Seraphim

Эрик Картман вышел из медицинского центра и вернулся на парковку к своему потрепанному грузовику. Он делал это каждую среду после полудня вот уже семь лет. Поначалу беседы с психологом жутко бесили Картмана, отчего он постоянно возмущался. Но, в конечном счете, он смог открыться. Он нашел себя совсем другим человеком. Менее стеснительным. Человеком под тяжелыми лекарственными препаратами. Через неделю Картман станет совершеннолетним. Школа уже закончилась, а на улице стояла прекрасная погода. Эрик знал, что его мама запланировала праздник в его честь. Это должно было быть сюрпризом, но парень давно обо всем догадался, так как Мисс Картман не умеет хранить секреты. Как и его друзья. Кайл был особенно плох в этом. Картман знал даже то, что никто до сих пор не сказал Баттерсу, дабы он ничего не испортил. Честно говоря, это немного напрягало. Эрику было неприятно чувствовать, что у людей есть свои планы на его счет. Возможно, оставь они его в неведение, он бы не чувствовал себя так хреново. Но он знал все и был подавлен. «Может, у меня были свои планы, » с недовольством размышлял Картман, пока ехал домой на своем грузовике. Сейчас было около пяти часов, и он решил, что еще есть время до ужина. Во всяком случае, ужин был единственным, чего он ждал с нетерпением. Его мама готовила мясной рулет, и в ее исполнении он был просто потрясен. В то самое оставшееся время, что у него было, Эрик решил остановиться у семейства Стотч, съезжая с дороги прямо перед их домом. Не похоже, что Мистер и Миссис Стотч уже вернулись с работы, поэтому парень не хотел перегораживать им дорогу. Однако Картман был уверен, что найдет здесь Баттерса. Прекрасно знал, что он любит вязать по средам после обеда. Как обычно, Картман вошел без разрешения. И, как обычно, над дверью звякнул крошечный колокольчик. Он закатил глаза. Эти колокольчики были просто везде: на каждой двери, на каждом окне. Стефан и Линда утверждают, что это рано или поздно поможет предотвратить попытки взлома. Но всем и так ясно, что это должно мешать их сыну покидать дом без разрешения. Удивительно, что еще несколько таких колокольчиков до сих пор не повесили бедному пареньку на шею. «Привет, Эрик!», Баттерс поздоровался с ним со второго этажа. «Привет, Баттерс!» Картман ответил, снимая обувь в прихожей. Он понимал, что, если оставит на полу грязные следы, у Баттерса будут неприятности. В любом другом месте Картман бы не парился, но тут ему казалось, что друг этого не заслужил. Наверху, скрестив ноги, Баттерс сидел в своей постели с несколькими чересчур украшенными подушками и вязал нечто голубое и очень мягкое на вид. «Это не подарок на твой День Рождения, чтоб ты знал. Его я закончил еще неделю назад!», прощебетал он, улыбаясь и не прекращая работать спицами. «Это детское одеяло для вечеринки в честь рождения Миссис Вейклинг!» Картман навалился на дверной косяк. «Не могу поверить, что учительница пригласила тебя.» «Миссис Вейклинг — самая лучшая женщина на Земле и блестящий домашний учитель, » возразил Баттерс, «и я очень взволнован тем, что у нее появиться маленький мальчик!» «Уже решила, как назовет?» «Не может выбрать между Тристан и Тодд.» «И то и то имя — отстой.» «Не будь таким грубым, Эрик, » Баттерс нахмурился, подняв взгляд на секунду. «Ну и… как прошла твоя встреча?» Картман упал в очень большое и розовое кресло-мешок. «Так же, как и все остальные встречи. Мы говорим о том, какой я ебанутый, что я мог бы быть менее ебанутым. Она дает мне антидепрессанты, и я сваливаю. Конец.» «Что ж, » сказал Баттерс, «Ты ведь и правда немного не в себе, не думаешь?» «Может… отчасти. Я сам еще… я не уверен.» Эрик поморщился от того, что прикусил губу слишком сильно, желая