Пышка

Впервые за четыре года учебы Дима явился в университет вовремя. Даже пары Драконихи он прогуливал или же просыпал, если те были в расписание первыми, а сегодня проснулся утром бодрячком, и подумал, а почему бы нет? И не пожалел, ведь застал Катерину Аркадьевну в прекраснейшем расположении духа, можно сказать, стал свидетелем события века, так как за все время, что женщина работала преподавателем никто и никогда не видел, чтобы она хоть раз улыбнулась, всегда была серьезной и непоколебимой, а сегодня прямо расцвела, как майская роза. После окончания пары все без исключения бурно обсуждали помолвку «монстра в юбке», Дмитрий даже успел обрадоваться, что никто не вспоминает тот случай на вечеринке, однако как понял позже  — рано радовался. Вопросы посыпались со всех сторон, Громов упорно молчал, так как не видел смысла говорить что-либо, а оправдываться никогда не любил. Слухи, они словно вирус, заразны, разве что не передаются воздушно-капельным путем и поражают не иммунную систему, а мозговую деятельность. Бороться с ними тяжело и бессмысленно, проще не обращать внимание. Дима принял решение молчать, а вот как в сложившейся ситуации будет выкручиваться Лидия? Учитывая тот факт, что помнит о той ночи она мало, это должно было быть очень занимательное зрелище и Дмитрий собирался лицезреть его с первых рядов, но никак не принимать участие. Что заставило его вступится за Петрову, а не стоять в стороне? Если честно, то он и сам не знает. Но Полякову необходимо поставить на место, слишком много о себе возомнила. И ведь он не раз отшивал ее, однако она словно не слышала и не оставляла попыток затащить его в постель. Нет, Громов вовсе не святой, но даже он брезгует спать с легкодоступными девушками. Зубов как-то рассказывал ему, что Полякова начала вытворять после одного коктейля, и при этом посмела обвинить в подобном Петрову, щеки которой запылали ярко-красным румянцем. Уголки глаз наполнились слезами, стоит раз сморгнуть и она разреветься, а губы задрожали. Благо, Калинина вступилась за подругу. «Хм, интересно, откуда она узнала про «свидание» Зубова и Поляковой? Неужели, Ваня рассказал?». Затем осмелела и сама Лида, быстро смахнула подступившие слезы, недовольно поджала пухлые губы и заслонила собой Светлану, тут уж не выдержал и сам Дима. Толпа затихла, Калинина открыв от удивления рот, отступила на несколько шагов, пропуская Громова, Лиза замахнулась, Петрова вжав голову в плечи, попятилась назад, когда уткнулась в его торс, от неожиданности вздрогнула. Он перехватил запястье Поляковой в нескольких сантиметрах от лица Лиды. — А вот это ты зря, дорогуша, — раздраженно прохрипел Дима, практически выплюнув последнее слово. Лиза несколько раз удивлено моргнула, затем попыталась высвободить руку. — Какого лешего, Дима? — пропищала Елизавета, наморщив лоб. — Мне больно, отпусти, — проныла, обиженно надув губы. — Проси у Петровой прощения, — властно приказал Дима, — искрение, — сильнее сжав запястье Лизы, добавил он. Полякова злостно фыркнула, переведя взгляд на Лидию. — Вот еще, — брякнула, тряхнув волосами, — может мне еще на колени перед ней упасть? — съязвила, обращаясь к Громову. — Я жду, — заявил Дмитрий, скучающим тоном, — и заметь, пока что прошу по-хорошему, — процедил, оскалившись. Видимо, со стороны выглядел устрашающе, так как Полякова поежилась, нервно прикусив нижнюю губу. Конечно же, Дима не собирался ничего с ней делать, хотел всего лишь припугнуть, похоже, получилось. — Ты ведь шутишь, правда? — издала нервный смешок, передернув плечами. — Она ведь не может тебе нравиться. — Я считаю до трёх, — предупредил, сверкнув недобрым взглядом, — один, два… — Прости меня, — поморщившись, сквозь зубы процедила Лиза, — доволен? — дернула рукой, пытаясь высвободить её. — А теперь, пусти. — Больше искренности, — ухмыльнулся одним уголком губ. — Громов, что ты творишь? — «оживилась» Лида. — Отпусти её, — вцепилась в руку сокурсника мертвой хваткой. Дима посмотрел на Лидию, забавляясь её реакцией. Так краснеть и смущаться умеет только она. Смешно морщит нос и щурит глаза, но при этом все равно выглядит