NF-118

«Не гляди на ее запястья И с плечей ее льющийся шелк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел…»

      Резкий вдох.       Ощущение, что внутри что-то сломалось.       Дышится по-другому.       Нет сил, чтобы шевелиться. Каждая клеточка тела налилась свинцом.       Вдох…       Огромная дамба прорвалась.       Непонимание, злость, много злости, обида, боль, страх, безысходность, изумление, отчаяние, тревога.       Нет возможности дышать от переполняющих чувств.       …выдох       Медленно открыв глаза, Лекса прищурилась от яркого света комнаты. Он был слишком яркий, не как обычно… Произошло ужасное. Она чувствовала злость вперемешку с усталостью. Она чувствовала обиду на Кларк и страх быть отверженной этим миром. Лекса знала, что в любом случае будет отверженна. Она почувствовала, как непонятный ком встал в горле, а глаза начало жечь.       Это что? Слезы?       Лекса забыла каково это чувствовать. К этому было так легко привыкнуть, что возвращение в водоворот чувств, которые были сокрыты под десятью замками, казался слишком болезненным и непривычным.       Тяжело дышать. Каждый вдох давался с неимоверным трудом. Она чувствовала, как тонет… грудную клетку словно придавило каменной глыбой. Перед глазами стали проскальзывать все воспоминания, которые отзывались забытой тоской и нестерпимой болью в сердце, бьющееся слишком быстро. Она снова чувствует.       Попытка сесть не увенчалась успехом. Все тело будто горело, во рту пересохло, а глаза продолжало жечь. Лекса ощущала каждый атом, ощущала, как все медленно и мучительно перестраивалось внутри, хоть это и было невозможно. Шея отозвалась неприятным ощущением, когда она попыталась повернуть голову.       Лекса не специально, но отчетливо представила перед собой бабушку, которая смотрела на нее своим фирменным пронизывающим и уничтожающим взглядом и говорила о том, что она ее разочаровала, а потом приказала ее устранить. Она знала, что так и будет. Ванесса Вудс не потерпит, чтобы кто-то омрачил этот мир, а уж тем более ее внучка, которая должна была его усовершенствовать. То, что Лекса начала чувствовать — не только угроза безэмоциональному миру, но и репутации семьи Вудсов.       Стыд.       Чувство вины.       Лекса снова попыталась встать, но в этот раз ее остановили чьи-то ледяные руки, которые уперлись ей в плечи. Она постаралась сфокусироваться на размытом и малоподвижном образе перед глазами, но у нее не получилось, что вызвало нестерпимую головную боль. Кажется, все это сон.       Ей просто нужно поспать…

***

      Осторожно открыв глаза, Лекса лениво прошлась взглядом, осматривая все вокруг. Она была неизвестно где. Внутри все будто бы стянуло тугим узлом, а по телу пробежались мурашки.       Страх?       Слишком быстро сев на кровати, Лекса начала часто дышать, водя рукой по солнечному сплетению, будто бы надеясь что-то там нащупать. Она чувствовала. Это был не сон. Последнее, что она помнила — это то, что она узнала, что Кларк один из титанов, а потом они ушли говорить… следом резкая боль в шее.       Подняв руку, она плавно прошлась пальцами по коже и чуть зашипела от боли, когда нажала на маленькое уплотнение. Кларк сделала это… ввела что-то, что заставило Лексу вновь испытывать чувства. Она обманула ее доверие. Сжав руку в кулак и стиснув зубы, Лекса шумно выдохнула. Хвойные глаза начали злостно блуждать по комнате, надеясь встретиться с ненавистными голубыми. Но она была одна.       Горестное разочарование тотчас накрыло ее огромной волной, сметая все другие ощущения. Однако волна прошла слишком стремительно, ведь на смену ей внезапно пришли паника и непонимание того, как дальше жить. Бабушка убьет ее. В прямом смысле. Она не посмотрит на то, что Лекса — ее внучка. Она увидит в ней угрозу и устранит ее, как делала это всегда. Непредвиденно внутри что-то болезненно кольнуло. Лекса почувствовала как вся сжалась, а дышать становилось тяжелее с каждой секундой. В глазах заблестели слезы, которые так и норовили скатиться по бледным щекам. Пухлые губы задрожали и скривилась.       