Часть 3
6 мая 2018 г., 13:29
Кенни был безумно счастлив, что Лео — второе имя Баттерса. Баттерс был безумно счастлив, что ошибался насчёт Кенни.
После случая с потерявшейся тетрадью Кенни и Баттерс начали непривычно много общаться. Между уроками, на уроках, после них. Баттерс чувствовал, что всё больше и больше привыкает к Кенни, но откровенно не понимал, почему тот так много общается с ним, проводит время, взаимодействует в принципе. Его самым главным обидчиком, помимо родителей, был Картман. А остальные часто игнорировали его существование. И он привык.
Можно представить, как бедняга сейчас был счастлив и несчастен. Счастлив иметь и несчастен в будущем потерять. Баттерс был уверен, что это временно и ненадолго. Он же знал Кенни: у того большая часть мыслей была о девушках, иногда он вёл себя как извращенец, семья у него была не то чтобы благополучная…
«Он поэтому носит такую старую одежду, – подумал как-то Баттерс. И в тот же день отдал Кенни одну из своих футболок – это было всем, что он мог ему отдать с учётом разницы в физическом развитии. – Кенни ещё повезло, что она на два размера больше всей моей остальной одежды».
– Вау, эм… – МакКормик явно не знал, что сказать. – Спасибо, Баттеркап.
– Я подумал, что хотя бы что-то могу сделать для тебя, – быстро заговорил Баттерс, пытаясь найти себе «оправдание», – потом вспомнил, что у тебя… не очень… благополучная…
– Да, мы не богатые, – закончил за него Кенни, рассматривая новую вещь.
– Не знаю, подойдёт ли она тебе, – Баттерс поднял глаза на Кенни, тот в ответ ему улыбнулся.
– Не волнуйся, Лео, посмотрим.
С тех пор Кенни носил эту футболку всегда, когда представлялась для этого возможность: он надевал её под куртку или толстовку и приходил так в школу, он ходил в ней дома, он в ней гулял. В ней он даже пошёл с одноклассниками в бар по случаю «почти окончания школы». До экзаменов и всего такого оставалось ещё месяца два, но парни (и некоторые девушки) решили отметить окончание школы сейчас, и главной причиной этому послужила фраза: «Мне нужно будет готовиться! Либо сейчас, либо никогда!» Конечно, её то и дело, когда речь заходила о совместном походе «куда-нибудь», кричал Кайл.
– Мой отец думает, что я сейчас сижу в библиотеке, – сказал Баттерс, когда они с Кенни в толпе одноклассников направлялись в один из самых знаменитых баров города.
– Значит, ты сегодня сидишь в библиотеке, – ехидно улыбнулся Кенни, но перестал, заметив, как сильно боится Баттерс. – Лео, всё будет нормально.
– Да, посидишь немного с нами и пойдёшь к себе, – добавил Стен.
– Жаль пить не будешь…
– Пить?! – вскрикнул Стотч. – Да вы хоть представляете что со мной сделают, если почувствуют запах алкоголя или сигарет?
– Не повезло тебе, – сказал Кайл. – Выпускной, вроде, класс, а родители…
– А родители – полные ублюдки.
Последнюю фразу произнёс Кенни. Он был особенно хмурым и, казалось, злым.
– Кен, – тихо произнёс Баттерс, заметив хмурость и злость Кенни.
