Моя терапия: это не лечится!

Воскресенье, шесть ноль одна. Телефон разрывается неприятным гроулом, но голова разрывается еще неприятней. Я вскакиваю и пытаюсь сообразить, что вообще происходит?! А происходит входящий звонок. Тут же беру его и решаю, что сразу же поменяю гребанный рингтон. — Алло! — голос срывается. — Алёна! — Слышу недовольный голос Бони. — Мы же договорились! Ты почему не пришла на сеанс? — Я… — Тут мозг проснулся и понял, что я «динамо». — Я вчера так замоталась, извините, пожалуйста, — встаю с кровати, чуть не запнувшись о стащенную за ночь простынь, роняю подушку. Что еще сказать, не знаю. Очередной вздох. — Приходи, значит, сегодня. — Строго говорит Боня. — Это не для меня — это для тебя важно. Чтобы ты во всем разобралась, чтобы человек тебе все объяснил. — Боня читает нотации. — Я не хочу, чтобы мне что-то объясняли, я о себе прекрасно все знаю… — голос похрипывает и голосит одновременно. — Вот и тем более приходи. Она человек хороший, умный. Тебе поможет. — Настоятельно продолжает. Я шепотом матюкаюсь. — Хорошо. Приду. — Рука лезет на полку, листок падает, нагибаюсь и чувствую себя старухой. — Тогда в восемь вечера, по этому адресу. Она будет тебя ждать. — Вечера? — недовольно тяну я, — почему вечером? — Ну, вот так. Человек занят, а ты и то раньше должна была прийти. На целые сутки! — выговаривает мне Боня. Мы прощаемся, и я кладу трубку. ___ Я мчусь по улице, ощущая себя огромной птицей в куртке цвета хаки с перьями на капюшоне. Не знала, что под вечер погода нас обласкает теплотой. Куртку пришлось расстегнуть. Иду и в уме прокручиваю все слова, какие скажу бабульке: извините, Маргарита Александровна, но я в ваших терапевтических сеансах не нуждаюсь! Заворачиваю во двор, раздражаюсь — посередине детская площадка, у каждого подъезда выкрашенные стеночки; три здания, какое из них ее? Нахожу подъезд, на стенках море и ракушечки — ну, что за маразм? А дом приличный — этажей девять, не меньше. Дверь открыта, проскакиваю внутрь, чуть не сбив молодую пару, и вскоре уже трезвоню в ее звонок. Дин-дон! Пока жду, вдыхаю поглубже: никакие ваши методы не заставят меня передумать и остаться. Довольствуюсь своими мыслями. Дверь открывается, и я замираю, как вкопанная. В дверях стоит девушка без возраста. Ниже меня, волосы черные с растрепанными локонами, тушь на глазах подтекла, на ней черная длинная футболка, оголяющая плечо и ноги. Она красивая и какая-то сонная. Смотрит прямо перед собой. Глаза делают хлопки — раз-два и резко в меня. Я даже вздрогнула, с такой непоколебимой ненавистью на меня еще никто не смотрел. Первая мысль — я ошиблась дверью. — Я… Я… К Маргарите Алек… — Заткнись и проходи, — ее голос тихий и властный. Я иду за ней на кухню. Глаза в темноте холла различают на ее лопатке какую-то татуировку — что-то зеленое с чешуей и красной гривой. Чувствую себя крайне неуютно. Тишина подавила всякое желание обсыпать эту леди вопросами. Она сидит, щурит мутные глаза и курит. Откровенно меня разглядывает. Я сглатываю и чувствую в груди неприятный ритм. Мне не остается ничего более, как смотреть на нее в ответ. У нее смуглая кожа, красивое лицо, — не миловидное, а скорее своеобразное, с широкой челюстью, аккуратным носом и красивым разрезом губ. Если бы ее глаза были фиалкового цвета, я бы подумала, что предо мной сама Йеннифер или хотя бы Морриган. А она напоминает и ту, и другую. В ее зажатой между пальцами сигарете и прищуренными глазами пробивается чувство глубины, мудрости и похоти одновременно. Такого шарма я не встречала, а ведь дамочка еще не представилась… — Ты разденешься? — она слегка улыбается. Я только сейчас заметила, что сижу в куртке. Стягиваю ее деревянными руками. Когда я расправилась с курткой, она продолжила: — Сколько лет? — и новая затяжка. — Семнадцать… — тут я, наконец, понимаю, что она и есть Маргарита Александровна, хотя мозг все еще отказывается в это верить. Она как-то довольно моргнула, а может быть, мне показалось. — Вы точно