2160' с врагом в одной комнате

Я не верю в это! Воздух вокруг сгустился, стало тяжело дышать, словно кто-то сзади изо всех сил душит меня, не давая глотнуть хотя бы немного кислорода. Ноги приросли к полу, а в глазах застыл невыразимый ужас. Всё, как в тумане. Это не правда! Пожалуйста, боже, это не может произойти со мной. Скажите, что это сон! Я смотрю на полицейского, но он более, чем реален.

Пожалуйста... я не верю...

Сердце бешено колотится. У меня начинается истерика: тело трясет, в глазах мутнеет. Хватаюсь за волосы и со всей силы тяну вниз, чтобы переключиться на физическую боль. Из глаз льются слёзы, и я не в силах их остановить. — Приношу свои соболезнования, мисс Уайт. Ваши родители попали в страшную аварию. Выжить никому не удалось. Мне очень жаль! — повторяю раз за разом в своей голове. Полицейский говорил эти ужасные вещи, но его лицо не выражало никаких эмоций. Он, кажется, привык сообщать такое людям. Привык изо дня в день видеть, как кто-то умирает. И каждый раз ему приходится говорить об этом их родственникам. — Нет! — кричу я, надрывая горло, — нет! Всё не может так закончиться! Ничего ведь не предвещало беды... Я падаю на колени и рыдаю, закрывая руками лицо. Почему не я? Почему они? Так не бывает! Слёзы хлещут во все стороны. Как же я хочу, чтобы мои родители выбежали и сказали, что это шутка. Но никто не кидается меня успокаивать. — Так как вы остались сиротой в несовершеннолетнем возрасте, нам придётся отправить вас в детский дом. Будет чудом, если удастся найти хоть кого-нибудь из ваших дальних родственников.

