Пышка

Анатомия прошла для Лиды как в тумане, она совершенно не заметила, как пара началась и уж тем более не услышала звонок, оповещающий студентов о начале долгожданной перемены. Если бы Светка не подхватила ее под руку и не потащила в столовку, так бы и осталась Лида сидеть в аудитории над чистым листом тетради, на котором за полтора часа не написала ни строчки. Такими темпами она скатиться ниже плинтуса, но что поделать, если в последнее время ее жизнь слишком насыщенна событиями, которые не позволяют полностью посвятить себя учебе. — Лид, ты меня вообще слушаешь? — сквозь барьер из мыслей, пробился недовольный голос Светки, что заставило Петрову обернуть голову в ее сторону. — Ага, конечно слушаю, — отстранено проговорила девушка, все еще думая о том, что сегодняшний день, определенно возглавит ее личный топ — самых неудачных дней. — Ну и о чем я говорила? — остановилась Света, скрещивая руки на груди. — Хорошо, я действительно тебя не слушала, — честно призналась Петрова, — просто все еще не могу переварить тот факт, что мне придется работать в паре с Громовым и Матвеевым, — озвучила вслух Лида, — мы ведь поубиваем друг друга, — взмахнула руками она. — Да ладно тебе, Лидок, не драматизируй, — хохотнула Калинина, — к тому же тебе еще повезло, вон Балканова в одной группе с Ершовым, а тот отшибленный на всю голову, а уж про Тихонова и говорить не стоит, — попыталась ободрить подругу Светка, однако настроение у Лидии не улучшилось, так как Матвеев был еще тем отморозком. Он на пару с Громовым и Зубовым, любили изводить ее своими дурацкими «шуточками», после которых Петрова зачастую впадала в затяжную депрессию. — Так то да, — согласилась Лида, — но знаешь, я бы предпочла их компанию вместо Громова и Матвеева. — Не волнуйся, все будет хорошо, — ободряюще похлопала подругу по плечу, Калинина, — в конце-концов вы будите работать над проектом под наблюдением Екатерины Аркадьевны, а она, уж будь уверена не позволит им выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее. — Да, наверное, ты права, — выдавила из себя подобие улыбки Лидия. В чем-то слова подруги все-таки имели смысл, но ведь это же Громов и Матвеев им плевать на все правила и если они что-то задумали, то даже Екатерина Аркадьевна не сможет им помешать. — Давай, поторопимся, а то опять опоздаем и ничего кроме перловки не застанем, — подхватив подругу под локоть, Светлана быстрой походкой направилась в столовую, а Лида не видела смысла возражать, так как и сама успела проголодаться. В столовой как всегда было полно народу, изголодавшиеся студенты, то и дело мелькали перед глазами и спешили побыстрее занять свободный столик. Светка тут же схватила два подноса, один из которых вручила Петровой и поспешила занять очередь к кассе. Перед ней стоял невысокий, слегка сутулый парнишка. Он тщательно просматривал висящее на стенке меню, и казалось совершенно не торопился делать заказ. Лиде так же как и Светлане совершенно не хотелось простоять в очереди до окончания перемены, но в отличии от Калининой, Петрова молчала, Светка же, натянув на лицо самую свою обворожительную улыбку, похлопала Ромашина по плечу. — Вадь, а Вадь, может ты пропустишь нас с Лидкой, а то мы спешим очень, — хлопая длинными ресницами, протянула Калинина, на что Вадим не обратил внимания, и даже не обернувшись в сторону девушек, произнес: — Очередь на то и очередь, — поправив съехавшие очки с умным видом проговорил шатен, — я думаю ты поняла ход моих мыслей. — Ох, Ромашин, какой же ты… — осеклась Калинина, вспомнив, что хотела попросить его сделать за нее реферат, — честный человек, — выдавила из себя Светка. Обернувшись к Лиде она недовольно фыркнула и уже было хотела что-то сказать, но вовремя замолчала, вспомнив каким отменным слухом обладал Ромашин. Когда, Вадим наконец-то сделал свой выбор, Светка вздохнула с облегчением. Ромашин был до того дотошным, что порой с ним было невозможно общаться, поэтому про Вадима