Солнце существует для всех!

Предупреждение +18

Любовь — это когда хочешь переживать с кем-то все четыре времени года. Когда хочешь бежать с кем-то от весенней грозы под усыпанную цветами сирень, а летом собирать ягоды и купаться в реке. Осенью вместе варить варенье и заклеивать окна от холода. Зимой — помогать пережить насморк и долгие вечера… © Рэй Брэдбери

      Я в шоке стояла перед Савадой, и пыталась осознать смысл сказанных слов, но совершенно не могла включить рабочий режим в голове после такого откровения.       — Тсуна… Вот объясни пожалуйста, что ты сейчас имеешь ввиду? До меня конкретно не доходит смысл сказанных тобою слов.       — Эм…       — Что, эм? — начинала потихоньку закипать из-за его внезапной тормознутости. — Хорошо… Пойдем разбираться.       Хоть в поместье никого и не было, лишняя осторожность при таких личных разговорах не помешала бы, поэтому схватив за руку Саваду, я, как танк, потащила его в свою комнату, так скажем, проводить суперсекретные переговоры по захвату одной сферы наших отношений.       Усадив слегка дезориентированного Саваду на кровать, поставила напротив него стул и присела на него, не давая Тсуне и шанса сбежать от надвигающегося разговора.       — Я внимательно слушаю, когда это я успела дать тебе повод усомниться в своем мужском начале?       — Хару, — слегка покраснев, он отвел взгляд. — Ты не так меня поняла.       — «Я не уверен, что мои чувства и тело смогут удовлетворить тебя», — это не твои слова? Тсу, — тяжело вздохнув, собрала всю свою волю в кулак, чтобы сказать следующее. — Давай называть вещи своими вещами. Мне не тринадцать лет, чтобы мои уши завертывались трубочкой от словосочетаний «половая жизнь» или «заниматься любовью». Слово «секс» звучит для меня слишком противно и ни к чему не обязывающие, поэтому, хочу расставить все точки на «и», пока я в состоянии это сделать. Только слушай внимательно и не перебивай. Во-первых, меня совершенно не волнует, что ты собрался там удовлетворять, ведь я с тобой не из-за этого слова «секс». Савада Тсунаеши, запомни раз и навсегда! Я люблю тебя больше своей жизни! Я хочу тебя постоянно касаться и чувствовать рядом, чтобы ещё больше дарить тебе свою любовь, свои чувства к тебе! Во-вторых, Тсу, мы живем не в сказке и как бы мне не хотелось говорить, что у нас может быть все идеально, так не будет. Мы будем спорить, ругаться, иногда и уставать друг от друга, потому что это наш жизненный путь, но я совершенно такого не страшусь, ведь это нормально. Нормально иметь свое мнение, ведь все мы слегка эгоисты. Я такая же. Я не хочу, чтобы в дальнейшем какая-нибудь расфуфыренная стерва положила на тебя глаз и пудрила мозги, поэтому желание сделать тебя своим раз и навсегда, очень уж сильно. Я слишком дорожу тобой, чтобы позволить случиться этому. И, в-третьих. Никогда не сомневайся в себе и в своих чувствах, Тсу. Сомнения порождают страх. Лучше учиться на своих ошибках, чем бояться прикоснуться друг к другу.       Всё. Я сказала всё, и теперь сердце грохотало где-то в районе живота, а кровь потоком прилила к голове, совсем лишая трезво мыслить от жуткого смущения. Поэтому, как только я завершила свою речь, произнесенную лишь благодаря силе воли и желанию поставить все точки на «и», я, совершенно перестав смотреть на Саваду, встала со стула и спокойно заползла в шкаф с одеждой, закрыв плотно его дверцы. И в этот момент меня накрыло.       «Я сказала это. Я сказала. Куда теперь спрятаться? Что делать? Как он отреагирует? Чертово женское смущение! Ты работаешь совсем неправильно. Смущаться нужно не после, а до! Но кого это волнует?».       Стараясь успокоить сердце и отогнать миллионы возникших вопросов, я была слишком смущена, чтобы заметить, как дверцы шкафа распахнулись, и встав передо мной на колени, мою руку нежно взяли мужские ладони, невольно заставляя вздрогнуть.       — Я не боюсь брать на себя ответственность за свои действия и слова, но теперь я понимаю, что совершил ошибку, давая тебе шанс сбежать от меня.       — Что? — в шоке от осознания его слов, переспросила Саваду. — Ты думал, что я могу бросить тебя? — Тсу кивнул. — Что за фигня, Савада! Ну все, — выдернув свою руку из ладоней Тсуны, я схватила его за шкирку, и затащила в шкаф, закрывая двери. — Савада… Представь, что шкаф, это мой мир, — сказала я, самым бесцеремонным образом усевшись на живот Тсуны, которому пришлось как-то сложиться в этом небольшом пространстве. — Так вот. Ты сейчас где находишься?       — Эм… В твоем мире?       — Молодец, — наклонившись, поцеловала в щечку за правильный ответ. — А в моем мире всё решается кем?       — Тобой? Хару, я не понимаю…       — Цыц! Не перебивай. Скажи, а если я захочу, чтобы в моем мире, например, одежда, представляющая мою личность, индивидуальность, исчезла, я смогу это сделать?       — Вряд ли, ведь это частичка тебя. Хару…       — Цыц — это значит цыц! Что тут ещё находится?       — Хм, — тяжело вздохнув, продолжая непонимающе смотреть на меня, он осмотрелся. — Здесь ты, разнообразная одежда, сумка, да и все, — Тсу пожал плечами, пропуская одну важную вещь.       — Тсуна… Почему ты не видишь себя? Вот же ты, — дотронулась до его груди. — Я могу прикасаться к тебе. Дарить тебе всё, что есть в моем мире. Ты видишь мои чувства, мою индивидуальность и мои заморочки, но пропускаешь себя. Почему? Разве ты не видишь мой взгляд, направленный только на тебя?       — Вижу, — хрипло произнес он, начав понимать к чему я виду.       — А что отражается в моих глазах? — прикусив нижнюю губу, приблизилась к его лицу, чтобы Тсу мог рассмотреть это.       — Я.       — Тсу… Никогда не смей забывать, что ты в самом сердце моей души, и, если ты думаешь, что тебя там нет, посмотри в мои глаза, наполненные моей любовью из самого сердца. Я постоянно смотрю в глубь твоих глаз, и каждый раз дрожу от твоей нежности и любви, направленной только на меня, поэтому у меня нет никаких сомнений. Я доверяю всецелостно твоему сердцу и душе. Поэтому, никогда не сомневайся во мне и никогда не смей думать, что я брошу тебя.       Он вздрогнул, осознавая мои искренние слова, сказанные от всего сердца.       — Хару…       — Дурачок, ты чего ревешь? — шмыгнула я носом, сама почувствовав, пару пробежавшихся слезинок от вида слёз Тсу. Он попытался закрыть рукой свои глаза, но я не дала, перехватив руку, переплетая наши пальцы.       Я здесь. Я рядом.       — Я не верю, что такое вообще бывает. Ты так меня любишь, и я совсем не понимаю за что заслужил такое отношение к себе, — охрипшим голосом прошептал Тсу, вызывая мурашки от его слов. — Хару, ты прошла испытаний больше всех нас в этой жизни. На тебя столько всего свалилось, а ты умудряешься не только дарить каждому из нас внимание и тепло, но и нежность с любовью. Как? Скажи, как мне сдержать рвущиеся слезы от этого? Как вообще можно быть такой сильной… Такой красивой… Смелой… Умной… Честной и открытой? Я просто не могу. Правда. Сколько бы я не злился на твои глупые и опасные выходки, ты всегда умудряешься поселить во мне спокойствие и согреть меня. Это… Я не могу…       Слезы просто рекой лились из моих глаз, вызванные таким откровением и зрелищем… Слезы… Я судорожно вздыхала, казалось бесконечно утирая свои сопли, как маленький ребёнок и с силой закусывая губы, чтобы унять всхлипы.       Кто ещё из нас заслужил? Не могу… Не могу перестать…       — Тсу…ахх… Тсуна. Как же люблю эту жизнь! Люблю…       Носом уткнувшись в его шею, я продолжала судорожно вздыхать, проливая на него море счастья. Тсу крепко держал меня в своих объятьях и успокаивал… успокаивал…       Я сложный человек внутри, но слишком простой снаружи. Мне многого не надо. Подарите мне мимолетную улыбку, я верну вам её с двойной силой, чтобы она смогла согреть вас и осчастливить. Это вечный круговорот светлой силы, которую я познала не так давно.       Тсу говорит, что не понимает за что ему такое счастье, но он не осознает, насколько много сделал для меня, чтобы подарить мне такое же счастье, которое испытывает и он сам. Я уверена, мы оба хорошенько постарались, чтобы обрести его.       — Хару?       — Ум?       — У тебя ноги не затекли?       — Давно, — слегка улыбнулась, но не в силах была пошевелиться. На душе после выплаканного озера слез, царил покой, и дергаться совершенно не хотелось в этом маленьком, но уютном мирке.       — Наверное уже все вернулись с прогулки.       — Вряд ли. В доме очень тихо.       — Давай все же попробуем вылезти? А то потом совершенно не сможем встать.       — Хорошо, — тяжело вздохнув, я толкнула дверцы шкафа и выползла наружу. Тсуна последовал за мной, и встав на ноги, разминая затекшие конечности, потянулся. Даже прислушиваться не пришлось, как хрустнули кости от долгого сидения на месте в скрюченном состоянии, а ведь я ещё шла, как дополнительный груз.       Мне любезно помогли улечься на кровать, ибо я отказывалась делать это сама.       