Аукцион

Звон кандалов, крики конвоиров: «Шевелитесь, давайте быстрей! Быстрее!», звук падающего тела и свист плети, вскрик, пинки и ругательства солдат… Неровная цепочка избитых рабов нехотя тянулась по песчаной дороге к огромной шикарной усадьбе, сопровождаемая стонами и возмущениями. Я пытался вести себя тихо, не привлекать внимания, но уже у дубовых дверей дома князя Тоно, один из мужчин в мундирах подошел ко мне и, схватив за волосы, запрокинул мою голову и стал рассматривать. - Эй, а эта сучка точно понравится сегодняшним толстосумам! Только полюбуйтесь этой сладкой мордашкой! Сам бы попользовал… - Дарсен, отпусти его. Ты же помнишь приказ. Когда мои волосы опали, я почувствовал неуверенное и недолгое облегчение. Сердце колотилось, как бешенное, меня охватил страх неизвестности и вместе с тем ужас осознания. О, отец Солнце и мать Луна! Что я натворил, чтобы заслужить такое? Я всегда был послушным сыном и усердным работником, старики называли меня славным малым, а молодые всегда улыбались и старались сблизиться. Когда меня схватили, я спешил на встречу с друзьями, никого не трогал, даже не смотрел на прохожих… Оглядев строй пленников, я заметил несколько знакомых лиц. Такие же мальчики и юноши от шестнадцати до двадцати лет, красивые внешне и с недурными характерами. Что же тут происходит? - Почему нас смеют неволить? – Требовательно спросил один из заключенных. Солдаты только ехидно заржали и, дав подзатыльник выступившему смельчаку, потянули всех нас по тропе, огибающей усадьбу и ведущей, как оказалось, к купальням. Там уже нас встречали десять евнухов в серых халатах с закатанными рукавами. Они были крепкие на вид и совершенно равнодушные к нашим мучения. Один из них сначала обошел выстроившихся в ряд юношей, а потом подскочил к главному конвоиру с недовольным видом. - Вам же был дан приказ, не калечить товар! - Да мы и не… они вырывались, некоторые… кусались… - Замялся солдат. - Идиоты! Вы можете хоть что-нибудь сделать аккуратно? Ладно. Поставь четверых своих у дверей, шестерых отправь внутрь, а остальные пусть сторожат этих. – Мужчина махнул рукой в сторону пленников и добавил, - Заводите по пять. Солдаты зашевелились, распределяясь. Кто-то из беспричинно заключенных еще пытался толковать про закон и его свободное рождение… Главный евнух поморщился, будто у него разболелась голова, и наказал отдать слишком громкого пленника солдатам. Остальные решили подобной ошибки не повторять. Я ждал своей участи, дрожа и еле сдерживая слезы, даже не сразу понял, что меня уже тянут в высокое каменное здание, наполненное внутри теплыми водяными парами и цветочными запахами масел. Конвоиры передали меня и остальных четверых юношей евнухам, грозно перед этим посмотрев на нас. Один из них, высокий, черноволосый мужчина с приятным лицом и похотливым блеском в глазах прошелся за нашими спинами, громко и четко выговаривая: - Даже не думайте делать лишних движений. Тут полно стражи, и если попытаетесь бежать, - была выдержана напрягающая пауза, - ваша судьба будет намного хуже и так вас ожидающей. – Говорящий обошел меня и коснулся тыльной стороны ладони моей щеки, вызвав отвращение. – Хотя, в то же время я и мой отряд будет совсем не против заполучить нового, девственного мальчика… Сопровождающие мерзко заухмылялись, но пока послушно отошли. Я не следил за тем, что делали с остальными и не задавал вопросов евнухам: исправить я ничего не смогу, да и вообще мне вряд ли ответят. Двое мужчин подвели меня к углублению в полу и сказали туда спуститься и сесть, вытянув ноги. Я только сейчас заметил, что они были без халатов, только в плотных набедренных повязках. Стараясь отвлечься от происходящего, я подметил еще некоторые детали. Зал, в котором мы находились, был просторный и светлый, выложенный плиткой бежевых и коралловых оттенков с краплениями синего и бледно-оранжевого, справа от стены до стены и до конца помещения располагался бассейн с чистой искристой водой. Из этой воды к прозрачному куполу потолка возвышались колонны в виде стилизованных обнаженных мужчин и женщин, изгибающихся в плавных, пластичных позах. К сожалению, мне не дали долго выражать отстраненность. Один из евнухов провел ладонью вдоль моего тела, приказал раздвинуть ноги, после чуть надавил на пах и прошелся пальцами по яичкам. Я чуть не возбудился! Но смог сдержать все порывы, и только яростно вцепился руками в руки мужчины, пытаясь убрать их от моего достоинства. Евнух, нахмурившись, отстранился и прошипел: - Не смей перечить! Боже, никаких манер! – Он покачал головой и чуть спокойней добавил, - А теперь отвечай. У тебя был партнер? - Что? - Ты хоть раз уже занимался сексом? - Н-нет. – Меня пугали его вопросы. - Сколько тебе лет? - Семнадцать. - Хорошо. Чувствую, ты дорого будешь стоить… - Ч-что? Вы хотите