Светлана вспоминала исключительно во время сессии, Лиде это не нравилось. Она много раз пыталась пояснить подруге, что поступать так неправильно, но Калинина пропускала мимо ушей все ее доводы. Даже сейчас, Светлана сделав заказ умчалась за бедолагой к его столику, видимо опять ей что-то от него понадобилось. Участвовать в спектакле устроенном Калининой, Лида не собиралась, поэтому остановив свой выбор на макаронах со свиной котлетой, Лида направилась к свободному столику возле окна. Только она хотела приступить к приему пищи, как над ухом раздался до противного знакомый голос Матвеева. — Петрова, я бы на твоем месте не налегал на котлеты, а то ты такими темпами скоро в дверном проеме не будешь умещаться, — Лида, громко выдохнув, отложила вилку в сторону. Она как раз хотела ответить на язвительное замечание Ивана, как вмешался Громов. Только его тут не хватало. — Вань, оставь ее в покое, — сухо бросил Дима, даже не посмотрев в сторону Лиды. Она уже было насторожилась не услышав привычной гадости из уст сокурсника. Неужели он изменился? — Что с нее взять? — протянул Громов. — У таких как она нет силы воли, — съязвил Дима. Лидия уже было подумала, что он повзрослел, но нет, ей просто показалось. Взяв поднос, девушка поднялась из-за стола. Проходя мимо парней она задержала свой взгляд на Громове, стараясь смотреть ему прямо в глаза, что сделать было не так уж и просто, учитывая их разницу в росте. — А у таких как ты нет совести, — не осталась в долгу Лида, — и я даже не знаю что хуже, — чуть подумав, добавила она, затем не проронив больше и слова ушла. Аппетит пропал, а на смену ему пришло раздражение. И ведь им еще предстояла работа над совместным проектом.

***

Слова Димы задели ее за живое. Лида отреагировала на них более болезненно чем на любую другую его колкость, скорее всего потому что, эта была самой настоящей правдой. У нее действительно не было силы воли, чтобы довести хоть одну из диет до конца. Постоянно она сдавалась, опускала руки из-за отсутствия результата. Однажды даже решилась на отчаянный шаг: покупку таблеток для похудения. Все те три недели, пока Лида их принимала, даже и не догадывалась, что собственными руками рыла себе могилу. И если бы не Сашка, который решил наведаться в отчий дом, пока родители отдыхали в санатории, то Лидии скорее всего сейчас бы не было в живых и ее жирненькая тушка не сидела бы на лекциях, а кормила бы червей где-нибудь под землей. После того инцидента, о котором никто из членов ее семьи в том числе и она сама не любит вспоминать, все ее попытки сесть на диету или прибегнуть к специальным, «чудодейственным» лекарствам, пресекались на корню. Но невзирая на то, что сейчас Лида понимала, насколько глупо она поступила три года назад, родители все равно волновались за нее и возможно даже не доверяли иначе не подослали бы к ней няньку в лице ее старшего брата, у которого она была уверена - и своих забот хватало. Тем не менее она была ему очень благодарна, ведь если бы не Саша, то пришлось бы ей выживать эти две недели на пицце и китайской лапше, за что ее желудок уж точно бы не сказал спасибо, а так каждый день в холодильнике было что-то свежее и вкусное. А вкусно покушать, Петрова, ой как любила. Но даже несмотря на это, еда все равно была и остается больной темой для Лидии. Она никогда особо не комплексовала по поводу своей фигуры. Но вопреки этому, в компании ровесниц, которые весили по пятьдесят-шестьдесят килограмм, чувствовала себя ущербной. А посему, когда Громов озвучил то, что Лида и сама прекрасно знала, ей стало больно. Больно от того, что в кой-то веки, Дима оказался прав. В тот момент в глазах защипало и она, чтобы Громов не заметил ее слабости, огрызнулась. Свирепо, злостно, даже в некотором роде обиженно. А потом ушла, нет, не так, практически убежала. Трусиха. И до конца перемены просидела в женском туалете, рыдая от того, насколько беспомощная. Выходить из кабинки не хотелось, точно также, как