2160' с врагом в одной комнате

      Обжигающие слезы катятся по моим щекам. Боль в душе пронзает с новой силой, когда я думаю о родителях. Как такое возможно? С минуты на минуту меня должны отправить в детский дом. Ещё вчера я спокойно смотрела телевизор в своей комнате, строила планы и не ценила этого, а сейчас я жду, когда меня отвезут в детдом, совершенно не понимая, что делать дальше. Лицо пылает так, будто я горю заживо. На душе крайне тревожное чувство. Ещё в далеком детстве я посмотрела сериал, в котором главная героиня тяжело переживает гибель матери. Тогда я думала, что легко смогу себе представить, каково это — потерять самого родного человека, но я ошибалась. Потеряв сразу двух дорогих мне людей, я чувствую настолько адскую боль, что она не сравнится ни с чем, даже с ударами ножа. Разум до сих пор отказывается верить в происходящее. Как же сильно может измениться жизнь за какие-то несколько минут: вот ты живёшь, радуешься, любишь, а потом случается то, что переворачивает всё с ног на голову. А ведь раньше я грустила из-за ерунды. Разбила телефон — и в слёзы. Теперь это кажется такой мелочью, по сравнению с тем, что случилось… Я изо всех сил сжимаю в руках браслет. Авария. Смерть. Из моих глаз всё ещё катятся слёзы, и за мутной пеленой я совсем ничего не вижу. Как же я вас люблю. Почему вы оставили меня так рано? — Мисс Уайт, можете собирать вещи: мы нашли человека, к которому вы поедете! Ваша дальняя родственница по линии отца согласилась взять вас под опеку. Она живёт в Портленде, и в скором времени вы отправитесь туда.

___

Я не уверена, что же всё-таки лучше: ехать в детдом или к какой-то незнакомой женщине. Вдруг она злая, или вообще убьёт меня, продаст в рабство, а может ещё что похуже! У меня в голове всплывают разные мысли, но я стараюсь от них отвлечься. Вдруг, всё не так плохо? Хотя, как я могу говорить, что всё не так плохо, если только пару часов назад я узнала, что мои родители мертвы? На глазах снова появляются слёзы.       Я не могу больше. Мне слишком плохо. Я не хочу жить. Зачем? У меня никого не осталось. Совсем. Я вспоминаю, как в моём детстве мы гуляли, то, как нам было весело. Всё бы отдала, чтобы ещё хоть раз, хоть один раз, побыть с мамой и папой!       За что мне всё это? Невыносимо! Мне настолько паршиво, что я готова залезть в петлю. Останавливает только оставшаяся во мне капля здравомыслия. «Суицид — это не выход», — так говорила мама, когда мы вместе смотрели передачи про самоубийц. Хотя, честно говоря, мне уже абсолютно плевать: жить больше не для кого. Хочется уткнуться в мамино плечо и ощутить её родной запах. Она бы смогла меня поддержать…

___

      Открываю глаза. Оглядываюсь по сторонам и вижу всё те же розоватые стены, обвешанные постерами, плакатами и рисунками, которые в своё время дарила мне подруга; тот же деревянный шкаф напротив кровати, письменный стол и небольшой беспорядок на нём; тот же стул, где лежит куча моих вещей, которые я обязательно уберу, но как-нибудь в другой раз. Ничего не изменилось, всё осталось по-прежнему, вот только я чувствую какой-то непонятный осадок в глубине души. Не придавая этому значения, я иду на кухню. Мама! Она стоит у плиты и что-то готовит. Господи, как же я скучала! Я подбегаю к ней и обнимаю так крепко, будто хочу вжать её в себя. Ощущаю её тепло, её запах. Как же я её люблю! — Ты чего? — в недоумении спрашивает мама и улыбается. Мама. Это действительно она. Самая, что ни на есть, настоящая! — Я скучала. Очень-очень, — шепчу я и снова плачу. Плачу от радости. Это все был сон, просто страшный сон! — Я тоже соскучилась, дорогая, — говорит она, отвечая на мои объятия. — Прости меня, пожалуйста, прости! — Я не обижаюсь, милая. — Давай съездим куда-нибудь вместе? Хоть прямо сейчас, — я так хочу погулять с ней, рассказать обо всем, что накипело. — Обязательно съездим, — согласно кивает она. — Но чуть позже, а сейчас, зови папу, и будем кушать. Папа! По нему я соскучилась не меньше. Я бегу в спальню, снося всё на своем пути. Мне сейчас совсем не до аккуратности. Подбегая к спальне, я приоткрываю дверь. Отец лежит на кровати и смотрит телевизор. Словами не передать, насколько я счастлива! Не помню, чтобы я хоть когда-нибудь так радовалась. Я готова просто любоваться ими вечно. Я плачу и смеюсь одновременно. Папа замечает меня, только когда я приоткрываю дверь еще сильнее. Забегаю в комнату и плюхаюсь рядом с ним. Мне очень уютно: всё бы отдала, чтобы провести как можно больше времени с родителями. Теперь я понимаю, что никакие Джастины мне не нужны. Я готова жить на условиях мамы! Готова учиться, все время! Лишь бы быть рядом с ними. — Карамелька, все в порядке? — папа обеспокоенно смотрит на меня. «Карамелька»! — это слово разливается теплом в моем сердце. Я киваю и обнимаю его так, словно не видела тысячу лет. — Мама кушать звала, — наконец выдавливаю из себя я. — Так чего мы ждем? Пошли скорее! — тепло улыбаясь, он треплет меня по голове. — Съел бы целого кабана! — Ещё минутку. Я хочу насладиться моментом. Я очень боюсь, что это закончится… Нет! Не хочу об этом думать. Этого не произойдет! Все обошлось, это был сон. Самый кошмарный сон. Мы идём кушать. Мама ставит на стол тарелочки с её фирменной курочкой-гриль, и сама садиться напротив меня. Я не могу налюбоваться родителями и даже не притрагиваюсь к еде. Они у меня такие хорошие, я все отдам, чтобы быть с ними. — Мэри, ты сильная девочка, ты справишься со всеми трудностями! — первой нарушает тишину мама. — А нам уже пора. — Что? Куда? Я не понимаю… — Мы тебя очень любим, Карамелька. Мы всегда с тобой!

