Возможно, в этом мире ты всего лишь человек...

Пётр Фёдорович трясло как от озноба. Листок в его руках дрожал так, что невозможно было ничего прочесть. Но это и не требовалось. Великий князь прочитал это письмо несколько раз надеясь, что то, что написано было ошибкой зрения, плодом воображения или галлюцинацией. Пётр Фёдорович еле держался на ногах, но он упорно не хотел садиться, думая, что так станет только хуже. Продолжая сверлить взглядом злосчастный листок, Князь тихо шептал себе слова под нос. Так прошло около часа или больше. Время для Петра Фёдоровича словно остановилось. Перестали отовсюду звучать голоса птиц, говор людей за окном, шум воды, шелест ветра. В одно мгновение всё потеряло смысл и свою некую красоту. Ничего не было кроме той бури в сердце. Она рвала на части разум, опустошало его. Стук сердца отдавался болью в ушах. Слёзы градом лились по щекам оставляя солёные дорожки от глаз до подбородка. Из уст вырвался стон настолько пронзительный и печальный, что его услышали все в Ораниенбауме. Внезапно Князь уронил из рук листок и упал на пол без чувств.

***

Елизавета Петровна сидела в своих покоях в Царском Селе и читала книгу. Разумовский сидел рядом с ней, охраняя её покой. Улыбаясь, он смотрел на свою Императрицу. Та делала вид, что сильно увлеклась чтением и совсем не замечает свою любовь. Раздумывая про себя, Императрица вспомнила про своего племянника. Что-то давно она про него не спрашивала. Повернувшись к Разумовскому, она сказала: - Ничего про Пётра Федоровича нет? - Нет, моя Государыня. Удивительно, но всё спокойно. - Мне это не нравится...Надо разузнать как он. Пусть кто-нибудь из слуг пришлёт мне письмо о состояние Великого Князя. - Я обязательно передам всё что вы сказали. - Сердце неспокойно. На душе как-то тревожно. - Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Я уверен, что всё хорошо. - Надеюсь. Пойдёмте в сад, а то стало душно как-то. - Как прикажете. И хоть Разумовский говорил, что нет ничего дурного, Елизавета Петровна не переставала чувствовать что что-то не так. Но понять что не так было невозможно. Благо приказ отдан. Хоть бы всё было в порядке.

