Сводник

      Стилински сидит на большом уютном диване, прижимая к груди мягкую подушку-пони нежно-розового цвета, из последних сил уговаривая себя не паниковать, надеясь, что сознание просто сыграло с ним злую шутку, и все это ему только кажется.       Знал ведь, что не нужно идти в этот дом с привидениями, чтобы поддержать воодушевленного Скотта в очередной дурацкой затее, знал, но все равно поддался на уговоры лучшего друга и теперь огребает по полной программе, медленно, но верно слетая с катушек.       Стайлз слышит голос в своей голове.       Обеспокоенный, взволнованно-звонкий, он убеждает омегу, что тот не сошел с ума и не о чем тут переживать — соседство временное, и, к тому же, весьма выгодное.       Каким местом оно выгодное, юноша не представляет от слова совсем. Да и что это, собственно, за соседство такое.       Ой, ну что ты беспокоишься о всяких пустяках! Ну поживем мы с тобой немного вместе, чего так бурно реагировать? Меня Джексон зовут, рад поселиться! Ой, а ты знал, что у тараканов прибавление??? Родилась девочка, хотят назвать Истерикой, так мило! Что скаж… Стайлз, стоп, нет, не нужно этого делать, положи кирпич на место, прошу тебя!       Доведенный до ручки омега уже заносит над головой пыльный кусок, прихваченный вчера где-то по пути с работы. Кто знает, может быть подействует, и от мелкой пискли можно будет избавиться навсегда.       Нельзя от меня так избавиться! Голос делается обиженным и очень возмущенным. Тебе же хуже будет, дурачок! Вмиг позабудешь свои топ-сто увлекательных фактов из жизни Дерека Хейла!       У Стилински нервно дергается глаз, и юноша медленно опускается обратно на диван, трясущимися руками сжимая крошащийся кирпич. Спокойно. Это все глюки от перебродившей Агуши. Зря взял последнюю пачку, пусть и по акции.       Хэй, никакой я не глюк! Послушай же меня наконец, задолбался пытаться тебе объяснить! Я вполне реальный, а не бред твоей фантазии. Сам же открыл ту шкатулку, чего теперь на попятную повернул?!       Стайлз прикладывает пальцы к вискам, с усилием потирая тонкую кожу, понимая, что окончательно чокнулся. Он терпел три долгих дня, списывая все на усталость, приближающуюся течку, и многострадальный СДВГ, который ему ставили в детстве. Но сколько еще можно игнорировать этот странный писк в голове, удовлетоворяясь смешными отговорками? Все, прощай более, а может и менее благоразумный Стайлз Стилински, здравствуй безумие и преждевременная деменция.       Возможно это наивно, но юноша все еще надеется, что ситуация разрешится сама собой каким-то непонятным образом. Может, в него просто вселилось какое-то крайне странное привидение, и теперь, от нечего делать, ведет с ним задушевные беседы? От этого не станет легче, но вариант всяко лучше, чем если Стайлз сделается вип-клиентом какого-нибудь последователя славного дедушки Фрейда или еще хуже — новатора-экспериментатора в области лечения психических расстройств старой доброй лоботомией и электрическим стулом.       Нет уж. Пусть он и не самый адекватный на свете, но целостность своих мозгов омеге дорога, и еще как. Даже если его чаяния окажутся беспочвенны, все же лучше попробовать поговорить с этой непонятной, но ужасно настойчивой штукой. К тому же, стыдно признаться, но юношу просто-напросто снедает жгучее любопытство. А ему омега отдает всего себя, регулярно и с полной самоотверженностью суя нос с парочкой родинок туда, куда и смотреть то бы не следовало. Вот только кого это волнует?       Стилински откидывается на спинку, покоряясь злодейке-судьбе, и мысленно задает первый пришедший на ум вопрос: Какую еще шкатулку?       Вооот, а то игнорируешь меня третьи сутки подряд, а одному так скучно! Голос довольно усмехается, счастливый от того, что с ним решили заговорить. Ну, ту, в которой я был заперт, такая черная, расписанная иероглифами! Ты еще очень странное слово сказал, когда крышкой палец прищемил, я так и не понял какое.       Блять… Стайлз выдыхает, тщетно пытаясь собраться с мыслями, сдерживая желание выдрать лучшему другу каждый зуб по отдельности, наплевав на анестезию. Скотта ждет долгая и очень мучительная смерть, теперь омега с твердой уверенностью гарантирует ему это.       Да, оно самое! Слушай, да не расстраивайся ты, я правда ненадолго. Поднаберусь немного сил и скоро покину тебя, честное магическое!       Стайлз стонет, уронив лицо на раскрытые ладони. Как, как он умудрился вляпаться в это безобразие всего лишь из-за безобидного похода к привидениям? Чтобы он еще хоть раз отправился с Макколом за очередной мистической хренью, будь он неладен! И как долго мне это терпеть?       Ой, ну лун тридцать, может капельку больше… Голос делается заискивающим, почти что просящим. Я очень полезный и умею почти все! Дай мне завладеть тобой на несколько мгновений, я покажу! Только не трогай кирпич, прошу тебя…       Стилински убирает руку от куска глины, мирно покоящегося на коленях, в ярости комкая ни в чем не повинное одеяло. Месяц, гребаный месяц! Да кого же я так прогневил?! Маккол, ты точно покойник…       Не хочу мешать твоим размышлениям о справедливой, на мой скромный взгляд, расправе… Голос тихо покашливает, снова привлекая к себе внимания. Но ты можешь опоздать, если не поторопишься.       Омега переводит взгляд на часы и судорожно подрывается с места, подхватывая со стола ключи от любимого джипа. Не хватало еще прийти на работу позже всех, чтобы выслушать от Лидии очередную лекцию о собственной безалаберности и безответственности.       Гори оно все огнем.