психолог? — неуверенно спрашиваю, разглядывая ее улыбку. — Ну, мозги промываю неплохо, — она делает затяжку и выдыхает дым мне в лицо. Я отмахиваю дым и недовольно смотрю, она улыбается, как ни странно, белыми зубами. — Рассказывай, — тушит сигарету, покрутив двумя пальчиками в пепельнице. На ее ногтях небольшие коготки. — Что рассказывать? — я смотрю на окурок, как на павшего бойца. Маргарита Александровна сидит, положив один локоть на спинку стула, ее поза привлекает и располагает, а мой мозг пищит — ведьма! После — она меня расспрашивает. Я отвечаю однозначно. О парнях, о девчонках, об отношении к жизни. В целом, — не более десяти предложений на двоих. — Почему вчера не пришла? Я смущенно улыбаюсь и пожимаю плечами. Что ей сказать? Знала бы, что у меня будет такой психолог — примчалась бы на всех парах! Она, похоже, не шибко довольна моим поступком. — Тогда и церемониться с тобой я не буду. — Резко поднимается. Я тут же замечаю на ее бедрах спереди по три глубоких, судя по шрамам, вертикальных полосы, бледные по сравнению с цветом кожи. Невольно сглатываю. Ножки у нее стройные, она проходит на выход, я провожаю глазами подтянутые ягодицы. Останавливается и прижимается к стене. — Итак, Алёна, у тебя есть два выбора, — она смотрит на меня с улыбкой, скрестив руки на груди, — я сейчас иду в душ, а ты, — она показывает на меня в плавном жесте, вывернув руку ладонью вверх, — либо уходишь отсюда и забываешь напрочь о всех тараканах, живешь нормальной жизнью и гуляешь с мальчиками, — мне не очень понравился этот вариант… — либо идешь прямо по коридору, дверь налево. И мы проводим курс терапии, — она разворачивается, — все, что произойдет в комнате — останется между нами, — смотрит на меня с любопытством, — дальше решай сама. И уходит. Вот и настал тот роковой выбор. Кто я? — тварь дрожащая, или право имею? В первую же секунду мне захотелось отправить все к черту и уйти. В самом деле! Я знаю ее буквально полчаса от силы, а тут уже такие предложения. Решительно поднимаюсь и топаю на выход, но в прихожей встаю, не в силах сделать и шаг. Выбор, да? Позади меня новый и неизвестный мне путь, в то же время — желание, прояснение. Наконец, один раз, как говорится не… А вон там за дверью, лишь холод подъезда и сплошные сожаления. Нигде и никогда я не откопаю такую девушку, и буду жалеть именно о том, что между нами не свершилось. Прямо как с Альбиной, которая внезапно прервала наш поцелуй под той дурацкой сосной… ___ Я сижу. Простынь переливается синим и фиолетовым, больше на кровати ничего нет. На окне кофейные шторы, теплый глазу паркет и шкаф с зеркалом. Я стягиваю носки, сворачиваю их клубком и забрасываю под кровать. Тут до меня доносится еще одна неприятная мысль. Быстро ее решаю. — Да, мам… Нет, все в порядке. Я задержусь сегодня… Возможно, останусь с ночевкой. — На этой фразе голос дрогнул. — Помнишь, мы с Ирой подрались? Да, — это она меня позвала. Мы помириться решили. Да, все в порядке будет… Мне удается ее уговорить. Не хочется лгать, но правда хуже. Гораздо… Сажусь, скрестив ноги, руки в волосах. Что же я делаю? — а на губах улыбка. — Ты еще в одежде? — она проходит мимо, на ней нет ничего кроме белого полотенца на шее. Подходит к окну, мои глаза пожирают ее упругое тело и эту огромную во всю спину татуировку дракона. Он зеленый, извивается, с желтыми лапами и огненной гривой. В одной из лап когтями сжимает анатомическое сердце, с которого стекает алая кровь. Его глаза красные, налиты злобой, а другая лапа возносит вверх лотос, — держит его аккуратно, он розовый и нежный. Эта татуировка полностью выдает ее как личность, — либо она тебя уничтожит, либо подарит наслаждение. Мне хочется верить, что со мной она будет снисходительна. Она резко раздвигает шторы, пропуская в комнату закат. Затем ее рука тянется к заколке и одним движением распускает восхитительные волосы, локонами опадающими на спину. Внутри у меня все сжимается. Хочу и боюсь одновременно. Затем она поворачивается. Глаза ясные, на губах