7:14 AM

Я просыпаюсь от громкого стука. Открываю глаза и оглядываюсь. Все словно стало тусклее, а боль пронзила внутри с новой силой. — Ма-а-а-ам? Па-а-а-ап? — не очень громко произношу я, с грустью понимая, что это был всего лишь сон. Счастье оказалось недолгим. Нет-нет, не может быть. Они ведь были. Настоящие. На руках до сих пор ощущение прикосновений родителей. Стук повторяется, и я прихожу в себя. Кто-то пришёл; нужно открыть дверь. Вдруг это мама? Может быть, она с утра решила сходить в магазин и забыла ключи? Я подхожу к двери в надежде, что увижу там родной силуэт, хотя прекрасно понимаю, что этого не произойдёт. Распахнув дверь, я окончательно спускаюсь с небес на землю. За ней стоят несколько человек из органов опеки. Честно сказать, я не знаю, сколько прошло дней с той трагедии, но за мной всё время приглядывали эти люди, меняясь каждый день. Были какие-то трудности с переездом, поэтому пока что я могла пожить в своей квартире. — Здравствуй. Ну что, ты готова? Все вещи собрала? Сейчас ты поедешь к своей тётушке, — говорит девушка невысокого роста. Она пытается быть дружелюбной. Конечно, она прекрасно понимает, что это мне не поможет. Она просто выполняет свою работу. Честно говоря, я бы никогда не поверила, что это может коснуться меня. Я видела по телевизору, как несчастные дети, которые недавно осиротели, отправляются в детский дом. Конечно, я сочувствовала им, но у меня были свои проблемы, и мне было совершенно не до этого. Тогда меня волновали лишь мальчики, мода и всё в этом роде. Я даже не ценила своих родителей. Ох, если бы был хоть шанс вернуться, я бы проводила с ними каждое мгновение, дорожила бы каждой секундой… И всё-таки я была ужасной дочерью! Мама с папой меня безумно любили, а я всё думала: «Потом, потом!». Но никогда не предполагала, что «потом», может и не настать…

___

Мы приезжаем на вокзал. Он огромный и довольно старый. Стены тут потрескавшиеся, грязно-оранжевые. Люди вокруг выглядят грустными. Ну, или это мне так кажется. Все они заняты своими делами. У каждого есть своя история. Я об этом никогда не задумывалась. Сажусь на стул, посматривая на время — ровно через час прибывает мой поезд. Кто знает, зачем мы приехали за час раньше, но теперь у меня есть больше времени подумать. В последний раз я была здесь с родителями года четыре назад. В тот день мы решили отправиться на выходные в другой город. Помню, я тогда капризничала из-за того, что мне не купили брелок. Такие глупости. Сейчас же я готова отказаться от всего, лишь бы мои родители снова были живы. Это так странно: еще несколько дней назад они разговаривали со мной, смеялись, а сегодня это кажется таким далёким… Я постаралась взять только самые необходимые вещи, потому что вряд ли кому-то понравится совершенно незнакомая девушка, приехавшая с пятью чемоданами и заявлением: «Я буду жить у вас! Надеюсь, сильно не потесню». Самое главное, что я взяла — это наш семейный фотоальбом и браслет, который так и не смогли отдать мне родители. Это последнее напоминание о них, оставшееся у меня. И снова на глазах выступают слёзы. Помню, как в детстве я упала, поранила себе ногу и расплакалась. Тогда ко мне подошел папа и сказал: «Не плачь, солнышко, плачут только слабые, а ты ведь у нас сильная девочка?». И, наверное, он ошибался. Я не сильная, а слабая. Очень. Ехать до Портленда четыре часа. Никогда даже не думала, что отправлюсь в этот город. Как же я хочу остаться тут, в своей старой обстановке. Хотя, каждый день видеть кухню, на которой мы всей семьей ели, ходить по тем местам, где мы гуляли — словно раз за разом ломать кости. Я слышу за спиной весёлый хохот и, обернувшись, вижу семью: отец, мать и сын. Они смеются — им явно весело и хорошо друг с другом. Как и мне когда-то. Так хочется подойти и сказать этому мальчику: «Цени это время, цени каждую проведённую минуту со своими родителями. Они не вечны, и ты не знаешь, когда настанет тот самый момент прощания». Я совсем раскисла… Только и делаю, что подливаю масло в огонь. Я плачу, не переставая, уже несколько дней. Сколько же у меня в организме воды, раз слёзы не кончаются?! Мне кажется, что я выплакала уже целое море. Минуты тянутся бесконечно, но вот наконец-то прибывает поезд. Я поднимаюсь, но ноги совсем меня не держат, я так вымоталась, что готова рухнуть прямо здесь. Меня поддерживает какой-то мужчина, помогает занести чемоданы, и я отправляюсь в Портленд. Пути назад уже нет. Я вряд ли вернусь сюда в ближайшие годы. Прощай, моя старая прекрасная жизнь. Привет, горе, слёзы и страдания.