Здесь пахнет ладаном и елью.

Троицкий Храм озаряли утренние лучи солнца. Святой отец смотрел в открытый перед ним на кафедре Служебник. Иеродиакон* заканчивает ектению. Сейчас его слово. — Яко милостив и человеколюбец Бог еси, и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Хор снова поёт аминь. Диакон начинает читать премудрость*. Уже скоро утомительная утренняя служба подойдет к концу. Кто бы знал, как Руслан не любил её. Для него всегда было тяжело вставать в половину шестого, чтобы перед службой успеть хотя бы умыться и надеть облачение. Он должен был уже привыкнуть: спустя столько лет... Но даже в монастыре его ленивый и эгоистичный характер давал о себе знать. Нет, иеромонах* не может позволить себе пропустить Утреню. Руслана пока что ещё не посвятили в архимандриты*, всё может сорваться в любой момент. Ради карьеры Руслан был готов на многое. Он уже зарекомендовал себя, как примерный иеромонах и вскоре, как намекнул ему нынешний архимандрит, семидесятилетний Макарий, его ждёт посвящение в игумены. А там уж и архимандрит наконец сложит с себя сан и пойдёт на заслуженный покой, освободив, наконец, место Руслану. Мечты были прерваны завершающим песнопение хором. Вновь очередь Руслана. Последняя его реплика за эту службу. Как же он устал... — Сый благословен Бог наш всегда, ныне и присно и во веки веков. Хор подхватывает его фразу громогласным: «Аминь!» и довершает двухминутным «Утверди Боже...». Долгожданный конец. ´´´´´´ — Отец Кузьма, вы о чём-то хотели мне сказать, ещё перед Утреней, не так ли? — обратился к нему Руслан после трапезы. Иеродиакон Кузьма ( в миру Никита) был его помощником во всех монастырских делах. Руслан уже давно выполнял все обязанности архимандрита, так как престарелый Макарий по состоянию здоровья уже не справлялся, и Кузьма здорово помогал ему справиться во всей этой монастырской волокитой. За это Руслан относился к Кузьме на самом деле уважительно. — Да, вот в чём дело, Ваше Преподобие, — к нам прислали послушника из Н-го монастыря. Правда, это уже скорее монах, а не послушник — его всё никак не могут постричь. Так вот: какие насчёт него будут указания, советы? — Кузьма вопросительно посмотрел на него чуть прищурив глаза. — Помоги ему обустроиться. Ты можешь быть освобождён от послушаний *, по крайней мере, до обеда. Этого времени тебе хватит? — дождавшись кивка иеродиакона Руслан продолжил, — Посмотри на него пару месяцев и скажи, стоит ли его постричь в монахи, или пусть пока остаётся в послушниках *. Кстати, Святой отец подскажите, как его зовут? Архимандрит Н-го монастыря писал, но я не запомнил... - Брат Юлий, Ваше Преподобие. Брат Юлий. ´´´´´´ Руслан столкнулся с ним в коридоре. Он смотрел на Преподобного Отца своими огромными карими глазами. В его взгляде было что-то непонятное: удивление, испуг, восхищение. Или, быть может, это у Руслана от ладана начало рябить в глазах и ему видятся странные вещи. Так он скоро и Богородицу с Христом во дворе среди сугробов разглядит. Нет, с этим определённо надо что-то делать. — Здравствуй, брат Юлий. — Здравствуйте, Ваше Преподобие*. Одна минута разговора, а столько эмоций. Такая симпатичная мордашка и умные глаза. Руслан увидел в этом взгляде интеллект, который редко встретишь среди верующих, а тем более — среди послушников или монахов. Как он соскучился по такому взгляду. Но какое красивое у него лицо... — Ступай, сын мой. Скоро вечерняя служба. Ступай. Юлий тихо пошёл дальше по коридору, в монашеские комнаты. Руслан проводил удаляющуюся изящную фигуру глазами. К нему определённо стоит приглядеться.