Awakening

      Озираясь по сторонам, въедливо и встревоженно, хрупкое тельце взбиралось по пологому склону, поросшему обильной зарослью. Ноги, босые и окровавленные, то и дело натыкались то на корни деревьев, то на острые камни. Человек скривился от боли, в очередной раз запнувшись за ветку. Силы были на исходе. Вдруг отчетливо стал различаться запах дыма, правда еще совсем слабый. Словно бы почувствовав прилив сил, странник резко поднялся на руках и сосредоточенно посмотрел вдаль. Да, он не ошибся. Совсем неподалеку маячила слабенькая струйка сизого дыма.       Парнишка, едва заслышав шум листвы, взъерошился и, вскинув поварешку, был готов нанести удар незнакомцу, высунувшемуся из-за соседних зарослей. Его верный друг — пес акита-ину — на удивление спокойно подошел к незваному гостю, обнюхивая того. Про себя юнец отметил, что незнакомец был весьма уставшим и обессиленным. Об этом можно было сказать, взглянув в его пустые, цвета бушующего моря, смотрящие прямо перед собой, глаза. Резко покачнувшись, человек упал, едва ли не придавливая пса своим телом.

***

      Открыв глаза, первым, что я увидела, был темный мокрый собачий нос. Он забавно дергался, обнюхивая меня с ног до головы. Я попыталась встать. Тело отдавало жуткой болью, а ноги до невозможности занемели. Чуть приподняв корпус, я увидела свои аккуратно перевязанные какими-то тряпицами с травами ноги. Раздался умопомрачительный аромат. Я резко завертела головой в поисках его источника. И нашла я его около входа из просторного помещения — близ едва виднеющейся лестницы на корточках сидел маленький темноволосый пацан, к которому незамедлительно подбежала собака, умильно тыкаясь носом в бок. Тот шутливо отмахнулся, кидая в сторону палочку с наткнутой на нее жареной рыбой. На секунду мне показалось, что по моему подбородку текут слюни — слишком уж аппетитно это выглядело, если учитывать то, что последние пару недель я питалась кое-как и кое-чем. Парнишка резко обернулся, встречаясь со мной взглядом, но я не увидела в нем ни ярой неприязни, ни злобы. Лишь некая недоверчивость, присущая каждому из нас. Поднявшись, он приблизился ко мне.  — Тебе лучше? — спросил он слегка попискивающим голоском. Но я не смогла ему ничего ответить, лишь кивнув в ответ. — Ты, должно быть, голоден? На вот, только аккуратнее — горячее, — приподняв меня за корпус, чтобы мне было легче, он протянул мне такую же палочку с рыбой. Я посмотрела в его темные глаза с благодарностью. Не уж-то не понял еще, что я не парень? Ну, так даже проще. — Ты это, извиняй, если что — я взял у тебя из сумки немного еды, — он был слегка насуплен. Я покачала головой, что, мол, ничего страшного. — Я тогда пойду. Если что, то я буду с восточной стороны.       Когда мальчишка скрылся за ветхими седзи я окончательно расслабилась — было приятно тепло и безветренно.       Прошло где-то около недели. Я уже порядком окрепла и всячески помогала парнишке в добыче пропитания. К слову, мы с ним неплохо поладили и, вроде как, подружились. Он был очень разговорчивым и забавным. Многое выспрашивал обо мне, хотя о себе почти не рассказывал. Единственное, что я о нем знала — это то, что храм, в котором он жил, кто-то сжег.  — Ну, меня зовут Котаро, а это, — он указал на рыжего пса с белым пузом. — Тобимару. А тебя как звать?  — Иоширо, — с легкой хрипотцой после долгого молчания сказала я.  — Откуда ты? Что с тобой случилось?  — Издалека. История долгая и скучная, но, если кратко, то родился не там, где хотелось бы, — мальчишка заерзал, устраиваясь поудобнее. Я продолжила. — С самого детства на меня, как и на моих старших братьев, возлагали большие надежды, но, в определенный момент я понял, что все это гниль, и ушел. Хотя, я уверен, никому нет до меня дела и вряд ли меня будут искать.  — А чего тогда такой взмыленный, словно загнанная лошадь, упал? — мне показалось, или в его глазах полыхнула искорка недоверия и некого задора?  — Украл пару рыбин. За мной гнались, — я пожала плечами под его громкий вздох.       Эта неделя была самой спокойной за столь долгое время. Она была полна тишины и спокойствия, если не брать в расчет наши похождения с этим задорным мальчуганом.       В тот день мы разделились — Котаро и Тобимару умчались к хижине у берега, я же — на рынок. Быстро завершив свои дела, я уже привычным путем стала возвращаться к остаткам храма, где ютились мы втроем. Рядом виднелась тонкая струйка дыма. Видимо, Котаро уже начал готовить. Облизнувшись, я продолжила взбираться по склону, порой чертыхаясь, когда запиналась за выпирающие корни деревьев. Раздался глухой выстрел. Я со всех ног рванула вверх по тропинке.       Когда я прибежала, отовсюду раздавалось лязганье оружия, а во дворике уже валялось несколько бездыханных тел. Достав из ножен одного из них меч, я забежала внутрь помещения. Какой-то незнакомый темноволосый мечник изящно парировал удары противника, пряча за спиной мальчугана. Времени на осознание происходящего не было и я, увидев, как человек в красной накидке замахивается кунаями в сторону Котаро, изо всех сил рванула к нему, подставляя под удар бок, в котором сразу же почувствовала ноющую боль. Адреналин в крови кипел, заставляя тело двигаться непредсказуемо и быстро, поддаваясь первозданным животным инстинктам. Разрубив пополам первого попавшегося под горячую руку воина, я пустилась во все тяжкие, в то время, когда, как я заметила боковым зрением, новый незнакомец-защитник взял на себя главного. В глазах потемнело. Покачнувшись, я не удержалась на ногах и упала, сразу же проваливаясь в небытие.

