Осколки

      — Ты помнишь нашу первую встречу? — вдыхая полной грудью благоухающий запах Зеленолесья, спрашиваю я у эльфа. Его голова покоится на моих коленях, а глаза томно прикрыты. Через пальцы пропускаю длинные золотистые локоны принца, в которых с озорством играют солнечные блики. — Это было давно, а ты так и не изменился, аранен.       — Сложно забыть встречу с девушкой, которая, кажется, затмила своей красотой даже саму Лютиэн, — Трандуил открывает глаза и смеющимся взглядом смотрит на меня. Тонкие пальцы синда прочерчивают контур моего подбородка, после чего рука принца вновь падает на зеленую траву. — Помнится, я принял тебя за одного из нолдор и чуть не увенчал твою голову парочкой стрел, — слабая улыбка появляется на точеных губах эльфа. После этого аранен поднимается с моих колен и садится напротив меня, вытянув ноги вперед.       Даже пяти сотен лет мне не хватило, чтобы налюбоваться принцем. Он идеален, с какой стороны на него ни посмотри. Эльфов не зря считают самым прекрасным народом, который населяет Арду. Утонченные, статные, но не лишенные своей невероятно притягательной и эстетичной мужественности. Трандуил немного наклоняет голову, словно тоже рассматривает меня. В его взгляде плещутся любопытство и нескрываемый интерес. И это вызывает улыбку на моем лице.       — А я спугнула твоего коня, который умчался обратно ко двору, оставив своего недоумевающего наездника на земле, — легким движением откидываю несколько прядей волос цвета воронова крыла себе за спину. — Ты не должен был нападать, кем бы я ни была, — укоризненно цокаю языком и поднимаюсь на ноги. На невесомом подоле платья замечаю несколько сухих травинок, которые в эту же секунду смахиваю рукой. — Тем не менее, я рада, что все так сложилось. Иначе, возможно, мы бы никогда и не встретились.       — Иногда мне начинает казаться, что наша встреча была неизбежна. Если бы ее не было тогда, она бы обязательно случилась чуть позже, — задумчиво произносит принц, смерив меня пронзительным взглядом. От таких его взглядов волоски на затылке встают дыбом, а сердце ускоряет свой темп. Покровительственный и всеобъемлющий взгляд, свойственный только моему эльфу. — Ты не можешь отрицать того, что нас свели сами Валар, — Трандуил легко вскакивает на ноги, но из его взгляда быстро ускользает так редко там появляющаяся мальчишеская игривость. Все чаще вижу в голубых глазах отражение осознанных тревог и опасений. Оставляю его последний комментарий без ответа. Валар бывают непредсказуемыми, но они уж точно никого не сводят в угоду себе.       С Мглистых гор в это мгновение раздается зовущий клекот Великих Орлов. А на лице лесного принца появляется гримаса неприязни. Он еще долгих несколько секунд смотрит мне через плечо, словно бы вглядываясь в высокие массивы горного хребта.       — Гномы Казад-Дума точно также, как и ты, и твой отец, имеют полное право на свой дом в Средиземье, — прикоснувшись к предплечью эльфа, произношу я. Трандуил, будто оклемавшись от столь неприятного ему сна, расслабляется и вновь обращает на меня свое внимание. Взгляд кажется уж точно мягче того, каким он взирал на горы. Но в нем все так же читается лютая ненависть к народу, который, по мнению эльфов из иатрим, стал причиной гибели Дориата. Несмотря на это, принц никак не реагирует на мое замечание.       — Ты слишком снисходительно относишься к тем, кто с такой легкостью уничтожил часть мира, в котором ты живешь, — теплая ладонь синда оказывается на моей шее, а голубые глаза вглядываются в мое лицо, будто он ищет там ответы на все свои вопросы.       — Не забывай, что я была рождена для того, чтобы связывать два никак не соприкасающихся мира. Я — то малое, что связывает жителей Средиземья с Валар. Когда-то именно моими устами с первыми детьми Илуватара разговаривали Валар. Устранение бед всего мира не входит в мои обязанности, хотя я и пыталась что-то изменить, — накрываю ладонь эльфа своей и пытаюсь смягчить все сильнее разгорающийся пожар ненависти. — Уже ничего нельзя вернуть назад. У тебя, как и у меня, остается только будущее, которое мы еще способны построить так, как сами того пожелаем.       