Осколки

      Это один из тех дней, когда все валится из рук, а голова кажется тяжелой и пустой. Блуждания по крепости приводят меня к узкой и витиеватой лестнице, ведущей куда-то ввысь. Раньше, сколько бы я не гуляла по мостам чертога Трандуила, никогда не обращала внимания на эту лесенку, впрочем, она и впрямь выглядит неприметной.       Мои тихие шаги звучат слишком громко в узком коридоре, а лестница кажется все длиннее и длиннее, сколько бы я не прошла. Но если бы это пугало меня, я бы не сделала и одного шага наверх, сейчас же мой интерес подпитывается живым любопытством. Хочется побыть одной и, возможно, на том конце я найду укромный уголок, который сможет привести все мои мысли в порядок.       Впрочем на другом конце, когда я уже отчаиваюсь найти что-то интересное, меня встречает плотно закрытый люк в потолке. Но кто сказал, что он может меня остановить? Не для этого я преодолела столько ступеней. Собрав все силы в кулак и поднапрягшись, я приподнимаю дверцу. Полностью открыть ее получается только, наверное, с третьей или четвертой попытки, но это становится не так важно, когда я оказываюсь снаружи.       Дыхание спирает, и я просто не могу произнести и слова. Ожидала, чего угодно, но только не пологого каменного завершения всего этого колоссального дворца-крепости. Как оказывается, за люком скрывается полностью открытое пространство, которое со всех сторон обдувают ветра. И будь я сейчас в своем прежнем теле, непременно бы расправила крылья и с наслаждением пропустила волны ветра через себя. И если бы не знала, что дворец строился под неустанным контролем нынешнего Лесного короля, то посчитала это простым совпадением.       Однако я прекрасно знаю, для кого и с какой целью крыша была сделана именно так. Беззвучная слеза стекает по щеке, а внутри все превращается с туго затянутый клубок ниток. Он трещит и скрипит под натиском моего самоконтроля. Возможно, мне стоит покинуть это место, чтобы не тревожить и без того кровоточащие раны.       Вместо же этого продолжаю стоять в центре бури своих эмоций, совершенно не обращая внимания на шквальный ветер и назревающий дождь вокруг себя. На первое место выходят мои чувства и эмоции, которым я даю наконец-то волю. Столетиями сдерживаемый крик вырывается на свободу. Клубок ниток разлетается вдребезги, словно с ним поиграла бешеная кошка. Мой голос заглушается ревом ветра, который чуть ли не сбивает меня с ног. Погода расходится не на шутку, но это мало меня волнует в данный момент. Сейчас есть только я, моя боль и бушующая стихия, которая когда-то была моим домом. Сейчас же она успешно скрывает звуки моего отчаянья за своей дикой песней.       Голос срывается, и я слышу лишь хрип, слетающий с моих губ. Но вместе с этим и приходит некоторое спокойствие. Хотя, наверное, это скорее опустошенность. Да, так будет правильнее. Тысячелетиями сдерживаемые чувства решили вырваться на свободу в тот самый миг, когда я оказалась близка к тому, с кем я действительно хотела быть. Проблемой остается лишь то, что этот эльф даже не догадывается, кто я и что я.