теплая улыбка. — А ты смелая девочка. Я смотрю только на ее грудь, невольно сжимаю простынь, надеюсь, что по мне не видно все те эмоции, которые я переживаю. Но судорожный выдох выдает меня с головой. Глаза спускаются ниже, по выточенной талии, по животу и гладкому лобку, Боже! Бежать уже некуда. — Откуда у вас эти шрамы? — не узнаю свой голос. — Бурная молодость. — В ее фразе усмешка. Во мне неуверенность. Она приближается, я чувствую ее запах и розы. По телу проходит судорога, когда мое дыхание упирается в ее живот. Поднимаю голову, она смотрит с теплотой, с приятной улыбкой, запускает руку в мои волосы, плавно по ним и придвигает меня, лицом к ее коже мягкой и теплой. Больше вопросов не возникает. Голова от этого аромата кружится. Она обхватывает мое лицо, садится сверху и опускается, смыкая наши губы в поцелуе. Эйфория мгновенно дрожью по коже. Мои пальцы по ее спине, вдох, — отстраняется. Затем роняет меня на спину, руки с агрессией расстегивают мою красную рубашку. Я сама тянусь к штанам. Проводит ладонью по линии живота, врывается коготками. Мой невольный выдох, она резко стаскивает вниз джинсы. Такое нетерпение и сосредоточенность. Не могу унять дрожь и дикий гул в груди. Руки уже по ее бедрам, по груди. Упругая, нежная, сжимаю пальцы. Она снова дарит поцелуй, на этот раз глубже, — томный и горячий. Ее рука резко задирает мой бюстгальтер и пальцами по набухшему сосочку. Мой стон звучит как-то нежно и измученно. Желание распускается теплом в животе и огнем между ног. Каждое ее движение словно дикий танец. Плавно прогибается, прижимается ко мне. Я пробиваюсь рукой к ее промежности. Влажная, нежная и горячая. Перехватываю инициативу и поворачиваюсь вместе с ней. Оказавшись на ней целую по щекам, по шее, пальчиками между ног, ее усмешка в мои губы. Я чувствую, как лицо пульсирует. Она меня отстраняет, заставляя сесть сверху. Проводит по талии коготками. Любуется, как довольная кошка. Я сбрасываю рубашку и избавляюсь от бюстгальтера. Стягиваю джинсы и белье. — Хочешь попробовать? Она раздвигает ноги, а меня лихорадит. Не хочется показаться неопытной дурой, но я опускаюсь, закрывая глаза. Не знала, что могу завестись настолько. Вспоминаю вопросы Бони о том, почему я так уверена в своих пристрастиях. Это ли не достойное объяснение? Я сумасшедшая, и я очень хочу… Мысли путаются. Понимаю, что все это лишь на раз, а желание внутри горит, требует. Я касаюсь языком, осторожно пробуя, затем вкушаю. Ее довольный выдох. Она на вкус приятная, не отталкивает, хочется продолжить. Провожу языком снова и еще раз. Слышу приятный стон, поднимается, запуская руку в мои волосы. — Сильнее, не бойся. Со мной можно, — усмехается. Я стараюсь грубее, вхожу языком внутрь. Терпкая и сладкая. Стараюсь, но она мою голову прижимает сильнее. Потом все-таки отстраняет. Я убираю челку. Она с улыбкой хлопает возле себя. — Думаю, тебе стоит практиковаться чаще. Я чувствую, как краснею. Она меня тут же укладывает на лопатки, и проникает пальцами внутрь. Я не была готова, хоть и с возбуждением, но чувствую болезненность, а может быть все дело в ее коготках… Пока она меня мучает, довольствуясь стонами, успевает провести языком по ушку. Я дергаюсь от разряда, словно от удара. Она снова улыбается, затем впивается в шею чуть ниже. Приятно и тепло по телу до мурашек. Мой стон вырывается, а ее пальцы его усиливают в плавных движениях. Слышится легкое хлюпанье, словно сам Эрос причмокивает, наблюдая за нами. Она впивается в губы, я пьянею от запаха ее волос, руками зарываюсь в них. Врывается внезапно резче, больнее, мой стон громкий со всхлипом. Нависает сверху, на губах похотливая улыбка. Наслаждается мной, как новой игрушкой. Так и есть. Пытаюсь отстраниться, не разрешает. Пальчики нажимают на переднюю стенку и вглубь, и так каждый раз. Во мне вспыхивает электрическая вспышка, нарастает и жжет. Воздух режет от стонов. Хочется кричать, прекратить это и довести до предела. Она продолжает и с агрессией кусает меня за грудь и