и идти на две последние пары, а потом еще и на подготовку к проекту. Но, даже при большом желании, Лида не могла прогулять учебу, так как не хотела из-за каких-то пустяков скатиться по оценкам. Она слишком много работала, и не для того, чтобы вот так просто все потерять. Всхлипнув напоследок, Петрова вытерла с лица слезы тыльной стороной ладони и очень зря, ведь на коже остались черные разводы от туши, которая, как утверждал продавец-консультант из магазина напротив дома, должна была быть водостойкой. Он ее обманул. Как оказалось, все, без исключения врут и это нормально. Вот только, сможет ли она солгать себе и поверить в эту ложь, если на душе так паршиво? Скорее всего нет. Умывшись, дабы хоть немного привести в порядок опухшее, после слез лицо, Лида бросила взгляд на свое отражение и к горлу снова подкатил горький ком, а из уголков глаз выступили слезы. Ей всего двадцать один, а она выглядит, как минимум на пять лет старше и все из-за лишнего веса. Лидия уже привыкла видеть в отражении круглое лицо, напоминающее по форме воздушный шарик и пухлые щеки, словно она живет с вечно набитым едой ртом. Сашка не раз подшучивал над этим, говорил, что она запросто может делать запасы на зиму, словно хомяк. Так к ней собственно и прицепилось это прозвище. Как бы ей хотелось, чтобы та идеальная девушка, которую она видит, закрыв глаза, стала реальной. Ни тебе пухлых щек, полных ляшек и толстых пальцев, а вместо всего этого выпирающее скулы и ключицы, стройные ноги и плоский живот. Неужели она так много хочет? Петрова всего лишь желала быть стройной. Ей не нужны длинные ноги и модельная внешность. Она всего-навсего мечтала увидеть заветные пятьдесят пять килограмм на циферблате весов. Оперевшись руками о раковину, Лида продолжала смотреть в зеркало, пытаясь успокоится. Когда она в очередной раз открутила кран, дабы плеснуть холодной водой в лицо, дверь со скрипом открылась и в помещение кто-то вошел. Петрова быстро отпрянула от умывальника, собираясь как можно быстрее покинуть туалет. Не хватало еще, чтобы кто-то застал ее в таком состоянии. Опустив голову, она уже было направилась к двери, когда на пути возникла преграда в виде высокого парня в черных кроссовках. С чего Лида взяла, что он высокий? Просто ее голова была на уровне его грудной клетки, а когда она подняла взгляд, то пожалела, что остановилась, а не обошла «преграду». — Громов, что ты забыл в женском туалете? — раздраженно буркнула девушка, нахмурив густые брови. — Это ты, что забыла в мужском? — съехидничал Дима, специально делая акцент на последнем слове. Лида оглянулась и пришла к выводу, что перепутала двери. Ее щеки тут же покрылись ярко-красным румянцем и отчего-то захотелось провалиться сквозь землю. Мало того, что она плакала в мужском туалете, так еще ее застукал никто иной, как Громов — человек, которого на данный момент, она хотела видеть меньше всего. А если точнее — вовсе не хотела. Лида чувствовала себя очень глупо, еще никогда в своей жизни она не попадала в настолько абсурдные ситуации. Но продолжаться так больше не могло и Петрова вздернув подбородок к верху, разорвала наконец-то и без того затянувшееся молчание: — В женском было занято, — так как сама ситуация была нелепой, то Лида решила, что и ее ответ должен соответствовать. И пока Громов сверлил ее взглядом, видимо, обдумывая, что сказать, Лидия решила по-быстрому смыться. — Неужели все кабинки? — изогнул темную бровь он. Неверное, решил подыграть Петровой и «поиграть в идиота». Лида не успевшая сделать и нескольких шагов к двери, так и замерла на месте. Обреченно выдохнув, она обернулась к собеседнику. — Представь себе, — хмыкнула Лида, — видимо, тушенная картошка в столовой была не первой свежести, — ляпнула первое, что пришло в голову она и в то же мгновение ретировалась, громко хлопнув дверью. Громов еще на протяжении нескольких секунд смотрел на дверь, за которой только-что скрылась Петрова, а затем громко рассмеялся.