***

За несколько часов до случившегося

— Мэри, вставай! — кричит мама своим ласковым голосом. Я никак не реагирую на её слова и закрываюсь одеялом, надеясь, что она передумает меня будить. Ужасно хочу спать. Тем более у меня выходной! Чёрт побери, что эта женщина опять от меня хочет? — Мэри, быстро вставай! — продолжает мама, её тон становится строже. Понимаю, что мне никак не отвертеться. Протираю глаза, сажусь на край кровати и смотрю в одну точку, стараясь прийти в себя. Сегодня солнце светит ярче, чем обычно. Пробираясь через окно, его лучи скользят по плакатам на стене и доходят до пола. В просвет между занавесками я вижу, как хлопья снега вальсируют на ветру, словно зазывая на улицу. Ветерок влетает в комнату и остужает мою горячую кожу. Снова кутаюсь в одеяло, как в кокон. — Мэридит, последний раз повторяю, если ты сейчас же не встанешь... — Я уже встала, мам, — я перебиваю её, недовольно щурясь и закрываясь рукой от солнца, луч которого выпрыгнул из-за неожиданно качнувшейся занавески и угодил прямо мне в глаз. — Ну, что ты хотела? Мне очень нравится зимняя атмосфера. Вся улица раскрашена в сказочные белоснежные тона. На окнах до сих пор висят гирлянды, а за ними — наряженная новогодняя елка. Для полного набора мне сейчас не хватает лишь горячего шоколада с маршмеллоу, хорошей книжки и теплых носочков. Еще я заметила, что зимой люди намного счастливее и радостнее. Все в ожидании какого-то волшебства. И за это можно лишь благодарить такую прекрасную погоду! Мама подходит к моей кровати, садится рядом, прижимает меня к себе и целует в лоб. В последнее время мы с ней мало времени проводим вместе. Я почти её не вижу, она всегда на работе. Заглядываю в её карие глаза и пытаюсь хоть там найти ответ на свой вопрос. Зачем же она разбудила меня в столь ранний час? — Слушай, мы так давно никуда не выезжали. Я взяла выходной. Как насчёт того, чтобы поехать, например, в театр? Или, может быть, сходить на шоппинг? Ну, что вы сейчас, молодёжь, любите? — мама весело улыбается: она явно уверена, что эта новость меня непременно обрадует. Как бы не так. — Мам, сегодня будет классная вечеринка у Софи, и мы с подружками собирались на неё пойти. Давай мы с тобой в следующий раз как-нибудь сходим, — нагло вру ей в лицо я. На самом деле, ни с какими подружками ни на какие вечеринки я не собираюсь. Я вообще не особо коммуникабельная. В друзьях в интернете у меня всего двадцать человек и пятнадцать из них — одноклассники (с которыми, к слову, я списываюсь, только чтобы узнать домашку), а трое — мамины подруги. Но мама об этом не знает. Все дело в Джастине! Парень, который мне нравится. Он новенький, приехал из Гладстона. И сегодня. Он. Позвал. Меня. На свидание. Я просто не могу не пойти! Я бы могла сказать маме все, как есть, но она не отпустит. Говорит, что забивать голову всякими мальчиками в моем возрасте глупо. Главное — учеба! И я всегда так и считала. У меня в приоритете была лишь школа. И когда другие девочки встречались с парнями, гуляли, целовались — я сидела дома и читала книги. Но сейчас у меня нет желания продолжать все, как есть. Я люблю маму, безусловно, но иногда она слишком сильно заботится обо мне. — Я прошу всего день. Тем более, у меня больше не будет выходных в ближайшее время, — с грустью в голосе ответила она. Как же я не люблю этот тон! Мама в шаге от того, чтобы обидеться. Я очень не хочу её расстраивать, правда! Но если сейчас я не пойду с Джастином, то его точно уведет другая. — Ну, вечеринка только сегодня, я уже договорилась. А с тобой мы можем в любое другое время сходить, когда у тебя будет следующий выходной. — Хорошо, я поняла тебя, — произносит мама, пытаясь выдавить из себя фальшивую улыбку, но у неё не выходит. Она встаёт, обходит мои неприбранные вещи и выходит из комнаты. Если уж она бардак не заметила, то точно обиделась! Ну ничего, я обязательно извинюсь, но чуть позже. Просто Джастин — моя мечта. Он самый классный парень нашей школы! Остальные мальчики какие-то неинтересные. А если он — моя судьба? Тем более, мама когда-то была подростком и тоже влюблялась, она должна меня понять. Разговор с мамой развеял мой сон, так что я накидываю на себя плед и выхожу из комнаты. Иду на кухню, чтобы сделать себе кофе, но на горизонте появляется папа. Его настроение, как всегда на высоте, и это мне в нём очень нравится. Если маму всегда беспокоят любые мелочи, то папа — её полная противоположность. Они как Инь и Ян: хоть и совершенно разные, но идеально дополняют друг друга. — Доброе утро, Карамелька, — бодрым голосом произносит он и треплет меня по голове. Папа всегда меня так называет, сколько себя помню. Дело в том, что, когда мне было лет пять или шесть, я обожала смотреть мультфильмы, как и все обычные дети. Однако, так как одной мне было скучно, я всегда заставляла папу смотреть телевизор вместе со мной. В один из таких дней вышел новый мультфильм, главную героиню которого звали Карамелька, и мне до ужаса понравилось это имя! Сама я плохо помню, но, если верить папиным словам, то я была просто в восторге от того мультфильма и просила называть себя Карамелькой. С тех пор он только так ко мне и обращался. — Доброе, пап, — вяло отвечаю я и обхожу его. Беру кружку, наливаю себе крепкий кофе и жду, пока он остынет. У папы небольшая лысина на затылке, но она его ничуть не портит — даже наоборот, делает солиднее. Он вообще выглядит прекрасно для своих лет, так же как и мама! — Чего мама хмурая? Ты её чем-то обидела? — спрашивает он и прищуривает глаза. Его мимические морщинки становятся четче. Я делаю глоток кофе, он обжигает язык. — Да... наверное, — надеюсь, что он больше ничего не спросит. Мне не хочется портить то настроение, с которым я проснулась. — Что же случилось?— все-таки интересуется он, и я отворачиваюсь, чтобы папа не видел моего лица. Я сгорю от стыда, если он взглянет мне в глаза, честное слово. — Долгая история... — уклончиво отвечаю я. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне становится жаль маму, но идти на попятную не хочется. — Она хотела сегодня куда-то поехать с нами. Ты не захотела? — продолжает свой допрос папа. Я понимаю, что они хотят как лучше, но... — Да, — отрезаю я, думая, что на этом наш разговор точно закончится. Поворачиваюсь, чтобы выйти из кухни, но папа, кажется, не собирается прекращать диалог. Хотя, это больше напоминает игру одного актера — я там почти не учавствую. — А чего так? Мама давно планировала эту поездку, даже все дела свои отменила, — папа качает головой, как мне кажется, с ноткой осуждения, — неужели у тебя какие-то важные планы? — Можно и так сказать, — да, у меня гораздо, гораздо более важные планы на этот день! Такое ведь бывает не каждый день! Идти на свидание с таким парнем. Даже не верится. Но я не говорю этого вслух, боясь обидеть и его, и просто киваю. Каждый раз, когда в моей голове всплывает лицо Джастина, то по коже пробегают легкие мурашки. — Ну ладно, я понимаю, всякое бывает. Давай я отвлеку маму, и мы вдвоём с ней поедем куда-нибудь. — Было бы неплохо, — я согласно киваю. Может быть, у мамы поднимется настроение, или папа сумеет убедить её, что мои планы важнее, и, когда они вернутся, она уже забудет о нашей ссоре. Как же здорово, что у меня есть такой папа! Да и на маму я не жалуюсь, она всегда хочет, как лучше. Ну кто не совершает ошибки в моем возрасте? — Тебе что-нибудь купить? — спрашивает он и слегка треплет меня по голове. — Я давно хотела себе браслет с какой-нибудь подвеской... — улыбнувшись, я мечтательно вздохнула. — Хорошо, — он последний раз улыбается мне и уходит.

