Stone Hand

      Половину ночи я провалялся в кровати пытаясь уснуть, но всё было безрезультатно, что дико бесило. Когда мне это совсем надоело, я встал и всю оставшуюся ночь посидел за компьютерными играми. В конце концов, если организм не хочет спать, то так уж тому и быть. Это было не слишком умным решением, учитывая тот факт, что рано утром надо было вставать и вести Джерарда в больницу.       Постепенно приближалось время, к которому мы договорились с Джерардом встретиться около привычного перекрёстка и я начал одеваться. Мне было одновременно ужасно лень вообще что-либо делать, а с другой стороны ужасно интересно как поведет себя Джерард после снятия гипса и хотелось посмотреть на его реакцию.       На улице было относительно тепло и можно было идти без шапки, так что, поборов свою лень, которая родилась намного раньше меня, я даже сделал укладку.       — Приветик Аиро, как настрой? — Джерард уселся в машину с прекрасным расположением духа и в предвкушении снятия гипса. Я его проигнорировал, думаю, по понятной причине, — Ну что ты? Оглох что-ли? Дырки свои в ушах не там растянул?       — Да какого чёрта, моя фамилия не Аиро! — я посмотрел на него самым злобным взглядом, который только был у меня в арсенале.       — Упс.       — И всё?! Всё, что ты скажешь, это единственное «упс»? Я тебе сейчас ещё одну руку сломаю, как раз едем в травмпункт.       Он промолчал и было видно, что мы оба сидим сейчас на нервах. Да и хорошо, что он промолчал, если бы опять съязвил, то неизвестно чем бы это всё закончилось. Мы оба были злы друг на друга без причины. Это иногда бывает, когда вы оба что-нибудь ждёте и уже настолько не можете терпеть, что срываетесь на первых попавшихся.       Половину пути мы проехали совершенно молча и надо было сделать эффект как в кино: включить звук сверчка. Хотя если бы он тут сейчас был, то мы его сразу бы прихлопнули. Но всё же я понял, что если не извинюсь и не начну разговор первым, то мы так и не заговорим. Я ведь тоже как-никак перегнул палку:       — Слушай, — возможно, это слишком, но я хлопнул своей рукой по его ляшке для привлечения внимания и он сразу перевёл взгляд на неё, — ну хватит дуться. Давай знаешь о чём договоримся? Ты не будешь коверкать мою фамилию, а я больше не буду тебе угрожать, окей?       — Договорились.       — Он улыбнулся и положил на мою руку свою.       Это было как-то слишком странно и по-гейски, но его руки достаточно приятные: бархатистые и очень теплые, хотя в машине было прохладно. Странно, но от этого прикосновения в моем животе стало как-то неприятно. Он что, даёт какое-то отрицательное излучение?       Я был вынужден вырвать свою руку из его объятия, чтобы сменить скорость и произошедшего больше не повторилось. Только вот теперь над нами нависла неловкая тишина, но нужно было ещё немного потерпеть, потому что клиника уже показалась на горизонте.       Доктор нас заранее предупредил о том, что несмотря на назначенное время, мы можем не попасть на приём вовремя, потому что никто не сможет предугадать, кто придёт и с какими бедами; запись – это чисто формальная процедура и мы это прекрасно понимали. И это произошло.       Джерард зашёл вперёд меня, а из коридора слышался истошный детский рёв. Я краем глаза заметил из за его затылка, как прямо напротив сидела маленькая девочка, у которой была разбита голова и по всему лицу текла кровь. Джерард молниеносно развернулся на 180 градусов и со словами «ооп» влетел в меня. Мы больно ударились друг об друга: я лбом, а он подбородком об мой лоб.       Впервые я увидел, как за считанные секунды меняется лицо человека с розоватого после мороза, на чуть ли не белое, как стена в этой больнице. Мне показалось, что он сейчас упадёт в обморок, так что я быстро среагировал, подхватил его и повёл на лавочку.       — Ты чего? Крови боишься?       — Да, есть такое, — он потёр своё лицо рукой и оно наконец стало передавать хоть какие-то цвета жизни.       — Как бы это примитивно не звучало, но, всё хорошо, я с тобой, — в этот раз я положил свою руку на его и крепко сжал, будто передавая своё спокойствие, — просто не думай об этом. Давай поговорим о… — я всё оглядел, чтобы найти хоть какую-то тему для разговора, и увидел на его пальце красивое тонкое кольцо с маленькими синими камушками, — допустим, о твоем кольце. Расскажи мне о нём.       — О кольце… Хм, когда я был ещё совсем маленьким, то мы ходили с моей мамой по магазинам и я увидел его. Мама заметила, как у меня загорелись глаза и купила его. Естественно, оно было мне большим, но потом в будущем, когда я уже вырос, мама объяснила мне, что купила его ради того, чтобы у меня осталась при себе частичка детства и память о ней самой. Но потом кольцо резко пропало: я много плакал по нему, но оказалось, что мама его спрятала специально, чтобы я его не испортил и не потерял. Видишь вот этот камень? Продавщица сказала, что это опал.       — Говорят, что опал приносит несчастье. У моей знакомой было кольцо с опалом, и оно принесло ей уйму всяких бед. В том самом месяце, когда она купила его, у неё начали развиваться кожные заболевания. О нет, — я заметил, как Джерард опять посмотрел в сторону девочки и побелел, — нет, нет, нет. Быстро обернись на меня!       Я насильно повернул его голову к себе и легонько постучал по щекам, потому что было видно, что ещё чуть-чуть и ему точно станет плохо.       — Умоляю тебя, не надо. Вспомни наш разговор о море в конце концов, ну.       Он взял мою руку и приложил себе ко лбу закрыв глаза. В моей голове были только мысли о том, что хоть бы все обошлось и он не потерял сознание. Мне уже сполна хватило первого раза, когда он сломал свою руку.       Пока он был с закрытыми глазами, девочку куда-то увели и мне самому полегчало.       — Джер, — он открыл один глаз и посмотрел на меня, — её увезли, нам пора идти.       — Да, я слышал и поэтому не стал открывать глаза, как бы не увидеть чего-нибудь лишнего.       — И правильно сделал. Пошли.       Я внимательно наблюдал за выражением лица Джерарда, когда снимали гипс: его взгляд в этот момент нельзя передать словами. Он чуть ли не светился от того, что это наконец делают. Удивительный всё же он. Не думаю, что я так же радовался, если бы мне снимали гипс.       — Вот и всё, — сказал доктор, — вы свободны.       — В смысле, это всё? — с недоумением спросил Джерард, — то есть, я уже прям сейчас могу ею делать всё, что захочу?       — Абсолютно.       — Спасибо вам большое, доктор! Пошли, Фрэнк!       Джерард чуть ли не вприпрыжку выбежал из кабинета, забыв попрощаться и мне ничего не оставалось сделать, как переглянуться с врачом и кивком попрощаться. Когда я вышел из кабинета, то от Джерарда уже и след простыл, но зато в коридоре сидели люди, которые переглядывались друг с другом с выражением лица типа: «что это сейчас было?».       Джерард сидел уже на лавочке перед выходом с нашими куртками в руке. Я взял свою и начал её надевать, но Джерард явно не спешил этого делать:       — Ты чего не одеваешься?       — Жду когда ты поможешь.       — В смысле? Ты же уже сам можешь всё сделать.       — Он нахмурился и начал, как обычно, одной рукой, неловко надевать свою куртку. Я не смог выдержать смотреть на этого мученика и всё-таки помог ему.       — Спасибо, — он улыбнулся и мы вышли из больницы.       В машине я отдал ему красный свитер, который забыл у меня дома, а он сказал, что я бы мог его не отдавать, так как не сильно любит красный цвет и был бы рад больше его не видеть. Чтобы не начать с ним спорить по этому поводу я задал отвлекающий вопрос:       — Итак, куда поедем?       — В честь такого можем поехать ко мне. Только ненадолго, скоро обед и папа придет домой, а он не очень любит моих с братом друзей.       — У тебя есть брат? — за такое время общения я действительно не слышал ни слова о нем.       — Ну да, есть, потом как-нибудь познакомлю.       — Ловлю на слове. Показывай дорогу.       Дом Джерарда находился в совершенно другой стороне от школы. Если же говорить о расстоянии, то его дом был чуть дальше от школы, чем мой. В общем, если идти пешком до школы, то это бы заняло минут тридцать, а если до моего дома-то около сорока.       Его жилье было не примечательным и не отличалось ничем от других бюджетных, семейных домов. Не сказать что бедно, и не сказать что богато: золотая середина. Дом двухэтажный, небольшой, я бы сам не отказался от такого, потому что, как вы могли уже понять, я очень люблю уют.       Машину я поставил около дома снаружи, потому что, как сказал Джерард: не дай Бог, отец увидит как какая-то чужая машина стоит на его месте во дворе.       Мы сидели на кухне перед окном, которое выходило на дорогу. В этот раз не я обслуживал гостя, а обслуживали меня. Внимательно наблюдая за происходящим, я принял во внимание тот факт, что Джерард ни разу за всё это время не сделал ничего своей рукой и она висела у него словно обуза. Я решил исправить это, когда он начал расставлять всё на стол.       — А теперь возьми ещё одну кружку, только другой рукой, и принеси мне её сюда.       — Что? — он до этого стоял спиной ко мне и сейчас развернулся.       — Давай, неси, ты всё слышал, — он потянулся к кружке и хоть она стояла с левой стороны, он взял её правой рукой, что было неудобно, и мне это дико не понравились, — нет, поставь и возьми её нормально, левой рукой, — он посмотрел на меня как на придурка и всё же принес кружку не выполняя моего приказа. Я резко взял его левую руку и начал по-всякому ею крутить.       — Отпусти!       — Джер, не бойся что-либо ею делать. Смотри, — я начал сгибать и разгибать его пальцы, — кость уже зажила давным давно. Ладно если бы ты ходил с гипсом положенные две недели, но ты ходил с ним почти месяц. Что страшного может случиться? Твоя рука стала прочнее, чем была.       — Я не знаю, действительно, — он вытянул свою руку и уже сам начал её сгибать и разгибать, при этом затаив дыхание, — мне просто… как-то непривычно что-ли. Подожди.       Он ушел обратно к плите и завел свою правую руку за спину и всё начал делать левой. Меня прям на секунду пробрала гордость, что я заставил его это сделать.       — Вот так, молодец.       Мы посидели, поболтали и теперь я наконец понял, что могу полностью положиться на Джерарда и был этому очень рад. В моём возрасте уже намного сложнее найти подобных людей, потому что только самая искренняя и настоящая дружба идёт с детства, а уже приблизительно к моему возрасту все люди начинают меняться и многие начинают заводить знакомства исключительно ради собственной выгоды. Вы думаете, что я веду к тому, что вам не стоит никому верить и ни с кем не общаться после достижения определенного возраста? Нет. Просто будьте осторожны. Не будьте наивны как ребёнок и знайте всему цену.       Ничего не вечно так же, как и наше сидение на кухне. Краем глаза я увидел, как около ворот припарковался хэтчбек и сообщил об этом Джерарду. Он сказал, что это и есть его отец. Я стал наблюдать за тем, как из машины начал выходить подозрительно знакомый мне человек. Он презрительно окинул мою машину взглядом и меня как будто в голову ударило от осознания того, что я понял кто это.       — Джерард, быстро дай мне твою шапку! — я сразу вскочил с места и не дождавшись Джерарда, побежал за шапкой которую ранее видел перед входом, — это твоя?!       Я поднял серую шапку-носок с полки и показал её Джерарду, он кивнул и я мигом нацепил её на голову сев обратно за стол.       — Если что, машина стоит не моя, а мы пришли пешком, — я видел непонимающий взгляд у Джерарда, — вечером созвонимся и я тебе всё расскажу.       Входная дверь открылась и дом разразился приветствием:       — Привет, Джеральд! — странно, почему он его так назвал, — слушай, а ты не знаешь чья эта машина стоит у нашего дома?       Я глазами показал, чтобы он ответил «нет».       — Жалко, а то был у меня тут один… — дверь на кухню открылась и отец замер на входе, — ой, а ты тут не один. Дональд Уэй, отец Джерарда — он протянул мне свою руку, и я её пожал.       — Фрэнк Айеро, друг Джерарда, — я заметил, что он насторожился и старательно всматривался в моё лицо. От такого взгляда у меня аж испарина появилась на затылке.       — Джер, а это не твоя ли шапка?       — К нам в школу приезжала какая-то рекламная кампания и раздала подарки: кому-то шапки, а кому-то шарфы. Это было ещё давно. Вот нам и достались одинаковые шапки.       Удивительно. У Джерарда даже голос не дрогнул, когда он соврал. Спасибо ему большое, но не врал ли он так искусно мне хоть раз?       — Ясно, — в его голосе было ноль эмоций и заинтересованности, — мелкотня, свалили быстро в гостиную, вы мне будете мешать есть.       Без лишних слов и телодвижений мы с Джерардом вылетели как пули из кухни и зашли в просторную гостиную.       — Слушай, всё было очень вкусно, спасибо тебе, но мне пора.       — Да, иди, — было видно, что Джерард расстроился, что его отец всё испортил.       Уже на выходе я ему прошептал напоминание о том, что позвоню и расскажу что к чему, чтобы он не расстраивался, а то вдруг, он подумает, что я о нем теперь плохо думаю.       Чтобы не проезжать мимо окон и имея риск быть замеченным, я сдал задним ходом и проехал так всю улицу, потому что дорога была слишком узкая, чтобы развернуться. Ну уж никак не думал, что его отец может быть тем самым противным работником из дорожных служб.       Так странно, что обычно у стервозных родителей, хорошие дети, а у тех, кто своих детей балует — плохие и агрессивные. Я никогда не пойму эту часть психологии и по какой причине такая разница.       По приходе домой, я сразу откопал свой телефон и поставил его на зарядку. Я долго не мог решить когда же мне позвонить, но уже к часам 10 вечера Джерард позвонил мне сам и сразу закидал расспросами.       — Я вообще-то ждал пока ты сам мне позвонишь! Я весь вечер провёл в догадках о том, что же ты такого натворил.       — На самом деле, я повел себя как придурок и мне даже немного стыдно, ну слушай…       Я рассказал всё как было, слово в слово, а Джерард меня внимательно слушал и не перебивал. Дойдя до конца рассказа, первое слово, которое вымолвил Джерард было:       — Охренеть… Мужик, тебе вообще повезло, что он тебя не узнал…       — Мне всё больше кажется, что я поступил как мудак.       — Эй, не вини себя, понял? Если бы я был на твоем месте, то поступил точно так же, я знаю, какой мой, — он пропустил слово «отец», скорее всего боявшийся быть услышанным, — паршивец. Ты ему слово, а он в ответ десять. Хотя, я и тебя знаю, ты ему ещё двадцать скажешь, — он засмеялся, — но ты всё равно не мудак.       — Он меня ненавидит…       — Возможно, но если хоть чуть-чуть узнает, то поменяет своё мнение, ты хороший. ​