***

— Ох, Лидка, вот ты где, а то я тебя уже обыскалась, — в коридоре Петрову нагнала Света. Она схватила Лидию под руку и остановилась, чтобы отдышаться, — я отлучилась всего на минуту, а когда вернулась, тебя уже и след простыл. — Мне просто стало не хорошо, — соврала Петрова, не желая надоедать подруге рассказами об очередной стычке с Громовым. — Что случилось? — изменившись в лице, забеспокоилась Калинина. — У тебя глаза красные и лицо опухло. Ты что плакала? — Нет, просто аллергия, — отрицательно покачала головой Петрова, — наверное в салате был горошек… Но сейчас уже все хорошо. — Ну ты Лидок, конечно, даешь, как можно есть и не видеть при этом из каких продуктов состоит пища? — пожурила подругу Калинина. — Но, в любом случае, рада, что все обошлось, — смягчилась она, а Петрова, в который раз за день, натянула на лицо подобие улыбки. Настроения слушать Светку и уж тем более разговаривать с ней не было от слова совсем, но не смотря на это она честно пыталась вникнуть в суть рассказа подруги. — Ты представляешь, этот гад низкорослый не захотел мне помочь с рефератом, — возмущалсь Калинина, размахивая руками, — я значит и так и этак перед ним распиналась, а он знаешь, что мне ответил? Лида слегка пожала плечами, а Светлана ссутулившись, искривила тонкие губы в подобии ухмылки. — Калинина, я не бюро помощи безнадежным, крашенным блондинкам и делать за тебя реферат не собираюсь, — поправив на переносице невидимые очки, передразнила сокурсника, девушка. Лида пыталась остановить подругу и предупредить о Вадиме стоящем у нее за спиной, но Света, как раз вошла в раж, а посему совершенно не обращала внимания на намеки Петровой. — Что еще значит «крашенная блондинка»? — сморщив нос, вопросила Калинина. — У меня натуральный, рыжий цвет волос, — негодовала она. — А этот Ромашин — прыщавый, недалекий нытик, — не прекращала возмущаться Светлана, — а еще у него передние зубы кривые, и… Он сейчас стоит у меня за спиной, я права? — стушевалась Калинина, невольно сглотнув. Вадим громко зааплодировал, затем наклонился к уху Светланы и не громко процедил: — Браво, Калинина, теперь у меня не осталось сомнений, что я поступил правильно, — заправив выбившуюся рыжую прядь из прически сокурсницы, добавил Ромашин, затем отстранившись, продолжил свой путь по направлению к аудитории, бросив через плечо: — Ах, и да, мое замечание не имело никакого отношения к цвету волос, под ним я подразумевал умственные способности. — Ну и пожалуйста, вали! — выкрикнула в спину уходящему сокурснику, Светлана. — Больно ты мне нужен. — угрюмо нахмурилась она, обернувшись к Лиде. — Нет, ну ты это видела? — Видела и могу сказать, что ты не права, — изрекла Лида, игнорируя укоризненный взгляд подруги, — и, знаешь, я бы советовала тебе извиниться перед Вадимом. — С какой стати я должна извиняться? — скрещивая руки на груди, рассердилась девушка. — Он обозвал меня тупой, завуалировав это цветом волос. — Да, я не спорю, он тоже виноват, — согласилась Петрова, — но и ты провинилась. Вам нужно сесть и поговорить, как взрослые люди. — Правда? — иронично протянула Светлана. — Тогда, почему вы с Громовым не сядете за «стол переговоров» или в таком случае, почему ты не попросишь у него прощение за все оскорбления, которых, я уверенна, за три года насобиралось не мало, — ехидно сверкнула глазами она. — Мы с Громовым… Это совершенно другое дело, — замявшись на мгновение, нашлась Лидия, Светка саркастично рассмеялась. — «Мы с Громовым»? — подняла бровь Калинина, — будь осторожней в выражениях, подруга, а то так можно подумать, что он тебе нравится, — выдала Светлана, прежде чем развернуться на каблуках и уйти в противоположном от Лиды направлении. Петрова, тяжело выдохнув, сетуя на неудачный день, пошагала в сторону аудитории, так и не заметив притаившегося за одной из колон, Громова.