***

      На удивление, Стилински умудрился не опоздать, влетев в кабинет в последний момент. Мартин, сидящая в паре метров от стола юноши, усмехается его встрепанному виду и будничным тоном заявляет, что сегодня он непременно должен отправить отчет до трех часов, а после счастливо свалить домой, чтобы наглотаться подавителей и честно ждать, когда организм проявит себя во всем великолепии. Стайлз показывает ей язык и бодро принимается за работу, надеясь, что успеет сдать все к положенному сроку, не вызвав никаких нареканий.       Сейчас у него есть проблема поважнее.

***

      Омега работает уже пять часов, когда понимает, что сил терпеть у него больше не осталось. Любопытный голос не умолкает ни на минуту, и Стилински скрипит зубами, понимая, что готов оторвать собственную голову, лишь бы не слышать постоянных вопросов и рассуждений о том, какую лучше «цифорку вписать вот в эту строчечку». — Да замолчи ты уже!!! — Что?       Юноша вздрагивает и переводит взгляд на недоуменно приподнявшего брови Хейла, который стоит прямо рядом с его рабочим местом. Стайлзу немедленно хочется расчленить надоедливого призрака, выпотрошив его сущность до последней капельки. Тот мгновенно замолкает, похоже, почувствовав неладное. — Эт-то я не вам! Случайно! — Стилински неотвратимо краснеет, понимая, что несет полную ахинею. — Простите!       От альфы волнами исходят удивление и некоторая обеспокоенность, от которой у юноши начинают медленно дрожать коленки, от чего приходится сильно сжать их под столом. Шеф и понятия не имеет, что Стайлз слишком легко улавливает любые его эмоции и перемены в настроении, порой считывая Дерека, как открытую книгу. Стилински прекрасно знает, что мужчина считает его просто хорошим сотрудником, бетой, который раз в три месяца стабильно заболевает простудой ровно на неделю.       Ага, как же. Простудой.       Лидия почти каждый день понукает Стайлза тем, что он обманывает Хейла, скрывая о себе настоящую правду, но юноша ничего не может с этим поделать. Омегу в такую серьезную компанию просто не приняли бы, отказав примерно со следующими словами: «Сидите дома и рожайте детей, мистер Стилински. Это ваш долг.»       А Стайлз слишком желал самореализоваться, работать с настоящими профессионалами, асами своего дела, почувствовать себя не просто дыркой для секса, а вполне состоявшимся человеком, которым мог бы гордиться его отец.       И Стилински смог сделать это. С отличием закончил престижный университет, получив специальность и кучу предложений о работе, а на собеседовании в «Хейл Индастрис» просто скрыл тот факт, что являлся омегой, написав в графе «Половая принадлежность» короткое и лаконичное «Бета». Благо подавители работали безотказно, и никто не заподозрил в улыбчивом и энергичном молодом человеке ранимого омегу с тонкой душевной организацией и СДВГ впридачу.       Насколько сильно он облажался, Стайлз понял только после знакомства с новым боссом. Дерек Хейл произвел на него неизгладимое впечатление не только потому, что оказался весьма образованным, умным и во всех отношениях хорошим человеком, в чем юноша убедился не раз за прошедший год работы бок о бок. Дерек оказался его альфой, парой, и это было нечто неописуемое, неожиданное, будто омеге вдруг подарили целый мир и крылья, чтобы облететь его.       Вот только он до сих пор ими не воспользовался. — Я… плохо себя сегодня чувствую. Можно мне уйти домой пораньше?       Хейл задумчиво склоняет голову и протягивает ко лбу омеги руку, очевидно, намереваясь проверить температуру. От этого простого жеста Стилински захлестывает неуместной, яркой волной, концентрирующейся внизу живота, стягивающей внутренности тугой петлей.       Господи, дай же мне сил пережить все это. — Конечно, Стайлз. — Мужчина убирает пальцы, как бы невзначай задевая алееющую щеку в мягком касании. — Подвезти тебя?       Омега задыхается и отрицательно мотает головой, боясь даже думать о том, чтобы оказаться с Дереком в одной машине. Ну почему он так добр, так заботлив, что Стилински хочется раскрыться прямо сейчас, загубив все, к чему так долго шел и стремился.       Однажды он точно не выдержит. — Н-нет, что вы! Я еще должен доделать отчет. — Юноша утыкается в бумаги, лишь бы не видеть нахмурившегося лица босса. — Спасибо, я справлюсь!       На миг Стайлзу кажется, что он чувствует от Хейла легкое, едва заметное разочарование, но это ощущение исчезает столь быстро, словно его и не было. — Тогда удачной работы.       