Аукцион

Шеат Шорох чужих шагов заставил меня поднять голову. Я с трудом разлепил слипающиеся от усталости и выплаканных слез глаза и поднял тяжелую голову. Пройдясь взглядом по грубо оттесанным деревянным доскам пола и голому камню неприкрытых гобеленами стен, я остановился на дубовой двери, створки которой едва приоткрылись, впуская чью-то тонкую фигуру, разодетую в бархат, и захлопнулись снова. - Ну что, наша девочка уже успокоилась? - Прогнусавил голос над ухом. Боги! Как же мне всё это надоело! Я попытался отодвинуться от человека, нависающего надо мной, но железные браслеты на запястьях, звонко звякнув, как обычно врезались в истертую за последние дни кожу, и мне пришлось замереть, чтобы не причинять боль самому себе. Лицо юноши оказалось напротив моего, и в глазах гостя четко прочиталась презрительность. - Ну давай же! - Он отстегнул железные браслеты от цепи, связывающей их с кольцом в стене и потянул, вызывая у меня мученический стон. - Вставай! Господин хочет тебя видеть. - Юноша вздернул меня за плечо, потянув к выходу. Снова, снова, снова… Я замычал, отчаянно мотая головой. - Уйди! Не надо! - Хватит пускать сопли! Господин просто великолепен в постели, уж поверь мне! Что тебя так пугает? - Я не хочу, - поражаясь бессилию в своем же голосе, прошептал я, опуская голову. - Тебя никто не спрашивает. - твердо проговорил блондин, таща пленника за собой. Слезы сами потекли у меня из глаз. Как унизительно! Как мерзко! Сколько я уже в таком положении? День, неделя, год? Нет, скорее, вечность. Все тело болит, хотя утешает то, что больше ноют мышцы, а не задница. Все-таки мне удавалось спасать ее первое время - я вспоминал диких котов, за которыми любил гоняться будучи мальчиком лет семи-десяти. Они всегда шипели и кусались так, что удержать их было невозможно, а длинные, глубокие следы их когтей долго цвели красными полосами на руках. Я старался вести себя также, подражал в чём мог, применяя в сопротивлении зубы и ногти, и в итоге вместо возбуждения "господина" вызывал лишь его недовольство. Меня били и приковывали в пустой комнате, оставляя без еды. Это были маленькие, но значимые для меня победы… Были… Вчера меня укротили. Я помню, как меня ткнули лицом в подушку, так что стало затруднительно дышать, руки вывернули и развели ноги. Подушка… я чуть не задохнулся! Их было трое, они быстро утихомирили меня и тогда с кресла поднялся тот, кто все это время наблюдал, попивая вино и ожидая, пока его игрушку приготовят к пользованию… Я зажмурился, вспоминая тот позор. Какое же я ничтожество! Я ведь ни на что не способен! Я попался второй раз и снова позволил пользоваться собой как вещью. Дурак… Я сам позволил надеть на себя ошейник (который всё еще пребывал на моей шее). Еще тогда, когда встретился с Дорадо. Для него я был просто рабом, несмотря на все его красивые речи о том, что ему рабы не интересны. Он купил меня, но позволил, чтобы меня похитили. Он же видел, мог догадываться, что такое может случиться, но ничего не сделал… Хотя с другой стороны я не прав: он ни в чем не виноват. Хотя зачем теперь вообще думать о Дорадо, теперь он купит кого-то еще, а мне останется гулять по рукам, забыв, что я человек, а не вещь. Мои губы сами собой расползлись в иронической усмешке, вызвав удивленный взор конвоира. В этот момент я подумал, что слишком много себя жалею, надо успокоиться и всё покажется не таким уж плохим… наверное. - Чего притих? - Настороженно спросил юноша, оглядываясь на двух стражников, последовавших за нами, как только мы покинули комнату, в которой я был заключен. Я угрюмо промолчал, а он вдруг хитро прищурился и по-змеиному оскалился. - А знаешь, тебе недолго осталось страдать от того, что господин желает делить постель с тобой, - мальчишка пожал плечами, как бы показывая, что он не понимает в чем моя проблема. - Что ты имеешь в виду? - Мне не понравился его тон… а ему мой. Он ударил меня, но потом снова снисходительно улыбнулся и пояснил: - Я слышал, господин устраивает аукцион. Ведь ты для него ненужный груз. Он продаст тебя, - юноша остановился и приблизился почти вплотную, нагнетая обстановку. - Но скорее всего, аукцион и не понадобиться. Скажу по секрету: на тебя положил глаз один потный жирный толстосум и он даст достаточно много, чтобы господину не пришлось больше ни с кем торговаться. Дорадо Граф Арктур встал на рассвете, захватив с собой Нагара и двух латников, он вылетел за ворота особняка, направляясь на восток. У него не было вариантов: либо Шеата решил присвоить себе Лоуон, либо… "Ничего удивительного, если мальчик решил сбежать и вернуться домой" - почему-то с надеждой подумал Дорадо, ведь в таком случае ему наверняка грозит меньше опасностей. Мужчина попытался