***
– Да здравствует вечеринка!!! – заорал кто-то из одноклассников, поднявшись на стол. Его сразу же оттуда согнали. Баттерс сидел за барной стойкой и мог видеть всё, что происходило в баре. Среди взрослых мужчин и женщин найти подростков было не сложно. Было не сложно и видеть, чем они занимаются, хотя Стотч предпочёл бы не видеть. Он всё ещё боялся, что его отец каким-то образом пронюхает, что тот был сегодня здесь, и очень сильно его накажет. – Чего ты там пьёшь? – улыбнулся Кенни, подсев рядом. Он надеялся увидеть в стакане Баттерса что-то хотя бы немного похожее на алкоголь. – Это просто газировка, – уныло ответил Стотч. – Эх, Лео, когда-нибудь ты съедешь от родителей… – мечтательно сказал МакКормик, облокотившись на барную стойку рукой и подперев ей голову. – И тогда… – И тогда я заживу, – закончил Баттерс. – Но я хочу жить сейчас. Несколько секунд Кенни смотрел на Баттерса, потом отпил из своей банки, где было что-то вроде пива. Поднялся с места, буркнул что-то вроде: «Я ненадолго» и удалился, оставив Баттерса в одиночестве. Оказалось, «ненадолго» в понятии Кенни МакКормика не очень совпадало с пониманием этого слова в случае Баттерса. Ему казалось, он просидел один целый час или даже больше, и время так медленно тянулось, что Стотч начал думать о скором возвращении домой. Кайл и Стен (и даже Картман вместе с ними), уже пьяные в стельку, пели какую-то песню, кто-то танцевал на столе, Твик с Крейгом сидели в сторонке (хотя уже, может, спали). А Кенни он не видел. Спрашивать у пьяных одноклассников было бесполезно, и Баттерс решил отправиться на поиски МакКормика. Ни на полу, ни на диванах, ни на столах, ни даже в туалете его не было. На одном из стульев лежала его куртка. Стотч взял её без раздумий и решил выйти на улицу. Это решение оказалось правильным: Кенни всё это время стоял у входа, курил и смотрел на небо. Он стоял в одной футболке – той самой футболке, – хотя на улице было холодно. – Кен, оденься, – Баттерс протянул ему его рыжую куртку. – Очень холодно. – Баттеркааап! – сладко протянул Кенни, и Баттерс понял, что он находился сейчас в том же состоянии, что и Кайл со Стеном – был просто неприлично пьян. – Ты так заботишься обо мне. Кенни выкинул окурок и выпустил из лёгких дым, который попал на Баттерса, заставив того прокашляться. Полузакрытыми глазами МакКормик смотрел на одноклассника, всё ещё державшего его куртку. – Давай, – проговорил Баттерс, предлагая свою помощь: он растянул куртку так, чтобы Кенни мог с лёгкостью просунуть руки в рукава. – Я отведу тебя домой. – Вообще-то, – сказал Кенни, натягивая куртку, которая осталась расстёгнутой, – это я хотел проводить тебя. – Мне кажется, не я тут ужасно пьян. – Это верно… Кенни сильно шатался и мог вот-вот упасть, поэтому Стотч решил положить его руку на свои плечи и таким образом довести до дома, где тот мог бы лечь и заснуть. Но рука МакКормика не осталась на плечах Баттерса. Она скользнула ниже. Кенни глянул на Баттерса чтобы увидеть его реакцию, но не увидел ничего, кроме широко раскрытых глаз и розовых щёчек. Впрочем, этого он и хотел. – Кен, что ты делаешь? – Поцелуй меня. Лицо Кенни уже приблизилось к Баттерсу, оставалась буквально секунда до реализации просьбы МакКормика… – Нет! – крикнул Стотч и отодвинул руками лицо Кенни от себя. – Нет? – недоумённо спросил Кенни. – Нет… – тихо послышалось от Баттерса. – Лео… – так же тихо сказал Кенни, который сейчас выглядел, будто потерял всё на свете. Рот у него скривился, глаза больше не горели. Он не знал что делать. – Кен, я… ты… я имею в виду… мы… – залепетал Стотч, теряясь в собственных мыслях. – Баттеркап, – Кенни посмотрел на Баттерса, и тот увидел, как красное лицо стало абсолютно бледным, нездорово бледным. – Я не знаю, что со мной происходит. Прости. Кенни покрепче натянул капюшон. Баттерс знал, что это значит. – На прошлой неделе я засмотрелся на тебя в