весьма мило. Мило? «О чем ты думаешь, Громов?» «О чем угодно, однако явно не о том, о чем нужно» — отозвался внутренний голос. — Может послушаешь свою девушку, — сделала акцент на последнем слове Лиза, — раз она так просит, хм? — Я не его девушка, — раздраженно прорычала Лидия, сдвинув брови к переносице и уперев руки в бока, тем временем Дима отпустил Лизу и та поспешила удалиться, толпа однако расходиться не собираясь, требуя продолжения «банкета». Громов бегло осмотрелся по сторонам, замечая, как заинтересовано за ними наблюдают студенты. Ей Богу, только 3D-очков и попкорна с колой не хватает для завершения атмосферы. Усмехнулся своим мыслям, надо же, а ведь ещё совсем недавно он подумать не мог, о том, что сможет подойти к Петровой в людном месте, не для того, чтобы оскорбить, а наоборот, дабы защитить. Он даже заметить не успел, когда находиться рядом с ней стало настолько привычно. За короткий промежуток времени Лида влезла в его личное пространство и практически полностью заполнила его собой, такое ощущение, что она всюду: в универе, в его мыслях, даже в снах, чтоб его… И это начинает напрягать. Её стало слишком много в его жизни и с этим пора завязывать. — Идём, — выдал Дима, затем схватил ничего не подозревающую Лидию за руку, и потянул к выходу. Студенты тут же расступились давая Громову дорогу и чуть шеи не подворачивали, наблюдая за действиями сокурсника. Лидия попыталась возмутиться, что-то там фырчала, правда, Громов её совсем не слушал, погрузившись в свои какие-то мысли. Им нужно поговорить, где-нибудь на нейтральной территории, по-дальше от любопытных взглядов и чужих ушей.

***

У вас когда-нибудь бывало такое, что задуманный ранее план, над которым вы усердно работали провалился, а вся ваша жизнь в корне изменилась после всего лишь одного необдуманного поступка? Нет? А вот Лидии «посчастливилось» почувствовать себя героиней мало бюджетной мелодрамы, с заезженным до дыр, и до банального простым сюжетом. Она вся из себя такая прекрасная дева в беде, а он благородный рыцарь-мажор, который для ее спасения жертвует своими принципами, репутацией и прочей лабудой. Ну разве не романтично? Конечно же нет, если вспомнить о том, что Громов корыстный, самовлюбленный, напыщенный индюк, а она далеко не писанная красавица, да и к тому же, на помощь никого не звала, и в случае чего, сама смогла бы решить возникший конфликт. Возможно. Это уже спорный вопрос, тем не менее факт остается фактом — Громов сунул свой идеально ровный нос куда не просили, а расплачиваться за последствия придется ей, он ведь всегда выходит сухим из воды. Но стоит все-таки признать, что подобный поворот сбытый потешил самолюбие Петровой. Что ту скажешь, даже правильные девочки способны злорадствовать, когда враги получают по-заслугам. То как Дима перехватил, занесенную для удара, руку Поляковой, породило странное чувство защищенности, что теплой волной разлилось по телу, и в какой-то мере, затуманило рассудок. Прийти в себя Петрова смогла только, когда Дмитрий потащил ее к выходу. Она негодовала, громко и рьяно, он, казалось, не слышал, или только делал вид, а может, намеренно пропускал мимо ушей возмущения, потоком льющиеся из ее уст. — Что это за цирк ты устроил? — остановилась, резко выдернув запястье из руки сокурсника. — Мало мне было слухов, так теперь все точно решат, что мы встречаемся, — нахохлилась, смерив Диму недовольным взглядом, Громов в свою очередь оставался все таким же непроницаемым. — Тебя это волнует? — спрятав руки в карманы джинсов, безучастно поинтересовался Дмитрий, на его лице не дрогнул ни один мускул. Кирпич, в сравнение с ним, и тот способен на большее проявление эмоций. — Да… Нет… Я не знаю, — растерялась Лида, — И вот что теперь делать? — обняв себя за плечи, хмыкнула она, удостоившись весьма странного взгляда от Громова. Он только что посмотрел на нее как на несмышленого маленького ребенка, или ей показалось? — Забить на все и радоваться жизни, — как-то уж слишком беззаботно протянул Дима, одарив Лидию беззлобной улыбкой. Интересно, в коридоре случайно стены не красили, а то, кажется, она