***

После их с Петровой встречи в мужском туалете, Дима и вовсе забыл, зачем пришел и только спустя несколько минут вспомнил, что вернулся за забытым телефоном, который он так некстати оставил на подоконнике, пока курил, а после отправился в столовую. И это же надо было вернуться и застать там зареванную сокурсницу. Он бы мог сказать, что Лида его преследует, однако когда он пришел, она уже была там, поэтому, получалось скорее наоборот. Он и подумать не мог, что его слова так ее заденут, ведь раньше никогда не видел, чтобы Петрова плакала или хоть как-то реагировала на его колкости, разве что огрызалась и то не всегда, посему лицезреть ее с красными, опухшими, после слез, глазами было странно. Более того, на короткий миг он даже испытал укол совести. Интересно, чтобы это могло значить? Если вспомнить, что черта, вроде совестливости ему не присуща, то получается очень забавно. Хотя, возможно, это вовсе и не совесть, а несварение из-за «испорченной» картошки. Забрав телефон, за которым собственно и пришел, Дима направился в аудиторию. Идти на последние две пары не хотелось, да и вообще приходить сегодня в универ не было особого желания. Но выслушивать в очередной раз нравоучения отца, который в последнее время слишком часто вспоминал о том, что является родителем, хотелось еще меньше, чем просиживать штаны в лекционной. Посему, если бы Дима забил на учебу и остался дома, отец бы тут же обо всем прознал, от своего старого друга — декана университета, в котором Громов «учится». Пройдя коридор и свернув налево, по направлению к аудитории, Громов невольно стал свидетелем довольно-таки интересного зрелища. Хлюпик Ромашин, не имеющий внутреннего стержня, заткнул рот Калининой, которая славилась «острым» язычком и еще кое-чем выдающимся третьего размера, правда, девушкой она была порядочной, в отличии от той же Кузнецовой, которой было не важно где и с кем, только бы мордашка по-симпатичней и кошелек по-туже. Когда Ромашин эффектно удалился, оставив закипающую Калинину и Петрову стоять посреди коридора, Громов уже было собирался выйти из своего «укрытия», но последующий диалог произошедший между сокурсницами, застал его врасплох. — Мы с Громовым… Это совершенно другое дело, — с заминкой, ответила Лида. Калинина громко рассмеялась, но враз замолчала, когда наткнулась взглядом на Диму. — «Мы с Громовым»? — нарочно громко, воскликнула девушка, — будь осторожней в выражениях, подруга, а то так можно подумать, что он тебе нравится, — выдала Калинина, затем развернулась и направилась в его сторону. Прошла мимо, бросив на Диму лукавый взгляд и быстро скрылась за большой дверью, что вела к лестнице. Громов подождав, пока Петрова уйдет, та слава богу, его не заметила, и сам поспешил вернуться в аудиторию. Последующие две лекции, Громов от начала и до конца, откровенно прослушал. Дима все не мог перестать думать, о словах брошенных Калининой в коридоре. Неужели, он действительно нравился Петровой? И давно ли? Когда это произошло и почему он не заметил? Да ну нет, бред сивой кобылы! Он с легкостью может отличить похотливый взгляд от влюбленного. Только вот Петрова всегда смотрела на него рассерженно, в некотором роде желчно, изредка в ее взгляде проскальзывала непонятная жалость и в те моменты, злость Димы достигала апогея, но влюбленно… Так она смотрела разве что на заварные пирожные в