Оберегая ложью

      За пять дней ужаса с редкими перерывами на сон Соня пришла к ряду умозаключений.       Первое, о чем она догадалась еще в самом начале — они были не в городе. Из грязного окошка она не видела ничего, кроме заброшенного участка с каким-то сараем, а дальше толстой границей стоял зимний лес.       Второе, и самое утешительное. Кем бы ни были похитители, а их было трое, как она поняла, их действительно интересовали только деньги. Они отозвались о ее папе не иначе, как о «богатом козле», которому не мешало бы поделиться. Никаких разговоров о личной ненависти и мести Соня не слышала. Это давало надежду на то, что избавление от нее действительно не входило в планы этой шайки.       И последнее, самое омерзительное. Тот самый мужик, на которого она набросилась в первый день, положил на нее глаз. Это заметили и остальные. Денисова своими ушами слышала, как один из похитителей, тот, что не дал избить ее в первый день, говорил первому не делать глупостей:       — О девках потом будешь думать, понял меня? Не забывай, ради чего мы это затеяли.       Впрочем, эта сволочь все равно умудрялась не отказывать себе в удовольствии. Соня боялась подумать, на что похоже ее лицо. Она молила Бога, чтобы его трусость не давала ему зайти дальше. Давила тошноту и приказывала себе робко улыбаться в ответ на липкий взгляд.       «Покажи, что ты не опасна!»       ***       Алекс вбежал в комнату и остановился, как вкопанный. Знакомая картина. Соня и Лазуцкий в чужой спальне. Только в этот раз она сидит на кровати, а Герман стоит посреди комнаты. Он держится за горло одной рукой, ему плохо.       Соня не сводила с Лазуцкого глаз. И только когда тот, задыхаясь, упал на пол, она обратила внимание на Алекса.       — Что мне делать? — почему-то шепотом спросила она.       — Нужно ему помочь… — Алекс тоже зашептал.       — Но я боюсь помочь ему. Он убьет меня, — серьезно сказала Соня.       В недоумении Рокотов снова посмотрел на Германа. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из ослабленных пальцев выпал нож.       — Беги! — тихо приказал Алекс. Лазуцкий поднял на него недобрый взгляд, он больше не походил на умирающего. Соня не шевелилась, и тогда Рокотов набрал побольше воздуха.       Глаза распахнулись, и крик все же не успел вырваться. В комнате было темно, и Алекс затряс головой, пытаясь избавиться от остатков сна. Соня все еще стояла перед глазами.        — Господи, где ты, родная? — простонал он, вцепившись в волосы.       Но ни Господь, ни полиция, ни кто бы то ни был еще не спешил вытаскивать их из этого кошмара. Наоборот, на утро их ждало очередное испытание.       Денисова снова вызвали на опознание.       ***       Сегодня они должны были доставить отцу конверт с фотографиями и своими требованиями. И остался ее сторожить именно ее «поклонник».       Соня не знала, сколько прошло времени, но было по-прежнему светло.       Он зашел, неся ей тарелку и стакан с водой. Зыркнул на Соню, вынуждая её сильнее вжаться в угол. Снова окинул ее взглядом и хмыкнул.       И тут…       Сначала он начал кашлять.       Соня не обратила на это внимания, но потом боковым зрением увидела махи руками.       «Подавился».       Похититель начал стремительно краснеть, и Соня медленно встала, прижимаясь спиной к стене.       Тогда он двинулся к ней и вцепился в плечи, парализуя движение. Денисова, и так перепуганная до смерти, закричала. Они оба понимали, что сейчас может произойти.       Хватка ослабла, похититель стал оседать на пол, и Соня медленно обошла его. Она выбежала в комнату и резко остановилась, заметив дверь. Одну единственную дверь. За которой находилась ее свобода.       