Ten black roses.

      Этот день настал. То, чего ждут еврофаны со всего света целый год, то, к чему готовятся конкурсанты, не зная ни сна, ни отдыха, то, чего жаждет каждая участвующая в Евровидении страна, финал состоится этим вечером. С самого раннего утра у «Алтис арены» суетились люди. Грузовики с аппаратурой и поставщиками приезжали один за другим, разгружались и уезжали, сотни людей уже трудились снаружи и внутри здания, стараясь, чтобы вечером всё прошло как можно более гладко, толпы зевак были тут как тут, зрители и просто прохожие с большим любопытством наблюдали за происходящей подготовкой самого масштабного и долгожданного песенного конкурса Европы. Готовились не только организаторы конкурса, но и сами участники и их делегации, кто-то сейчас высыпался перед ответственным мероприятием, кто-то уже просыпался, терзаемый тревожными снами, а кто-то уже вовсю репетировал. Двадцать шесть участников из разных стран, двадцать шесть разных номеров и историй, которые они хотят рассказать, двадцать шесть судеб, переплетающихся сегодня в одной точке на сцене.       Семь утра. Любой город особенно красив именно в это время, когда любопытные туристы ещё не облепили улицы и площади, только настоящий ценитель уединения и умиротворения оценит эту особенную чистоту и тишину. При любых других обстоятельствах Никита был бы первым, кто сбежал бы бродить по лабиринтам Лиссабона, но сейчас он просто сидел на краю своей не расстеленной кровати, и безотрывно смотрел на себя в большое зеркало. Вот он, финалист Евровидения, представитель республики Беларусь, певец Алексеев. По эту сторону зеркала, а в отражении он видел всё того же закомплексованного мальчишку, каким он был в шестнадцать-семнадцать лет, с наивными мечтами, доверчивым сердцем и ранимой душой. Они смотрели друг на друга, он и его отражение, изучали и рассматривали, знакомились заново, делали выводы. Он не смог сомкнуть глаз этой ночью, всё думал и думал о том, почему с ним всегда что-то происходит… стоит ему влюбиться, всего на секунду позволить себе помечтать, позволить себе представлять их общую историю, глядя на какую-то девушку, как его каждый раз макают лицом в грязь. Вот тебе, Никита, за твоё добросердечие, вот тебе за твоё простодушие, вот тебе за чувствительность! В очередной раз он поверил девушке, открыл ей душу, а туда снова плюнули. С одной стороны, что такого сделала Кристин? Вот именно… Кристин. Девушка, с которой он познакомился в Португалии, принесла ему кучу эмоций, она была рядом всегда, когда ему так нужна была её поддержка, стала для него спасательным кругом, она отвлекала и дарила веру в себя. А вот Кристина, девушка из России, которая выслеживала его, собирала различные сведения и в итоге обманом втёрлась к нему в доверие, эта девушка очень сильно ранила его. Но ещё больше разочаровывало его то, кем бы ни являлась она в душе, Кристиной или Кристин, легче от этого ему, увы, не станет. На сердце зияла дыра, пустота, которую оставила эта девушка, открыв ему правду. Шли третьи сутки без сна, но физической усталости он не чувствовал. Головой он понимал, что надо бы поспать хотя бы немного, но, закрывая глаза, он видел смеющееся лицо девушки, вскружившей ему голову всего за несколько дней. Возможно, она была права, у неё не было бы никаких шансов, если бы они познакомились при других обстоятельствах или в другой стране. Скорее всего, Никита бы не обратил на неё внимания, не выделил среди толпы фанаток, которые каждый вечер атакуют его гримёрки. Но ничего не могло оправдать того, что она позволяла ему влюбляться в неё, всё откладывая момент раскрытия правды. Зачем вообще она рассказала ему? Возможно, ему было бы лучше никогда не знать всей правды.       Ему бы сейчас думать над тем, как совладать с нервами перед финалом, но тут певец понял, что совершенно не волнуется. Он хладнокровен, как круглый отличник перед экзаменом, все билеты к которому он давно выучил наизусть. Хотя Никита не знал, почему он так спокоен, ведь всё шло наперекосяк: его костюм для выступления безнадёжно испорчен, ему придётся выступать в обычной рубашке, а розы, скорее всего наложат компьютерной графикой, как и лепестки в кульминации песни; самого певца все воспринимают в штыки, как выскочку, неведомо какими окольными путями проникшего в финал; даже внешний вид его и тот внушал ужас — под глазами залегли глубокие синевато-чёрные тени от недосыпа, сама кожа на лице была зелёного оттенка, будто он отравился чем-то.       