столовке, которые за столько раз так не разу и не купила. И что-то ему подсказывало, что дело было вовсе не в цене. — Димон, прием, Земля вызывает Димона, — громко проговорил Кирилл, помахав перед лицом друга рукой, однако тот даже бровью не повел. — Кирюх, это бесполезно, — покачал головой Иван, убирая со стола тетрадь. — И давно он такой? — поинтересовался Зубов. Так как он сегодня проспал в следствии чего пришел только к концу последней пары, то причина «зависания» друга оставалась для него неизвестной. — Да вот, как из столовой вернулись, — сообщил Матвеев, не сильно толкнув Громова в спину, но опять же тот даже не шелохнулся. — Может съела что-нибудь не то? — Может, кто его знает? — пожал плечами Ваня. — Громов, ты ведь не забыл, что нас ждет Дракониха? Она между прочим не любит, когда опаздывают, — уже сильнее толкнул друга, Матвеев и тот незамедлительно ответил — Я все прекрасно помню, — гневно прошипел Дима, — и я в порядке, — покосился он на Зубова, тот в свою очередь поднял руки, как бы сдаваясь. Поднявшись с места, Дима схватил свою тетрадь и направился к выходу. — Так ты идешь, или как? — остановившись у двери, вопросил Громов. — Иду-иду, — кивнул Матвеев и они направились на «внеурочные посиделки к монстру в юбке» как окрестил их отработку Зубов.

***

Лидия пришла раньше всех, потому заняв место за первой партой стала ждать, появления предподавателя и других провинившихся студентов. Она просидела в гнетущей тишине около получаса, прежде чем дверь отворилась и в аудиторию вошли Громов с Матвеевым. После того глупого диалога, что произошел между ней и Димой несколькими часами ранее, Лида ощущала себя неловко, даже как-то неуютно. Она чувствовала, как медленно ее щеки начинали приобретать не свойственный для нее румянец, потому быстро достала из сумки учебник по биологии и прикрылась им, делая вид, что увлеченно читает один из параграфов. Спустя несколько минут в аудиторию буквально таки влетели Бакланова, Ершов и Тихонов. Запыхавшиеся, но довольные оттого, что успели раньше Екатерины Аркадьевной они заняли места на задних рядах. Стрелки настенных часов медленно приближались к цифре «пять», уже даже и пофигистка Колесникова явилась, с опозданием больше чем на пол часа, а Екатерины Аркадьевной все не было. В помещении стоял громкий гул, так как Бакланова не оставляла попыток подначить всех на то, чтобы «свалить по-тихому, пока преподши нет». Лида даже отложила книгу, дабы посмотреть, что же происходило на задних рядах, что шум становился все громче и громче. Сев вполоборота, Петрова пробежалась взглядом по аудитории, невольно остановившись на Громове, который в этот момент смотрел на нее? На долю секунды, Лида замерла, ее сердце застучало, как сумасшедшее, а вдоль позвоночника пробежались мурашки. Громов смотрел на нее… Да, нет, быть такого не могло. Оглянувшись, все стало на свои места, по правую сторону от нее сидела  — самая красивая девушка универа, то что безмозглая дело десятое, главное что с большой грудью, упругой задницей и длинными ногами от ушей. А уж, тот факт, что тупая как пробка, так вообще являлся приятным бонусом для многих парней. От мысли о том, скольким парням удалось залезть ей под юбку, Петрова брезгливо скривилась и отвернулась от мило улыбающейся Лизы, затем бросила короткий взгляд на Громова, что все еще продолжал пялиться и отодвинулась в сторону, чтобы