Несколько секунд в ней боролись инстинкт самосохранения и человечность. Но все решила чудом не покинувшая ее логика, подсказавшая, что вариант бросить эту сволочь умирать еще не гарантирует ей спасения. А вот если с минуты на минуту вернутся остальные и всё поймут, то ее ждет весьма печальная судьба.       И в момент принятия нелегкого решения Денисова услышала хриплое и задушенное:       — Ой, бля.       Секунда ушла на то, чтобы обернуться и понять, что жизни этого человека ничего не угрожает. Человечность успокоилась, и бразды правления взял в свои руки инстинкт самосохранения.       Две секунды ушло на то, чтобы посмотреть на дверь ее «камеры» и с полным ощущением, что она спит, увидеть там навесной замок.       Еще секунда, и вот похититель оборачивается, в то время как она трясущимися руками захлопывает дверь.       От вопля «стой, сука!» у нее едва не остановилось сердце.       Две секунды ушло на то, чтобы просунуть дужку замка в две металлические проушины, зафиксировав дверь. Та тут же сотряслась под ударом, и дужка чуть не выскочила, но Соня так вцепилась в замок, что он не слетел. Под оглушающие маты она окончательно защелкнула замок, и еще секунд пять, не веря своим глазам, трясла его, проверяя на прочность.       У нее получилась! Она свободна!       Но радоваться времени не было. У нее не больше пары минут, чтобы скрыться с поля зрения. Дверь хоть и прочная, но не железная. И в любой момент могут вернуться остальные.       Соня выбежала на улицу. Как она и предполагала, вокруг были лишь лес и горы снега. А еще метель.       Мимо дома проходила узкая дорога, но Денисова не знала, в какую сторону идти.       Зато она понимала другое: по этой дороге могут возвращаться похитители, а в доме позади её ждет ад, если она окажется там снова.       Грохоты за ее спиной не прекращались, и перепуганная Соня бросилась в лес. Если держаться края, не заходить далеко, то есть шанс выйти к трассе, не замеченной никем. Во всяком случае, она на это надеялась.       Осторожно спустившись, она юркнула за деревья.       Опасающаяся погони, Соня не заметила, что порывы снежного ветра постепенно заметали ее следы. Это её Ангел-хранитель нашел её раньше всех и теперь аккуратно шел следом, стараясь укрыть от глаз похитителей.       Вечер следующего дня       Алекс сидел на кровати. Когда раздался стук в дверь, он лишь гаркнул:       — Катитесь к черту!!!       Показалась голова Стаса.       — Ты уже успокоился?       — Если я скажу да, ты уберешь этих бульдогов от моей двери? — огрызнулся Алекс. — Я не особа королевских кровей, чтобы меня так охранять.       Стас слегка улыбнулся.       — Скорее, это остальных охраняют от тебя.       — Пошел на хуй!       — Сань, ты так себя до срыва доведешь!       — Лучше скажи, какие новости. Эти уроды наконец дали поговорить с ней? Я сижу тут и ни хрена не знаю.       — Неужели ты думаешь, отец стал бы скрывать от тебя такое?       — Стал бы, — выпалил Алекс. — Он думает, я двинулся.       — Ну, дорогой мой, твоя истерика была весьма показательна. Все решили, что ты двинулся. Поэтому пока ты под охраной. От греха подальше.       Алекс молча отвернулся. Смысл с ним спорить. Тем более, что утром его нервы действительно сдали.       С того момента, как вчера домработница Денисовых наша конверт похитителей у ворот, они уже дважды выходили на связь. Но Соне трубку не дали. Утром, подслушивая разговор отца с другом, Алекс узнал это. И его накрыло.       — Давай так. Ты сейчас выпьешь чаю, мы прогуляемся вокруг дома, и после поговорим насчет охраны, — предложил Стас.       Алекс хотел снова его послать, но вспомнил, что его брат на редкость упрямый осел.       — Тащи свой чай.       Стас вышел из комнаты и тут же вернулся с подносом.       — Уже, — улыбнулся он.       