Пышка

О «Голодном рыцаре» Дима слышал немного, знал всего лишь, что эта сеть ресторанов быстрого питания, «разбросана» по городу в хаотичном порядке, открылась относительно недавно, но за короткий промежуток времени полюбились людям. Почему Лидия назвала именно это место, интересовало Громова меньше всего, так как и сам он порядком проголодался. Кивнул на слова Петровой и без лишних слов, свернул на повороте к ближайшему «Рыцарю». Лида в свою очередь исподтишка поглядывала на него, затем отворачивалась к окну. Она что серьезно думает, что он не видит? К месту назначения прибыли они быстро, даже не смотря на пробки, что царили на дорогах. Выйдя из машины первым делом Громов осмотрелся. Достаточно большое, светлое здание, с окнами в деревянной раме, исполненное в стиле ретро. Внутри стены персикового цвета, с отделкой из дерева и камня, пол выложенный крупной плиткой, на потолке висели чудаковатые плафоны разной расцветки. По центру расположилась большая стойка с кассовыми аппаратами, из-за которых выглядывали натянуто улыбающиеся кассиры. По всему залу были «разбросаны» деревянные, лакированные столики. На стенах красовались разные постеры и плакаты, а также полочки с миленькими безделицами, вроде глиняной статуэтки слона или небольшого горшка с кактусом. В помещение не ощущались навязчивые запахи чего-то жареного, как это обычно бывает в фаст-фудах, даже наоборот пахло кофе, не растворимым из пакетика, а настоящим, да и интерьер был достаточно нестандартным для подобного рода заведения. Лида отлучилась в уборную, а Дима сделав заказ, остался ждать ее за одним из столиков. Людей как для обеденного времени было немного, и Громов смог выбрать хорошее место возле окна. Петрова вернулась как раз вовремя, когда поднос с кучей вредных вкусностей стоял на столе.  Себе Дима заказал мясной дабл бургер и большую порцию картошки фри с томатным соусом, Лидия же отдала предпочтение чизбургеру и маленькой порции картошки, к которой взяла  колу со льдом. Громов с аппетитом впился зубами в бургер, откусывая лакомый кусок и то ли от голода, то ли из-за секретного ингредиента, но он был очень вкусным, заставляя Дмитрия испытать истинное наслаждение. Петрова не спешила притрагиваться к еде, молча пялилась в окно, изредка поглядывая то на Диму, то на картошку, думала о чем-то своем, однако Громов сразу понял, она чувствовала себя неуютно, к тому же стеснялась, что не удивительно, учитывая сколько раз он с Зубовым и Матвеевым  насмехались над ней в столовой, оскорбляли, говорили, что ей следовало бы зашить рот, дабы есть по-меньше. Каким же все-таки придурком он был все это время, а осознание пришло только сейчас.  —  Ты ждешь, что я буду тебя с ложечки кормить?  — фирменно усмехнулся, вскидывая густые брови, тем самым вгоняя в краску. щеки Петровой в считанные секунды приобрели розовый, не свойственный ей румянец, рот приоткрылся, видимо она хотела что-то сказать, с минуту подумала, затем закрыла, похоже передумала.  —  Ага, только этого и жду, — саркастично фыркнула Лидия, возвращая взгляд к окну. Все-таки не сдержала ответную колкость. Вышло достаточно дерзко, Громову даже понравилось, то как быстро она разгоняется от смущенного цветочка, до зубастой пираньи.  — Кусачая ты, однако, — хмыкнул Дима, склонил голову набок, и начал бессовестно пялиться на Лидию, та словно почувствовав на себе его цепкий взгляд, повернула голову, — почему не ешь? —  громко выдохнул, переведя тему.  —  Не хочу, — пожала плечами Лидия, — говорила же, что не голодна.  —  Твой желудок, утверждает обратное, — протянул без толики издевки, пододвигая к Петровой поднос с едой, —  м-м-м какой аппетитный чизбургер с двойным сыром, который, наверное, так и тает во рту… —  втянул носом аромат, блаженно прикрывая глаза, успел заметить, как Лидия облезала пересохшие губы, шумно сглотнув, но к подносу даже не притронулась. О как, гордая, ну пусть так.  —  Зачем мы здесь? —  подперев щеку рукой, устало выдохнула Лидия.  —  Как зачем? — с наигранным непониманием спросил Дима.—  Поесть гамбургеров и выпить колы, люди ведь за этим сюда приходят, не так ли?   —  Хватит паясничать, — проворчала Петрова, поджимая губы, — что за игру ты затеял? —  смотря Громову прямо в глаза, требовательно вопросила Лида.  — Тебе кто-нибудь говорил, что ты самый настоящий параноик, нет? Значит, я буду первым, — произнес спокойным, ровным тоном, тем не менее в голосе проскользнули нотки раздражения. Он конечно, понимал, что получить доверие от человека, который подвергался его нападкам, задача не из легких, но такое поведение сокурсницы начинало порядком бесить. За все это время он не сказал ей ни одного кривого слова, тогда почему она все-еще рыщет в поисках подводных камней, там где их нет?    —  В универе итак все думают, что мы встречаемся, мой отец и вовсе решил, что ты моя невеста, так почему бы нам просто не пообедать вместе? —  выдал Дима, не прерывая зрительный контакт.  — Не вижу в этом ничего такого, — слегка развел руками.  —  Мы ведь даже не друзья, да мы вообще никто друг другу, не считая взаимовыгодного сотрудничества, с чего вдруг такая любезность? —  не унималась Петрова.  — Ну вот, снова,  — простонал Громов, мысленно накрывая лицо рукой, — наша песня хороша, начинай сначала, —  закатил глаза, скрещивая руки на груди, — как же с тобой сложно, Петрова, — прохрипел, поддавшись вперед, — Ты всегда такая дотошная?  — Я не дотошная, — обиженно надув губы, пробубнила Лида.  — Дотошная, — утвердительно кивнул Дима.  —  А вот, и нет, — сквозь стиснутые зубы прошипела Петрова, и тоже поддалась вперед, так что их с Громовым лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга.  —  А вот и, да, — не собирался отступать Громов.  Они еще долго играли в молчанку, перебрасываясь многозначительными взглядами. Дима сидел небрежно раскинувшись в кресле, а Лидия метала в него молнии, при этом злостно ела картошку, видимо сказались нервы, если она и сама не заметила, как начала с аппетитом поедать, то к чему несколькими минутами ранее не хотела даже притронуться. Она жевала сосредоточено, пережевывая каждый кусочек, при этом исподлобья поглядывала на Диму, а ему с каждым мгновением становилось все труднее сдерживать улыбку.   —  Хорошо, может, ты в чем-то и прав, — успокоившись, признала Лида, делая акцент на слове «может», — но согласись, ты сам, тоже не подарок под новогодней елкой. — Согласен, — губы дернулись в лукавой усмешке, — я лучше, — прохрипел, блеснув озорным взглядом. Лида расхохоталась в голос, громко, заливисто и так заразительно.  — Прости… Сейчас, — отсмеявшись, смахнул с уголков глаз слезы, и глубоко вдохнула, пытаясь привести в норму дыхание, — скромности, я так погляжу, тебе не занимать.  — Я всего лишь знаю себе цену, — пожал плечами, — в отличии от тебя, — цокнул Димитрий, Петрова промолчала, уставившись на поднос. *** В в воздухе повисла звонкая, тягучая словно патока, тишина. Она обволакивала сознание, неприятно давила на голову, заставляя думать, анализировать каждое сказанное слово, мусолить сложившуюся ситуацию со всех сторон. Они молчали минут пять, а казалось, что целую вечность. Громов доел свой бургер, а Лидия почти допила колу.  — Почему именно «Рыцарь»? —  мокнув картофелину в соус, нарушил тишину Дима.  —  Не знаю, — повела плечами Лида, — озвучила первое, что пришло на ум, — честно ответила она, — я подрабатывала здесь летом официанткой, осведомлена, что тут приветливый персонал, который не плюнет в еду, если клиент не понравиться, — хохотнула, растягивая губы в легкой улыбке, — к тому же картошка фри здесь бесподобная, — повторила за Громовым, отправляя несколько капртофелен в рот.  — У тебя здесь…  — притронувшись пальцем к уголку своего рта, произнес Дима, Лидия нахмурилась, пытаясь сообразить, что к чему. Вскоре до Петровой дошло, она испачкалась соусом. Громов поддался чуть вперед, заставляя Лиду замереть, затаив дыхание. Сейчас он наклониться и проведет большим пальцем вдоль ее верхней губы, тем самым сотрет каплю соуса, затем приторно-сладко улыбнется и поцелует, как в сопливом романтичном фильме и она растает от его прикосновений, словно плитка шоколада в сорокаградусную жару. «Ох, мать, не туда тебя понесло, ой не туда» — саркастично протянул внутренний голос, интонацией Калининой, заставляя Лидию тряхнуть головой.  — Вот, держи, — проронил Дима и протянул Петровой салфетку, та с благодарностью приняла ее, однако глубоко в душе приуныла.  Неужели, она действительно этого хотела? Нет, конечно же нет, но тогда откуда взялись та горечь во рту, и неприятный осадок на душе. «О, нет, нет, нет и еще раз нет» Лидия отказывается в это верить, она ведь не наивная дура, чтобы растечься лужицей по полу из-за Громова. Да, внешне он привлекателен, даже очень, с этим не поспоришь, но внутреннее тот еще самовлюбленный засранец, она же здравомыслящий, рациональный человек, поэтому прекрасно понимает, что это даже не симпатия, а внушение. Как-никак, когда против воли проводишь с привлекательным парнем много времени, хочешь, не хочешь, а засматриваться начнешь, и в этом нет ничего такого. — Раз уж мы наелись, думаю, теперь можем перейти к делу, — сцепив руки в замок, проговорила Петрова, стараясь отбросить глупые мысли как можно дальше от себя.  *** — Хорошо, — кивнул Дима, — а от меня ты что хочешь? — хмыкнул, скрещивая руки на груди. — Хочу, чтобы ты вел себя отвратительно, — четко проговорила каждое слово Лидия, заставляя Громова нахмуриться, — ерничал, хамил, язвил, — между тем продолжила девушка, — как, впрочем, и всегда, — повела слегка плечами. Громов резко изменился в лице, нахальная улыбочка, сменилась кривоватой ухмылкой, а в глазах загорелся огонек злости, его руки непроизвольно сжались в кулаки, на лбу выступила вена, что не на шутку напугало Петрову, ведь подобный поворот событий совершенно точно не входил в ее планы. — Так вот значит, какого ты мнения обо мне? — прохрипел Громов, не прекращая испепелять Лиду пронзающим взглядом. — Если я настолько тебе отвратителен, тогда почему ты все еще здесь? Лидия вздрогнула, настолько ледяным был тон сокурсника, пробирающим до костей, проникающим в самые глубины души, заставляющим чувствовать за собой вину. Вот только в чем она виновата? В том, что сказала правду? Или может быть она соврала? Он всегда был циничным придурком, не упускающим возможности поиздеваться над слабыми, и потешить тем самым свое самолюбие. Он никогда не позволял ей увидеть себя с другой стороны, за исключением, разве что, ужина, за которым был вынужден быть милым — У нас вроде как взаимовыгодная сделка, — поёжившись под взглядом сокурсника, выдала Лида, — я свою часть выполнила, теперь твоя очередь. — Как ты там говорила? — слегка качнул головой. — Самовлюбленный дурак, с раздувшимся эго, так? — язвительно оскалился. — В таком случае, ты упёртая ослица, не видящая ничего дальше своего носа. — В отличии от тебя, я не повышаю свою самооценку за счет страдания других людей, — подскочив с места вспыхнула Лидия. Ее щеки в считанные секунды приобрели пунцовый оттенок, а ноздри быстро раздувались, так словно в любой момент из них мог повалить пар. Грудная клетка то и дело вздымалась в верх от тяжелого дыхания. Глаза застилала пелена искренней ярости. Ей было плевать на посетителей, которые против воли стали свидетелями их с Громовым перепалки. Она напрочь забыла об обещании не вступать в конфликты и в любой ситуации, во что бы то не стало, «держать» лицо. Злость достигла апогея, когда уже тяжело следить за языком и словами, слетающими из уст, когда виски пульсируют, отдавая шумом в ушах. Она сорвалась, слетела с петель, даже с воспитанными, правильными девочками такое иногда случается, особенно когда они связываются с парнями вроде Громова. — Тебе не помешало бы, — выпалил Дмитрий, и вслед за сокурсницей подорвался с кресла, — а то ходишь постоянно как унылая, серая мышь, — прошипел Громов, — о я такая несчастная, обиженная на весь мир, не трогайте меня, я хочу слиться с толпой — состроив наигранно жалобную мину, перекривил Дима. — Какой же ты… — замялась, набирая в легкие как можно больше воздуха. — Идиот, — воскликнула, так громко, что мимо проходивший официант так и застыл посреди зала в недоумении, а «зрители» затаили дыхание, в ожидании дальнейших действий. — Дура, — процедил сквозь стиснутые зубы Громов, — ненавижу тебя, — прорычал он, а Лидия чуть не задохнулась от возмущения из-за которого, казалось, кровь вскипает в жилах. Она несколько раз сморгнула, затем схватив со стола пластиковый стакан с колой, выплеснула остатки газировки на Диму, основная часть напитка пришлась на лицо, а уже оттуда капельками стекала на футболку — А я тебя, — не осталась в долгу Петрова. Осознание того, что натворила пришло позже, когда азарт улитучился, а разум прояснился. От одного вида сокурсника Лидии хотелось, залезть под стол, и не высовываться до тех пор, пока не будет уверенна, что ее жизни ничего не угрожает. Громов громко сопел, будто бык, перед которым бросили красную тряпку. Вроде бы прошла минута, а было такое ощущение, словно целая вечность. Лидия резко дернулась в сторону, когда Громов в полшага сократил между ними расстояние. Она пискнуть не успела, как он притянул ее к себе и впился в губы страстным, дерзким поцелуем. Мурашек не было, сердце не выпрыгивало из груди, как пишут в любовных романах, никакого электрического тока или искры, однако в глазах на мгновение потемнело, коленки дрожали, а ноги подкашивались. Петрова оторопела, почувствовав его сильные руки на своей талии, и сама не заметила, как позволила углубить поцелуй. Время остановилось, весь мир замер, только где-то на периферии слышались голоса, сливающиеся воедино. Ничего больше не имело значения, только его манящие губы, с привкусом газировки, дразнящие прикосновения, горячие дыхание в области шеи, и жадные поцелуи, сравнимые, разве что, с глотком свежего воздуха, в жаркий июльский день.