Родственнички

— Да, да, знаю, — девушка переложила телефон к другому уху. — Серьезно, ма, ну что ты в самом деле… Все мы успеем… Мелкий двойку по труду принес. Представляешь? Надо же умудриться… Расстегнутый темный пиджак выгодно подчеркивал небольшую грудь, а узкая прямая юбка демонстрировала стройные подтянутые бедра. Девушка дунула на вьющуюся прядь, которая выбилась из косы, и поправила очки. — Сейчас в налоговую ходила, еще немного времени есть до работы. Да… Она осторожно переступала через лужи, оставшиеся после весеннего ливня, стараясь не запачкать модельные лодочки на невысоком каблуке. — Я думаю… Я серьезно… Это не так уж и просто. Да, — со вздохом, — тут ты права. Где же этих мужиков найти-то?.. Светофор загорелся красным светом. Девушка остановилась, перекинула на плече сумку, в которую запросто вместилось бы несколько папок формата А4. Рабочие, ремонтирующие дорогу, как по команде оторвались от укладки асфальта, с одобрением посмотрели на нее. — Понятия не имею… Успею, наверное, до обеда еще время есть… Ну, ма-а… Замигал «зеленый человечек», и она ступила на дорогу, на автомате посматривая по сторонам и полностью игнорируя одобрительный свист дорожников в ее спину. — Угу… В кино? Финны? Не, не хочу. Лучше сейчас к своему поставщику зайду. За дозой. Хорошо… Да. Передам, пока. Она убрала телефон, прошла мимо исторического музея и памятника, вдоль проспекта с яркими рекламами-вывесками и нырнула в арку. С легкостью потянула большую массивную дверь с кованой ажурной ручкой и оказалась внутри бара. Вдоль стены тянулась высокая стойка, за которой стоял одинокий бармен. Огромные окна расшторены, пропуская дневной свет, тихонько наигрывала джазовая импровизация, народу в это утреннее время немного — только парочка занятых столиков в дальних углах. Она остановилась, оценивая обстановку, зыркнула по сторонам и танцующей походкой подошла к скучающему бармену, который натирал фужер. Ее высокий рост позволял сесть на барный стул более изящно, но она специально обессилено плюхнулась напротив бармена и моляще протянула руку. — Вот он, мой дилер, — убито проскрипела, как потерявшийся в пустыне. — Не дай мне сдохнуть, наведи дозу. Молодой мужчина мученически поднял глаза к потолку, призывая в свидетели всех святых, и заодно проверил фужер на прозрачность. Протер еще разок безупречное стекло и отставил его в сторону. Отвернулся от посетительницы, и через пару минут перед девушкой материализовалась чашечка ароматного кофе. Она обняла белую чашку длинными пальцами, наклонилась, вдохнула аромат, зажмурилась, наслаждаясь купажом. Приподняла, аккуратно придерживая за маленькую ручку, и пригубила. — Уже можешь разговаривать? — с напускным равнодушием поинтересовался бармен. Девушка предостерегающе приподняла палец, чтобы он не сбивал ее с настроя, и с любовью в глазах и голосе прошептала: — Волшебник. — Кофеманьячка, — со смехом фыркнул мужчина. — Давно не заходила, Машк. Дел много? — Ох, Юрка, и не говори. Аки белка кручусь. Работа-дом-работа-дом. — Знакомо. Как твои? Молодой мужчина взял другой фужер и привычным движением начал наводить блеск. Они оба были примерно одного роста, высокие, стройные. Но если у девушки светло-русые волосы заплетены в замысловатую косицу, то у Юрия модельная стрижка выгодно открывала затылок и маскировала чуть оттопыренные уши. Он наблюдал за подругой, прищурив глубокие темные глаза, обрамленные густыми ресницами. Курносый нос ничуть не портил его, а тяжелый подбородок придавал значимости. — Нормально. Потихоньку. Мелкий «банан» по труду принес. Стыдоба какая! — Не наговаривай на ребенка. Васька у вас умница. — Конечно умница. Кто бы спорил. Ласковый телок двух, нет, в нашем случае, трех маток сосет. Со мной не договорится — к бабушке рулит; с ней облом — к дяде жалиться идет. И так по кругу. — Как, кстати, твой брателла? — О! — коварно обрадовалась Мария. — Это ты у него сам скоро спросишь. Он собирается свой день рождения у тебя в баре отмечать. — Да ну нах! — чуть громче, чем надо, вскрикнул Юрий и продолжил уже тише. — Нахрена мне заморочки с малолетками? — Ну, не скажи, — счастливо улыбаясь, отозвалась подруга. — Нам спокойнее, что он в переделку не попадет. Под твоим присмотром немного побудет. — А если его шобла потом дальше гужбанить пойдет? — Тут уже мы бессильны, — развела девушка руками. — Если суждено брату в Мойке охолонуться, значит, судьба. — Ты, кстати, что с утра-то пришла? Работу прогуливаешь? — Не. Какое там! В головной офис бегала, — она похлопала по массивной сумке, — документы относила. Мария резко погрустнела, плечи опустились, хорошего настроения как и не бывало. — Представляешь, Столяров, акцию в нашем банке проводят для молодых семейных работников. Просто шоколадные условия. Дом строящийся, сдадут в начале следующего года. Минимальные проценты, на любой срок, без накруток. — И что тебя останавливает? — Останавливает отсутствие мужа. Где найти человека, который бы согласился фиктивно жениться и потом не претендовать на наши метры? Юра понимающе кивнул. Положение ее семьи он знал не понаслышке. — А квартира-то какая шикарная! — все еще жалобно постанывала