сказать… - Ничего. Молчи! – Вновь прикрикнул евнух, но продолжил бормотать сам себе, - Кожа медовая, волосы, словно золото, а глаза черные, вороньи… редкость… Такой красавец, будешь жемчужиной аукциона! - Какого?.. - Молчи! А потом я снова почувствовал его руку меж моих разведенных ног. Я вспыхнул как факел, и попытался свести ноги, но тут же мужчине пришли на помощь, поэтому я перестал сопротивляться, поняв всю безнадежность своего положения. Тем временем длинные пальцы обвели колечко моего ануса и медленно проникли внутрь. Я вскрикнул от неприятных ощущений, и палец исчез. - Узкий. – Прокомментировал мой мучитель. После этого в мое углубление была залита теплая вода, евнухи начали натирать меня маслами и тщательно намыливать волосы. Меня безумно смущали их касания, хотелось выпрыгнуть из ванны, чем-нибудь прикрыться и убежать далеко-далеко. Но, к несчастью, мне оставалось только мучительно краснеть и ждать окончания мытья. Наконец были произведены последние омовения, меня вытащили на низкий стул и обтерли полотенцами, после расчесали длинные полосы. Волосы долго сохли, поэтому и расчесывали меня не пять и даже не десять минут. За это время в купальнях сменилось несколько человек из пленников. А потом я увидел, как дверь, ведущая в переход к дому, распахнулась, и вошел мускулистый смуглый мужчина лет двадцати пяти, красивый до безумия, с густыми черными волосами, достающими до лопаток, сильный, гордый… Портил весь вид только золотой рабский ошейник. Я даже засмотрелся, хотя раньше в основном обращал внимание на девушек. Мужчина прошел мимо меня, бросив лишь надменный взгляд. Он выгнал из одной ванны бледного юношу и охаживающих его евнухов, а сам занял место в теплой воде. К нему тут же подскочили еще трое мужчин, спрашивая, не подать ли чего, не помочь ли в кожу масла втереть. Парень кивнул, но не успели к нему прикоснуться, как подошел главный евнух и что-то прошептал ему на ухо, потом властно указал, какую позу тот должен принять. Мужчина с расстроенным вздохом встал на четвереньки, выпятив таз. Я рот от удивления раскрыл, еще минуту назад казалось, что этот величественный прекрасный человек – самый главный из присутствующих, а теперь евнух спокойно растягивал его дырочку двумя пальцами, проникая на максимально возможную глубину. Вот добавился третий, блестящий маслом палец, и из горла мужчины вырывался тихий стон. Я видел, как поднялся член смуглого красавца, и на его кончике появилась белая капелька. Облизал вмиг пересохшие губы, не знаю, что со мной твориться, но сердце бьется в груди, как птица в клетке, хочется дотронуться до рельефного горячего тела… слизать выступившую влагу… Ловлю его затуманенный взгляд и вижу ехидную улыбку, кривящую чувственные губы мужчины. Плохо дело. Похоже, этот незнакомец зацепил меня не на шутку. *** Полтора часа спустя я и еще семнадцать пленных стояли в какой-то зале в доме князя. На каждом из нас были прозрачные шаровары с серебряными цепочками на поясах, они скорее открывали, чем скрывали. Больше на нас ничего не было. Все юноши, которых, кстати, стало на порядок меньше, чем было изначально, жались друг к другу, они дрожали, а в глазах читался нескрываемый страх. В залу вошел сам князь Тоно – привлекательный мужчина сорока лет, но опасный даже с виду, с коротким орлиным носом и зоркими глазами. Н у меня он вызывал лишь отвращение, презрение. Он внимательно осмотрел каждого из нас, некоторых полапал, не обращая внимания на возмущенный или смущенный писк, а потом его голос разнесся по просторной комнате. - Сегодня ко мне приезжают достопочтенные гости из-за границы. Поскольку мне, как хозяину, нужно их чем-то развлечь, я решил устроить аукцион, - объяснял князь так, будто все это было совершенно естественно, - а вы мои лоты. Но волноваться не о чем: вас продают всего на одну ночь, хотя возможно, кому-нибудь и повезет… - Но вы не имеете права! – Вскричал кто-то из юношей. Тоно внимательно на него посмотрел, подошел и прижал к себе, сжимая ягодицы и заставляя краснеть. - Мальчик, вы все – люди невольные. И вы, и ваши родители принадлежите мне, так как живете на моей земле. Я могу сделать с тобой всё, что пожелаю. Вот пожелаю сейчас, и заставлю дрочить прямо здесь, перед всеми. Не захочешь – тебе помогут. Охрана, например. Он был прав. Тоно имел небольшую армию, ему служили многие в городе, он был силен и имел достаточно власти, чтобы вытворять подобные вещи. Выступавший юноша опустил глаза и замолчал, пытаясь отстраниться. Князь оттолкнул его, обвел взглядом наш строй еще раз. - Будьте хорошими мальчиками, и всё будет хорошо. – Добавил он. – Мероприятие уже совсем скоро. Вам всё расскажут и опишут в подробностях исход дела при вашем неповиновении. Тоно ушел, а нам принялись втолковывать правила, которым мы обязаны следовать на аукционе.