понять, почему Шеат мог решить убежать, но ответ был элементарен и очевиден с самого начала: золотая клетка – все равно клетка. "И нет сомнений, что Шеат хотел свободы, он же спрашивал про ошейник, спрашивал, почему я его не снимаю. Хотел от него избавиться. Конечно, кто же хочет носить рабский знак." Хотя после встречи с принцем, граф начинал сомневаться во всем и боялся, что не сможет найти и помочь мальчишке, если тому что-то угрожает. От мрачных мыслей в груди становилось тяжело, будто где-то внутри него был камень, тянущий к земле. А отделаться от тревоги мужчина не мог: за Шеата он на самом деле беспокоился и чувствовал ответственность. Это был его первый раб… и последний, как ноириец успел уже решить. Забота господина о слуге - это иррационально и неправильно. И хотя долг, эмоции и совесть все еще спорили между собой в сознании Арктура, он определил, что сам будет искать мальчишку еще тогда, когда на выезде из столицы прочитал письмо Нагара. - Дорадо, а что если это Лоуон? – Несмотря на быстрый темп езды, Нагар дышал ровно, он подъехал ближе к графу, заглядывая тому в лицо. - А какая разница, Лоуон это или нет? – Слова Арктуру дались труднее, чем ас-сарийцу, но он не возражал против разговора, хотя и пришлось перейти с галопа на быструю рысь. - Как какая? Разве этот Джохре не твой друг? - Нет. Когда-то давно наши семьи сотрудничали, но сейчас мне нет никакой пользы от Лоуона, хотя он похоже считает иначе. Если он похитил Шеата, то я наконец смогу высказать ему в лицо все, что думаю. Нагар усмехнулся, мотнув головой. - Везде можно найти позитивные стороны. Дорадо наградил воина неприязненным взглядом и промолчал. Тот потупился, а потом подбадривающе улыбнулся и хитро проговорил, растягивая слова: - Не волнуйся, Радо, мы найдем нашего медового мальчика. Ноириец резко повернулся, прожигая Нагара колючим синим взглядом. - Нашего? Медового? – Голос мужчины был… страшным. – Что это значит? Ас-сариец закатил глаза. - Угадай. -Ты не мог… - Мог. Тебя это так задевает? Дорадо опустил голову. «Меня это задевает? А как может не трогать то, что мой любовник и да - мой раб, за которым я приказал следить во избежание подобных инцидентов, спал с тем, кто может считаться моим практически врагом, у меня под носом!» Граф вновь бросил злобный взгляд на смуглокожего воина и проговорил сквозь зубы, сдерживая злобу: - Я придушу тебя. Как только Шеат будет в безопасности, я тебя придушу. - Сначала тебе придется меня победить. - Это не составит труда. – Дорадо заметил, что злоба как-то быстро улеглась, а на место ей пришел азарт, такой же, как тот, что плескался в зеленых, искрящихся зрачках Нагара. Постепенно Дорадо стал признаваться себе, что Шеат ему дорог, и с одной стороны его коробила мысль, что его мальчик спал с этим двухметровым кобелем, желающим, похоже, оттрахать всё, что движется, но с другой стороны мужчина успел непозволительно близко познакомиться и с самим Нагаром, который вживую далеко не во всем соответствовал первоначальным представлениям о варваре, смыслом жизни которого являются только война и секс. Поэтому в душе графа царила нервирующая неопределенность. - И все же победителем стану я. – Уверенно проговорил ас-сариец. – И знаешь, что тогда будет. Дорадо хмыкнул и пришпорил скакуна. "И что же тогда будет? Неужели он и правда надеется уложить меня в постель? Мы не раз встречались с ним лицом к лицо и танцевали, сверкая закаленной сталью, желая поразить друг друга, нанести смертельную рану. А теперь мой противник решил поменять предпочтения. Ну ас-сарийцы всегда отличались страстным нравом, так что нечему удивляться". – Граф кинул взгляд назад, воин быстро нагонял его, с каждым мгновением сокращая расстояние между ними. – "Вот что намного интереснее: мне его теперь тоже убивать не особенно хочется". ******** Ажурная дверь, украшенная текучими узорами, вырезанными по дереву искусным мастером, медленно отворилась в ответ на требовательный стук. - Чего изволите? - Дворецкий поместья Лоуона учтиво склонился, глядя на гостей из-подо лба. Дорадо не стал ждать пока его пригласят внутрь и, слегка отодвинув дворецкого, прошел в холл. - Где твой господин? Мне нужен Джохре. За графом Арктуром последовал Нагар, вызвав тем самым откровенное недовольство на лице дворецкого, который сначала втихаря сморщившись непрошенным и нагловатым посетителям, незамедлительно сообщил: - Барон Лоуон не может сейчас вас принять! - Почему? - Ас-сарией наклонил голову, сверля мужчину взглядом и поигрывая стилетом, приобретенным, кстати, за деньги Дорадо. - Он куда-то уехал? Или.. Граф неодобрительно посмотрел на спутника, пытаясь сказать, чтобы тот не выходил за рамки дозволенного, но тот продолжил. - ...