Мария. — Двушка, с двумя лоджиями, раздельным санузлом, огромным коридором. Там перепланировку сделать и все. Каждому по углу. Кухню объединить с лоджией — и получится приличная гостиная, а большую комнату с двумя окнами разделить — и будет мне и маме по комнатушке. Вторую лоджию утеплить — вот и угол для Васьки, а маленькую комнату брату выделить. Хоспади! Какой сказочный вариант мимо проплывает! — То есть, тебе нужно выйти замуж за питерца? — все еще выпытывал Юрий Столяров. — Угу, — буркнула Мария, отставляя пустую чашку. — Только кто подпишется на эту авантюру, а потом не кинет? А такие случаи были. У нас одну девушку на работе так обманули. Та тоже фиктивное замужество оформила, а он потом на половину претендовать начал — квартира ведь в браке приобретена. Так она на адвокатов половину зарплаты потратила. А мы себе такое «удовольствие» позволить не можем, и так за съемное жилье прилично отдаем, адвокатов уже не потянем. — А если мою кандидатуру рассмотреть? — неожиданно для самого себя предложил Юрий. — За-зачем? — опешила Мария. — Смотри сама: я — коренной житель, в дополнительных метрах не нуждаюсь. Даже Ваську усыновить могу, чтобы тебе спокойней было. — Погодь, Юр, — выпрямилась девушка. — То есть как? Ты серьезно? Предлагаешь нам пожениться? — Маш, подключи свои нечеловеческие мозги! Прикинь все «за» и «против». А пока думаешь, вспомни, сколько лет мы друг друга знаем? — Тебе двадцать восемь, мне двадцать шесть. Значит, без малого четверть века. — Верно. Всю мою подноготную ты знаешь. И знаешь, что интересуюсь я исключительно задницами. Упругими и немного волосатыми. И еще членами. — Это как-то должно меня успокоить? — усмехнулась она. — Это к тому, что если бы мне когда-нибудь и прижало жениться, то на старой, проверенной, боевой подруге детства. — Не такая я уж старая, — Мария обиженно поджала губы. — Ладно, погорячился, каюсь. Давай дальше. Кто помог мне, когда я на улице оказался? Когда меня отец из дома выгнал? Кто мне надувной матрас в вашей съемной квартире постелил и помог опять в людей поверить? Кто заменил мне семью, которой я лишился после смерти матери? — Ну, было дело, — кивнула она. — Ты же нам бро. Да и мама к тебе как к старшему сыну относится. Сколько лет мы вместе в одной песочнице просидели, пока родители делами да огородами занимались. Но тебе-то от всего этого какая выгода? — Что бы ты ни думала, но эта женитьба поможет решить кое-какие и мои проблемы. — Это какие же? — нахмурилась девушка. — Никакого криминала, — хохотнул он и достал «последний козырь из рукава». — И вообще, неужели ты думала, я слепой и считать не умею? — Это ты к чему? — недобро прищурилась Мария. — Я просто посчитал, сколько лет Ваське, и прикинул дату его зачатия. Получается, что это было в то лето, когда мы последний раз все вместе у родственников отдыхали. У Васьки такие же уши и нос как у нашей семейки. Он мог бы быть моим сыном, но уже тогда я не интересовался женскими округлостями и точно помню, что мы с тобой не зажигали. Он мог бы быть мне братом, тогда отца можно посадить за педофильство — тебе же тогда только пятнадцать исполнилось. Но я прекрасно помню, как часто ты с моим братом по ночам на мопеде каталась, и из этого всего следует, что Васька — сынуля твой, которого ты родила в девятом классе, — мой племянник. Мария сидела на барном стуле, неестественно выпрямившись, и в упор смотрел на своего приятеля: — И? — со сталью в голосе спросила она. — Что ты собираешься предпринимать? — Маш, — он перехватил ее руку и сжал в своей. — Маш, мне нечего предложить тебе. Но позволь хоть как-то помочь вам. Вам всем. Твоей семье. Ваське. Юрий Столяров обошел барную стойку и опустился перед подругой на одно колено: — Мария Романовская, я предлагаю тебе выйти за меня замуж и решить хотя бы часть проблем, которые свалились на твою семью за последние десять лет. У Марии повлажнели глаза, она сглотнула комок в горле и все еще не веря переспросила: — Юрк, ты, правда, женишься на мне? И Ваську усыновишь? — Да, Маш, от всей души я хочу сделать тебя и твою семью счастливыми, — он стянул кольцо с салфетки, лежащей на стойке, и надел его на палец девушки. Хромированное колечко было намного больше безымянного пальца Марии. Но девушка сжала кулачок, чтобы оно не соскользнуло, и прижала руки к груди. — Я согласна, Юр, — со слезами на глазах кивнула она и бросилась его обнимать. Немногочисленные посетители и вышедший в зал официант застыли от удивления. Разговора бармена и девушки не было слышно, зато видно очень хорошо. Прямо на глазах у клиентов и персонала разыгралась самая милая сценка признания в любви, которую они когда-либо видели. У всех даже дыхание перехватило. Кто-то не стерпел и захлопал в ладоши, его поддержали, и вот уже все радостно аплодируют и весело улюлюкают такой замечательной красивой паре. А как на них приятно смотреть, когда они вот так обнимаются, что-то нашептывая друг другу, счастливо улыбаясь! — Разведемся, когда сама пожелаешь. А хочешь, брачный договор составим? — тихо предложил Юрий, вытирая слезы с глаз подруги. — Хочу-у, — протянула она, смеясь и всхлипывая. — Это я удачно кофейку зашла выпить.