Она прикрыла глаза, проводя горячими ладонями по лицу и вытирая влагу. Ей нужно было успокоиться и трезво оценить ситуацию, но у нее никак не выходило. Неожиданно захотелось истошно закричать. Неуверенно ложась обратно, Лекса поджала под себя подушку и уткнулась в нее, громко всхлипывая. Как иронично, что в бесчувственном мире, который создали ее бабушка и дедушка не ценилось ничего, кроме логики, хорошей генетики и репродуктивной способности. Отец сдавал родного сына, если тот чувствовал, мать сама отводила к полиции своего ребенка в случае какого-либо нарушения закона. Так будет и в случае Лексы.       Вспоминая прошлое, Лекса отчаянно зажмурилась. Бабушка почти не общалась с ней до введения сыворотки, смотрела на нее, как на грязь. С мамой она вообще не виделась, потому что Ванесса выгнала ее, забирая Лексу себе. Не сказать, что сама Лилия была против. Ей было все равно. А вот Лексе было больно. От нее отказалась та, в ком она нуждалась больше всего. Она помнит тот день, когда в последний раз была с отцом и мамой. Сейчас он назло всплыл в ее памяти, заставляя слезы литься еще сильнее.       Лилия была хорошей. Прекрасной. Так считала бесчувственная Лекса, потому что была благодарна матери, которая оставила ее бабушке без скандалов. Но до введения сыворотки Лекса долго не могла смириться с тем фактом, что родные мать и отец бросили ее, сказав только одну фразу: «После введения лекарства поймешь». И Лекса ждала этого, чтобы понять. Она весь свой сознательный возраст провела с бабушкой, которая передавала ей какие-то задания через андроидов, потому что «не терпела всех этих сантиментов». Сначала Лекса много плакала, а потом смирилась и ждала своего совершеннолетия, как никогда раньше.       Жить ребенком и подростком среди людей, которые не чувствуют и ни во что тебя не ставят, до ужаса противоестественно и извращенно. Конечно, не у каждого ребенка была такая судьба. Подобные вещи касались только тех, кто был богат и имел хоть какое-то влияние в этом мире. От этого маленькой Лексе становилось еще обиднее. Она возненавидела тот факт, что родилась с фамилией «Вудс» до того момента, пока ей не ввели сыворотку, и она подействовала. Тогда она действительно полюбила, если так можно сказать про бесчувственного, свою жизнь и бабушку, которая стала относиться к ней почтительнее.       Но… Кларк лишила ее возможности наслаждаться этим. Ощущение острой потери было где-то глубоко внутри и разрывало сердце на куски. Не выдержав, она впилась ногтями в мягкую подушку и громко закричала в нее, стараясь выплеснуть всю боль и всю то горечь, которые появились в ней.       А потом, успокоившись, Лекса почувствовала, как сильно истощена. Глаза опухли, на лице проступили красные пятна, а горло саднило. Прикрыв глаза, она даже не заметила, как провалилась в такой необходимый сон.

***

      — Лекса?       Кларк осторожно зашла в свою комнату и увидела картину, от которой внутренности сжались. Лекса спала, свернувшись в позу эмбриона и обхватив свои колени. Она знала, что принятие эмоций будет трудным процессом и, скорее всего, долгим. Кларк слишком сильно испугалась, когда на вечере Лекса не приходила в себя долгие часы. Она сидела рядом с ней и все время проверяла пульс, потому что она не успела проверить антидот на симуляторе.       Она вообще ничего не успела. Кларк просто запаниковала после слов про убийство. Она не хотела вводить антидот подобным образом, она просто попросила Аврору подъехать, чтобы она забрала из машины злосчастный шприц, пока Лекса была в душе. Кларк взяла его с собой на всякий случай, но когда Лекса во время танца окончательно разоблачила ее, ничего не оставалось.       Все то, что она делала после танца, было словно в тумане. Кларк помнила только как слышала бешеный стук своего сердца в ушах. Ей оставалось только надеяться, что введение лекарства не убьет Лексу, не сломает что-то в ее организме, потому что она бы не простила себе подобного исхода. Просто не смогла бы простить, ведь она поддалась инстинктам.       