снова, снова! Это длится недолго. В конце концов — она меня доводит. Разносятся мои стоны, такие сладкие, что мне становится стыдно. Я прикусываю пальцы, закрываю лицо. Когда все начиналось, я была уверена, что на коне буду именно я. В итоге, — она облизывает пальцы и губы. Смотрит с таким соблазном, что трудно дышать. — Теперь можно приступить к основному этапу… Не успеваю ничего сказать, как она наседает сверху, устраивая мою голову между ног. Мысли о том, что я попала к натуральной извращенке путаются с мыслями, — а не этого ли ты хотела? Давай работай! И я покорно выполняю свое дело, пока она роняет свои тихие стоны-выдохи и сжимает мои волосы, плавно покачивая бедрами... Будь на ее месте кто-то другой, я бы ушла, — непременно. Но вид этого восхитительного тела, ее приоткрытый рот и закрытые глаза с длинными черными ресницами — сводят с ума. Хочется быть покорной и услужливой, лишь бы взглянуть на эту красавицу снова… Через некоторое время мы лежим разгоряченные. Я привожу мысли в понятную мозгу мозайку. Она задумчиво гладит мои пряди. — Ты определенно в моем вкусе… — Вы тоже, — отвечаю машинально, смысл возникает после. Ее очередной порывистый поцелуй. Мои дурные мысли о нашей психотерапии… Прижимается собой, крепко сжимает мои бедра. Эти движения, вновь разрушают сознание. Влажно и приятно с нарастающей теплотой, вожделением. А глаза все по ее телу. Не верю и хочу… Мы продолжаем под заходящее солнце, мы прерываемся на поцелуи, и снова в сумерках комнаты, и снова… Ее укусы жалят, разогревают. Ей мало, она разбивает меня полностью, словно дракон сжимает в когтистой лапе окровавленное сердце… ___ Утро. Сижу на кухне, как зомби, закутавшись в простынь. Чувствую, что болит все — промежность, укусы, царапины. В кофе отражается мой хмурый вид. — Маргарита Александровна… — пытаюсь кое-что прояснить. Она в ответ смеется. — У нас не критичная разница в возрасте. Можно на «ты», — и смотрит на меня с усмешкой. А я понимаю, что все равно так не могу. — Сколько вам лет… То есть, тебе? А в уме крутится вопрос: мы еще такое повторим? — Это не важно. — Закрывает холодильник и ставит предо мной пудинг. Ванильный. Снова хмурюсь. — Я опаздываю, — стоит в дверях, — как психолог советую найти постоянного партнера, — и усмешка. — А у вас есть? — голос какой-то грубый, но смотрю на нее с надеждой. Она щурится. — Зови меня Марго, — поправляет блузку и сумочку на плече, — можешь обращаться за помощью в любое время. Номер спросишь у Бони, — уходит, и из прихожей разносится, — кстати, передавай ей привет. Я мигом прибегаю. — Вы с ней подруги, да? И как я забыла, что это наша тихая, милая Боня отправила меня к этой… Профессионалке… Марго стоит и думает, стоит меня посвящать или нет, но потом все-таки выдает: — Мы встречались какое-то время, пока у нее не появился жених, — выходит, — до встречи. Она улыбается, а я так и стою, прислонившись к косяку, как ребенок, провожающий маму. Или скорее — как преданный Хатико… Докатилась. ___ — Ну, что, Алёна? Как сеанс прошел? Нормально? — и так невинно глазами хлопает. Я не выдерживаю и посмеиваюсь. — Да, Наталья Владимировна, — сокращаю расползающиеся в улыбке губы. — Вот и славно. — Довольно заключает она. А я понимаю, что в жизни не все так просто, как на первый взгляд кажется. Особенно, — черт разберет этих людей и их внутренних демонов. ___ Уже дома набираю номер. Подписанный контакт: Маргаритка… — Да? — ее голос тихий и слегка прокуренный. — Маргарита Александровна, вы не против провести еще один сеанс терапии? Мне, кажется, становится лучше. На другом конце легкий смешок. — Боюсь, это не лечится. Сегодня в шесть. Без опозданий. Связь прерывается, и я довольно щурюсь на солнечный свет. ___ Ее зовут Марго, она старше меня на семь лет, но выглядит моей сверстницей, разница чувствуется лишь в крепости тела и мудрости в глазах. Работает в университете на кафедре психологии. Я знаю о ней совсем немного. Самую малость. И мне хватило наивности в эту женщину влюбиться...