сменить тему. «Не люблю антидепрессанты. Они вызывают у меня рвоту, и я не могу спать. Доктор не перестает давать мне эти таблетки с тех пор, как я, принимая их, сбросил 10 кг.» Баттерс нахмурился. «Только так ты можешь похудеть, я думаю. Хотя это не очень хорошо. Ты уже не такой толстый!» Картман пожал плечами. Он определенно похудел после того, как произошел резкий скачок роста. Теперь его точный рост — 190.5 см. Парень всегда был крупным ребенком, но сейчас он был даже слишком большим. Это должно помочь в жизни. Баттерс задумался над тем, как самому сменить тему. Затем оживился, и его золотисто-карие глаза сверкнули, как послеполуденное солнце, что пробивается сквозь кружевные шторы. «У тебя есть планы на твой День Рождения?» «Я собираюсь купить пачку сигарет и сидеть на берегу озера в одиночестве. Скорее всего.» «Эрик, » Баттерс произнес его имя так, будто собрался ругать за депрессивность, но сразу же замолчал. Картман мог рассказать ему, что другие скрыли от него вечеринку-сюрприз. Тогда бы он проболтался, что сам знает о ней. Баттерс никогда не мог хранить секреты, особенно от Картмана. Это не изменилось до сих пор. Осталось со времен начальной школы. На первом курсе Баттерс публично заявил о том, что он — гей. Он не смог молчать даже о своей тайне. Каминг-аут (1) для Картмана и остальных ребят был одним большим, полным слез приговором о том, насколько парень уверен в том, что хочет быть собой и прекрасно понимает, что с ним больше никто не будет общаться. Но это нормально. Баттерс всегда останется Баттерсом, и то, что делает счастливым его, несмотря ни на что будет делать счастливым и его друзей. Он также позже сознался в том, что он гендерфлюид (2). «Вы все еще можете звать меня Баттерсом, даже если я иногда веду себя, как девчонка! Вы даже можете использовать любое местоимение, я не возражаю! Мне плевать, если вы зовете меня мальчиком, когда я себя им не чувствую! Это нормально! Я не думаю, что мнение других людей имеет значение, если я правда чувствую себя таким, ведь так? Это мое мнение, » сказал он тогда. И, если честно, Баттерс восхитителен, какого бы пола он ни был. И он счастлив. Почти каждый в школе буквально сох по нему, как только Баттерс решил быть самим собой. Было трудно не замечать кого-то, кто излучает столько тепла, словно солнечный лучик. Даже Картман чувствовал нечто подобное какое-то время, пока они оба не решили, что не готовы взять на себя ответственность друг перед другом. Этого просто не произошло и, вероятно, никогда не произойдет. Они просто были рады, что это конец. Своим каминг-аутом Баттерс вызвал волну подобных случаев среди молодежи Южного парка. Все больше и больше подростков находили себя, включая множество друзей Картмана (и его самого). Он любит члены, это точно, но у него почти что не было опыта с противоположным полом, чтобы понять наверняка, нравятся ли ему девушки так же сильно. Эрик просто не мог сказать о себе точно. Он не был натуралом, как Стэн, или, как Кенни, ухлестывающим за каждым. Никто не знал, кто нравится Кайлу, и нравится ли ему кто-то вообще. Он настаивал, что это его личное дело, и этим только все усложнял. Картман глубоко вздохнул. «Я устал, » сказал он, «Хочу свалить домой и вздремнуть перед ужином.» «Стэн и Кайл чуть позже придут смотреть со мной кино. Хочешь с нами? Я спрашивал Кенни, но он так и не ответил на мое сообщение, » Баттерс добавил, когда Эрик собрался встать. Тот задумался над ответом. «Ага… Да, я буду ближе к восьми.» Баттерс улыбнулся той самой улыбкой, которая способна растопить сердце. «Круто! Даю слово, мы не начнем смотреть без тебя!» Картман поднялся с кресла и лениво махнул рукой по пути к двери. «Лады, увидимся, Баттерс.»