И как же называется твое расследование?

Их встреча произошла через год. В тот день их почти-встречи они разошлись буквально на десять минут: Данила торопился на самолет, а Алексей застрял в пробке. И вот, новый тур комика, совсем немного времени выдалось перед рейсом, когда уже и крокус собрал, и на предпоказ зарубежного фильма успел, и Данила оказался на пороге московского штаба ФБК. Он не понял, зачем его позвали, однако, сильная его увлеченность политическими темами в последнее время сделали свое дело. В то время, когда люди поделились на два лагеря, и высказывать свои оппозиционные мысли стало фактически неприемлемым, возможность оказаться среди сторонников Навального, поговорить с ним на прямом эфире или просто так, обменяться парой фразами с самим Алексеем — это настоящая отдушина для Данилы. — Доброе утро! — у самого входа его встретила Люба. — Пойдемте скорее, вас уже ждут, — девушка как-то странно улыбнулась и указала вглубь коридора к самой дальней двери. — Доброе, — как-то неуверенно произнес Данила, — а что, простите, я тут делаю? — Оу, ну, мне только сказали, что это для какого-то расследования, но в подробности меня не посвящали. Парень последовал за Любой и с неуверенностью взялся за ручку кабинета. Поверх стеклянной части двери прикреплялась табличка «А. А. Навальный», а сквозь прозрачный материал Данила увидел мужчину: тот сидел, немного сгорбившись над столом, в полутьме, и что-то неотрывно читал. — Он ждет вас, — чуть тише сказала Люба почти на ухо комику и, положив свою ладонь поверх руки парня, сама нажала на ручку двери, чтобы та немного скрипнула. В тот момент девушка вспомнила, как в день прямого эфира с Поперечным в штабе оказался Алексей, наскоро накинувший на плечи пиджак. Люба отрицательно покачала головой, прикрыв глаза, и мужчина отвел ее в свой кабинет, чтобы поговорить. — Ты точно уверена в том, что видела? — он нервно перебирал бумаги в одной из стопок на своем столе и изредка отвлекал свой взгляд на окно. — Более чем. Для нашего менталитета такое… простите, странно, но не сказать я не могла, сами понимаете. Такое совпадение… Вот и шанс встретить свою судьбу. — Я предупрежу Юлю. Мы договорились на такой случай. И вот, этот случай сейчас стоял перед ним. — Здравствуй, Данила, проходи, — Навальный поднялся со своего места и пожал руку парню, когда тот подошел ближе, — садись, надо с тобой кое-что обсудить, — стул Данила подвинул боком к столу, чтобы, сев, он смог опереться одной рукой на твердую поверхность. А еще прямо напротив мужчины ему мешал сесть экран компьютера. — Не думаю, что у тебя есть время на особо долгие разговоры, поэтому перейду сразу к делу. Мы готовим расследование, и, так уж получилось, ты являешься в нем… подозреваемым. — Я? Да я… это абсурд, — фыркнул комик, нахмурившись. — Вы уверены? Может, спутали с кем-то? Да и зачем лично вот так меня приглашать? — Это касается, простите за нескромность, колец, — зубы Данилы тут же сжались, и каждая мышца на лице напряглась. Он не мог позволить кому-то узнать. — Вы очень подходите под найденные факты. Однако, чтобы удостовериться в вашей причастности или непричастности, мне нужно увидеть ваши кольца. Лучшая защита — нападение? Нужно было решать быстро. — Да что это за расследование такое? — возмутился Данила. — Его название — имя виновника. И ничего больше. — Да какая, нахуй, разница? Вот надо же вам залезть… — комик уже жалел, что оказался тут. — Сами свои кольца покажите, раз такие умные! Давайте! Или убедите меня, что их нет! И то не факт, что я сделаю так же, — парень наблюдал за Алексеем, который медленно поднялся с кресла, обошел стол и встал прямо перед ним, расстегивая пуговицу на рукаве. — Если это будет ошибкой, — чуть тише начал говорить Навальный, — то не суди меня и постарайся забыть увиденное, — взгляд Данилы пал на запястье мужчины, где красовались