Стилински кивает и, дождавшись, когда Дерек выйдет из помещения, оборачивается к блондинке, предупредительно хмурясь. — Пожалуйста, молчи.       Лидия цокает языком и наклоняется чуть вперед, оголяя взору омеги притягательную ложбинку между грудей, скрывающихся под красной атласной рубашкой. Красавица и умница альфа, вот только сердце Стилински она не трогает абсолютно.       Ведь он уже любит одного хмуроволка. — Стайлз, так больше не может продолжаться. — Мартин сходу берет нравоучительный тон, прожигая юношу взглядом. — Он таскается сюда каждый Божий день, и, заметь, ни разу не посмотрел в мою сторону.       Стилински жмет плечами, будто это его вовсе не касается. — Обычная вежливость. Ты же знаешь, что Дерек заботится о сотрудниках.       Лидия громко вздыхает, едва слышно рыча, и омега невольно напрягается, понимая, что подруга действительно злится на него. — Знаешь, Стайлз, я еще в школе поняла, что ты в отношениях не дальновиднее подслеповатой, глухонемой бабки без обеих рук. Если ты не понимаешь сам, скажу тебе прямым текстом — Дерек интересуется тобой в том самом смысле!       Стилински замирает с занесенными над клавиатурой пальцами, чувствуя, как внутри что-то гулко ухает и проваливается глубоко вниз. Дерек интересуется… — Бред. — Выходит как-то жалко и не очень уверенно. — Аргх, Стайлз! Уйди отсюда сейчас же, иначе я придушу тебя своими руками!       От эмоций альфы в воздухе чуть ли не искрит, и омега против воли подрывается со стула, успевая поставить последнюю точку в отчете. Он не понимает, чем так разозлил подругу, но по опыту знает, что лучше не трогать ее в таком состоянии. — Я пошел!       Юноша пулей пролетает мимо стола девушки, успев захлопнуть дверь до того, как об нее ударяется какая-то папка, наверняка очень тяжелая.       Что ж, у всех бывают плохие дни.       Он выходит в коридор, и в самом конце, около лестницы, замечает Хейла, говорящего с кем-то по телефону. Альфа стоит к нему спиной, широко расставив мощные, сильные ноги, и взгляд Стайлза невольно цепляется за пятую точку босса, обтянутую дорогими брюками черного цвета.       Какая все-таки задница у этого волка… Голос просыпается внезапно, а ведь Стилински уже успел о нем позабыть. Давай потрогаем?       Юноша еле-еле сдерживает порыв стукнуться головой о стену, чтобы выкинуть оттуда надоедливого жителя. Ты сдурел?!       Та горячая блондинка права — он явно бьет к тебе клинья, а ты и не замечаешь. Прямо красавец-волк и туповатая красная шапочка. Голосок ехидно хихикает, а Стайлз игнорирует прямое оскорбление своих умственных способностей, стараясь идти как можно медленнее, не желая вновь столкнуться с боссом.       Скорее Питер признается мне в любви, чем это сделает Дерек. Питер? Голос становится крайне задумчивым. Ааа, тот самый, что позавчера пытался пригласить тебя в какой-то ресторан? А что, Стайлз, неплохой вариант. При деньгах, умен, красив да и помрет довольно скоро, и ты останешься богатой, непрекрасной вдовой.       Стилински сжимает в руке лямку от сумки, пылая от раздражения на глупые шутки призрака. Как же ты мне надоел. Эй, я вообще-то даю тебе ценные советы! Смотри и учись, как надо!       В следующую секунду юноша не успевает понять, что происходит, но физическая оболочка почему-то перестает слушаться его. Ощущение странное, будто он находится не в своей тарелке, как бы наблюдая за всеми действиями со стороны.       Кажется, самое время начинать паниковать.       Его тело само подходит к Хейлу, и тот оборачивается, слегка улыбаясь Стайлзу. Омега пытается остановиться, понимая, что сейчас будет что-то такое, от чего ему после непременно захочется провалиться сквозь землю, но ни один мускул не поддается его усилиям ни на йоту.       Рот открывается, будто им управляет кто-то другой, и Стилински в ужасе слышит собственный голос, откровенно заигрывающий, обольстительный, кажущийся сейчас абсолютно чужим. — Давно хотел сказать, задница у вас — просто отпад. Будь я альфой, непременно расколол бы этот орешек.       Изумление, всколыхнувшееся в глазах Дерека граничит с чем-то таким, что Стайлз никак не может описать одним словом и даже понять, что это такое. Контроль над самим собой возвращается в один момент, и Стилински отступает назад, сгорая от жгущего щеки стыда, находу бормоча какие-то невнятные извинения. Он разворачивается, и позорно сбегает, боясь даже посмотреть на Хейла.       Теперь его точно уволят.