Как только моя голова коснулась подушки, не отцепляясь от Савады, я потянула его на кровать, заставляя лечь рядом. Он совершенно не сопротивлялся, даже наоборот, с удовольствием укрыл нас легким одеялом и вместе со мной закрыл глаза, отдаваясь миру сновидений.       Всего три часа мне удалось поспать. На сердце после прошедшего потопа было легко, но слегка влажно, но, когда солнце взойдет это пройдет, а пока я могла радоваться возможности наблюдать за моим спящим небом.       Его волосы и впрямь отрасли, что от желания потрогать не было противоядия. Интересно, как это ощущать себя замужем? Что это за ощущение, когда с твоих губ слетает слово «муж»? Это что-то за гранью моего сегодняшнего понимания. Муж. Хи-хи… Странные у меня мысли.       — Ты чего смеешься? — открыв глаза, на меня посмотрели с нескрываемым любопытством.       — Сек-рет, — улыбнувшись, я, прикоснувшись к его губам, поцеловала, сразу же углубляя поцелуй. И как же хорошо, что сейчас ночь, и лежащий со мной человек ничего не имеет против, а только с большим удовольствием, прижимает меня к себе. — Знаешь, — на миг оторвавшись от любимых губ, насмешливо сказала, — Реборн далеко-далеко от Италии.       — Издеваешься над ним? — усмехнулся Тсу, зарываясь пальцами в мои распущенные волосы.       — Это неповторимое ощущение возвышенности над ним. Никто не указывает и не мешает…       — В данные момент, ты выше меня.       О, да… Я в прямом смысле распласталась на Тсуне и уж точно не собиралась слезать.       — А знаешь. Быть сильнее кого-то — опьяняет.       — Правда? — Тсу хитро приподнял бровь и резко схватив меня за талию, опрокинул, подминая под себя. — И вправду, опьяняет.       — Тсу…       — Ум?       — Поцелуй меня, — тяжело задышав, не отрывая взгляда от потемневших глаз Тсуны, обхватила его шею руками, и не дождавшись, когда он самолично приблизиться ко мне, я самолично впилась нежным, но слегка жадным поцелуем.       Невольно вспомнив о том, что произошло между нами перед церемонией наследования, руки сами поползли под его футболку оглаживая пресс, живот, а после, не давая им спуститься ниже, их перехватили.       — Не-а, — тяжело выдохнув прямо в ухо, вызывая мурашки, Тсу крепко прижал по бокам от головы мои руки, вызывая недовольство быстро сменившееся дрожью и вздохом, вызванным прошедшим по шее языком и щекочущим дыханием Тсу.       Он делал впервые это осознано, не на поводу у эмоций, и это отличалось от того, что было между нами до.       Больше не став удерживать мои руки, он стянул лямку платья и лифчика с плеча, и поцеловал ниже ключицы. Я не знала куда деть руки, поэтому вцепилась в подушку, а уж когда почувствовала пальцы, скользящие по ноге вверх, приподнимая и так задранные подол платья, забыла, как дышать.       — Хару, — привлек меня хриплый голос Тсу, и я заметила, что он остановился. — Я не уверен, что сейчас стоит… Вдруг остальные вернуться? Да и мы в Италии…       Заткнуть поцелуем его неуверенность, принесло массу удовольствия. Пусть все катятся в ад! Я больше не могу сдерживать накопившуюся страсть и любовь к нему, и никакие тормоза на этом белом свете меня не остановят!       — Хару… — выдохнул Тсу, с трудом отстранившись от моих губ. В его глазах пылало пламя, которое поглощало и затягивало меня своей красотой и силой. Мое небо. — Если ты скажешь…       — Я буду молчать…       Это было последней каплей сомнений. С нас хватит!       Окна были плотно зашторены, свет везде выключен и дверь закрыта на задвижку. Нас укрывал мрак. Он успокаивал и добавлял смелости в наших действиях.       Было волнительно и неловко, помогать друг другу избавляться от одежды. Все это происходило в легком тумане.       Вот я отгибаю голову назад, слегка выгибаясь в спине, предоставляя любимому покрывать мою шею и ключицы поцелуями, стараясь прикоснуться внезапно ставшей очень чувствительной грудью, о грудь Тсу, но мешал лифчик.       Горячий язык прошелся от ключицы вверх до шеи, и я застонала, ещё сильнее прогибаясь, пытаясь снять этот чертовый бюстгальтер. Пришлось сильно дернуть застежку, ломая её к чертовой матери, и наконец, освободиться от этой мешающей преграды.       Слегка неуверенно и неловко его ладонь сжала мою грудь, а горячие губы впились в мои, заглушая протяжный стон. Ни я одна сдерживалась все это время, и стоило признать выдержка у Тсу была божественная в отличии от моей.       Моя рука все же пробралась за черту его белья, и мы одновременно застонали, когда мои пальцы дотронулись до его твердости, а его горячие губы захватили в плен мой чувствительный, твердый сосок на груди. Поэтому, едва не взорвавшись, мы остановились.       