четыре полных кольца и еще одно, разрывающееся на внутренней стороне руки. Парень замер, его легкие перестали дышать, его сердце перестало биться. Вот он? Но он ли? И почему именно он? Данила перевел взгляд на лицо Алексея, на что тот лишь грустно улыбнулся и хмыкнул, продолжая держать запястье открытым. Комик тут же опомнился, несколько раз моргнув, и немного приподнял рукав своей толстовки. Восемь колец и еще одно только растущее. Двадцать четыре на руке Навального и сорок один на запястье Поперечного. Вдруг, парень услышал тихий смешок из-за двери, за которой и увидел Любу, которая широко улыбалась и прикрывала рукой рот, когда смеялась. — Простите, вы… вы не могли бы… — Поперечный взглядом показал мужчине на дверь, и тот, сразу же поняв его, направился к своей сотруднице. Данила, не имеющий перед собой преграды, тут же встал на ноги, погнулся с туловище и, прижав ладонь ко лбу, сильно выдохнул. Кажется, от происходящего у него начала кружиться голова. Картинка начала складываться: поглядывания Любы на его руку во время того эфира, ее нервозность и бесконечная проверка входящих от Алексея. И теперь это, и все эта же девушка, хитро улыбавшаяся при встрече и теперь сияющая от счастья. Навальный вернулся обратно, и за дверью теперь было пусто. — Скажите, Данила, — начал он почему-то на «вы», — вам есть, что терять? — Нисколько. — Вы пойдете на все ради своего счастья? — Да… кажется. Глаза парня все еще были широко раскрыты и выражали его удивление, когда к нему подошел Алексей и, положив ладонь на его плечо, направил комика в угол, из которого их не увидели бы через дверь. Мужчина первым подался вперед, притянув Поперечного ближе, и коснулся своими губами его. Один легкий поцелуй, как проба, а потом резкий напор и усиление хватки крепких рук на толстовке. Алексей подавался вперед, не оставляя и единого шанса для бездействия Данилы, будто боясь, что парень вот-вот исчезнет, растворится в воздухе. Поперечный первый отстранился и мгновенно перевел взгляд на свою руку. Линии еще держались. Прошла секунда, две, пять, все равно никак. Навальный сделал шаг назад, боясь реакции Данилы. Но тут он заметил, как на руке парня по очереди стали исчезать полосы, будто кропотливо стирались ластиком. А смотреть в глаза мужчине Поперечному все равно было немного стыдно. Но, вдруг, его плечи сильно сжали и толкнули его тело в сторону книжного шкафа, что Данила, едва удержавшись на ногах, стукнулся спиной о полки. А спереди оказалось тело Навального, сильно прижимающееся к нему. Одна ладонь на секунду перестала сжимать плечо комика и перенеслась на его подбородок, чтобы парень уже взглянул на мужчину. Встретились одинаково яркие голубые пары глаз, пальцы Алексея перебрались ближе к шее, зарылись в волосы, поглаживая кожу и играясь с прядками, а руки Данилы обвили мужское тело в районе груди под пиджаком и стали хаотично блуждать по горячей спине. Они то ли ублажали, то ли испепеляли друг друга взглядами, их движения возбуждали, но их мышцы застыли, не позволяя еще больше приблизиться. А потом Поперечный выпустил руки из-под пиджака Навального и потянулся к его лицу, одной рукой коснувшись скулы, а вторую опустив на талию, еще ближе притягивая его бедра к своим. Потом их губы слились в новом поцелуе. Алексей не давал ускориться Даниле, который в этот момент был неудовлетворен произошедшем, и медленно исследовал рот парня языком, едва касаясь и лаская чувствительные участки. А Поперечному хотелось ускориться, буквально прижаться своим лицом к его и быстро, хаотично целовать, в один момент оторвавшись и опустившись к шее, оставлять засосы; но действия Навального его растопили: мышцы чуть ослабли, а уголки губ между поцелуями стали подниматься в улыбке. — И как же называется твое расследование? — с неохотой оторвавшись, тихо спросил Данила. — Кто он? — Ты знаешь, кто он.