Трандуил делает шаг мне навстречу и заключает в крепкие объятия. Утыкается носом в мою макушку и, клянусь, он точно закрывает глаза, как делал всегда прежде. Мне остаётся только ответить на ласку и окружить эльфа своей заботой, которую я готова даровать ему хоть каждую секунду. Вдыхаю приятный хвойный запах, который так свойственен моему эльфу. Где-то вдалеке в этот самый момент поют птицы, словно бы специально создавая чудную атмосферу единения двух душ.       — Ты не очень-то углублялась в рассказы о своей другой жизни. О том, что происходит с тобой за границами Зеленолесья, — принц отстраняется лишь настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Большим пальцем очерчивает мою скулу, пуская тем самым стайки мурашек по моей спине. — Впрочем, это не так важно, раз ты находишь время, чтобы вернуться сюда, — слабая улыбка появляется на лице Трандуила.       — Как я могу отказать принцу Зеленолесья в общении? — прикусываю внутреннюю сторону щеки, вспоминая, что очень скоро мне снова придется покинуть своего синда. Ненадолго, но даже эта разлука отдается горечью во всем моем существе. И только когда эльф аккуратно высвобождает мою нижнюю губу из плена зубов, понимаю, что все это беспокоит меня куда больше, чем должно.       — Ты снова задумалась о чем-то. Не хочешь поделиться со мной? — Трандуил вздергивает бровь и кажется сейчас воистину серьезным и рассудительным принцем. Будущий Владыка лесных эльфов, надежда народа на светлое будущее. Хотелось бы и мне быть той, которая будет неустанно следовать за ним всюду. — Ты всегда кусаешь губы, когда тебя что-то тревожит, — продолжает настаивать принц в то время, когда я сжимаю одной рукой его ладонь. Это простой и необременительный жест, но как же много сил он мне дает.       — Через несколько дней мне придется улететь. Ненадолго, но…       — Это твой долг, Имирин, — от собственного имени, которое так глубоко и чувственно звучит в исполнении синда, меня бросает в дрожь. — И я могу тебя понять. У меня тоже есть обязанности, о которых время от времени приходится вспоминать.       — Иногда складывается ощущение, что именно ты мудрее меня, — тихо усмехаюсь, после чего утыкаюсь носом в изгиб шеи аранена. Руками цепляюсь за Трандуила так, словно кто-то вот-вот отнимет его у меня. — Ты мои крылья, Трандуил. Ты то, что позволяет мне держаться на лету, — шепчу я, поддавшись неожиданному порыву нежности. — Завтра я еще прилечу, буду ждать тебя, как и всегда, — осторожно выбираюсь из крепких объятий Трандуила и делаю несколько шагов назад.       — Это нормально, что я завидую небу, которое явно проводит с тобой куда больше времени, чем я? — погрустневший взгляд и понуро опустившиеся вдоль тела руки. Мне и самой не хочется вот так прощаться с ним. Но что я могу? Покинуть Великих Орлов точно не в моих силах. Они стали мне братьями и верными друзьями. Не будь они столь же понимающими, сколь и могущественными, не смогла бы я каждый день спускаться с Мглистых гор, чтобы провести парочку часов наедине с эльфом, который покорил мое орлиное сердце.       — Тогда мне стоит завидовать всему Зеленолесью, — усмехаюсь я, не отрывая своего взгляда от лица синда. — Ведь именно в эпоху столь прекрасного леса мне удалось повстречать Вас, аранен Трандуил, — замечаю, как уголок губ принца поднимается вверх. — Тебе пора идти, аран Орофер не будет доволен, если узнает, что его достопочтенный сын прогуливается по лесам вместо того, чтобы обучаться управлению королевства, — клянусь, вот сейчас можно увидеть обычного молодого и капризного принца, который будет делать все, лишь бы не попадаться в руки назойливым учителям. Это заставляет меня засмеяться.       — А что если я никуда не уйду?       — Тогда мы так и продолжим стоять на опушке и смотреть друг на друга, — заплетаю волосы в тугую косу. Мне уже пора возвращаться. — Ты же помнишь мои условия, нин Мирион*. Ни при каких условиях ты не должен видеть то, как происходит мое возвращение в орлиное обличье. Так сказал Гваихир, и я не буду нарушать этот уговор, даже если мне придется за шкирку тебя привести ко двору твоего отца, — с надеждой смотрю на принца. Он уперт, своенравен и, несомненно, хладнокровен, когда того требует ситуация.