надышалась краской, и теперь ей мерещатся всякие небылицы, вроде улыбающегося Громова. — Ну вот, опять эти выпученные глаза, — склонив голову набок выдал Дмитрий, вырывая Петрову из размышлений, — теперь ты еще больше похожа на хомяка, — потискал Лиду за щеку. — Эй… Ты что делаешь? — опешила Петрова, убирая руку сокурсника от своего лица. — А что я делаю? — состроив невинную гримасу, пожал плечами Дима. В нем явно пропадал актерский талант, где-то там пустил скупую слезу режиссер Большого театра. В серых глазах, оттенка пасмурного неба, плескалось искреннее непонимание, Лида почти поверила, если бы не хитрый прищур и дерзкая ухмылка. — Ты испытываешь сущее удовольствие, играя на моих нервах, — проворчала, скрестив руки на груди. — Возможно, — качнул головой Дима. — Это был не вопрос, а утверждение, — заявила Лида, недовольно поджав губы. — А ты испытываешь мое терпение, — приблизившись к Лидии, наклонился, прошептал в самое ухо, опаляя горячим дыханием нежную кожу, вызывая мелкую дрожь и учащенное сердцебиение. Может, стоит все-таки сходить к врачу? Как-никак с сердцем шутки плохи, — но я не жалуюсь, — чуть помедлив добавил Громов. По телу словно прошелся электрический разряд, Лида вздрогнула, часто задышала, жадно глотая ртом воздух, будто из легких магическим образом исчез весь кислород. Дмитрий, довольно ухмыльнувшись, отстранился. — Садись, — открывая дверцу, кивнул на машину, — не лишай наших зрителей возможности лицезреть воочию «ожившую» сплетню. Петрова обернулась, от неожиданности пошатнулась, чуть не споткнулась, чудом осталась стоять на ногах. Странное чувство, вроде не пила ничего алкогольного, а ощущает себя пьяной. На лестнице толпилась, по меньшей мере половина студентов, они толкались, пытаясь пробиться вперед, дабы своими глазами увидеть происходящие. В первых рядах «сидели» Светка и дружки Громова и если Калинина, восторженно улыбалась, показывая Петровой поднятый вверх большой палец, то Матвеев и Зубов перебывали в замешательстве, как и большинство студентов. А ведь, ей гадалка как-то нагадала: — совсем скоро появиться в твоей жизни тот, кто внесет большие перемены, нехорошие перемены, страдать будешь, горькими слезами умываться… Ты не переживай, купишь этот заговоренный талисман, за символическую плату, и он убережет тебя от напасти… — вторила старуха, махая перед глазами соломенной куклой, с торчащими из нее лоскутками ткани. Лида не поверила, махнула рукой, зажала в общем триста рублей, теперь вот мучается, хотя… Громов та еще напасть, против него никакие талисманы не помогут. Тяжело выдохнула, поколебавшись еще немного, решила — будь, что будет. *** В салоне пахло хвоей от «ёлочки», висевшей на зеркале заднего вида, и чем-то еще. Совсем ненавязчивый аромат, чуть приторный, но в то же время легкий, вкусный. Желудок громко заурчал, напоминая Лидии, что она так и не позавтракала, ограничившись чашкой кофе без сахара. Сахар, точно, ванильные нотки… карамель, в салоне пахло карамелью. — Голодна? — не удостоив Петрову взглядом, скорее констатировал, нежели спрашивал Дима. — Нет, — солгала Лидия, накрыв руками живот, ну почему именно сейчас желудок решил «спеть» песню умирающего кита. — Врешь, ведь, — цокнул Громов, поворачивая ключ в зажигании, — нагло, к тому же неправдоподобно, — посмотрел на Лидию, та в свою очередь принялась рассматривать ногти, изображая равнодушие, — выбирай, где будем обедать… — Я же сказала, что не голодна, — попыталась возразить Лидия, — да и вообще, мы уже достаточно далеко отъехали от универа, останови машину, я выйду здесь… — Считаю до трех, не скажешь ты, выберу я, на свой вкус, — вклинил, перебивая сокурсницу. Ну почему это день не мог быть обычным? Она хочет обратно в скучную и серую реальность, хватит с нее событий, по горло ими насытилась, и единственное чего теперь желает — отдохнуть. Понежиться в расслабляющей ванне, полной душистой пены, посмотреть какой-нибудь романтический… Хотя, нет, от романтики ее уже тошнит, какой-нибудь боевик и выспаться, в конце-концов. — «Голодный рыцарь» — проговорила первое всплывшее в памяти название… Фаст-фуда.