Родственнички

— Ну, что врач сказал? Все нормально? Мама с тревогой задала вопрос, даже не давая дочери раздеться в коридоре. — Сейчас расскажу, дай хоть руки помыть. Мужики-то где? — По магазинам шарятся, все для вашей свадьбы покупают. Хорошо, что мы с ними Семена и Ваську отправили, а то бы они не по списку набирали, а все, на что глаз упал. — Да уж. Дяде Андрею только дай волю, он все, что не надо, и купит. — Все-таки решила называть его «дядей Андреем»? — А как еще? Не папой же. «Андрей Владимирович» — очень официально, «дедушка Андрей» — тоже как-то странно. Какой из него «дедушка»? Он еще молодым фору может дать. Маша зашла в ванную, закрылась на защелку и достала небольшую коробочку. Когда вышла через пять минут, мама уже согрела чайник и задумчиво смотрела в окно. — Ну, что гастроэнтеролог-то сказал? Из-за чего тебя тошнило? — Настя повернулась к дочери, с тревогой ожидая ответа. — Гастроэнтеролог ничего, меня к другому врачу отправили, — Маша положила на стол узенькую картонку с двумя полосками посередине. — Но «солитерчик» завелся. — О как?! А кто говорил, что у Федьки проблемы с этим делом? — мама взяла в руки использованный тест на беременность. — Ага, хором твердили, что один шанс на миллион, как квартиру в «Поле чудес» выиграть, — кивнула Маша. — Прикольно, что уж. Как раз подарочек к вашей свадьбе будет. Маша промолчала, озадаченно пощипывая себя за нижнюю губу. — Ты что, не рада? — нахмурилась мама. — Я не знаю. Все так быстро. Еще неизвестно, как Федька отреагирует. Он же уверен, что с ним это так просто не получится. Мы даже не предохранялись никогда. Вроде как незачем было. А тут… Романовская-старшая подбадривающе похлопала ее по плечу и зачем-то полезла на верхнюю полку навесного шкафчика: — Это чтобы тебе не так страшно думать было. Перед Машей лег точно такой же тест и тоже с двумя полосками посередине. — Обалдеть, — протянула дочь, беря оба теста в руки. — Дядя Андрей еще не в курсе, я правильно понимаю? — А ты его рядом видишь с цветами и шариками? — поинтересовалась мама. Обе женщины замолчали, задумавшись над ситуацией. — Таки наебали нас Столяровы, — без политесов вынесла вердикт Маша и с тревогой спросила. — И что ты решила? — Ну, — протянула мама, — если бы от любого другого… то ответ был бы однозначный. Но сейчас… со Столяровым однозначно все неоднозначно. — Какой срок? — Два месяца уж. Как Васька пальцы себе откромсать пытался. — У меня тоже. — Вот ведь Столяровы, — сквозь зубы опять ругнулась мама. — Я ж ведь думала, что у меня по другой причине задержка. Что делать-то будем? Как сказать? Они опять замолчали, каждая прикидывая последующее развитие событий. — Давай-ка сейчас и узнаем, — Маша потянулась к телефону. — Семка, привет. Вы все еще в магазине? Хорошо. У тебя сейчас важная задача — встать так, чтобы и Федор, и дядя Андрей в твой объектив попали. Понятно? И включи запись. Не фотосъемку, а видео. Ладно? Я сейчас им одно фото отправлю, твоя задача снять их реакцию. Хорошо? Мы на тебя рассчитываем. После разговора Маша с Настей долго приноравливались, чтобы сфотографировать только руки и узенькие полоски тестов. *** — Мы столько набираем, словно на этой даче месяц жить будем, — жаловался Вася, бредя за своим отцом по огромному гипермаркету. — Да не так уж и много, — отозвался дядя Семен, складывая банки с зеленым горошком в тележку. — И вообще, претензии своим родителям предъявляй, это они хотели сначала свадьбу в ресторане отметить, а потом на даче ото всех спрятаться. За три-четыре дня все подъедим, а потом через Финку на самолете дальше — к солнышку, морю, песочку. Ты доволен? — Угу, — кивнул мальчик, сверкнув зубами. — Вась, — позвал Федор, — иди сюда. Что там по списку? Скажи деду, сколько упаковок сока брать надо. — Иду, пап, — отозвался Вася и припустил между стеллажами. — Ты глянь, уже привык его папой называть, — улыбнулся Юра, помогая Семену утрамбовать консервы. — Федька, поди, млеет каждый раз. — Ну, его можно понять. И Ваську тоже. Не каждый раз такое счастье приваливает. И отец объявился, и мама замуж выходит, и это один и тот же человек. — А вот когда Машка с Федькой поженятся, мы кем будем? — спросил Юрий. — Ты будешь деверь, — вспоминая, проговорил Семен, — а я — шурин. — Не, это мы по отношению к ним, а между собой? — Свояки, вроде бы, — не очень уверенно ответил парень. — Свояки, — кивнул Столяров. — А если наши родители все-таки решат расписаться? — Вероятно, сводными братьями, а по отношению к родителям — пасынками и падчерицей. — А мой отец по отношению к Машке кем будет? — Свекром и отчимом, если повезет. Мама для вас с Федькой — мачехой и тещей. — Как у нас все запущено. Я не хочу с братом жить, пусть даже сводным, да и со свояком тоже. А кем ты мне приходишься, если не брать в расчет родственничков? — Кем? — резко поглупел Семен. — Ты не знаешь? — Не знаю, — покраснел парень. Юрий обнял его одной рукой за шею и прошептал в ухо: — Любимым человеком. Не знал? — Даже не догадывался, — еще больше засмущался Семен. — Ну так запомни. У Семена зазвонил телефон, он нехотя отодвинулся от Юры