Все что я могла слышать, лишь наше тяжелое дыхание и барабанную дробь сердца. Между ног было слишком горячо, и казалось, если я сейчас прикоснусь там пальцами, то рассыплюсь на мелкие частички.       Сглотнув, я посмотрела на пожар в глазах Тсуны. Он был на пределе и слегка растерян. Протянув ладони, обхватила его лицо руками и прошептала.       — Давай.       — У меня… предохранение… — прохрипел он так, что я с трудом смогла сообразить, о чем идет речь.       Я застонала, и протянула руку в сторону тумбочки, открывая самый верхний ящик. Тсу слегка встрепенулся и помог достать небольшую заветную коробочку.       — Не спрашивай, — предупредила я, замечая, как дыхание слегка выровнялось, но желание никуда не исчезло.       Тсу отстранился от меня, и скинул последнюю преграду. Я не смотрела. Просто не могла, ибо от одного воображения, сердце с трудом выдерживало, но услышав, как разорвалась фольга, не стерпела и впервые посмотрела на перехватывающее дыхание зрелище. Я сглатывала появившиеся комки в горле три раза, двигаясь взглядом от его вздымающейся мужской груди, пресса и наготы. Как же он вырос! Из того неуклюжего паренька, в сильного парня, который вот-вот станет мужчиной. Моим.       — Хару, — он наклонился, даря мне легкий поцелуй, стягивая рукой с меня последнею грань между нами.       Я напряглась, только сейчас прочувствовав всю серьезность того, что происходит. К страстному желанию примешалась неуверенность, порожденная неопытностью, но я быстро прогнала её, ощущая, что Тсу нуждается больше всего в моей поддержке, поэтому, я обвила ногами его бедра, уверенно подталкивая.       Судорожный вздох слетел с моих губ, когда я почувствовала его наготу, скользнувшую по мне.       — Тсу, — обняла его за шею, прошептав в ухо. — Попытайся медленно входить, и когда…       — Знаю, — он прошептал в ответ, и нежно поцеловал.       Постаравшись максимально расслабиться, я, не отрывая взгляда, смотрела только на Тсуну. Внизу коснулась горячая плоть, и я невольно задержала дыхание, каждой клеточкой ощущая, как он начинает медленно проталкиваться в меня. Расслабиться не получалось. Хотелось уползти от неприятных ощущений, но я, скрипя зубами, оставалась на месте.       На мгновение Тсу замер, и я успела понять, что сейчас…       Резкий толчок вперед, и я вскрикиваю от пронзившей боли, выгибаясь в спине, почти подпрыгивая. Это больно. Очень больно, но не так, когда ломаешь руку или, когда тебя с силой откидываю в бетонную стену здания.       Я прижала Тсу к себе ещё сильнее. Он слишком тяжело дышал, слегка постанывая, но все же поцеловал меня, стараясь помочь отречься от боли, и смахивая пальцами выступившие слезы из уголков моих глаз.       Прошло около тридцати секунд, прежде, чем боль слегка потупилась и зная, что нельзя с этим затягивать, я дернулась, показывая, что можно тихонечко двигаться.       Покрываясь испариной, мы оба действовали очень осторожно. На третий толчок я почувствовала, что он стал легче двигаться, а на пятый я застонала, испытывая нечто, название которого не существует. Эта пульсирующая твердость, заполняла до предела. Он дарил мне слишком много удовольствия, слегка перемешанной с болью. Нереальная смесь.       Темп слегка усилился, и казалось мой мир перевернулся с ног на голову, открывая новые границы и краски. Мне требовалось лишь крепко обнимать любимого, который с осторожностью, невероятна каким образом державшейся, целовал и двигался во мне. На миг успев уловить момент, когда наши взгляды встретились, я заметила всепоглощающую любовь и неверие в происходящее. Я тоже не верила, пока новая волна удовольствия не пробежалась по телу.       Сил терпеть этот огненный клубок жара внутри меня не оставалось. Тсуна почувствовав тоже самое, прибавил темпа, вырывая из моей груди вскрики и протяжные стоны.       Вихрь эмоций, чувств, ощущений достиг апогея и огненный шар в моем небе взорвался, создавая звезды.       Последний раз выгибаясь, дрожа всем телом, мои внутренние мышцы сжались, вызывая самый сексуальный стон любимого, который сделал последний толчок и задрожал.       Тсу осторожно вышел из меня и тяжело дыша, откинулся на подушки, пытаясь, впрочем, как и я, сказать хоть слово.       Сладкая истома и вялость во всем теле, дарили невероятное блаженство, а веки налились свинцом.       Меня прижали к ещё слишком горячему телу, и зарывшись носом в волосы, укрыли одеялом, и глубоко вдохнув, прошептали:       — Моя Хару…