столовой и уронил поднос, – хотя лицо МакКормика было закрыто, Баттерс догадался, что Кенни грустно улыбнулся. – А потом уронил свой рюкзак в классе. – Кенни… – Чертовщина какая-то, – едва слышно сказал Кенни. – Блять. Пошатываясь, он развернулся и хотел было пойти к себе домой, но Стотч тут же снова подхватил его и закинул руку Кенни на свои плечи. – Как хочешь, но домой я тебя отведу. – Обо мне даже родители так не заботятся, – проговорил Кенни, улыбнувшись. Ему это казалось смешным, хотя смешного здесь было мало чего. – У тебя прекрасные глаза. – С-спасибо, – Баттерс был явно смущён. – Ты ко мне подкатываешь? – Хе-е-е, – протянул Кенни. – А что это за шрам? Кенни провёл пальцем по давно зажившему, но чёткому шраму на левом глазу Баттерса. – А, ты уже не помнишь, – отведя глаза в сторону, сказал Стотч, – как несколько лет назад попал ебучим сюрикеном мне в глаз? – Что? – с лица Кенни тут же исчезло всякое подобие улыбки. – Что? Баттерс не чувствовал злость, он не чувствовал обиду. Однако тот факт, что Кенни об этом даже не помнил, сильно задел его. – Я? Ответа не послышалось, но он был не нужен. Кенни, конечно же, всё услышал. – Господи, какой же я урод, – сказал он и зарядил себе кулаком по лицу. – Кенни! – прокричал Баттерс, увидев эту, как ему казалось, глупую сцену. – Ты не поможешь делу, если будешь избивать себя. Но Кенни его не слушал. Он продолжал лупить себя по лицу и очень жалел, что не мог себя пнуть. Стотч решил не дать ситуации полностью выйти из-под контроля и взял Кенни за руку. Тот посмотрел на Баттерса. Один глаз уже налился кровью, на скуле красовался небольшой синяк. МакКормик пошатнулся. – Я отброс, – сказал Кенни. Казалось, он вот-вот упадёт. – Я не доведу тебя до твоего дома. Пошли ко мне, – предложил Баттерс, хотя понимал, чем эта идея может ему грозить. Обычным домашним арестом это не обойдётся, но, с другой стороны, если сделать всё максимально незаметно… – У-у-у, Баттеркап, мы будем вместе спать, – сладко протянул Кенни, предвкушая будущее удовольствие.***
Окна дома Стотчей не горели. Баттерс сделал вывод, что родители давно спят. Его догадка подтвердилась, когда в коридоре они с Кенни услышали громкий храп. Кенни фыркнул, пытаясь сдерживать смех, и Баттерс пригрозил ему: не шуметь! Через пару минут они наконец-то добрались до комнаты Баттерса. – Уютненько, – сказал МакКормик, осматриваясь. – Что есть, – ответил Баттерс. – Я оставлю тебя на минутку. Баттерс пошёл на кухню принести что-то поесть. А Кенни пока решил не терять времени. Поэтому когда Баттерс зашёл в свою комнату, молоко с печеньем, которое он нёс, чуть не упало. Перед ним лежал Кенни. Практически без одежды. – Я готовлюсь ко сну, – ехидно проговорил МакКормик. Баттерс прикусил нижнюю губу, поставил молоко на столик рядом с кроватью и сел рядом с лежавшим Кенни. – Баттеркап, – позвал Кенни. – Да? – Неужели ты меня не хочешь? – Кенни! – Баттерс взял подушку и бросил её на лицо МакКормику. Тот засмеялся. – А всё-таки ты не ответил. Постоянно смущавшийся Баттерс доставлял Кенни такое неописуемое удовольствие. От одного его вида у МакКормика, казалось, ехала крыша. Когда они уже улеглись спать, Кенни обнял Лео, чмокнув его в щёку. До этого момента он считал, что его одноклассник спит, но дрожь его выдала. И Кенни решил не останавливаться. Через пять минут одеяло, которым они укрывались, было скинуто на пол, а Кенни, накрывший Баттерса собой, страстно его целовал и стягивал с него пижаму. В этот раз Стотч не сопротивлялся. – Я не могу умереть, – вдруг сказал Кеннет, нарушая тишину. Баттерс сопел, но Кенни почему-то казалось, что тот его слышит. – Наверное, мне лучше исчезнуть. Утром Баттерс проводил Кенни до улицы, хотя ему было ужасно больно ходить и сидеть. – Лео, спасибо тебе за всё, – Кенни прижал Баттерса к себе. – Ты самый лучший. И Кенни ушёл. Но тогда Баттерс ещё не знал, что он ушёл навсегда.
