Ten black roses.

      Он открыл глаза от навязчивого и очень неприятного звука, но понять его источник удалось не сразу. Несколько минут парень продолжал думать, что этот звук ему снится, но, поднявшись на локтях и тряхнув годовой, он понял, что всё вполне реально. Глубоко вздохнув, впуская в свои лёгкие спёртый воздух этой комнаты, певец осмотрелся, он задержал взгляд на своём отражении в большом зеркале, висевшем слева от кровати. Белоснежная простынь сбилась в большой непонятный ком и запуталась между ногами, подобно змее, одна подушка лежала на полу рядом с кроватью, а вторая была безжалостно смята. Наверное, ему снилось что-то очень воодушевляющее, раз он так сильно ворочался во сне. Парень ещё раз посмотрел на себя: взлохмаченные чёрные волосы торчали в разные стороны, казалось, что с такой "причёской" не сможет справиться ни одна расчёска, и ему придётся отстричь их, глаза были всё ещё заспанными, из-за чего он выглядел до чёртиков милым, смуглая кожа оголённого тела выигрышно смотрелась на белоснежной кровати. Любой фотограф многое бы отдал, чтобы запечатлеть момент его пробуждения. Парень выпутался из одеяла и сбитой простыни и, взяв со стула брюки, не надевая тапок пошёл к балкону. Хотелось просто подышать, впустить в комнату утреннюю свежесть. Он лёгким движением отодвинул тончайшую белоснежную занавеску и тут же отпрыгнул в сторону от испуга.       – Да чтоб тебя! – вскрикнул он, дёргая обратно тюль.       До него снова донеслись те странные звуки, только теперь он знал их источник. Мойщик стёкол завис у его окна и старательно намылив стекло, яростно тёр его резиновой "шваброй", сгоняя грязную воду вниз. Резина так мерзко скрипела при трении о стекло, что певец даже заткнул уши руками, выронив брюки, которые так и не надел. Он не услышал, как дверь его номера открылась, и кто-то вошёл внутрь.       – Ники, вставай, хватит дрыхнуть, – дверь в комнату открылась, и в неё спиной протиснулась девушка. – Ой! Ты уже?..       Резко обернувшись, она увидела почти обнажённого парня и резко отвернулась, но его голый торс настиг её отражением в зеркале. Певец мгновенно спохватился и быстро поднял брюки с пола, прикрывая ими нижнюю часть своего тела.       – Ой-ой, – она прикрыла глаза одной ладошкой, – я не смотрю, одевайся.       Воспользовавшись моментом, он натянул на себя штаны, и как только звякнула защёлка ремня, девушка растопырила пальцы, не отрывая их от лица, из-за получившейся щёлочки показались озорные глаза. Убедившись, что парень, к которому она ворвалась, хотя бы частично одет, девушка подошла и протянула ему стакан кофе, который принесла с собой.       – Большой латте без сахара с двойным лесным орехом, – продекламировала она, обращая его внимание на дизайн стакана. Он был оригинально расписан в морском стиле, по центру располагалась стилизованная ракушка – эмблема Евровидения этого года. А с другой стороны чёрным маркером было выведено "Best wishes for Alekseev". (Прим.: С наилучшими пожеланиями для Alekseevа)       – С чего это? Мой любимый кофе, да ещё и большая порция, – он сразу заподозрил неладное.       – Боже мой... Никита, как ты спишь?! – девушка бросила беглый взгляд на кровать, схватила подушку с пола и швырнула ею в певца. Он поймал её лёгким движением, будто всю жить стоял на футбольных воротах. – Или ты спал не один?       Она игриво подёргала бровями, плюхаясь на кровать, осматривая её, изображая подозрительный взгляд и тут же хихикнула, увидев, как напрягся парень.       – Ладно, расслабься, мачо, я пришла забрать тебя, нам перенесли сегодняшнюю репетицию на час раньше.       – Почему?       – Потому что кое-кто захотел жить не в паре кварталов от «Алтис арены», как мы, а решил понтануться гостиницей в историческом центре Португалии, и теперь этот кое-кто стоит в пробке, – она раздражённо рассказывала это, размахивая руками с явным пренебрежением в голосе.       – И кто этот "кое-кто"?       – Да какая разница? Петух какой-то... – махнула рукой девушка.       – Я буду готов через полчаса, – Никита шагнул к шкафу и, открыв дверцу, хотел достать полотенце.       – Нет! – взвизгнула девушка. – У нас нет столько времени. Надо идти. Сейчас.       – Но я должен хотя бы умыться... и вообще, я в душ хочу! – парень попытался отвоевать себе свои полчаса утренних сборов, но, судя по всему, девушка была настроена куда более решительно. Она резко поставила на прикроватный столик свой стакан кофе, встала, подошла к нему и со скептическим выражением на лице глубоко втянула воздух носом.       – От тебя не воняет, так что сойдёт, – пояснила она.       – Настя!!! – возмутился он.       – Уже двадцать пять лет как Настя! – девушка оттолкнула его от шкафа, забрав из рук полотенце и вручив вместо него первую попавшуюся ей на полке белую футболку. – Надень это и... – девушка пробежала пальцами по аккуратно развешанным на вешалках пиджаках. – И вот это!       На этих словах она выдернула из общей массы чёрную кожаную косуху, всучила её в руки Никите и пару раз "причесала" его волосы пальцами, распутывая особо крупные клочья.       – Вот так, – она отошла на пару шагов назад, рассматривая певца со всех сторон, словно художник, который только что написал очередной шедевр. – У тебя минута!       На этих словах она ловко схватила пальцами свой стакан и, отхлебнув из него тёплый кофе, вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Певец только открыл рот, чтобы возразить, но Настя как будто почувствовав это, крикнула уже из коридора:       – Не забудь свой латте! Жду в машине!       Невыносимая девушка! Поистине, ведьма, с которой невозможно спорить. Она никогда не принимала никаких возражений и отговорок, если это касалось работы. Если Настя поставила себе цель, она выполнит её во что бы то ни стало, если сама не сможет, то без труда найдёт того, кого заставить выполнить это. Иногда она выводила его из себя, бесила, и он готов был задушить её голыми руками, если их мнения не совпадали на счёт чего-то, но всегда каким-то магическим образом изо всех споров они выходили живыми, невредимыми и даже с компромиссным решением. Настя была его менеджером уже несколько месяцев. Но каждый из этих месяцев можно было считать за год, а ещё, вполне можно было выписывать талоны на молоко за вредность при общении с ней. Никто не мог взбесить этого от природы спокойного и рассудительного человека одним своим появлением, а Настя могла.       Никита закатил глаза и натянул одежду, выданную девушкой, и спустился вниз. Уже через пятнадцать минут он стоял на сцене «Алтис арены», и без распевки пытался вытянуть ноты своей конкурсной песни, но постоянно срывал самую высокую ноту. Ему не нравилось, он психовал, время поджимало, скоро их попросят покинуть сцену, уступив место для репетиций другому участнику. День, который с самого утра начался как-то не так, раздражал всё больше, а впереди была ещё большая пресс-конференция с журналистами, всем им нужно будет спросить что-то каверзное, а его задачей будет ускользнуть от ответа, красиво их «обув». В четвёртый раз начиная свой номер с самого начала, он снова разозлился и прервал пение, швырнув алую розу к ногам танцовщицы.       – Что ты творишь? Новшество решил внести? Не самое лучшее время, – прикрикнула на него девушка.       – Извините, мне нужен перерыв, – он спрыгнул с платформы на пол, обращаясь к своему постановщику.       – У нас нет времени на перерыв, там, за ширмой, – он махнул рукой за спину Никите, – ждут десятки твоих конкурентов, а ты решил включить звезду именно сейчас.       – Я не включаю звезду! – эта фраза ещё больше разозлила парня.       – Тогда встал обратно на подиум и начал работать! – рявкнул на него мужчина.       Он хотел было возразить, но почувствовав на себе твёрдый и уверенный взгляд, решил побороть себя и хоть и хреново, но допеть песню до конца, чтобы режиссёры смогли заснять весь номер целиком, а потом вся команда посмотрела на всё это свежим взглядом и, возможно, внесла какие-то коррективы. Лишь бы не появилась Настя, иначе его шатающемся в данный момент самообладанию точно придёт конец.       Допев песню (видит Бог, он очень старался), Никита спустился со сцены к ожидавшим его ребятам.       – Через пять минут встречаемся в аппаратной, – скомандовал постановщик, – сходи покури пока.       – Я не курю.       – Значит сделай то, что ты там обычно делаешь, чтобы успокоиться, – небрежно бросил он.       Нервы на пределе были не только у Никиты, но и у всей его команды, напряжение чувствовалось буквально во всём, и даже такая несущественность, как плохое настроение одного члена команды, может сыграть злую шутку со всеми, кто замешан во всём этом. Певец наугад двинулся по коридору и не прогадал, за одним из поворотов он нашёл то, что искал – застеклённый балкон с видом на город. Нервными движениями от нащупал открывающуюся секцию и высунул лицо на улицу. в нос мгновенно ударил тёплый весенний воздух, смешанный с приторным запахом цветущих деревьев и цветов. Этого хватило, чтобы его «отпустило», и он смог вернуться к ребятам.       – Извините, – он вошёл в аппаратную, где все уже расселись у небольшого монитора, на котором с приглушённым звуком воспроизводилась запись его выступления.       – Да, вот здесь нужно будет взять покрупнее, – тыкнул в экран пальцем постановщик, давая указание оператору, - а там, когда он заходит на второй припев, наоборот, начать с дальнего плана, понял?       Парень в бейсболке с флагом Беларуси коротко кивнул, не отрывая взгляда от монитора, ровно, как и все остальные. Постановщик продолжил давать указания уже костюмерам, а затем переключился на танцовщицу, казалось, сегодня он был недоволен всеми, а не только Никитой.       – А ты, – наконец обратился он к нему, – сегодня после обеда пойдёшь на урок актёрского мастерства.       – Хорошо, – кивнул певец.       – Это не наказание.       – Я понял.       – Прекрасно, её с собой возьми, – он кивнул в сторону танцовщицы, на что та недовольно открыла рот, собираясь, наверное, сказать что-то в стиле: «У меня есть имя», но вовремя остановила сама себя. Лишние конфликты сейчас ни к чему.       Пресс-конференция прошла на удивление спокойно, а само занятие актёрским мастерством успокоило его окончательно. Наверное, выплеснув свои эмоции на упражнениях, он разрядился, как батарейка. Но вместе с раздражением куда-то исчезло и привычное ему ощущение умиротворения и гармонии с внешним миром.       – Водитель уже уехал, – с сожалением сказала танцовщица. – Придётся добираться самим. Хорошо хоть тут не далеко, за такси возьмут не дорого. Ты едешь?       – А? Нет, я ещё немного задержусь, чуть позже приеду, – в голове Никиты внезапно всплыл вчерашний вечер, когда он был свободен от камер и был самим собой.       – Уверен?       – Да, поезжай одна. Я ещё порепетирую.       – Как знаешь, – пожала плечами девушка и, взяв свою сумку, вышла из зала, где они занимались, оставив парня наедине с собой.       Репетировать он, конечно, не стал, хватит с него на сегодня. Вместо микрофона в руке певца оказался телефон с введённым на экране набора номером Кристин, с которой он познакомился вчера. Странно, он даже толком не помнил, как она выглядела. Единственное, что он запомнил о ней, это имя и то, что она говорит по-испански. Прилично ли звонить ей? Нужно ли вообще? Как он объяснит ей цель своего звонка? Может она вчера предложила прогуляться из банальной вежливости, а сама втайне надеялась, что он откажется. Парень посмотрел на время – почти одиннадцать вечера, за окном уже совсем стемнело, май ещё не радовал долгими и светлыми вечерами. Сейчас было бы хорошо всё же попасть в душ, лечь в постель и с удовольствием протянуть зудящие от усталости ноги, но разве он приехал в Лиссабон, чтобы спать? Нет! Он приехал для того, чтобы взять из этого города самое лучшее, чтобы показать людям себя и своё творчество, чтобы впитать в себя всю эту волшебную атмосферу, а значит, сейчас не самое подходящее время для сна, тем более, что потом времени для прогулок может совсем не быть. И он смело нажал на кнопку вызова. Гудки пошли мгновенно, и наконец послышался бодрый голос девушки.       – Кристин? Добрый вечер. Это Ник, мы вчера познакомились у Алтис арены, помнишь? – он говорил по-испански почти также легко, как и по-русски.       – Конечно, помню! Привет, – защебетала в ответ девушка на красивом испанском. Всё же было в её языке что-то подмешано, какой-то акцент, выдававший то, что это не родной ей язык и выучила она его не так уж давно. – Я думала, что ты передумал и не позвонишь.       – Нет-нет, наоборот. Я очень хочу посмотреть Лиссабон, но боюсь заблудиться один.       – Я сейчас на том же месте, что и вчера, подходи, будем бродить по улицам вместе.       – Серьёзно? – удивился парень. – Я тоже здесь… неподалёку. Сейчас подойду.       – Не заблудись, – подколола она его и сбросила вызов.       Никита снял с вешалки косуху, которую навязла ему утром Настя, и, набросив её на плечи, поспешил к служебному выходу, но через пару метров остановился и вернулся в репетиционный зал. Окинув взглядом помещение, он нашёл то, за чем вернулся. Роза. Замученный алый цветок, которому за сегодняшний день довелось многое пережить, она больше десятка раз была слушателем его песни, её швыряли, передавали из рук в руки, целовали, прижимали к груди, но все эти испытания будто не оставили на ней никакого следа, она по-прежнему выглядела свежей, лишь листья на стебле немного помялись. Её судьба известна, уйди Никита вместе со всеми, она осталась бы здесь до завтрашнего обеда и несомненно погибла бы без воды в душном помещении, а так она порадует человека. Аккуратно поместив её во внутренний карман куртки, певец теперь уже окончательно вышел из здания арены