***

— На месте происшествия нашли вот это, возьмите, — полицейский протягивает пакет, в котором лежит мамин телефон, какие-то чеки и голубой браслет. Такой, какой я всегда хотела. Какой попросила перед тем, как они уехали... Я стараюсь подавлять плач, но это уже не в моих силах. Словно рычаг, сдерживающий мои слезы, сломан. Пускай я не вижу себя со стороны, но чувствую, что моё лицо опухшее и заплаканное. Я беру браслет в руки, крепко сжимаю его, боясь потерять последнюю связь с моими родителями, и вот уже слёзы катятся по моим щекам. Становится очень трудно дышать. Закрываю глаза в надежде, что боль ослабнет. Лучше бы я поехала с мамой и папой. Лучше бы отменила все свои дела, ведь это не стоило и капли того, что мне пришлось почувствовать. Как же я жалею... Вот бы ещё хоть раз обнять маму и папу!.. Я чувствую себя самым ничтожным человеком. Почему я не ценила те моменты, когда могла просто так быть рядом с ними? В горле ком. Теперь я не смогу увидеть, как мама улыбается, как готовит кушать; не увижу, как папа смешно надевает галстук. Не услышу его заветное «Карамелька». Не смогу больше посмотреть с ними телевизор, не смогу поговорить о мелочах, которые сейчас казались такими милыми и родными. Если бы я поехала с ними, если бы не обидела тогда маму, то, наверное, ничего этого бы не случилось. Мы все были дома и смотрели бы любимые шоу, обедали, смеялись — просто были бы счастливы. Как же хорошо мне было... А сейчас внутри что-то надломилось, пустило трещину и вдруг разбилось вдребезги. Я потеряла самых важных мне людей. Как же я люблю вас, мама и папа! Если бы я знала, что такое случится... Прости, мама, я ведь так и не извинилась перед тобой. Я понимаю, как я была счастлива с вами прежде, а сейчас... я просто не знаю, что делать дальше. Лучше бы в той аварии умерла я, а не они. Кажется, будто у меня вырвали из груди сердце, и это так больно, будто на месте сердца действительно зияет огромная дыра. Я опускаю глаза на браслет: он немного испачкан кровью. Ещё свежей кровью. Я бесцельно, ни о чем не думая, кручу его в разные стороны. В одном месте на нём странный узор. Я присматриваюсь и вдруг понимаю, что это вовсе не узор. С трудом разбираю маленькие выжженные буквы: «Мы любим тебя, Карамелька».