Не только Никита не спал всю ночь. До самого рассвета Кристин бродила по улицам Лиссабона, представляя, что рядом с ней медленным шагом прогуливается Никита. Теперь любая, даже самая незначительная мелочь напоминала ей о нём: мужчины, в белоснежных рубашках, спешащие на работу, красные розы в цветочных лавках, на которые теперь девушка без боли не могла смотреть, мелодии песен, доносящиеся из открытых окон проезжающих мимо автомобилей, просто прохожие люди, говорящие на испанском языке. Буквально всё в этом городе было пропитано воспоминаниями об их маленькой истории без финала. Она звонила ему всю ночь, писала сообщения, но он ничего этого не видел, поскольку предусмотрительно выбросил телефон в первый же мусорный бак, попавшийся ему по пути в номер. Она больше не дозвонится ему никогда.       Будильник, начал навязчиво трезвонить, давая Никите понять, что он должен вставать. Смешно… он ведь даже не прилёг за всё это время. Интересно, почему это Настя всё ещё не здесь? Почему вся команда не вломилась к нему, требуя, чтобы он немедленно поднялся и под конвоем пошагал на распевку, потом на репетицию, потом на сборы, потом надо что-то придумать с костюмом, найти достойную замену его эксклюзивной рубашке с розами, потом надо ехать в арену… они ведь уже все не спят, в этом певец был абсолютно уверен! Отключив адскую машину, певец поднялся с кровати и направился к шкафу, оттуда на него выпала белая футболка, на которой замысловатым витиеватым шрифтом были набиты слова его песни: «It must be something that we call dream, when all you told me I know by heart». (Прим.: Наверное, это и есть мечта, когда слова твои наизусть). Не вдумываясь в смысл, который несла эта надпись, он надел её и вышел из номера. Заходить к Олегу он не стал, за всё время, проведённое здесь, гостиничный номер его постановщика был ему более знаком, чем собственный, ведь именно там проходили все репетиции, совещания, сборы и обсуждения всего, что было связано и не связано с конкурсом. Безусловно, он будет скучать по этому всему. Все события, произошедшие с ним в этой стране, безусловно наложат на него отпечаток. Как бы ни закончился сегодняшний вечер, каким бы ни был результат, завтра он проснётся абсолютно другим человеком. Каким? Узнаем завтра.       Певец прошёл в самый конец длинного коридора и смело постучал в двери Насти, спать в такое время она точно не будет. Девушка открыла ему двери спустя минуту, и её внешний вид снова поразил Никиту. В десятом часу утра она была совершенно не готова! На ней была мягкая хлопковая пижама красного цвета в крупную синюю клеточку, волосы были небрежно завязаны в высокий пучок на затылке, из всей «причёски» отовсюду выбивались пряди, создавая впечатление, что девушка «упала с сеновала — тормозила головой», руки его менеджера были в чём-то испачканы, и это «что-то» было красного цвета и очень напоминало высохшую кровь.       — Надеюсь, все живы? — смог выдавить из себя сарказм певец.       — За исключением меня — да, — ответила девушка, уходя вглубь номера, жестом окровавленных рук приглашая своего подопечного следовать за ней.       Он послушно пошёл в спальню, отмечая про себя странный запах в комнатах этого номера. Какой-то резкий, химический, неприятный, от него хотелось закрыть нос чем-нибудь и поскорее открыть окно. Этот запах был знаком ему, но он всё никак не мог вспомнить, откуда.       — Насть, ты скоро будешь готова? — поинтересовался он. — Нам надо ещё что-то решить с костюмом.       — Каким костюмом? — странно хихикнула девушка. Она что, издевается? Самое время шутить, правда!       — Моим костюмом, от которого отпали розы, мне надо в чём-то выходить на сцену, — он изо всех сил старался говорить это без раздражения.       — С твоим костюмом всё хорошо, — девушка обошла стороной кровать и, взяв в руки расчёску, принялась распутывать сбившиеся волосы.       — Дизайнер смог что-то придумать? — обрадовался певец. Хоть что-то хорошее уже случилось сегодня.       — Нет, — оборвала его эйфорию менеджер. — Дизайнер нас послал, он ничего не смог сделать. То же мне… мастер…       — Тогда я не понимаю ничего, — сдался парень.       — Обернись, — спокойно произнесла девушка, кивнув в сторону балкона за спиной Никиты, и зашла за ширму, чтобы переодеться.       Безо всякого энтузиазма, безо всякой надежды на что-либо хорошее, Алексеев повернулся и понял, что эпицентр запаха точно находился там. Перед открытыми настежь створками стоял манекен, облачённый в белую рубашку с длинными рукавами и воротником-шарфом, только несколько короче, чем он был раньше. Чисто ради любопытства Никита обошёл манекен вокруг, чтобы посмотреть, что же стало с некогда шокирующей людей стилизованной спиной, и тут же замер. Перед его взором расцвели десять тёмно-алых роз, «прорастающих» из спины манекена. Он не верил своим глазам, каждый бутон был намертво прикручен к бежевому куску фатина медной проволокой, вся эта конструкция аккуратными стежками вшита в ткань, имитирующую человеческую кожу со ссадинами и царапинами, каждый цветок был покрыт чем-то блестящим, будто залакирован. И всё это жутко воняло, но глаза певца слезились вовсе не от запаха. Не говоря ни слова, он сорвался с места и быстрым шагом обогнул всю комнату, чуть ли не бегом забегая за ширму, где пряталась Настя.       — Никита, ты что де… ОЙ! — она попыталась возмутиться тому, как бесцеремонно он ведёт себя, ведь она почти не одета, но певцу было всё равно, он сжимал её в крепких объятиях, не зная, как по-другому выразить то, что чувствовал сейчас. Так они и стояли несколько минут: изо всех сил сжимающий веки Никита и Настя в одной блузке, уронившая от неожиданности всё, что держала в руках.       — Ты что, сама всё это сделала? — наконец спросил певец, выпуская менеджера из тисков.       — Да, — пожала плечами Настя, кое-как накидывая на себя халатик. Всё же она была одета только сверху.       — Но как?!       — Ну что «как»? — улыбнулась девушка, протягивая руку и заправляя за ухо Никиты непослушную прядь его чёрных волос. — Скупила все розы в ближайшем цветочном, красных не оказалось, были только какие редкие чёрные розы, но мне показались они слишком тёмными, я и покрасила их лаком для ногтей…       — ЧЕГО??? — раскрыл рот Никита. Казалось, его челюсть сейчас от удивления упала на первый этаж и ускакала от него подальше, а Настя говорила так, будто каждый день красит живые цветы лаком для ногтей.       — Того! — усмехнулась она. — Живые цветы там использовать запретили, искусственные не такие красивые, а бальзамированных у нас нет, ну я и сделала так, что живые цветы у нас теперь не такие уж и живые.       Никита ещё раз осмотрел это её творение, каждый лепесток на бутоне, каждый листик на стебле был покрыт тонким слоем блестящего лака, выглядело это настолько необычно, что, наверное, никто и никогда в жизни не догадается, что эти розы когда-то росли в оранжерее и были срезаны, чтобы быть подаренными их какой-нибудь португалке, но эти планы самым наглым образом нарушила одна русская девушка с безбашенной фантазией и огромным желанием пойти против обстоятельств. Теперь внешний вид Насти был предельно понятен Никите, она не спала всю ночь, как и он. Только вот он жалел себя, убивался по тому, что с ним обошлись не так, как он того хотел, в то время, как Настя не спала из-за того, что спасала его костюм, испорченный им же, спасала его номер, страну и его самого. Вот она, мгновенная переоценка ценностей, приоритеты наглядно расставились сами собой, и тут же стало понятно, что имеет наиболее важное значение, а что сложно назвать даже жизненным этапом.       — А ты чего так плохо выглядишь? Опять плохо спал? — Настя вышла из-за ширмы, на ходу надевая туфли га шпильке.       — Угу, — понуро кивнул Никита, осознавая, что даже понятия не имеет, как сможет отблагодарить эту девушку за самоотдачу.       — Ничего, прорвёмся, Ники, — она улыбнулась ему. — Ты готов?       — Да! — как никогда твёрдо ответил он, понимая, что только рядом с такими людьми, как Настя, как вся его команда, он чувствует силу и поддержку извне. И только на них он может положиться, не боясь удара в спину.       Впереди его ждал финал. Финал этого жизненного этапа, за которым он и сам не знал, что его может ждать.