Stone Hand

      Если в первый раз нашего отсутствия одноклассники ничего не заподозрили, то на следующий день, когда история повторилась, некоторые из них начали косо на нас посматривать.       И вот уже на третий день, мы немного прокололись:       После очередных поцелуев, я как обычно вошел в класс первым. Сначала я не понял в чём в общем-то проблема, но учитель меня чуть ли не атаковала:       — Фрэнк, что же ты не сказал, что тебе плохо?       И именно в этот момент подбородок что-то защекотало и я рефлекторно его потёр. Посмотрев на рубашку, я заметил кровь на рукаве и тут до меня всё дошло. С каждым днём наши поцелуи становились всё жестче: он всё-таки сумел прокусить мне губу и из неё сочилась кровь. А я и не заметил этого.       Учитель сразу отстранила меня от уроков, так как подумала, что у меня было высокое давление и якобы из носа шла кровь, потому что я её растёр чуть ли не по всему лицу. Возражать этому я естественно не собирался и поэтому со спокойной душой пошёл домой, ведь кто откажется от законного отстранения от уроков?.       На четвёртый день я всё-таки решил, что пора с этим заканчивать и когда Джерард в очередной раз подкинул мне записку с приглашением, я отказался, написав, что жду его у себя дома на пробу цикория. Прошло ведь столько времени, а он так и не попробовал мною обещанный цикорий, а эти безрезультатные игры в туалете уже чутка надоели.       Был как раз последний урок и домой мы пошли вместе. Всю дорогу мы шли молча, каждый думая о своём и только когда подошли к дому, то разговорились.       — Надо зайти сначала в гараж и взять из коробки пакет цикория.       — У тебя его много?       — Сейчас увидишь.       Я открыл дверь в гараж и подошел к коробке.       — У тебя родители на заводе что ли работают по изготовлению этого цикория?       — Да нет, они приезжали на Рождество из Москвы и подарили мне эту коробку.       Побросав верхнюю одежду и рюкзаки, мы пошли сразу на кухню. Джерард сел за стол, а я начал приготовления напитка.       — Слушай, я ведь тебя не пить цикорий сюда позвал. Ты понимаешь, о чем я?       — Поговорить? Рано или поздно, это должно было случиться. И с чего нам начать?       — Что мы будем делать со всем этим?       — Мне нелегко это говорить, — в это время я делал все приготовления пока Джерард разговаривал мне в спину: то есть помыл кружки, да так, что никогда в жизни их так усердно и долго не мыл и продолжил просто теребить пачку цикория, делая вид, что я чем-то занят, потому что мне не хотелось поворачиваться лицом, — но, чёрт возьми, давай по-честному, я даже представить себе не мог, что буду это делать когда-то с человеком своего пола.       — Я солидарен с тобой. Мы попали в ловушку собственных принципов... — не дав мне договорить, он оборвал меня на полуслове.       — ...из которых нам не выбраться.       — Ты думаешь?       Я всё-таки повернулся и увидел по его лицу, как ему было неловко.       — Я просто в этом уверен. Подойди ко мне, — идя к нему, я взял стул и сел так, что наши коленки встретились между собой, — будет тяжело, — он взял мои руки в свои, — но я думаю, мы справимся, иначе как нам ещё быть?       Он резко подался вперед и его губы соприкоснулись с моим носом, отчего в моём животе что-то зашевелилось.       Посмотрим, что из этого получится.