Путь Сердца

Солнце купалось в прохладном море, меняя цвет ласковой бирюзы на сочный взрывной кармин. Хаку казалось, что за эти дни в его легких белым кристальным налетом осела соль, но уходить отсюда не торопился. Раньше он не слишком-то любил это место, ему была больше по вкусу впадающая в это море речка – такая маленькая по сравнению с этим морем, но такая… родная. Сейчас Кохакунуси дышал полной грудью и никак не мог насладиться до конца этой успокаивающей почти-тишиной и необъятностью истинного простора. Сейчас, когда уже солнце практически утонуло, надо было вернуться домой и помочь отцу. Хаку улыбнулся и подумал о том, что завтра определенно взберется на виднеющийся не так далеко утес и прыгнет с него в морскую пену, по-птичьи раскинув руки. Вода обязательно примет его, как всегда. Соль останется на щеках, на губах, на теле… Юноша еще раз вдохнул и зашагал к своей оставленной на сухом песке обуви, на ходу поправляя прежде закатанные штаны. Отца в доме не оказалось. Зато мать, кажется, вновь возилась с померанцевым кимоно для девчонки, которую Хаку мысленно окрестил всегда бывшим ему таким чуждым именем – Сэн. Так он словно подчеркивал собственную неуверенность – а она ли? А не ошибся ли он в самом деле? Чем черт не шутит. Кохакунуси притворил за собой тихонько входную дверь и сразу почти что заметил на коврике лишнюю, явно чужую здесь пару обуви. - Я дома. Странно произносить это после такого долгого перерыва. Странно приятно. Слова сладкими ягодами перекатывались на языке, при нажиме лопаясь и пуская сок. - Мы здесь, Хаку, в гостиной! Добро пожаловать домой! Юноша тихо выдохнул и прошествовал на запах свежести и цветов – в гостиной икебан всегда было всего больше, а окна чаще всего распахнуты. Когда в аркообразном проеме он увидел по-девичьи хрупкую фигурку поднявшейся его встретить матери, то улыбнулся и покачал головой. - Мама, я же просил – не надо… - Называть тебя так – да-да, я знаю! – она легко засмеялась и тепло клюнула его в щеку. – Но мне это имя очень и очень нравится. Почти как река, в честь которой ты назван! - У нас… гости? Совершенно точно, что в гостиной на татами за низким столиком сидел не отец. От отца всегда пахло морем так же неуловимо, но явно, как от матери – солнечным маем. Тогда кто же?.. Сердце екнуло и подпрыгнуло куда-то к горлу. Нигихаями Акина усмехнулась и пропустила сына в комнату, отступив от входа на пару шагов назад. Девчонка – нет, девушка – сидевшая на татами и что-то вроде бы сосредоточенно подшивавшая, тактично не вмешивалась в разговор. Можно было подумать, что она полностью увлечена своим делом, если бы не закушенные до крови губы, напряженные плечи и пальцы, до побеления сжимающие тонкую иголку в попытке скрыть пронзившую тело дрожь. - Знакомься, Кохакунуси, это – Огино Тихиро! – девушка подняла голову и, постаравшись улыбнуться, кивнула едва заметно. У нее были пышные длинные каштановые волосы, слегка завивающиеся колечками на концах, тонкие запястья и самые глубокие в мире глаза. В незатейливой ее прическе – простом конском хвосте – лукаво переливалась лиловым знакомая до затаенного дыхания лента. - Тихиро, это мой сын, - как-то совсем уж лукаво улыбнулась хозяйка дома. – Нигихаями Кохакунуси! Иголка, блеснув на солнце, выскользнула из девичьих тонких пальцев и приземлилась со звяканьем на столешницу. Тихиро смотрела и радостно, и сердито. - Хаку? *** Синие воды неслись к пожаром полыхающему горизонту и громко журчали, словно бы напевая что-то снующим в глубинах рыбкам. Кохакунуси прикрыл глаза. Каждый вечер эта река убегала в небесную даль – тушить солнце. Он сидел на камне, вздумавшем вынырнуть прямо посреди русла и теперь рассекающем реку надвое, словно нож – масло. Ворот рубашки трепал безумец-ветер, к вечеру ставший чуть-чуть сильнее. - Твоя мама сказала, что я могу найти тебя прямо здесь… Легкий сарафан Тихиро вздувало персиковым колоколом. Она стояла у самой воды и не торопилась исчезать куда-то. Такая внезапно взрослая, но такая знакомая. И – улыбалась. Она наклонилась, дергая ремешок ярко-красной легонькой босоножки, и спустя пару секунд оставила обувь на песке, совсем без опаски шагая в воду. Столько еще не рассказано, столько не прояснено… Столько эмоций надо в себе сдержать. Это ложь, что берега Янтарной речки, на котором находятся владения семейства Нигихаями, не тронуты временем. Губы Хаку против воли растянулись в непривычно широкой улыбке. Слова срывались с губ ласточками. - Смотри, чтобы туфелька не уплыла! – он спрыгнул с серого камня и двинулся ей навстречу. Как это все-таки замечательно – уметь ходить по воде. Как это приятно – трепетно коснуться губами прохладного бледного девичьего виска и удержать легкость в своих ладонях. Тихиро весело засмеялась, на мгновение отстранившись, подобрав длинную юбку и без зазрения совести завязав ее неопрятным большим узлом. - Ну ты же поможешь ее достать? Сейчас Хаку точно знал – его путешествие определенно кончилось.