Минут пять Алекс мужественно цедил отвратительнейшее на вкус пойло, которое почему-то любила его мама. Наконец, с чувством выполненного долга он отдал брату кружку.       Стас кивнул и глянул на часы.       — Через 10 минут зайду за тобой.       Алекс подлетел к шкафу и быстро переоделся. Пока шнуровал кроссовки, трижды зевнул. Посмотрел на часы. Оставалось еще семь минут.       Присев в кресло, он стал ждать. Зевнул еще два раза.       Спустя десять минут       — И сколько он проспит? — спросила Оксана, после того, как Стас с охранником переложили Алекса в кровать.       — Вообще часов пять. Но с учетом того, как он спал последние дни, думаю, не раньше утра проснется, — уверенно ответил Стас.       — Может, не стоило? Вы могли просто погулять и поговорить… — Оксана и сама не верила в то, что говорила.       Стас усмехнулся, подошел к уже лежащему в кровати брату и жестом фокусника достал из кармана его толстовки ключи от машины и несколько банковских карт.       — Ты на прогулку вокруг дома взяла бы кредитку? Я рос с ним, Оксан. Я уроки с ним делал. Он мой брат. Один единственный раз я об этом забыл, но больше подобного не случится, — тихо сказал он, зная, что она поймет его, как надо.       Оксана провела рукой по волосам сына и вышла. Стас не стал ее догонять.       ***       На так называемой свободе Соню ждал пренеприятнейший сюрприз. Она-таки дошла до трассы. На этом плюсы закончились.       Оказалось, что она больше не может доверять никому. Двоих похитителей она не знала в лицо. А если их не трое?       «Как я могу сесть в чужую машину и быть уверенной, что меня не отвезут обратно?» — постоянно думала она. И стоило здравому смыслу подсказать, что явно не все вокруг участвуют в заговоре, как появлялись другие мысли.       Ведь отец ищет её. Кто знает, где мелькает её фотография. Что, если она поймает машину, и её узнают? Какова вероятность, что кто-то другой не решит подзаработать на дочери Андрея Денисова? Эта шайка смогла решиться на такое, чем другие лучше?       Размазывая слезы, Соня пошла вдоль дороги, чувствуя себя лесным зверьком, страшащимся выйти из леса к людям. Здесь, в холодном лесу, она чувствовала себя в куда большей безопасности.       Лишь когда стало темнеть, и над ней нависла угроза умереть от холода, она, призывая всех святых на помощь, все же решилась выйти и поймать машину. До ушей донесся очередной звук двигателя. Он был громче, тяжелее. Соня увидела, как к ней приближается старенький автобус.       На следующее утро       Завхоз сельской школы Елена Михайловна за свою работу видала всякое. Но чтобы ученица ломилась в школу в полседьмого, да еще с таким видом, словно ее только что выпустили из обезьянника — такое на ее памяти было впервые.       Стоило напомнить рвущейся к знаниям барышне, во сколько они открываются, да построже.       Но произошло нечто странное. Стоило открыть дверь, девушка ледяной, как из могилы рукой, вцепилась в нее.       — Помогите мне, помогите, — то ли она перепила, то ли переболела, то ли песен перепела, но голоса почти не было слышно. Но лицо девушки выражало ужас.— Умоляю, дайте мне позвонить. Один звонок, пожалуйста.       На крик пришел вахтер, но при виде его девушка завизжала и забилась в угол. Ничего не понимающего мужика Михайловна отправила в столовую за чаем, а девчонку усадила на стул.       — Рассказывай.       — Меня похитили. Я чудом сбежала.       — Батюшки!       — Ради Бога, дайте мне позвонить. Мне кажется, они меня нашли. Я заплачу. Правда у меня нет денег, — девушка замешкалась, но встрепенулась через секунду и стала снимать сережки. — Вот, возьмите, это белое золото, их можно очень выгодно продать, и…— чувствуя себя бродячей торговкой, она разрыдалась, — умоляю, дайте мне телефон.       — Да что ты, оставь, куда мне такая красота, — всплеснула руками Михайловна. — Дам я тебе телефон.       