и достал трубку. Выслушав странную просьбу Маши, поделился сомнениями со Столяровым по поводу здравомыслия своей сестры и направился поближе к остальным родственникам. Телефоны у Федора и Андрея Владимировича одновременно пискнули входящим сообщением. Они достали свои трубки и удивленно уставились в экраны. — Не понял, — прищурился старший Столяров. — Это шутка такая, что ли? — Па, что это? — смутно догадываясь, что изображено на снимке, спросил его сын. — Это ведь не может быть то, на что это похоже. И почему два? Андрей Владимирович растерянно перевел взгляд на озадаченного Федора, на ржущих Юрия и Семена, на ничего не понимающего Василия. И тут же набрал номер на телефоне: — Настя, скажи, что это твое!.. Что значит «не только»?.. Ну ты понимаешь, чем это тебе грозит? «Чем-чем». Фамилию пойдешь менять, ясно? И без выкаблучиваний мне тут! — Да ладно, — протягивая гласные, отозвался Федор и тоже начал лихорадочно тыкать пальцем по экрану, вызывать абонента. — Машка, ты только ничего не делай. Сиди, ничего тяжелого не поднимай. Я сейчас приеду! Слышишь? Ты у мамы? Отлично! Сейчас мы приедем. — Так, кидаем эти тележки, берем три бутылки шампанского и торт, — твердо заявил Столяров-старший. — Нет. Два торта. И быстро к кассам. *** К длинному ряду касс, подталкивая тележку, подошли двое. Невысокий сутулый мужчина в побитой жизнью потертой курточке вид имел достаточно невзрачный: заплывшие маленькие глазки за квадратными роговыми очками; голова с проблескивающей лысиной; полные бесформенные губы под реденькими усишками. Еще молодой по возрасту мужчина сипло дышал, страдая одышкой. Но ботинки из натуральной кожи и дорогие часы говорили, что этот покупатель достаточно состоятелен, чтобы не экономить на гречке. Спутница рядом с ним выглядела как жар-птица, случайно залетевшая в курятник. Высокие сапоги на тонких шпильках, стройные ножки, обтягивающее платье с глубоким вырезом, которое скорее открывало, чем скрывало приподнятую грудь. Легкий шарф, кожаный пиджак, блестящие сережки, дымчатые очки на пол-лица и шляпа с широкими полями. Темные прямые локоны обрамляли симпатичное личико со слишком ярко накрашенными губами. Они молча стояли, ожидая своей очереди, как вдруг девушка встрепенулась и томно протянула: — Ой, дорогой, я кое-что забыла. Сейчас посмотрю, есть ли у них в продаже мое любимое мороженое. — Не задерживайся, — не разжимая зубов и не поворачивая голову в ее сторону, отозвался спутник. — Конечно, милый, — промурлыкала она и, звонко цокая каблуками, твердой походкой направилась в сторону молочных продуктов. Глянула по сторонам и, невидимая со стороны касс, двинулась к косметический товарам. Отошла подальше от посетителей к большому зеркалу, сняла очки. Покопалась в своей сумочке, смахивающей на косметичку, выудила пудру и провела кисточкой по скулам, стараясь замаскировать синяк под левым глазом. Поправила шарф, скрывающий гематомы на шее, и подновила помаду на губах. Зло зашипела, когда задела ранку во рту. Покрутилась возле зеркала, осталась довольна и только собралась двигаться по направлению к кассам, как мимо косметического отдела пробежала толпа половозрелых мужиков в количестве четырех штук и одного мальчишки. Женя заинтересованно вытянул шею, но тут же спрятался за стойку с очками — всех этих мужиков он знал лично, и встречаться с этой семейкой у него желания не возникало. Тем временем мужики подбежали к кассе и стали упрашивать посетителей, у которых тележки ломились от покупок, пропустить их без очереди. — У нас там дети! И жены! Они рожают! Но ведь еще не скоро! Не важно! Нам очень надо! — перекрикивая и перебивая друг друга, галдели они дружной толпой. Отказать в этой слезливой просьбе буйно помешанным не рискнул никто. Их пропустили вперед, чтобы не брать грех на душу и не связываться с подозрительно неуравновешенной бандой. Странные покупатели быстро расплатились за достаточно скромный по объемам выбор, вышли за кассы и опять громко на весь зал заспорили: «Ювелирка!» — кричал самый взрослый и самый авторитетный среди них; другой, по виду моложе в два раза, тянул в противоположную сторону, приговаривая: «Цветы! Нам нужно купить цветы!», и только самый младший стоял посередине и изо всех сил голосил: «Шарики! Нужны обязательно воздушные шарики! И игрушки! Мягкие!» Оставшиеся двое выглядели самыми вменяемыми, они просто ржали в голос, направив свои телефоны на спутников и снимая с разных ракурсов. "Их на мемы на работе растащат, - приговаривал один второму. - Да и эту идею, если правильно подать, с руками оторвут". Женя вышел из укрытия, только когда эта подозрительная компания определилась, в какой последовательности куда пойдет. — Родственнички, — ядовито прошипел он в их сторону, опять поправил очки, шарфик и смело направился к своему кавалеру, который уже расплатился и озирался по сторонам в поисках своего спутника. — Где тебя носит? — пренебрежительно бросил мужчина, брезгливо поморщившись. Женя подобострастно залебезил и обиженно надул губки:  — Представляешь, здесь такое говеное сельпо, даже моего любимого мороженного нет.