не загораживать ему обзор. Тем временем штрафники пришли к единогласному решению «свалить по-тихому», услышав об этом, Лида подскочила с места и встала напротив двери, загораживая тем самым выход. — Вы не можете вот так просто уйти. — Это еще почему? — отозвалась Бакланова, буравя Лиду недовольным взглядом. — Потому что мы и так провинились перед Екатериной Аркадьевной, а если вы сейчас уйдете, то потом будет только хуже. — Вот еще, прошло уже больше получаса, а эта грымза, так и не соизволила явиться, а мы ждать больше не собираемся, так как в отличие от тебя, у нас есть личная жизнь, — насмешливо фыркнула Марина. В аудитории тут же поднялся громкий хохот. Смеялись все за исключением Громова, тот лишь фирменно усмехался, молча наблюдая за разворачивающейся картиной. — Наличие или отсутствие моей личной жизни, вас ни в коем случае не касается, — пытаясь держать себя в руках, сквозь стиснутые зубы процедила Лида. — А теперь живо вернулись на свои места! — гаркнула она. — Из этой аудитории никто не выйдет до тех пор, пока не придет Екатерина Аркадьевна. — Я, конечно, не Екатерина Аркадьевна, но думаю, что мне зайти можно, — прозвучало из-за спины и обернувшись Лидия увидела стоящую в дверном проеме Анну Григорьевну. — А… эм… конечно, — невнятно промямлила Лида. Отступив в сторону, девушка тут же поспешила вернуться за свою парту. Наверное, еще никогда она не чувствовала себя большей дурой чем сейчас. И все-таки этот день определенно займет первое место среди всех неудачных, а их, к слову, в жизни Петровой было не мало. — Из-за возникших обстоятельств, Екатерина Аркадьевна не смогла придти, поэтому я за нее, — остановившись у доски, сходу начала женщина, — но так как за эти два часа, что я вынуждена буду на вас потратить мне никто не заплатит, вы можете идти, — закончила она и постукивая каблуками удалилась из аудитории. Вслед за ней из помещения выбежали Бакланова, Ершов и Тихонова. Лида устало прикрыла глаза и просидела так чуть больше минуты, затем взяла свою сумку и поплелась к выходу, совершенно забыв об учебнике, который остался одиноко валяться на полу возле парты, за которой она сидела.

***

— Дим, ты идешь? — позвал Матвеев, доставая из кармана джинсов пачку сигарет. — Да, сейчас, только телефон заберу, — мысленно чертыхаясь, произнес Громов. Уже возле двери, он чуть не столкнулся с Петровой, которая смотрела вперед невидящим взглядом. Она прошла мимо, не проронив и слова, а Дима поспешил забрать забытый телефон. К счастью, тот все еще мирно лежал на краю парты. Спрятав мобильник в задний карман джинсов, Громов уже было направился к выходу, когда взгляд пал на валяющийся на полу учебник по биологии. Тот самый учебник, в который носом «зарылась» Петрова, чтобы он не заметил, как она раскраснелась. Поколебавшись на протяжении нескольких секунд, Дима поднял книгу и направился к парадному выходу. Она все равно не могла далеко уйти. В конце концов что тут такого? Он ведь просто решил вернуть ей ее же книгу. Выйдя на улицу, Громов осмотрелся в поисках сокурсницы и каково же было его удивление, когда он обнаружил ее в обнимку с каким-то парнем посреди двора. Такого поворота событий Дима уж точно не ожидал. В любом случае личная жизнь Петровой его не интересовала, поэтому спрятав учебник в свой рюкзак, Громов направился в сторону парковки, выискивая в кармане ключи от машины.