***

      Я почувствовала легкие касания на своем боку. Руки были шероховатыми и теплыми. Нехотя я открыла глаза, озираясь по сторонам. Башка нестерпимо гудела. Чуть повернув голову, я заметила скептически смотрящего на меня знакомого незнакомого мужчину, помогшего нам в храме, и сидящего позади него в обнимку с перебинтованным Тобимару, Котаро. Он все пытался отвести взгляд, когда темноволосый напротив — смотрел с нескрываемым интересом.  — Что? — хриплым голосом спросила я, сглотнув. Я смотрела на него с неким вызовом.  — Да ничего, — он флегматично отвел взгляд, пожав плечами, но тут же резко обернулся, заставляя меня вздрогнуть. — Если не учитывать, что перед нами лежит полуголая девушка, совершенно беззащитная и совершенно одна.  — Заткнись, — я сделала выпад, почти что оставив отпечаток своего кулака на его подбородке, но почувствовала неприятную боль. Я зашипела и откинулась обратно на соломенный настил. Котаро вспрыгнул и подлетел ко мне, но был тут же отодвинул в сторону темноволосым. Тот сказал что-то вроде «лучше я» и, в бессилии закрыв глаза, я вновь ощутила на себе прикосновение теплых и широких мужских ладоней.

***

«— Сильнее! Сильнее, Иоширо! Слабачка! Надо же было положиться на мнение этой старой ведьмы. Лучше бы тебя, как и младшую, продал — и то толку было больше! — пожилой самурай наотмашь бил палкой стройное тело девушки, которая от боли прогибалась словно камыш на ветру. Глаза девочки застилала ярость — все слезы были уже давно выплаканы. Он никак не могла забыть, как ее удерживали старшие братья в то время, как ее отец и еще несколько мужчин нагло надругались над телом ее младшей сестренки.       Быстро перехватив бокен так, чтобы нанести мощный и точный удар, девушка сделала выпад в сторону отца, древком впечатывая его шею до хруста в стену. В тот момент, показалось, весь двор вздохнул с облегчением»