*нин Мирион — мой драгоценный/моя драгоценность (синдарин).

      — Что ж, тогда у тебя просто нет выбора, — хитро прищурившись, говорит эльф. Вся его фигура говорит о том, что он явно не собирается сдаваться. Складывает руки на груди.       — Несносный мальчишка, — дабы «несносный мальчишка» не понял меня, перехожу на валарин, — мне теперь пинками тебя что ли гнать отсюда? Знаешь ведь, что я не люблю применять силу, — продолжая ворчать себе под нос, стремительно подхожу к аранену и насильно поворачиваю его спиной к себе. Но на свои слова и действия получаю лишь слабую улыбку, которая является прямым доказательством того, что все это до безобразия забавляет Трандуила. — Улыбается он мне тут, а мне пора, может, мир спасать, — сомневаюсь, что мои слова звучат так, словно я пою оды красоте своего эльфа.       Скорее, все это выглядит так, будто я покрываю его проклятьями и желаю скорейшей смерти. Валарин сложно назвать мелодичным и романтичным языком. Для него больше подходят такие прилагательные, как «стремительный», «суровый» и «острый».       — Я, возможно, покажусь странным, но, пытаясь меня прогнать, ты выглядишь взъерошенным и разозленным не на шутку птенцом, — пытаясь сохранить лицо спокойным, принц никак не может удержаться от саркастического смешка. Устав толкать эльфа в сторону дворца, останавливаюсь и тяжело выдыхаю. — Это повторяется каждый раз, а ты все никак не может понять, что я никуда не уйду по собственному желанию.       — Будешь себя вести так и дальше, Гваихир запретит мне летать в Зеленолесье, — сложив руки на груди, отрезаю я. Возможно… да, я блефую. Мой глубоко почтенный и добросердечный Гваихир вряд ли станет устраивать мне поучительные беседы. И, будучи чрезмерно проницательным и не по годам мудрым эльфом, Трандуил это все прекрасно понимает. Вижу это по слегка приподнятым уголкам его губ. — Мне тоже сложно расставаться каждый раз, — притягиваю принца к себе. Чувствую невесомый поцелуй в макушку.       В последний раз сжав синда в своих объятиях, оставляю многообещающий поцелуй на губах своего эльфа. А теперь остается дело за малым — собрать все свои силы в кулак и уйти. Лишь Эру знает, как сложно мне убежать из поля зрения лесного принца. Да уж, задачка не простая, учитывая зоркий взор зеленолесских эльфов.       — Я буду ждать тебя здесь завтра в это же время, — словно подтверждая мои мысли, говорит Трандуил. Я действительно старалась сразу же уйти. Мне ничего не стоит сейчас принять орлиное обличье и взмыть ввысь, но, благодаря встрече с одним крайне упрямым и своенравным эльфом, у меня гораздо больше причин, чтобы остаться на земле, нежели встречать рассветы и закаты, ловя крыльями ветер.       Прислушавшись к звукам, наконец-то понимаю, что Трандуил удаляется от меня. «Он будет здесь завтра», — с этой мыслью высвобождаю рвущуюся наружу орлиную суть. Она, словно прохладный ветерок, проходит от кончиков пальцев на ногах до макушки. И в мгновение ока, распрощавшись с человеческим обликом, взмываю ввысь. Небо и ветер встречают меня своей особой мелодией, которая понятна далеко не всем.

*****

      Он наблюдал за ней. Взирал немигающим взглядом золотых глаз на то, как горделивая и всегда такая непробиваемая малая айну показывает ему свою самую большую слабость. Игра с чувствами других — лучший способ манипуляции. Прекрасный иллюзорный лик нежеланного гостя Зеленолесья перекосился от злорадной усмешки. Возвращение в Средиземье подало ему новые планы и открыло поистине ужасающие иные возможности.       Тксари, дева-птица, созданная самим Эру в помощь Вала Манвэ, сама не ведая того, с каждой новой секундой самолично подкидывает одному из первых майар свежие идеи к получению желаемого. Чем больше он переманит на свою сторону могущественнейших душ, тем ближе будет к порабощению целого мира. А что может быть проще манипуляции израненной душой? Сжечь один лес лишь для того, чтобы выиграть целую игру? Эта партия явно стоит свеч.       — Маленькая тксари разуверится в Эру лишь в том случае, если неожиданно все Зеленолесье вместе с королевской четой поглотит праведный огонь. В противном случае, я просто от нее избавлюсь, — жадно смотря на одну из слуг Манвэ, шипит золотоглазый искуситель. — Мы еще встретимся, Имирин, в этом я могу быть уверен, — сказав это и заговорщически улыбнувшись своим мыслям, майа принимает облик безобразной летучей мыши и снова скрывается от посторонних взглядов.