Через минуту Соня набрала номер отца.       Спустя долгих десять секунд ей ответил уставший и родной голос:       — Кто это?       — Папа! Папочка! — закричала Соня в трубку.       — Соня? Соня, доченька, где ты? Ты в порядке? — засыпал он ее вопросами.       Но она не слышала. Она плакала в трубку, звала папу, не веря, что кошмар закончился.       А потом организм, неделю работающий на износ, понял, что ему больше ничего не угрожает. И решил восполнить силы прямо сейчас. Наверно именно поэтому, едва Соня успела передать трубку завхозу, дабы та объяснила, где они находятся, как рухнула на пол без сознания.       Пробуждение давалось с трудом. Ему снилась Соня, мама, первая прогулка на пони, и снова Соня.       Он видел маму. Она гладила его по волосам, улыбалась и плакала. Он хотел что-то спросить, но не мог собрать мысли.       Снова открыв глаза, Алекс осмотрел комнату.       Стас сидел в кресле и читал. Алекс вспомнил, что они собирались на прогулку. Сознание было туманным. Выходит, он вырубился.       — Стас…       Брат широко ему улыбнулся.       — Как ты себя чувствуешь? Голова кружится.       — Да, вертолеты в голове. Меня что, вырубило? И долго я спал?       — Со вчерашнего вечера. Сейчас девять утра.       — Сколько? — едва не заорал Алекс. — Чего так много?       Стас как-то странно на него посмотрел. И снова широко улыбнулся.       — Вполне достаточно, чтобы организм более менее отдохнул. И чтобы Соня объявилась, — добавил он торжественно.       Фраза брата была слишком витиевата, чтобы не отошедший от долгого сна мозг сразу всё понял. Но уже через пару секунд Алекс вскочил. Правда, вскочив, он зашатался и упал на пол.       — Тихо ты, голову, береги, — Стас помог встать. Почему-то тело Алекса не слушалось.       — Она жива? — голос дрожал, но ему было как-то плевать.       — Жива, — кивнул Стас, улыбаясь.       — Жива?! — Алекс сам начал улыбаться, хотя часть его все еще не могла поверить.       — Соня нашлась, Сань. Жива и находится в полной безопасности, — уверенно сказал Стас.       — Жива, жива, она жива… — повторял Алекс, пробуя это слово на вкус. И чувствуя, как оживает он сам.       Несколько дней спустя       Соня сидела и безучастно смотрела перед собой.       Зашел Андрей Сергеевич. Он слегка удивился, увидев на кровати дочери полупустой чемодан.       — Странно, мне казалось, Алла говорила, что ты закончила сборы.       — А я и закончила, — глухо бросила Соня.       Денисов присел рядом.       — Милая, мне казалось, мы обо всем договорились. Но у тебя такой вид, словно тебя не во Францию отправляют, а в Сибирь — лес валить.       Соня шутки не оценила. Только пожала плечами и бросила:       — С чего ты взял, что я недовольна? Я рада. Новая страна, новые знакомства. Тетю увижу…. Ты не думай, я, правда, рада.       — Это хорошо. Мне бы не хотелось быть отцом-тираном, который отправляет ребенка из дома против воли. Тогда почему ты не собираешься?       — Но я собрала все, что хотела.       Андрей Сергеевич подошел к большому шкафу и открыл его.       — Сонь, да ты все платья оставила. Что ты вообще туда положила? — воскликнул он.       — Джинсы, майки, пару костюмов.       — Что тут у вас? — в комнату зашла Алла.       — Моя дочь берет с собой во Францию джинсы и майки, — развел руками Денисов.       Алла охнула.       — Да ты что? Соня, у тебя полный шкаф дизайнерской одежды, а ты… ну-ка… — она подошла к раскрытому чемодану и схватилась за сердце. — Соня! Ты едешь в Париж, а не на дачу!       — Ладно, я заберу платья с собой!       Алла успокоилась.       Раздался сигнал автомобиля, и она пошла вниз.       — Наверно, это Миша, — пробормотала она.       