***

      Легкий ветерок прошелся вдоль спины, лаская кожу. Моя улыбка расцвела, ощущая теплый взгляд на своем лице.       Распахнув глаза, судорожно вздохнула, поглощенная сладкой карамелью и теплым небесным пламенем, подаренной одной лишь мне. Утренний свет сумевший проникнуть сквозь неплотно зашторенные окна, придавал волшебства этому мгновению.       — Доброе утро, — прошептала я, дотронувшись до пряди его волос, смахивая её в сторону.       — Доброе утро, — ещё нежнее улыбнулся Тсу, но в его глазах появилось легкое беспокойство. — Как ты? Сильно болит? Было совсем немного крови.       — Слегка некомфортно, — призналась я, прислушавшись к своему телу, — но ничего совершенно не болит.       — Слава Господи, — выдохнул Тсуна, зарывшись носом в мои волосы. — Я так боялся, что навредил тебе своей безопытностью.       — Ты был на удивление смел, — улыбнулась, вспомнив вчерашнее волшебство, слегка смущаясь.       — Теперь ты не сбежишь.       — Ни за что на свете, — усмехнулась и поцеловала Тсу. Ничто так не бодрит с утра, как любимый под боком и его поцелуй. — Так тихо…       — И вправду. Я так и не слышал, чтобы кто-то возвращался домой.       — Тогда пойдём поищем? — предложила я, чтобы унять наше любопытство о местоположение членов семьи. — Только мне бы в душ сперва.       — Тогда, — сев на кровати, Тсуна улыбнулся. — Я пойду к себе переоденусь и тоже приму душ, а потом вернусь за тобой. Хорошо?       — Угу, — кивнула, и получив протяжный поцелуй, Тсуна нехотя вышел из комнаты в одних трусах, с небольшой горкой одежды в руках. Прям герой-любовник.       Блаженно потянувшись, заглянула под одеяло, и покраснела. Мыться голой — это одно дело, а вот спать обнаженной — другое.       Закутавшись в одеяле, я встала, замечая пару небольших капелек крови на простыне, вызвавших необъяснимую радость в душе. В груди потеплело от поддержки Яро, и я побыстрее заползла в душ, чтобы от воспоминаний, ласкающего меня пламени неба, отражавшегося в глазах Тсуны, не поплыть далеко и надолго.       Благодаря прохладному душу, быстро снявшему приятную вялость в теле, я одела новое белье, слегка удивившись, что вчерашний лифчик, ткань которого была порвана в районе застежки, стал настолько сильно непригодным к использованию. Это ж с какой силой я вчера его дергала? Хотя, теперь, это совершенно не важно. Открыв шкаф, я выбрала простое белое платье, подаренное Брау, на простых лямочках, с белым поясом и подолом до щиколоток. Это, наверное, самое длинное платье из имевшихся в моем гардеробе. Надев его, расчесала свои длинные волосы, которые на удивление сегодня слегка красиво вились, и подойдя к зеркалу, проверить свой внешний вид, шокировано посмотрела в отражение.       Глаза блестели, губы были слегка припухшими, став похожими на лепестки алых роз… Я вся светилась от счастья и была похожа на лесную нимфу. Вроде я, но как будто и не я. Господи, даже табличка не нужна, и так видно насквозь, что эта женщина самая счастливая на свете!       Дверь в комнату открылась и на пороге, замерев с открытым ртом, остановился Савада. Чёрные бриджи и белая рубашка, открывающая потрясающий вид на его ключицы. Ум-м…       — Ты такая красивая, — приобрев способность говорить, прохрипел Тсу, и подойдя ко мне, обнял, чмокнув в щечку.       — Тсу, — слегка отстранившись с удивлением посмотрела на него. — Когда ты успел вновь подрасти?       — Без понятия, — засмеялся Савада, смотря на мое удивленное личико. Ну это уже беспредел! Почему парни так резко вытягиваются в росте?! Почти не по дням, а по часам. Такими темпами мне придется вставать на носочки, чтобы поцеловать это чудо. — Пойдем?       — Угу, — кивнула, и взявшись за руки, мы пошли искать наших друзей, но как не странно в доме и впрямь никого не оказалось. — Странно… Куда все запропастились?       Выйдя на веранду, мы с облегчением заметили несколько шезлонгов возле моря, поэтому поспешили туда.       Это было грандиозно! Все, абсолютно все спали! Но главным блюдом стал Хибари, спавший на одном шезлонге с Ламбо-куном! Невероятно! Седьмое чудо света!       С трудом сдержав себя и не прыснув с этой милой картины, увела Саваду от греха подальше от спящих друзей, прогуляться вдоль моря.       — Пф, — все же не выдержавшись засмеялась, оглядываясь назад. — Жаль фотоаппарата нет. Не запечатлеть такое просто позорно!       — Это точно. Но почему они ночевали на улице? Не из-за нас же?       — Да ну, — покраснела я. — Это уж слишком как-то. Они же не могли… Если только не дядя.       — Он расчетливый, — рассмеялся Тсу, наверняка догадавшись откуда взялась вчерашняя заветная коробочка.       — Он наглый.       — Но Брау Ни-сан, всего лишь заботиться о тебе, — улыбнулся он, и приподняв наши переплетённые пальцы, поцеловал тыльную сторону моей руки, вызывая мурашки по спине. — Прошу, будь осторожна.       — Тогда, — голос резко сел, — перестань меня возбуждать.       — И чья это вина?       — Полагаю, общая, — улыбнулась, и освободившись от его руки, побежала вперед, ускользая от любимых рук, которым удалось поймать меня слишком быстро. Нет. Я просто хотела, чтобы меня поймали. Никогда не знала, что жизнь такая красивая и желанная, когда ты просто гуляешь и наслаждаешься обществом любимого человека.       Возвращаться обратно совершенно не хотелось, но я не могла оставить мужчин моей семьи голодными, поэтому пришлось идти обратно в поместье.       На пляже мы никого не обнаружили, зато с удивлением заметили новую машину возле дома. Похоже вернулся Шнитт-сан, Висконти и Ганауче-сан.       — Доброе утро, — привлекла внимание всех собравшихся в гостиной.       — Доб…       Брау неожиданно выронил недонесённую до рта чашку с кофе из рук. Висконти почему-то внезапно закашлялся, выкуривая сигарету, а остальные пооткрывали рты, вводя своим поведением нас в недоумение.       — Что-то случилось? — обеспокоенно переглянувшись с Тсуной, спросили мы ребят. Они как будто призрака увидели или…       — А Хару-чан светится! — выкрикнул Ламбо, подбегая к нам. — Красиво блестит! А Хару-чан сделает блинчиков?       — Ну я же обещала, — улыбнулась Ламбо. — Я тогда пойду приготовлю поесть, — обратилась к Тсу, и подхватив малыша Ламбо, попыталась по быстренькому реабилитироваться на кухню, желая удачи Тсуне, который конкретно попал. Догадаться, что удивило ребят было не сложно, поэтому, как только я скрылась с глаз долой, дала волю смущению. Ну не могла я не сиять от счастья. Это я поняла ещё, когда смотрела на себя в зеркало. Боже, теперь все знают!       Чтоб хоть как-то отвлечься от смущающих мыслей, занялась готовкой. Ламбо пытался помочь, но ему больше нравилось есть, а не готовить, поэтому надолго его терпения не хватило. На кухню заглядывали все, кому не лень, то яблочко взять, то воды попить. В конце я просто ударила рукой по столешнице и позвала всех к столу. Кухню моментально заполнили голодные мужчины, и потянули свои руки к блинам. Мне лишь оставалось смеяться над ними в душе и купаться в этом счастье.       Перед обедом мы успели вдоволь накупаться, на дуриться и подремать, после чего отправились на «Побережье Циклопов» по просьбе Примо.       Это оказалось поистине прекрасный вид на необычные островки из лавы, находящиеся в непосредственной близости от берега и имеющие причудливые формы. Наверное, всем известен миф про то, как Одиссей бродил по морям и все никак не мог добраться до дома. И вот волей судьбы, его судно прибило к берегам прекрасного острова. По преданиям легенды на острове жили огромные одноглазые циклопы. И самый страшный и злой из них — Полифем, обитал в огромной пещере, куда и забрели Одиссей со своими спутниками. Но многие не выжили после встречи с циклопом. Одиссей с оставшимися в живых товарищами, хитростью выбрались из пещеры и они побежали к морю. Разъяренный циклоп кидал с Этны в убегающих греков огромные скалы, которые падали в Ионическое море. Вот так и возникло «Побережье Циклопов», кстати, научного объяснения появлений этих островков в море до сих пор нет.       — Красиво!       Я была полностью согласна с Ямамото. Это очень красивое место, но думаю на закате тут в миллион раз красивее.       — Джудайме, их нужно позвать? — спросил Гокудера, вводя меня в прострацию. Оказывается, я совершенно не знаю о делах первого поколения и ребят. Вот хитрые мужчины.       — Да, — кивнул Тсу, и посмотрев на кольцо, зажег пламя. За ним последовали и остальные хранители, а мне оставалось лишь смотреть, как перед нами появилось первое поколение. Интересно для чего нас здесь собрали?       — Хорошо, что все пришли, — улыбнулся Джотто-сан и сразу приступил к делу. — Нам следовало давно вам рассказать одну вещь, но наблюдая за вами, видя насколько вы становитесь сильнее, мы сочли это за без надобностью.       — Что вы имеете в виду? — нахмурился Рёхей.       — Форма колец, которую вы сейчас имеете, временная. Это было сделано, чтобы сдерживать невероятное количество пламени, что не требуется в кольцах Марэ и пустышках аркобалено.       — Но зачем вы сейчас рассказывайте это нам?       — Наблюдая за вами мы осознали, что постепенно, вы сами превосходите эту силу, но кольца во многом сдерживает её, затрудняя управление пламенем, поэтому, — кольца ребят внезапно вспыхнули пламенем, ослепляя нас, — мы не станем преграждать вам путь. Вы все достойны, чтобы понять истинную волю колец и Вонголы.       Ух ты! Кольца Вонголы приобрели совсем другую форму, стали более изящными и красивыми, хоть и немного объёмнее, чем предыдущие, но это не смотрелось слишком напыщенно.       — Хару-чан, — внезапно отвлек меня от рассматривания кольца неба, Накл-сан. — Можно твою руку?       Я с недоумением подошла к хранителю солнца и протянула свою правую руку, на которой было два кольца: одно от Брау, другое с Сурьей.       Солнечное пламя Накл-сана, окутало кольцо Брау, и я стала свидетельницей, как серебряные ветки, переплетенные между собой, державшие по центру кольца гелиолит — солнечный камень, внезапно ожили, и одна ветвь, распутавшись, оказалась на запястье, образуя очень тонкий и элегантный браслет, где в некоторых местах на серебряных листьях веточки появился оттенок, как у камня гелиолита на кольце.       — Ты многое сделала для нас Хару-чан. Мы не могли не оплатить за то добро, которое ты подарила.       — Что вы, — находясь в шоке, посмотрела на Накл-сана. — Не нужно было.       — Это очень сильный накопитель пламени. Только ты сможешь использовать его и создавать самые мощные барьеры с помощью него, — объяснил Накл-сан.       — Мы и вправду очень признательны тебе Хару-чан, — улыбнулся Примо, и я больше не могла сопротивляться и улыбнулась в ответ, принимая этот чудесный подарок.       В общем-то на этом сюрпризы этого дня не закончились.       После чудесной прогулки, мы разделились с ребятами. Гокудера уехал, сказав, что в двух часах пути отсюда, в одном городе, у него остановился отец и просил его о встречи. Отправили мы его с огромным трудом, ибо он с очень большим рвением не хотел оставлять Джудайме без присмотра, на что я сильно обиделась, но мы все же выпроводили Хаято, а дальше разделились на группы. Брау, я и Тсуна, куда я без него, поехали в городок под названием Джела, с целью прошмыгнуться по магазинам и выбрать сувениры. Рёхей, Такеши, Ламбо-кун, отправились в город Сиракузы, вместе с Шнитт-саном и Ганауче-саном, там вроде был парк развлечения. Я очень надеялась, что Ламбо-кун не подкинет им какую-нибудь подлянку. Хибари я звала с нами, но он пафосно ушел гулять в одиночестве, махнув на нас рукой. Какой же он все-таки… милашка, хотя стал более социальным.       Не знаю зачем вообще согласилась с Брау тащиться по магазинам, но его запредельно счастливое настроение, совершенно не хотелось портить. В итоге, выжатая до предела за компанию с Тсуной, который улетел в прострацию уже на втором часе хождения по магазинам, мы сидели в небольшом уютном кафе и пытались прийти в себя от такого глобального шока. Мне не понять Брау и Луссурия-сана, которые могут часами напролет болтать и примерять чуть ли не каждую вещь в магазине при этом ни сколечко не терять энтузиазма и сил.       Оставив нас наслаждаться на час одиночеством, пообещав, что через час мы встретимся возле машины на стоянке, мы по полной расслаблялись.       Итальянские городки оказались на удивление уютными и красивыми. Конечно ни о какой роскоши не шло и речи, но здесь было поразительно красиво, просто и нежно.       — Устала? — возвращая мое внимание к себе, спросил Тсуна.       — Есть такое. Но нам завтра возвращаться в Японию, отлеживаться в комнате было бы нелепо. Да и грех расстроить дядю, когда он ходит и светится, как Апостол Пётр. Бр-р, уж слишком счастливый, наверняка что-то задумал. Кстати, ты в курсе, что через неделю экзамены?       — Ум, лучше бы не напоминала, — смешно захныкал Тсу. — Хоть я и стал лучше учиться, но я совершенно многое не понимаю. Гокудера пытается помочь, но порой мне кажется становиться все лишь запутанней после его объяснений.       — Хаято, конечно, умный, но я согласна с тобой. Порой он так мудрит, что мозги взрываются. Хотя Реборн хуже всех! Помнишь, как он привязывал динамит вокруг тебя и давал тебе две минуты на решение задачи?       — Бр-р-р, — передернул плечами Савада, вызывая мой смешок. — Дьявол во плоти.       Внезапно перед нашими глазами на столе возник листочек с посещаемостью на уроках. Наши с Тсуной фамилии были выделены ярким красным цветом. Переглянувшись с Тсу, мы сглотнули и посмотрели на соседний стул.       — Чаосу.       — РЕБОРН!!!

