет искренне улыбаться своему зрителю и слушателю. До его первого выступления на конкурсе оставалось шесть дней, полуфинал уже близко, и этот полуфинал ещё более волнителен, чем финал, в который он ещё может и не попасть. Но всё будет зависеть от него, от того, как он справится с номером и как исполнит песню. Но обо всём этом он подумает завтра, а сейчас его ждут улицы и площади столицы Португалии.       Пока он крался окольными путями из своего номера на улицу, начало темнеть. Приятный бежевый фасад отеля Tryp By Wyndham Lisboa Oriente, в котором они остановились, уже был подсвечен тёплого цвета лампами. Они не случайно выбрали это место, всего в паре кварталов от гостиницы находилась «Алтис арена» — место, где они проводят по несколько часов в день в репетициях и подготовке. Именно к ней и решил направиться певец, поскольку в постоянной спешке он так и не смог рассмотреть прилегающие окрестности. Выбравшись из здания, он наконец внимательно осмотрелся, примечая взглядом бросающиеся в глаза ориентиры, чтобы потом беспроблемно вернуться назад. Певец ещё раз посмотрел по сторонам, справа от него в нескольких метрах находилось транспортное кольцо, по которому они каждый день ездили к арене. В этот раз он захотел прогуляться до неё пешком, парень пересёк улицу, и быстрым шагом дошёл до кольца, резко свернув влево на одну из его развязок. Перед ним открылась ничем не примечательная дорога с разномастными зданиями по обе стороны, он уверенно зашагал вперёд, чтобы дойти до «тупика» ему потребовалось около семи минут, дальше, как он помнил, водитель сворачивал вправо по дороге, поскольку проезд через туннель ему, как иностранцу, был запрещён. Интересно, а можно ли там ходить пешеходам? Конечно, он это проверит! Судя по звукам, разносящимся во все стороны, и огромному количеству автобусов вокруг, слева от него был вокзал, бодрым голосом девушка вещала о прибытии новых пассажиров. Сам вокзал выглядел весьма футуристично, наверное, если смотреть на него сверху, то он был бы похож на скелет какого-то гигантского существа, уж очень были похожи на рёбра расходящиеся в сторону навесы для пассажиров. Парень без труда прошмыгнул через туннель, оказавшись у высокого здания торгового центра Васко да Гама, похожего на большую многоэтажную лодку, эту местность он узнавал, на улице, примыкающей к этому строению, они обычно высаживались, водитель уезжал к чёрному входу в концертный зал, чтобы выгрузить оборудование, а они с ребятами шли пешком. Здесь уже ничего сложного. Прямо за этим торговым центом и пряталась площадь, на которой величественно возвышался концертный комплекс. Пока он шёл сюда, уже заметно стемнело, и парень поспешил пересечь тёмную парковку торгового центра, чтобы поскорее погрузиться в облако света от приветливых огней арены.       На площади, уложенной мелкой плиткой, было многолюдно. Туристы фотографировались со странным металлическим сооружением, похожим на гигантского размера шипы тёрна, за которым виднелась аллея из флагов всех государств мира. Мостовая вдоль этой аллеи была выложена двумя цветами: тёмно-серым и белым, рисунок имитировал бушующие волны реки Тежу, притаившейся в конце этого проспекта. Сама арена, притаившаяся за деревьями, слева от аллеи флагов, светилась ярко-жёлтым цветом, будто кусочек Солнца, опустившийся на Землю. Вблизи из-за своей овальной формы, это строение напоминало инопланетный корабль, из которого вот-вот выйдут посланцы с далёких цивилизаций, посланные захватить нашу галактику, или же какой-нибудь межпланетный принц, призванный объединить нас с другим миром.       Принц с другой планеты и правда был, только находился он пока не внутри этого «корабля», а расхаживал возле. Среднего роста молодой парень с чёрными, как смоль, волосами, непослушной чёлкой, за которой прятались его прекрасные тёмно-карие, почти чёрные, глаза. Всё это в сочетании со смуглой кожей легко «прятало» его среди толп местных жителей. Его легко можно было принять за испанца или португальца, ничто не выдавало в нём его славянское происхождение. Только спрятанный под пальто флаг страны, которую он представляет, нашитый на футболке и мысли на русском языке могли выделить его из толпы туристов, блуждающих вокруг места, где уже меньше, чем через неделю, он будет трястись от волнения и напряжения.       Стоило подумать об этом, как нервный холодок мгновенно сковал пальцы, а тело пробила мелкая дрожь. Нет! Не сейчас. Сейчас он просто турист, и он просто гуляет. Что там обычно делают туристы? Фотографируются! Ну, конечно! Почему у него до сих пор нет ни одного фото у этого прекрасного места? Даже их штатный фотограф почему-то до сих пор не догадался сделать фото всей их команды у стен «Алтис арены». Он достал телефон и попытался сделать несколько селфи, но было уже слишком темно, фронтальная камера не улавливала всего того великолепия, которое было вокруг него. Что же делать?       Он осмотрелся по сторонам. Все туристы были в компаниях или парами, нарушать их гармонию как-то не особо хотелось. И тут на глаза ему попалась одинокая девушка, точно так же, как и он, пытавшаяся сделать селфи. Он уверенно шагнул к ней.       — Оlá, — поприветствовал он на португальском. – Perdoa, podes tirar uma foto de mim? (прим.: Привет. Извини, можешь ли ты сфотографировать меня?)       — Оlá, — широко улыбнулась в ответ девушка и повернулась к нему. — Sim, claro! (прим.: Привет. Да, конечно!)       — Gracias, — само вырвалось у него по-испански, но он тут же опомнился и поспешил исправиться. — То есть это… как там? Оbrigado! (прим.: Спасибо!)       — Нablas español? — удивлённо вскинула брови девушка. Ему послышалось, или она говорила не по-португальски, а по-испански? (прим.: Ты говоришь по-испански?)       — Sí! — обрадовался он, широко-широко улыбаясь девушке, которая уже отошла от него на несколько метров и смотрела на него через камеру его телефона. (прим.: Да!)       – Listo! — теперь она говорила по-испански, от чего у певца прямо гора с плеч упала, он больше не боялся сказать ей какую-нибудь ерунду, которую она бы не поняла. (прим.: Готово!)       — Como te llamas? — спросил он, мельком взглянув на фото, сделанное ею. — Eres española? (прим.: Как тебя зовут? Ты испанка?)       — Cristin, — она протянула и пожала ему руку. — No, yo no española. Tú también. Es cierto? — подмигнула она ему. (прим.: Кристин. Нет, я не испанка. Как и ты. Верно?)       — Es cierto, — согласился он, улыбаясь. (прим.: Это правда.)       — Si quieres, puedo mostrar lo que un turista normal no se ve. (прим.: Если хочешь, я могу показать то, что обычный турист не увидит.)       — Es interesante, pero vamos mañana?.. si no estás ocupada. (прим.: Это интересно, но давай завтра?.. если ты не занята.)       — Escribe el número de mi, — она начала диктовать цифры, парень еле успел их записать. — Hasta mañana! (прим.: Запиши мой номер. До завтра!)       Она энергично помахала рукой, широко улыбаясь на прощанье, и вприпрыжку скрылась за деревьями, оставив за собой лёгкий шлейф духов, напоминающий запах розы.