Кларк даже не помнила, как врала тому самому Ричарду, что Лекса от перенапряжения безумно сильно устала и заснула. Конечно, он помог. Приказал своим людям отнести безжизненное тело Лексы в машину и пожелал хорошей дороги. Кларк не помнила, что он еще говорил, вроде бы просил о личной встрече, а Кларк, чтобы он поскорее от нее отстал, согласилась. И Ричард реально отвязался.       Она помнит, как врала водителю, что они договорились с Лексой провести несколько дней у нее дома. Кларк действовала на автомате, незаметно от всех держа два пальца на запястье Вудс, дабы чувствовать пульс.       Легкий этап облегчения наступил на следующее утро, когда Кларк, проведя всю ночь с Лексой, увидела, как та очнулась. Правда по ее расширенным зрачкам можно было понять, что она почти ничего не видела и находилась в прострации. Лекса пыталась шевелиться и даже встать, но Кларк уложила ее обратно, потому что у нее была высокая температура, и облегченно выдохнула, когда Вудс заснула.       Но продлилось спокойствие недолго. Где-то через час у Лексы пошла кровь из носа и случился сильный припадок. Кларк на панике позвала Эбби, и они вместе весь день следили за состоянием Лексы. Поочередно сменялись, носили друг другу еду и ложились спать по расписанию. Кларк была благодарна маме, которая не стала задавать лишних вопросов, а просто сказала, чтобы та не пожалела о содеянном.       Припадки Лексы повторялись несколько раз, и каждый раз кровь из носа было все сложнее остановить, словно антидот нарушил свертываемость. Она не могла отвезти ее в больницу, потому что понимала, что тогда ее раскроют. Мало того, что в данный период Кларк была просто не способна скрывать свои эмоции, так еще если бы они взяли кровь Лексы, то могли бы понять, что с ней что-то не так.       Состояние Лексы улучшилось к ночи, об этом Кларк сказала Эбби, когда разбудила ее за кухонным столом. Кларк сама не заметила как уснула, потому что шла налить себе кофе и присела всего на минутку с ним. Казалось, этот кошмар никогда не прекратится, но он закончился.       Кларк облегченно выдохнула и приоткрыла штору, впуская дневной свет.       — Аврора, — она смотрела в окно, наблюдая за проезжающими машинами, — каково ее состояние?       — Мисс Вудс приходила в себя, — голос искусственного интеллекта разнесся эхом по всей комнате, — по услышанному мной, могу предположить, что она борется с эмоциями.       — Которыми ты меня наградила, — Кларк услышала едкое шипение сзади и резко обернулась.       Лекса стояла возле кровати и прожигала ее злым взглядом, сжимая руки в кулаки.       — Лекса, — мягко начала Кларк, вытянув руки, — прошу тебя, ляг. Твое состояние на данный момент очень далеко от стабильного.       Она была похожа сейчас на человека, который старается найти контакт с дикими животным. Хотя, не так. Она была похожа на человека, который старается убедить дикое животное его не убивать.       — Какого хрена, Гриффин?! — Лекса повысила голос и обошла кровать, приближаясь к девушке. — Ты понимаешь, что ты сделала?! Ты испортила мне жизнь!       — Тише, Лекса, — Кларк начала отходить к стене с вытянутыми руками, стараясь говорить спокойно и сдержанно, — любая твоя эмоция сейчас будет острее обычного. Спокойно.       — О-о-о, Кларк, — Лекса истерически хохотнула, — я само спокойствие. Ты что, не видишь?!       — Давай поговорим без криков…       — Чтобы ты опять мне всадила шприц в шею?! — она сделала шаг к Кларк, и та уперлась спиной в стену. — Очень хорошо поговорили!       — Лекса, черт тебя подери, — шикнула Кларк, — у меня не было выхода. Ты понимаешь? Я не хотела умирать, а ты бы меня сдала!       — И правильно бы сделала! — Лекса сильно ударила ладонью по стене рядом с лицом Кларк, заставляя девушку вздрогнуть и вжаться в нее еще сильнее. — Я не собираюсь оставаться здесь больше ни секунды!       Лекса резко отстранилась и направилась к двери.       — Давай поговорим! — отчаянно прокричала Кларк, видя как Вудс выходит из комнаты. — Черт! Аврора, заблокируй дом! Ей нельзя выходить в таком состоянии, ее поймают.       — Будет сделано, мисс Гриффин.       Кларк выдохнула. А чего она ожидала? Слов благодарности и поцелуя? Грубо оттолкнув рабочее кресло, словно оно было источником всех бед, Кларк побежала за Лексой. Хорошо, что хотя бы мама была на работе и не застала эту сцену.       Лекса пыталась открыть входную дверь, но у нее не получалось. Она с остервенением дергала ручку, а потом сдуру ударила ногой по дереву, громко ругаясь. Кларк на секунду застыла, наблюдая за этим проявлением эмоций и чувств. Она никогда не думала о том, какая Лекса, когда в ярости. И, честно говоря, это зрелище заставляло думать ее совершенно не о том, о чем бы стоило. Густо покраснев, Кларк тряхнула головой.       — Лекса, — снова начала она, стараясь говорить негромко, — посл…       — Черт подери, почему она не открывается?! — Лекса еще несколько раз дернула ручку, а потом ударила ладонью по двери.       — Лекса… ты сейчас не в состоянии, чтобы выходить на улицу.       После этих слов Лекса резко развернулась и обезумевшими глазами уставилась на Кларк. Ее грудная клетка прерывисто поднималась и опускалась:       — То есть это ты ее заблокировала?! — рявкнула она, подлетая к Кларк буквально за несколько секунд. — Открой! Живо!       — Нет, — спокойно отрезала Кларк, выдерживая взгляд, который метал молнии.       — Живо, я сказала!       — Нет.       Лекса громко рыкнула и схватила Кларк за шею, сильно сжимая и смотря в голубые глаза, в которых появился страх. Она тихо захрипела, открыв рот и еле проговорила:       — Если ты… не хочешь умер…еть, то тебе нуж…на я.       — Ты мне не нужна, — приближаясь опасно близко к чужим губам, свирепо прошипела Лекса и сильнее сжала шею.       — Я нау…чу тебя скры…ваться. Мисс…ис Вуд…с, — Кларк попыталась вдохнуть побольше воздуха, чтобы договорить, — нич…его не узн…ает.       Лекса вздрогнула, услышав про свою бабушку. То отчаяние, которое она оставила в комнате в момент слабости, вновь вернулось к ней. Она нехотя отпустила Кларк, смотря как та падает на колени, судорожно хватается за шею и громко кашляет. Лекса чувствовала такую ненависть, которую никогда ни к кому не чувствовала. Ей хотелось убить Кларк Гриффин, и, честно, она бы ее задушила, но разум твердил, что Кларк права. Сначала ей нужно научиться у нее скрываться, а потом она ее убьет и снова введет себе NF-118. Или сначала введет себе сыворотку, а потом убьет. Это было не столь важно. Главное, чтобы Кларк оказалась мертва.       Кларк вяло встала на ноги, глубоко дыша и смотря на Лексу, которая, скривив губы, даже не скрывала своего отвращения к ней. Внутри что-то неприятно кольнуло, но Кларк быстро это отогнала, концентрируюсь на куда более серьезной проблеме.       — Дай мне объясниться, — тихо попросила Кларк, болезненно сглатывая.       — Мне неинтересны ваши мотивы, мисс Гриффин, — Лекса обошла ее и направилась вглубь дома, надеясь найти кухню или гостиницу. Да хоть что-то, главное — место, где можно было бы найти алкоголь. — Вы сказали, что научите меня. Учите.       Кларк засеменила за ней, вспоминая их первый совместный день работы, когда она опоздала.       — Мы снова перешли на мисс Гриффин? — усмехнувшись, издевательски поинтересовалась она.       Лекса проигнорировала ее, увидев очертания кухни и сворачивая туда. Кларк вздохнула. Да, она сделала так, что Лекса чувствует, но этот поступок выстроил огромную и непробиваемую стену между ними.       — Если ты думаешь, что этому можно научиться за один день, то ты ошибаешься, — Кларк покачала головой. — Нужна практика. Много практики. И человек, который сможет оценить твое умение скрываться.       — И этот человек ты? — язвительно и с долей высокомерия спросила Лекса.       — Нет, — Кларк прикрыла глаза на секунду, словно собираясь с силами, чтобы озвучить это. — Моя мама. «Чувства никогда не понять, они всегда приводят в замешательство. Они водят тебя по кругу до тех пор, пока не бросят точно там, где ты была с самого начала…»