Имя волшебным образом оживила Соню. Она вскочила и оглядела комнату. Её отъезд держался в тайне, но если сюда кто-то зайдет, то сразу поймет, в чем дело.       — Рокотовы должны были приехать? Почему ты мне не сказал?       Денисов нахмурился и подошел к окну.       — Если ты переживаешь из-за Саши, то напрасно. Он не приедет. У нас с Мишей есть работа на сегодня, я его ждал. Но убедительно просил не тащить своего сына сюда. И потом, все понимают, какой кошмар ты пережила.       — А ты… ты давно его видел? Как он? — тихо спросила Соня.       Андрей Сергеевич посмотрел на дочь.       «Черт, три часа назад я слышал почти то же самое», — мелькнуло в голове.       — В порядке. Мы все поволновались. И Саша не исключение. Больше мне ничего неизвестно, — старательно соврал он.       «Дядя Андрей, я только на минуту зайду. Увижу ее и сразу уйду».       Андрей понимал, что им движет. Соня нашлась, и он просто хотел увидеть ее как можно раньше. Но все же не пустил. Придумал отговорку.       «Как она?» — спросил тогда Рокотов.       Тут уж Андрей не стал врать. Правда, умолчал о её отъезде. Черт его знает, что бы тогда было. Сейчас Саша выглядел вполне вменяемо.       Но Андрей помнил его другим. Едва не свихнувшегося, упавшего на колени перед ним и умоляющего разрешить пройти в морг.       И хотя тогда Денисов от боли в груди едва соображал, он точно понял, почему Саша так рвался посмотреть на ту девушку.       Не верил. И, возможно, знал что-то такое, чего не знал он.       Стоило признать: Сашка Рокотов, друг его дочери и ее бывший парень, как минимум лучше него знает её тело.       В тот момент Андрей отчетливо понял, насколько этот мальчишка близок Соне. Пока они с Мишей вкалывали на благо семей, пока они разводились с женами и заводили новых, их дети стали частью друг друга.       Но именно осознание этого факта перевесило чашу. И помешало оставаться, как и прежде, в стороне.       И уже через два дня Денисов звонил во Францию.       — Как это «отправляешь»? После всего? А она согласна? — Михаил был в растерянности. Пять минут назад они закончили обсуждать дела, и тут друг словно невзначай обмолвился, что отправляет дочь к её тете.       — Признаться, это один из редких случаев, когда я не особо спрашивал ее мнения. Но она признает, что это лучший выход. Ты же сам понимаешь, что там всё будет иначе.       Михаил на секунду представил реакцию своих домашних на эту новость, и следующий вопрос произнес машинально:       — А Саша?       — Вот по поводу твоего сына я и хотел поговорить, — начал Денисов, шагнув к барной стойке.       Рокотов поморщился:       — Андрюх…       — Миша, я все понимаю, — выдохнул Андрей. — Но она моя дочь. Я сказал тебе, потому что ты мой друг. Я не хочу, чтобы ты потом пыхтел и фыркал, я тебя знаю. Но учти, дальше тебя это не уйдет. Мне не надо, чтобы твой Саша кинулся ее отговаривать, — налив в два бокала виски, он добавил раздраженно: — А то ведь у него это получится на раз.       — Ты не видишь, что он любит Соню?       — Он не так любит, — отрезал Андрей.       Михаил захохотал:       — О, великий магистр любви, не посвятите ли вы меня в то, как правильно нужно любить в семнадцать лет?       Андрей ответил не сразу, но когда заговорил, у Рокотова начали дрожать пальцы.       — Ты себя помнишь на втором курсе? Как ты продал бабушкины серьги? А те полгода, когда ты боксировал в подвалах, чтобы заработать вам на отдых? Но и самое главное: Стас хоть знает, почему ты на самом деле развелся с его матерью?       — Все, Андрюх, хорош, — кивнул Михаил.       — Ты с ней развелся, чтобы не убить ее. Потому что с ней ты терял контроль. Вас несло, и никто не мог это остановить. Вам казалось, что это навсегда. Но когда я за шкирку утащил тебя подальше, ты вылечился за два месяца.       — Но с чего ты взял, что у них также будет? Что бы там у них не произошло, каких бы глупостей они не натворили, посмотри на них. Мой Саша чуть не свихнулся. Ты не знаешь всего, что с ним происходило. А сейчас он ходит по дому, как зомби и ждет, когда сможет увидеть Соню. Ты её отец, но Саша… Хочешь — смейся, звучит наивно, но он готов умереть ради нее.       Андрей взорвался:       — Вот именно! А ради любви должны жить! Жить! Да, я не видел, как твой Саша переживал, зато сейчас моя Соня дома, и если ты думаешь, что только ты живешь с зомби под одной крышей, то сильно ошибаешься. Только твой зомби не рыдает в подушку, когда думает, что его никто не слышит.       Миша, хоть и понимал справедливость негодования друга, все же не мог не буркнуть:       — Куда уж мне. Мой всего-то полдома разнес и чуть охранника не убил.       Вспышка гнева оказалась действенной, и Андрей сказал уже спокойнее:       — Миш, у меня одна дочь. Я не говорю, что Саша ее недостоин. Год назад я был счастлив, что они вместе. Но сейчас… у них сильные чувства, не спорю. Я бы даже сказал слишком сильные для их семнадцати.       — Я тебя понял, — улыбнулся Миша. — Мне тоже иногда кажется, что они не доросли до всего того, что испытывают.       — Тогда я могу быть спокоен?       — Не волнуйся. Собирай дочь, ни на что не отвлекайся.       Они еще долго сидели, но перед уходом Михаил снова вернулся к теме их детей.       — Андрей, ты точно все решил? Не передумаешь?       — Миш, давай так. Если ни время, ни расстояние ничего не изменят, я сам привезу Соню к твоему Саше и потребую, чтобы он на ней женился.       Представив эту картину, Михаил не смог сдержать смешка. На этой ноте они и попрощались.       Спустя три дня.       Её словно ударили. Стоя в паре метров от стойки регистрации, Соня уже мысленно была у тети. Она вспоминала ее уютный коттедж в пригороде, и когда задумчивый взгляд наткнулся на Алекса, она вздрогнула.       Сколько она его не видела? Две недели? Как он узнал?       Впрочем, на последний вопрос она почти сразу угадала ответ.       — Зачем, Марк?       Марк что-то ей объяснял, но его голос доносился все тише. Алекс смотрел на нее. И столько всего там было намешано, что Соня путалась в его эмоциях. Одно было точно — ей было больно от этого взгляда. Но отвести глаз не могла.       Она настолько погрузилась в эту болезненную синеву, что даже не заметила, как он оказался напротив. Марк уже отошел в сторону.       Рокотов молчал.       — Зачем пришел? — она испугалась, что сейчас придет папа.       Алекс сглотнул.       — Просить… просить, если надо — умолять тебя остаться.       — Не надо, все решено.       — Чье это решение? Твое?       Соня моргнула.       — Что, прости?       — Ты никогда не сбегала.       — Я не сбегаю. Я начинаю сначала, — ответила Денисова после паузы.       — Не уезжай. Останься. Пожалуйста, — тихо попросил он.       — Нет, Алекс. Я не смогу.       — А я?       «Ты же любишь меня», — говорил его взгляд.       «Заставь его уйти», — твердил здравый смысл.       — А ты являешься частью всего того, к чему я не хочу возвращаться… — каким образом она протолкнула эти слова через себя, она не знала. Но она его разозлила.       Алекс не мигая, смотрел на нее.       «Сделай же что-нибудь!» — кричал ему внутренний голос.       — Тогда ты не против, если я это проверю? — наконец спросил он, шагнув ближе. И не успела Соня пискнуть, обхватил руками лицо и поцеловал.       Хотя какой это был поцелуй? Скорее попытка достучаться через тело, раз уши не желали слышать. Способ убедить, что она не права. Что они связаны слишком многим, чтобы она могла это перечеркнуть.       Но ничего не произошло. Все было не так. Он словно куклу целовал. И её душа была закрыта для него. Рокотов оставил её губы в покое.       — Ты был первым во всем, Алекс, — прошептала Соня, коснувшись его волос. — Но это не значит, что ты был тем самым.       Хотелось схватить, тряхнуть и заставить взять свои слова обратно. Потому что он понял.       «Она хочет. Она сама хочет уехать!»       Это рвало душу. Он мог убеждать ее до потери пульса, пока был хоть малейший шанс, что это нужно им обоим.       «Отпусти ее!»       Алекс прикрыл глаза, стараясь запомнить ее лицо. И приоткрыв их снова, провел большим пальцем по щеке. Напоследок.       — Удачного полета, Денисова. Пусть у тебя все получится, — пожелал он хриплым голосом.       Соня слабо ему улыбнулась.       — Береги себя, Рокотов.       И он ушел.       А её ждал самолет.       ***       Марк не отстал, и пришлось сесть с ним в такси. Алекс откинулся на сиденье и постарался расслабиться. Сразу вспомнилось лицо Сони.       «А ты являешься частью всего того, к чему я не хочу возвращаться».       Рокотов посмотрел на небо.       «А ты являешься частью меня. И что мне с этим делать?» ***       Самолет начал движение. И тысяча мурашек пробежала по телу. Соня прочистила горло и осмотрела салон первого класса.       Пилот начал ускоряться, и она закусила губу. Ей было больно. Нить, связывающая ее душу с другой, стремительно натягивалась и давила на грудь. Но не желала рваться.       Самолет оторвался от земли, и Соня прикрыла глаза. Ей было страшно. Но она все решила.       Она посмотрела в иллюминатор. За облаками едва виднелась земля.       И где-то там, внизу, осталось её сердце.       Эпилог.       Соня вышла на крыльцо и слегка зажмурилась. Даже солнце светило здесь по-другому.       «Ты справишься», — словно говорило оно.       Она сделала глубокий вдох. Стало немного легче. И отчего-то выступили слезы.       Да. Справится. Они оба справятся.       А за тысячи километров, это же солнце, чуть более хмурое, коснулось ресниц спящего Алекса, напоминая ему, что и для него тоже настал новый день.       От Автора       Вот и все. Прошу простить мне долгие отсутствия. Сейчас я наконец смогу объяснить, в чем дело. А дело в том, что если «Неправильный» писался под регулярным вдохновением, то здесь Муз месяцами (!) лежал в коме. Причин две.       1. Самая главная, и тут по незнанию виновата я. Было изначально ужасной идеей писать историю, подстраивая сюжет и героев под другую историю. В «Неправильном» меня могло унести куда угодно, и это было прекрасно. Я уставала, но это была приятная усталость. Я засыпала с мыслями о том, что же придумать дальше. Здесь у полета фантазии были четкие границы, и вдохновение месяцами не приходило ((       2. Жутко осознавать, что твою работу, со всеми косяками, которые ты начинаешь видеть уже после смены статуса на «окончено», размещают на других сайтах без твоего согласия. И если на ФБ ты все исправляешь, то там как висело, так и будет висеть, веселя твоими опечатками и косяками всех проходящих. Я пробовала бороться с этими «активистами», успешно доказывала свое авторство, но число подобных сайтов растет, поэтому я бросила гиблое дело.       Но вопреки всему работа закончена. Иначе и быть не могло, ибо я слишком привязана к героям.       Если кто-то вдруг ревет из-за отсутствия ХЭ (лично я с трудом различаю клавиши), то могу сказать одно: при данных жизненных условиях эти герои никак не могли остаться вместе после школы: слишком юны, слишком глупы, слишком морально не готовы к тем чувствам, которые испытывают. Но это не означает, что их судьбы не пересекутся снова. Такая связь не может пропасть бесследно. Я вас немного утешила?))       Спасибо всем, кто читал, поддерживал меня отзывами и лайками, писал в ВК, делился музыкой, поднимал настроение и ждал выхода новой главы. Я вас люблю!))