***

Очнулся Пётр Фёдорович на мягкой кровати. Разлепив свои глаза, Князь посмотрел по сторонам. На полу всё ещё лежало то письмо. Встав с постели, он взял в руки письмо, подошёл к свече и спалил его. В итоге от письма ничего не осталось. Только пепел. Пётр постоял так минут ещё десять. За это короткое время в его глазах пронеслась почти вся жизнь. Лицо сменяла масса эмоций. Казалось, что у Князя судороги прошли по лицу. Он быстро оделся, умылся и вышел в коридор. Слуги, увидев что Пётр Фёдорович крепко стоит на ногах и куда-то спешит, начали волноваться. Камергер быстро подскочил к Князю и спросил: - Пётр Фёдорович, почему вы встали? Вы должны сейчас лежать. Куда вы торопитесь? - К сыну. Немедленно готовься, мы выезжаем,- ответил он спокойным голосом. - Но Пётр Фёдорович... - Я сказал собираться... - Пётр Фёдорович, подождите, вы должны... - Я ЕДУ К СЫНУ! БЫСТРО СОБРАЛСЯ И ПОЕХАЛИ!!! - Да, Ваше Высочество. И испуганный камердинер побежал исполнять приказ. Пётр Фёдорович был суров как никогда. Он всех торопил и кричал. Но когда наконец тронулись в путь, на лице появилась грусть и жуткий страх. Его пальцы дрожали, а со лба капали капельки пота. Он часто моргал, стараясь не плакать. В карете были Князь, камердинер и одна из фрейлин, которая писала Императрице о Петре Фёдоровиче. Смотря на него, фрейлина думала как она напишет об этом Елизавете Петровне. Ведь она не знает что побудило Петра Фёдоровича на такие действия буйного характера. Вдруг Князь начал громко шептать забыв о том, что рядом сидят кто-то ещё: - Господи, пусть с моим сыном всё будет хорошо. Он лишь невинный ребёнок. Он не должен расплачиваться за грехи своего отца-дурака. Умоляю, пусть он будет жив и здоров. Господи помилуй его. Прошу Тебя. Умоляю... Слуги переглянулись. Они никогда ещё не видели Пётра Фёдоровича в таком состоянии. Что же случилось такого страшного? Что могло произойти? Но спросить напрямую Петра Фёдоровича они не решались. Во-первых, боялись что он не ответит, во-вторых, тревожило за Павла Петровича. Ведь не зря же сейчас Князь так упорно шепчет молитвы за своего сына. Значит дело серьёзное. Но что могло случиться за такое короткое время? Неизвестность было худшим из испытаний. Всю дорогу Пётр Фёдорович был взволнован. Он не переставал что-то шептать себе под нос. Чем ближе они подъезжали к Летнему Дворцу, тем тревожнее становилось Великому Князю. Он нервно теребил рукава рубашки и всё время смотрел в окно кареты. Он ни о чем кроме как о своём сыне не мог думать. Наконец карета доехала до дворца. Пётр Фёдорович пулей выскочил на улицу и направился внутрь. Камердинер и фрейлина еле поспевали за Князем, спотыкаясь и задыхаясь. Навстречу к Князю выбежали няньки Павла Петровича. Увидев Петра Фёдоровича они поклонились. - Доброго Вам дня, Пётр Фёдорович,- пропищала одно из них. - Где Павел Петрович?- спросил он. - Его Величество изволили играться в саду,- только она это произнесла, как Пётр Фёдорович тут же пошёл туда. Выйдя в сад он увидел как его сын сидит на траве и играет в солдатиков. Малыш так увлёкся игрой, что не заметил отца. Пётр Фёдорович медленно подошёл к мальчику и нежно погладил его по головке. Тот от неожиданности резко поднял голову вверх и вскрикнул. - Папа,- улыбнулся Павел. - Да, я здесь,- сказал Пётр Фёдорович и присел рядом с сыном. Павлуша крепко обнял отца шею. Князь прижал мальчика к себе, мысленно благодаря Небеса. Целуя сына в щёки и шею, он говорил: - Мой маленький, хороший, родной мой. Я больше не буду тебя покидать. - Честно-честно? - Честно-честно. Я всегда буду рядом. Прости меня, прости. Я самый плохой отец... - Нет, вы самый хороший,- заволновался малыш.- Вы очень добрый. Почему вы плачете? Вас кто-то обидел? - Нет, меня никто не обидел,- Пётр Фёдорович посмотрел сыну в глаза.- Со мной всё хорошо. - Хотите со мной поиграть?- тихо спросил Павел. - Конечно, хочу. Идеальная картина: отец и сын играют вместе в игрушки. Пётр Фёдорович играл с сыном, не обращая внимания ни на что. Только он и его Павел. И больше никто. Они вместе смеялись, словно никогда не расставались. - Павел Петрович, а хотите мы как-нибудь съездим на озеро или ко мне Ораниенбаум? Хотите? - Хочу. Давайте сегодня. Я хочу сегодня. Пожалуйста...- Павлуша состроил свои милые глазки всем видом говоря что он хочет прямо сейчас пуститься в путь. - Сегодня не получится. А вот как-нибудь на недели возможно. - Но это так долго,- надул губки ребёнок. Пётр Фёдорович обнял сына. Гладя его по спинке, Князь тихо шептал ему на ушко, что всё будет хорошо и что они обязательно поедут. Надо только подождать. Мальчик не стал обижаться на своего папу, а только спросил: - А где мама? - Мама? Она...не знает что я с тобой. У неё дела. Но сегодня с тобой буду я. Это ведь здорово? - Здорово. Малыш зевнул и положил головку на плечо Князя. Взяв сына на руки, Пётр Фёдорович пошёл во дворец. Приказав подготовить ему комнату, он отдал Павла нянькам чтобы те его подготовили ко сну. Помывшись и переодевшись, Князь достал из кармана своего камзола маленькую записную книжку. Обмакнув в чернильницу кончик пера, Пётр Фёдорович что написал быстро на полях и убрал обратно. Внезапно он услышал как кто-то тихо к нему подошёл. Обернувшись, Пётр увидел сына. В руках он держал того самого мишку что подарила ему Екатерина Алексеевна. - Можно я буду с вами спать?- спросил скромно мальчик. - Ложись со мной,- улыбнулся его отец. Радостный и довольный, Павел Петрович улёгся под одеяло рядом с папой. Потушив все свечи, Князь лёг с сыном. Гладя его по светлым волосам, он слушал как тихонько сопит носиком его ребёнок. Его мальчик. Его единственный сын. Как ужасно на самом деле он поступил со своим мальчиком. «Прости меня, Павлик. Я сам не знаю как мог так поступать. Словно во мне бес сидел и не выпускал мою душу из своих рук. Я даже в прошлый раз не вёл себя как подобает отцу. Я ведь тебя не любил. Думал, что ты сын этого Салтыкова, будь он неладен. Но ты мой. Мой. И больше я не буду вести себя как сволочь. Я сделал много ошибок в своей жизни, но обещаю, что отныне у меня новая жизнь. И ты в ней будешь главным сокровищем. Мой маленький Павлик». Пётр Фёдорович закрыл глаза и уснул вместе с сыном под боком. А в это время фрейлина писала письмо Императрице обо всём произошедшем.