Кем-то занят? Дворецкий сощурился, отвечая в тон. - Что вы имеете в виду? - Не обращайте внимания, - разряжая обстановку спокойной интонацией, проговорил Дорадо, - просто скажите, где Джохре. Я его старый знакомый. - Ну что ж, господин и правда занят… Может вы приедете в другой день? - Нет. Он дома? - Ну…- замялся дворецкий, - не могли бы вы подождать несколько минут? - Он указал на дверь справа. Нагар фыркнул, ожидая решения Дорадо, тот кивнул, нетерпеливо одёргивая ворот собственного плаща, и позволил провести себя и ас-сарийца в приемные покои. Ждать пришлось недолго. Джохре вошел через минут десять, остановился перед гостями, неуверенно поведя плечами и как-то растерянно глядя на них, будто не понимая, кто они и что вообще происходит. Его руки автоматически бегали по телу, поправляя помятую одежду и выдергивая рукава белоснежной рубашки из-под более широких рукавов наспех накинутого камзола. Когда Нагар и Дорадо поднялись со своих мест, он наконец улыбнулся, оживая и возвращая себе привычные манеры. - Дорадо! Чем обязан твоему приезду? Ты еще и раба с собой привел! Научил его слушаться и повиноваться? Нагар угрожающе засопел, но ноириец не дал открыть ему рта. - У меня есть к тебе пара вопросов, Джохре. - Так сразу? - Барон состроил изумленную мордочку. - А как же мои вопросы? Так и останутся без ответов? Граф окинул его угрюмым взглядом. - Нагар мне не раб. У нас с ним сделка. - Но на нем рабский браслет… пусть это и не ошейник… - Сейчас это не имеет значения. Я хотел попросить тебя… - Что? Дорадо выдохнул и постарался убрать из своего голоса обвиняющие нотки. Все-таки он не знал наверняка, виноват ли в пропаже Шеата Лоуон. - Некто осмелился украсть у меня… наложника. Шеата. Я хотел бы проверить, не решил ли ты присвоить себе то, что мое по праву? - Хм, даже так?! Джохре растянул губы в ухмылке, при этом брови его сошлись на переносице: - Что заставило тебя подозревать меня? - Изумился он. - Конечно я проявлял интерес к этому милому юноше, но чтобы я! Я! Дорадо, мы с тобой хорошие друзья и знакомы более десяти лет! Это же просто смешно. - Ну тогда вы, барон, не будете против, если мы устроим себе экскурсию по вашему дому. - Встрял Нагар. Джохре покачался на пятках, сохраняя задумчивое выражение лица. - Да, сразу видно, что дрессировке, если таковая вообще была, он не поддался. - Потом он повернулся к графу, - Если вы настаиваете… - Настаиваем, - подтвердил тот. - Может желаете экскурсовода? - Не стоит. - Ну вы же не будете против, если я прогуляюсь с вами? - Как хочешь. - Дорадо устало провел пальцами по волосам. - Со мной еще два человека, - добавил он, вспомнив о латниках, - я их тоже позову... Следующие полтора часа мужчины потратили на обход дома. Лоуон без всякой скованности водил гостей по комнатам поместья, хвастаясь дорогой мебелью, учтивыми слугами, показывая все чуланы и подсобки. В одной из комнат обнаружилась полуголая девица, обладающая весьма аппетитными формами. Завидев пришельцев она прикрылась, но не постеснялась принять как можно более развратную позу, демонстрируя готовность выполнять все приказы господ. Нагар во время осмотра вел себя как дома, собственноручно открывал все двери, которые желал, и изучая все щели, в которых можно было бы скрыть мальчишку. Но в итоге найти того не удалось. По пути барон еще раз десять поразился подозрениям Арктура, а завершив поход в подвале (никаких темниц у него не было), он помахал ручкой, выразил искреннее сожаление по поводу потери и пожелал удачных поисков. - Идиот. - Изрек Нагар, как только они с Дорадо покинули поместье барона. Граф вскинул вверх указательный палец, заставляя ас-сарийца замолчать, и сам с досадой закусил губу. Его ноздри широко раздувались от тяжелого дыхания, а мускулы свело от напряжения. Через пару секунд он успокоился и повернулся к воину. - Почему? - Потому что! Кто же на прямую спрашивает о таких вещах? Надо было потиху проникнуть в его дом, а не приходить средь бела дня! - Но он же позволил нам осмотреть всё поместье! - Неужели ты думаешь, что этот лис не смог придумать куда засунуть такую мелочь, как Шеат, чтобы его не нашли. - Мы всё осмотрели. Может это и не Джохре… - Ну да! - Нагар скептически приподнял бровь. - А кто? - Шеат мог сам решить уйти. Ас-сариец покачал головой и подошел к графу, обнимая его со спины. - Ему было весьма неплохо с тобой… да и со мной тоже, - самодовольно ухмыльнулся, но получив локтем в живот согнулся пополам, выпуская ноирийца из объятий. Тот деловито поправив одежду, схватил черноволосого воина за предплечье и потянул к лошадям. - Лоуон это или нет, есть только один способ узнать наверняка, где сейчас Шеат. И, пожалуй, ты прав: я на самом деле идиот, надо было воспользоваться им сразу.