***

      Вдох. Выдох, Хару. Вдох. Выдох. Кто сказал, что это помогает?! От этого мелкого демона нет никаких методик, которые бы помогли успокоиться, а уж когда чертовски спокойно, Реборн сообщает нам просто потрясающую новость о ждущих новых приключениях, я была готова придушить эту мелочь на месте! С каких пор сражения стали приключением? Что? Какой-то хер в пальто и шляпе внезапно решил снять проклятье радуги с аркобалено? А не пошел бы он в одно всеобщее известное место!       — Реборн, ты хочешь сказать, что мы должны сражаться с представителями других аркобалено? И тот, чья команда аркобалено победит, получит шанс снять с себя проклятье?       — Да, в этом вся суть, — кивнул Реборн, а я мрачно посмотрела на эту мелочь, навалившись на плечо Тсуны. Я бы послала киллера куда-нибудь на необитаемый остров, если бы вместе с ним не прилетел учитель Фонг. — Я хочу, чтобы Тсуна, Гокудера, Ямамото и Рёхей, вы были моими представителями. К нам ещё присоединится Дино.       — Дино-сан? — удивился Ямамото. — А почему не Хару?       — Потому что я хотел Хару-чан попросить стать моим представителем — сказал учитель, заставляя меня ещё сильней нахмуриться. — Что-то не так?       — Я отказываюсь. Учитель, это слишком глупо и очевидно, что вы будете драться не для того, чтобы снять проклятье. Все это напоминает дешевое представление. Согласитесь, это напоминает: «Я вам конфетку, а вы мне жизнь». Информации ноль. Драться между собой — чистой воды дебилизм. А вы нам о проклятье аркобалено, так и ничего не рассказали.       — Согласен с Хару, — кивнул Тсуна, поддерживая мое мнение. — Реборн, может все же расскажешь?       — Нам самим мало, что известно, поэтому тут нечего рассказывать — спрятав свой взгляд под шляпой, сказал Реборн, углубляясь в воспоминания. — Все случилось внезапно. Однажды ко мне заявился человек в шляпе. Он представился, как Шахматноголовый, и предложил очень хорошую оплачиваемую работу. Задания были самые разнообразные, и чем сложнее они были, тем больше нам платили. Но мы не гнались за деньгами, хотели стать лишь сильнейшими. И вот как-то раз, после одного очень тяжелого задания, нам сказали найти одно сокровище на горе. Но у Шахматноголового была своя цель. Когда мы прибыли на место, нас озарил загадочный свет и после мы приобрели теперешний вид.       — Так это была ловушка, — сделал вывод Ямамото, а Реборн подтвердил его слова.       — Мы пытались найти его, но все было тщетно.       — О-о-о, какие вы грешные, — усмехнулась я, получая в ответ смешок киллера. — Вот и награда за силушку. То есть, сейчас вы вновь встретились с этим обманщиком и хотите узнать правду, но для этого вам нужно выиграть? И другого выхода я как понимаю нет?       — Ты полностью права Хару-чан.       — Тогда я согласна, учитель, но вы можете мне дать время на раздумья и пока больше никого не приглашать в команду?       — Хару, ты не обязана в этом учувствовать! — возразил Брау. — Ты только недавно пришла в себя.       — А кто сказал, что я буду сражаться? Махайте кулаками сколько влезет, а я займусь своим делом.       — О чем ты? — нахмурился Реборн.       — А разве вы не знаете? — изобразила удивление на лице, в душе сгибаясь пополам от смеха. — Буду молиться за упокоение твоей души, Реборн.       — Мстишь?       — А то! Давайте я не буду рассказывать о том, какие у меня возникают мысли на этот счет. Не дай бог сглазить. Да и вдруг этот сказочный шляпник подслушивает. Что скажешь, Тсуна?       — Хорошо, но мы поговорим об этом ещё позже, — он серьезно посмотрел на меня, явно пересиливая желание запереть меня в подвале и не выпускать пока этот геморрой не закончиться.       — Отличненько, — просиял Реборн. — Вылетаем в Японию завтра утром, а пока можете отдыхать.       — Учитель, можно с вами поговорить наедине? Мы же пока не вступали в союз ни с кем, — показала язык Реборну, и подхватив учителя Фонга на руки, скрылась в ванной. А что? Отличная переговорная. Маленькая и подслушивать точно никто не сможет. А конфиденциальность мне очень была необходима, поэтому создала в придачу звуконепроницаемый барьер. — Учитель. Я дала свое согласие, но меня кое-что беспокоит. Бесплатный сыр только в мышеловке, поэтому, чтобы разгадать истинные намерения этого Шахматноголового, нам нужна приманка и один человек, точнее это даже не человек, поэтому, боюсь вам не понравиться моя задумка.       — Кого ты имеешь в виду?       — Нам нужен Деймон Спейд.       Продолжение следует… Дорогие читатели, не люблю повторяться, но меня разочаровывает, что читает фанфик около ста человек, а комментарии постоянно я вижу от трех - пяти человек. Как-то читая один фик увидела у автора небольшое правило: "Нет комментариев - нет новой главы". Давайте не доводить до такого, а просто благодарить за новую главу. Это вполне просто и достаточно, чтобы поблагодарить автора за его труд. Спасибо за внимание и понимание!