*****

      Она стояла на самом краю, промокшая до последней нитки и трясущаяся от холода. Но ноги не давали ей покинуть этого места, ведь оно приближало ее к небу, к ветрам, а значит — к прошлой жизни. Погруженная в свои мысли, тксари и не слышала, как за ее спиной вновь отворился люк, как по ступеням поднялась высокая и статная фигура Лесного короля.       Впервые подняв голову на нежданную гостью, Трандуил вздрогнул. В полумраке за пеленой ливня ему показалось, что он видит ее, девушку, которая была ему ближе всего на этом свете. Однако, сделав несколько неуверенных шагов в сторону девушки, синда пришлось признать свою ошибку. Мимолетное помутнение развеялось также быстро, как и гаснет огонь свечи во время дождя.       Теперь он четко видел перед собой миниатюрную полуэльфийку, чьи мокрые светлые волосы прилипли к спине. Только вот аран Трандуил никак не мог сбросить с себя воспоминания о деве-птице. Хоть и прошло порядочно времени, он все также помнил ее манеры, ее походку и то, как она временами стояла, вглядываясь вдаль. Имирин была одной из Великих Орлов, прекрасно видела и в темноте, и в плохую погоду. А расстояния были ей нипочем. И все это позволяло тксари наслаждаться видами далеких земель, которые были скрыты для обычных людей.       И вот сейчас, как бы странно это не звучало, Лесной король видел в Сильвин ту собранность и уверенность, которая была присуща Имирин. Эльфийка смотрела перед собой настороженно и внимательно, словно пытаясь выследить каждого, кто обрался пошатнуть мир в Средиземье, в этом аран Трандуил не сомневался ни на секунду. Хотя, возможно, ему просто хотелось в это верить. Он складывал в голове мозаику, подобную запутанной и никому не понятной картинке. Она была похожа на яркие всполохи и вихры цвета грозового неба. И в центре всего этого он видел мудрые не по возрасту зеленые глаза.       Трандуилу неожиданно захотелось назвать полукровку иным именем. Сильвин казалась ему чем-то эфемерным, ведь быть столь уверенной в себе в таком возрасте просто невозможно. Тихое «Имирин» так и хотело сорваться с губ, но вместо этого Лесного короля обуял гнев. В первую очередь на себя самого, ведь он позволил себе снова впасть в прошлое, которое отныне носит привкус крови, а в груди отдается колющей болью.       — Что ты здесь делаешь?! — несмотря на вой ветра, Сильвин услышала негодующий и суровый крик, который заставил ее вздрогнуть и повернуться на звук. Каково же было ее удивление, когда под проливным дождем она увидела короля Трандуила. — Ты не имеешь права здесь находиться! — в глазах синда дева-птица видит бушующее море, которое смело бы все на своем пути, дай только ему волю. Под натиском этого взгляда эльфийка сделала неосторожный шаг назад. От пропасти ее теперь отделяли какие-то дюймы, хотя это не могло ее напугать.       — Хотела побыть одна, — казалось, она не прилагает никаких усилий, чтобы перекричать ветер, но ее все равно было отчетливо слышно, будто стихия была на ее стороне. Даже теперь, когда душа тксари, словно заложница, теплилась в совершенно чужом теле, буря признавала в ней бывшую Орлицу.       — Здесь опасно, убирайся отсюда, — король многозначно взмахнул рукой. На самом же деле ему просто не нравилось, что какая-то незнакомка нашла это место, которое сам Трандуил считает очень важным и ценным для себя. Да, сложно в это поверить, но Лесной король, обладающий горами богатств, способный покорить десятки сердец и достаточно наделенный властью, чтобы владеть жизнями своих поданных, действительно ценит лишь несколько вещей. И этот список короток. В нем всего три пункта, если быть точным.       Любимый сын, за которого он готов сражаться, что бы ни случилось.       Ортелиан — олень-юсса, подаренный ему в далекой юности одной крайне обворожительной малой айну.       И, собственно, это самое место на крыше, которое строилось когда-то с одной лишь заветной целью.       Сколько бы не прошло времени, как бы сильно не поменялся этот мир, Лесной король ждал и верил, что однажды он услышит знакомые взмахи крыльев, а прямо перед ним на каменный пол опустится дева-птица, покорившая ледяное сердце аран Трандуила. И, да, всегда в такой последовательности. Леголас, Ортелиан и заветное место встречи. И ничто не смогло бы заставить короля поменять свои приоритеты.       — Опасно… — словно во сне повторила девушка. Ее взгляд был обращен на эльфа с такой теплотой и узнаванием, что у Трандуила возникло чувство, сравнимое со звонкой пощечиной, — возможно. Но мое время еще не пришло, — Сильвин неопределенно пожала плечами. И впервые за все те немногочисленные встречи синда и полукровки он понял, что она не боится его. Тихая и, как ему казалось на первый взгляд, скромная особа сейчас смотрела ему прямо в глаза, а на губах ее играла слабая улыбка.       — Убирайся отсюда, — смелость эльфийки злила аран Трандуила, его раздражал этот прямой взгляд и бесило то, что он чувствовал, стоило ему только взглянуть в эти проклятые зеленые глаза. Эльф видел девушку всего в четвертый раз, но каждый из них заставлял синда чувствовать себя юным, глупым и невероятно обозленным на себя.       Они стояли на крыше промокшие, молчаливые и каждый по-своему недоволен собой. И если Лесной король хотел спрыгнуть с крыши, чтобы заглушить боль давнишней утраты, то Сильвин воспринимала смерть, как начало очередной непродолжительной жизни.       — Погода прекрасна, не правда ли, Ваше Величество? — будто бы и не слыша недовольные нотки в голосе синда, продолжила эльфийка. Она отвернулась от эльфа, после чего раскинула руки в стороны ладонями вверх, а лицо подставила под хлесткие удары дождевых капель. — Я бы хотела стать частью этой бури, — и снова ее голос казался спокойным, как будто ветер расступался перед ним.       — Я уже сказал, — тон короля надломился, когда полукровка посмотрела на него из-за плеча. Пронзительные зеленые глаза сейчас выглядели ярче и живее, чем за все те несколько дней, которые Сильвин провела в Лихолесье, — тебе здесь не место, — и все же мужчина закончил свою мысль.       — Как прикажете, — будто бы опомнившись, эльфийка вновь стала замкнутой и тихой. Трандуил заметил эти изменения за считанные секунды. Девушка потупила взгляд, а все ее тело напряглось, словно перед опасным прыжком. Во всей фигуре уже не чувствовалась прежняя уверенность, а руки, что спокойно свисали вдоль тела еще мгновение назад, нервно стали сминать мокрые ткани подола платья.       Сильвин успела сделать лишь один шаг, когда она поскользнулась на гладком и мокром камне. И если бы смерть не была обыденностью для нее, то девушка непременно вскрикнула бы от страха, ведь внизу были десятки метров свободного полета. И только сильная мужская рука оттолкнула от эльфийки Смерть, которая уже взмахнула своей косой над головой «юной» особы.       Трандуил успел схватить полуэльфийку за руку прежде, чем та упала с крыши. Все это ему казалось замедленной и размытой картинкой, и синда просто не мог не помочь. Что-то внутри него придало ему скорости и сил. Но сейчас, когда под пальцами он чувствовал изящную и тонкую руку Сильвин, Лесной король начал мысленно ругать себя. Возможно, стоило дать ей умереть, ведь тогда бы все эти сомнительные и неподобающие мысли, касательно эльфийки из труппы бродячих музыкантов, больше не беспокоили бы его.       — Я же сказала, мое время еще не пришло, — невозмутимо произнесла Сильвин, и только сейчас аран Трандуил осознал, что на лице этой особы не промелькнула и тень страха. Девушка была уставшей и измотанной, но абсолютно точно не перепуганной. — Спасибо Вам, Ваше Величество, — эльфийка сохраняла спокойствие, хотя в душе ее царил шторм. Она хотела кричать, плакать и умолять синда, чтобы он узнал ее. Но вместо этого она надела очередную маску и высвободила свою руку из сильных пальцев Лесного короля. Это было первое прикосновение его рук за последние тысячелетия, что уж точно не могло не заставить Сильвин, точнее Имирин чувствовать себя еще более разбитой, чем раньше.       — Убирайся! — это было последнее, что услышала девушка прежде, чем король отвернулся от нее. Эльф был раздосадован и хотел поскорее избавиться от присутствия полукровки, ведь она все также казалась ему знакомой.       — Говаднас, аран Трандуил*, — Сильвин почтительно поклонилась Лесному королю, после чего вернулась на лестницу. Каждый шаг давался ей тяжело, а мокрая одежда неприятно прилипла к телу. Однако это не помешало ей в последний раз взглянуть на напряженную спину эльфа, который все также стоял спиной к люку. — Не забывай меня, нин Мирион.       Имирин надеялась, что ее последние слова потонут в реве ветра, но этот самый ветер, словно бы мечтая помочь деве-птице, подхватил ее последнюю реплику и донес до чуткого слуха Лесного короля. Эльф резко повернулся после услышанного, но было уже поздно, Сильвин скрылась в темном коридоре, а Транудил вновь стал отрицать даже крохотную возможность того, что ему не показалось.       Память — забавная вещь. Ты можешь забыть черты лица из-за прошедшего времени, забыть улыбку дорогого человека или его голос. Но ты никогда не забудешь характерные черты, например, то, как любимая девушка поправляет волосы или кусает губы, когда переживает. Так и Трандуил. Он плохо помнил лицо Имирин, ведь так упорно пытался и вовсе забыть тксари. Но король уж точно никогда не забудет этого пресловутого:       «Нин Мирион».