Ten black roses.

      Финальное шоу всё набирало обороты, участники один за другим выходили на сцену и исполняли свои конкурсные номера. Вечер был жарким, и погоды за стенами «Алтис арены» это никак не касалось. Зал до отказа заполнился тысячами зрителей, с восторгом наслаждавшимися прекрасным концертом, но не только внутри арены зрители с нетерпением ждали каждого нового конкурсанта, но и снаружи. Вокруг этого величественного концертного зала организаторы соорудили огромнейшую фанзону. Казалось, что возле больших экранов, размещённых на фасаде арены, собрались десятки тысяч человек, ожидающих триумфатора этого вечера. Среди этой тысячной толпы пыталась потеряться одинокая Кристин, осознание того, что она натворила, грызло девушку изнутри. Ни есть, ни спать она не могла и, бесцельно слоняясь по городу, в конце концов забрела в до боли знакомый район, где всего несколько дней назад лицом к лицу встретилась со своей мечтой.       Время близилось к полуночи, вот-вот наступит его очередь выступать, его номер двадцать шесть, завершать конкурс втройне ответственная задача, в этом случае ты — как последняя нота в песне, как последний аккорд, от которого зависит общее впечатление от всей мелодии. Зацепишь хоть одну струнку в душе слушателя или нет, именно по тебе будут судить, удалось шоу или всё насмарку. Сейчас, стоя за сценой и ожидая своего выхода, Никита сравнивал два вечера: восьмого мая, полуфинал, и сегодняшний, финальный. Ему казалось, что всё это происходило с ним не четыре дня назад, а как минимум четыре года. Насыщенные дни выдались на его долю, и он, проживая все моменты в себе заново, взвешивал это. Он сравнивал свои ощущения, свои эмоции, мандраж от ожидания, свой страх, он сравнивал себя, и последнее ему удавалось куда сложнее. Певец себя попросту не узнавал, в полуфинале на сцене пел юный наивный мальчишка, веривший в светлые чувства, надеявшийся на то, что эта поездка в Лиссабон подарит ему не только опыт участия в больших конкурсах, он был окрылён влюблённостью; а сейчас, в двух шагах от красной черты, за которую он шагнёт, как только раздастся сигнал к выходу, стоит молодой человек, которому, казалось, уже совершенно параллельно на то, что творится в его сердце. С абсолютно холодными руками, но не от волнения, с совершенно равнодушным взглядом, но не от разочарования, Никита просто ждал, когда наступит его очередь. В этот раз успокаивать приходилось Настю, её буквально трясло, да так, что это было заметно невооружённым взглядом, девушка не могла ничего удержать в руках, так её колотило, что резонанс от неё, наверное, мог бы создать небольшое землетрясение. Она всё кружила вокруг Никиты то и дело проверяя, не отпали ли от его костюма намертво пришитые розы, она всё время поправляла их, укладывала торчащие в разные стороны лепестки и запрещала кому бы то ни было приближаться к певцу на расстояние двух метров. Напряжение нарастало с каждой секундой всё сильнее. Даже вечно собранный и адекватный Олег начинал истерично хохотать с любого сказанного в его адрес слова, нервы сдавали у всех, кроме самого певца. Ему будто было всё равно на то, как он исполнит эту песню, как он отработает номер, всё равно на то, сколько миллионов человек на него будет смотреть, кто будет среди этих миллионов, абсолютное равнодушие на критику, его не интересовало ничьё мнение. Самое главное для себя он уже понял и усвоил как негласное правило: доверять нельзя никому, в особенности тем, кто кажется тебе идеальным.       Раздался мерзкий писк, говорящий о том, что ему и танцовщице надо бежать на точки. Юля побежала вперёд, и уже через мгновение замерла в начальном положении, а Никита медленно двинулся на своё место. Он шёл, не спеша, но не потому, что не хотел или боялся, а потому, что идти быстрее ему не позволяли ноги. Волнения, как ни странно, не было, он был собран, как парашютист перед прыжком, и безо всяких эмоций встал на свою точку. Свет погас, он равнодушным взглядом осмотрел замерших зрителей, и вдохнул поглубже. В последний раз он посмотрел назад, за кулисы, где, кусая губы и сжимая руки до покраснения руки, стояла бледная, как привидение, Настя.       Заиграла музыка и Никита вступил, поднимая полный боли взгляд на камеру.       «It must be something that we call love, wherever I go I’m coming back…» (Прим.: Наверное, это и есть любовь, когда дороги ведут к тебе)       Печальные глаза Никиты пронзительно смотрели в камеру, транслируясь на всех экранах внутри и за пределами арены, взывая к чему-то сокровенному в душах тех, кто его слышал, казалось, что только сейчас, после сотен, если не тысяч исполнений этой песни на репетициях и концертах, он правильно понимал слова. Все экраны синхронно дублировали его взгляд, заставляя сердца зрителей сжиматься от непонятного чувства. Защемило и сердце Кристин, пришедшей сюда, чтобы быть как можно ближе к нему.       »…It must be something that we call love, it’s when you’re craving to say her name…» (Прим.: Наверное, это и есть любовь, когда ты хочешь прокричать её имя)       Никита продолжал петь, осознавая, насколько глубоки, оказывается слова его песни, насколько точно они описывают то смятение, что творится в его душе. Каждая фраза крючком вспарывала его кожу, безжалостно стараясь докопаться до сердца. Или это проволока, которой были прикручены бутоны роз к его костюму, царапала спину? На вздохе он слегка повернул голову, давая оператору новый ракурс, и всего на одно мгновение поймал непривычно взволнованный взгляд Насти.       »…And my reality seems to break apart with her arrival». (Прим.: И моя реальность рушится с её появлением.)       И словно второе дыхание открылось у певца. Если и была хоть какая-то неуверенность до этого, то она полностью растворилась в этой песне, он смотрел вниз со своего невысокого постамента в зрительный зал, всматриваясь в лица каждого пришедшего сюда слушателя, насколько позволял полумрак, он хотел запомнить всех, запечатлеть в памяти эмоции и чувства, прочитать то, что творится у них внутри. Он смотрел вниз, как и в любой момент своей жизни. «У меня всегда глаза в пол, чтобы не упасть», — принцип, которого он придерживается с самого детства, и дело не только в неуклюжести походки. Он всегда боялся поднять голову и принять то, что теперь знаменит и популярен, боялся смотреть в своё будущее с той ступеньки, которую успел занять в обществе, боялся, что поймает звезду, что от славы вскружится голова, и он упадёт ещё стремительнее, чем когда-то взлетел на вершины чартов; его глаза всегда в пол, а сознание обращено назад, чтобы всегда знать, что он всего лишь человек, всего лишь Никита Алексеев, чтобы помнить, что он прошёл и откуда выбрался. Его взгляд всегда устремлён вниз и для того, чтобы не смотреть на лица людей, чтобы лишний раз не влюбляться и не страдать, падая в бездну своей боли.       «It must be something that we call dream, when all you told me I know by heart…» (Прим.: Наверное, это и есть мечта, когда слова твои наизусть)       Тихонько, вместе с ним, нашёптывали слова этой песни две девушки: одна стояла смотрела на него сбоку, за сценой, ожидая конца номера со страхом большим, чем при ожидании конца света, а вторая — под экраном у главного входа в «Алтис арену», кусая локти от сожаления о принятом когда-то решении.       «You’ll always sing me something new I will always follow, When I first saw you here I knew that I was blind before you». (Прим.: Ты споёшь мне что-то новое, я последую за тобой, Когда я впервые тебя увидел, я понял, что был слеп до тебя)       Раскинув руки, Никита замер на начинающем подниматься постаменте, он снова мельком заглянул в темноту за сценой, где обнявшись стояла вся его команда, камера удалялась от него, и он знал, что на экранах зрителей сейчас летают лепестки алых роз. «Только не поднимай глаз, только не смотри наверх!» — молилась про себя Настя, не спуская глаз с певца. Девушка гипнотизировала взглядом поднимающуюся платформу, Никита боялся высоты, и она прекрасно это знала, ей изначально не нравилась эта идея, и каждую репетицию она с замиранием сердца отворачивалась, не желая смотреть на это всё, но сейчас она должна быть с ним, должна преодолеть и пережить всё то же самое, что и он. Начался последний припев, Никита прикрыл глаза и увидел не темноту, которую обычно дарят закрытые веки, ему привиделась бесконечная глубина Вселенной, фиолетово-синий космос с миллионами летящих прямо на него созвездий. В голове закружилось торнадо, певца мгновенно затошнило, будто от укачивания. Не стоило закрывать глаз… наверное, отсутствие сна третьи сутки подряд всё же дало о себе знать, усталость взяла своё. Никита резко открыл глаза, стараясь пропевать слова ровно, попадая в ноты, перед его глазами засиял ослепительный свет софитов, направленных прямо на него. Он смотрел в потолок. Голова мгновенно потяжелела, его шатнуло назад, в паузе, возникшей между строчками песни, он, казалось, услышал резкий вздох Насти. Равновесие удержать кое-как получилось, движущаяся конструкция замерла в высшей точке, певец поймал глазами направленную на него центральную камеру. Осталось всего несколько секунд, он начал поворачиваться спиной к залу, демонстрируя всем свою спину в алых розах, ставших для него чёрными.       »…Rain keeps on falling, and I know you’ll be mine foreve-е-е-еr» (Прим.: Дождь продолжает падать, и я знаю: ты со мной навсегда!)       Последнюю строчку он прочувствовал настолько, что ему показалось, будто он и сам падает в бездну. Предательски поплыло перед глазами. Последний слог, который он вытягивал, завершая песню, был заглушён ахнувшим в один голос залом. Погас свет, и музыка затихла.       Но только для Никиты.       Зал не понимал, что происходит, если это часть номера, то почему этого не было показано на полуфинальном выступлении? Певец просто рухнул с высокого постамента, на котором пел. Задумка ли это или несчастный случай? О том, что это точно второе, догадывались всего несколько человек. Олег тут же бросился на сцену, не дожидаясь, пока кто-либо из персонала опомнится, Настя осталась стоять, как вкопанная, будто её парализовало на месте. Казалось, она даже не дышала. Кристина же, за стенами концертного зала, тут же бросилась ко входу, подгоняемая паникой. На грани истерики девушка бежала, распихивая в разные стороны толпу людей, не понимающих, что происходит и как к этому относиться. Она точно знала, что ничего подобного в его номере быть не должно и, в то же время, она понимала, что его падение может быть связано с ней.       — Извините, вам сюда нельзя, — преградил ей путь охранник размером «два на два», заученно говоря шаблонные фразы на португальском языке.       — Впусти! — рявкнула на него Кристин, без раздумий переходя с русского на португальский. — Esta é a minha cara, ele se sente mal! (Прим.: Это мой парень, ему плохо!)       Но охранник будто не слышал или не понимал её, он не сдвинулся с места.       — Ты что, тупой? — психовала девушка, не зная, на каком языке до него лучше донести то, что ей жизненно необходимо попасть внутрь. — Boyfriend! Are you understand? It's my boyfriend!       (Прим.: Парень! Ты понимаешь? Это мой парень!)       Мужчина упрямо качал головой, давая понять, что он не впустит её, Кристин окончательно вышла из себя.       — Да пошёл ты! Что ты мне сделаешь? — закричала она, изо всех сил ударив охранника под дых.       Пока тот всего на секунду потерял ориентацию, девушка проскочила мимо него, тут же теряясь в толпе зрителей. Где сейчас находится Никита, она не знала, но побежала в ту сторону, куда были обращены любопытные взгляды, те, ко был всё время здесь, точно видели больше. Кристин с трудом протиснулась сквозь давку, рядом со сценой люди стояли так плотно, что даже вздохнуть глубоко было невозможно, не говоря уже о том, чтобы двигаться вперёд, но её наглость и желание увидеть Никиту, сотворили невозможное. Вот он, проход в закулисье, в этом полумраке она заметила кучку людей, столпившихся в центре прохода. Дальше пройти было нереально, здесь стояло уже более сильное оцепление, нежели на входе, таким же методом туда не прорваться.       — Никита!!! — крикнула она, через плечо одного из охранников.       — Сеньорита, прошу вас, отойдите, — попросил её мужчина, расставляя руки в стороны. Наивный… будто Кристин послушалась бы и отступила.       — НИКИТА! — снова закричала она, подпрыгнув, чтобы лучше рассмотреть, что там происходит.       Толпа немного разошлась, и взору Кристин предстала следующая картина: прямо на полу, поджав под себя ноги, сидела Настя, на её коленях лежала взъерошенная голова певца, от него отходил врач, оставляя в руках Никиты ватный тампон, скорее всего с нашатырным спиртом. Девушка одной ладонью придерживала парня за плечи, низко склоняясь над ним, певец что-то ей тихонько говорил, она молча кивала, сжимая второй рукой ладонь Никиты. От сердца Кристин отлегло, он в сознании, с ним всё относительно нормально. За её спиной продолжалось шоу, зрители, забыв об инциденте, развлекались, а девушка просто молча наблюдала за происходящим, иногда всё же предпринимая попытки прорваться сквозь охранников.       Спустя пару минут Никита уже осторожно пытался подняться, каждое его движение контролировали Олег и Настя, его голова всё ещё кружилась. Не стоит столько бодрствовать перед ответственным мероприятием! Лишённый сил певец даже сейчас еле-еле стоял на ногах.       — Никита, — снова попыталась обратить на себя внимание Кристин, но её одинокий голосок бесследно терялся в шуме тысяч зрителей. Она могла лишь со стороны наблюдать, как Ник постепенно приходит в себя.       Настя придерживала его за локоть, хоть он и дёргал им в сторону, раздражаясь её опеке, но она не отставала от него ни на шаг, они постоянно пререкались. Олег, стоявший чуть поодаль наблюдал за ними и иногда вступал в спор, размахивая руками. Они удалялись в «Грин рум» ко всем остальным конкурсантам, где им предстояло ждать объявления результатов голосования. Всё хуже и хуже Кристин могла разобрать в полумраке фигуры Ника и Насти, но то, что она увидела дальше, не могло никак оказаться дорисовкой её воображения.       Олег прошёл чуть вперёд, в узком походе помещались только двое. Замыкали делегацию Беларуси как раз Никита с менеджером. Они снова заспорили о чём-то, остановившись прямо в центре прохода. За что его сейчас отчитывала Настя знал только Ники, он упрямо стоял в проходе, свет падал на его бледное лицо. Менеджер нервно отпустила его руку и, бросив на него раздражённый взгляд, двинулась вперёд. Однако далеко уйти она не смогла. Схватив её за локоть, Никита остановил её и потянул обратно с такой силой, что она слегка потеряла равновесие на своих каблуках и буквально упала в объятия парня. Казалось, их встретившиеся взгляды изучали друг друга вечность, но прервались в одну секунду смелостью Никиты. Вложив все свои эмоции, выводы, чувства и взвешенные решения в один поступок, Ники страстно впился губами в губы Насти. Выглянувший из-за угла в этот момент Олег, вскинул брови и, почесав затылок, пожал плечами и скрылся обратно, не решившись им мешать. В мире Кристин наступила тишина, не слышно было ни тысяч восторженных визгов за её спиной, ни требований охранников отойти подальше, ни даже стука собственного сердца. Она шатнулась назад, понимая, что ей ни здесь, ни в жизни Никиты места больше нет.       Май 2019 года. Москва, Россия.       — Расскажите, как завязались ваши отношения? — на мягких светлых диванах в офисе одного известного журнала сидели Никита с Настей, интервьюер и фотограф. Парень и девушка сидели очень близко, пальцы их рук были переплетены, мужчина-журналист пытал их вопросами уже достаточно долго, будто собирался выпустить не статью, а их биографию.       — Всему виной чёрные розы, — улыбнулся Никита, посмотрев на ухмыляющуюся Настю.       — История как-то связана с Евровидением, верно? — догадался интервьюер.       — Да, — подтвердил Никита. — Настя спасла мой костюм, моё выступление… и меня.       — Говорят, что Анастасия очень категоричный человек в работе, это так?       — Честно говоря, я её ненавижу, — прикрыв ладонью рот, пробормотал Никита, его глаза улыбались, это было видно, хоть он и скрывал улыбку рукой. Настя закатила глаза.       — А какая Анастасия в отношениях? Настя, может вы ответите?       — Я лучше помолчу, — усмехнулась девушка. — Пусть скажет Ники, иначе я снова начну его бесить, а он давно грозился подмешать мне в помаду суперклей…       Все присутствующие звонко рассмеялись.       — У вас есть какой-то постулат, позволяющий сохранить гармонию в отношениях?       — Абсолютное доверие и никакой лжи, — твёрдо и уверенно заключил певец. — Только правда.       — Даже ложь во благо не принимается во внимание?       — Лжи во благо нет! — отрезал Алексеев. — Никакого блага она никогда не принесёт. И поставим на этом точку.       Ложью и недоговорённостью можно разрушить самые сильные чувства, потерять доверие легко, если пренебрегать всем, на чём строятся человеческие отношения. Несколько сказанных слов или наоборот, недосказанных, могут в конце изменить не одну судьбу. Чувства влюблённого человека похожи на живые цветы, если их беречь, охранять и оберегать, то они будут радовать всех вокруг своей красотой, но, если топтать и безжалостно срывать… нежные лепестки просто умрут, засохнут, почернеют. Возродить этот цветок уже будет невозможно, как и сложно будет вырастить на месте погибшего цветка новые соцветия. Душа человека — это сад, в котором хозяйничает не сам человек, а его возлюбленный, тот, кто дорог его сердцу, и только от него зависит, что будет внутри души человека, прекрасный благоухающий райский уголок или выжженная проклятая пустыня.