***

      Я проснулась в холодном поту. Призраки прошлого все никак не хотели отпускать меня, то и дело норовя вырваться наружу. Я опустила взгляд — под моим боком устроились свернувшийся калачиком Котаро, нежно прижимая к себе раненого пса. Освещенный тусклым лунным светом, в углу, оперевшись спиной о стог сена, спал самурай, больше похожий на бродягу. Или делал вид, что спал.  — Не спишь? — не знаю, зачем я это спросила, но ответ не заставил себя ждать.  — Нет, — его голос был приятным и бархатистым. — Как себя чувствуешь?  — Уже гораздо лучше, — ответила я, про себя отмечая, что жуткая головная боль и ломка в теле ушли. — Что произошло?  — Тебя ранили отравленным ножом. Этот мальчишка сам не свой был, все умолял помочь ему. Хотя, больше он волновался о собаке, чем о тебе, — я тихонько прыснула, но он, похоже, это заметил. — Несколько дней назад мы приехали сюда. Лекарь осмотрел вас. Сказал, что все нормально, заживет быстро. Тебе нужно было видеть лицо этого пацаненка, когда лекарь рванул на тебе косоде, — темноволосый усмехнулся. — он был словно спелый персик румяный. Предвещая твой вопрос, — он посмотрел мне прямо в глаза. — ты была в отключке около пяти дней. Отдыхай, — «Вот это проницательность» — про себя отметила я.       Говорят, что утро добрым не бывает. Еще как бывает. Особенно, когда ты прекрасно себя чувствуешь, полон сил и рядом с тобой «родные» люди. Котаро недоумевающе смотрел на меня, когда я крепко обнимала его, теребя непослушные темные волосы и звонко смеялась. Кажется, он все еще смущался. Мужчины в помещении не наблюдалось — видимо, ушел спозаранку. Мальчишка сказал, что за новым седлом.       Маленький костерок отдавал приятным теплом и был как нельзя кстати в это осеннее студеное утро. Зябко пожав плечами, я прислушалась. По серому, холодному небу плыли такие же серые тучи. Поднимался ветер. Трели птиц постепенно стихали. За стенкой слышался шепот Котаро, подбадривающий своего друга. Раздался тихий топот. Я посмотрела вдаль — неспешно возвращался темноволосый мужчина, таща за спиной седло. Его вид был уставшим и немного встревоженным. Не обращая на меня никакого внимания, он зашел внутрь, кидая в сторону приобретение и что-то говоря мальчишке. Тот взъерошился, начав говорить что-то повышенным тоном, словно бы отчитывая маленького ребенка. Единственным, что я разобрала в ходе их разговора, были слова Котаро. «Ты же наемник. Заплатят, то ты и мать родную убьешь». Это было жестоко и необдуманно. Неудивительно, что спустя несколько мгновений, громко хлопнув дверью, рядом со мной плюхнулся темноволосый, что-то бурча себе под нос. По-моему, это были проклятья.  — Слушай, он всегда такой, а? — он был раздражен.  — Нет. Конечно нет, — я завертела головой из стороны в сторону. — Не придавай этому лишнего значения. Он не хотел говорить это. Я уверена в этом… Последи, пожалуйста, за едой, я скоро приду, — я хлопнула его по плечу, на что он, кротко улыбнувшись, кивнул.       Мальчишка сидел на коленках перед плошкой с водой, теребя какой-то сверток в руках, в то время как Тобимару, выглядевший практически здоровым, лакал воду. Было непривычно видеть таким обычно задорного мальчугана.  — Эй, — я окликнула его. — Что случилось?  — Да ничего, — это было в его духе. Но после недолгой паузы он продолжил. — Я сказал то, чего не следовало говорить. Не знаю, что делать, — он усмехнулся, но я увидела крохотную искорку наворачивающихся слез в его глазах.  — Извинись. Этого будет достаточно. Он поймет тебя.  — И это, можешь тогда добавить в воду это лекарство, — он протянул мне сверток, отвечая своей лучезарной улыбкой на мою. — Спасибо, Иоширо-сан.  — Просто Иоши, — я потрепала его по голове. Славный все-таки мальчишка, хотя со своими тараканами в голове.       Сделав все как мне указал Котаро, я решила ненадолго прилечь. Обернувшись холщовым покрывалом, почти что укутывавшим меня до пят, я сама того не ведая заснула. Под боком приютился Тобимару и мне стало гораздо теплее, хотя дрожь так и не прошла. Сон был странным. Я видела разъяренные глаза отца и плачущую сестру в смятом кимоно. И каким же это нужно быть уродом, чтобы так искалечить жизнь своему ребенку? Все плавно сменилось алым пламенем — вокруг все горело, трещало и искрилось, словно в аду. Так, это всего лишь сон — нужно проснуться и все исчезнет. Но открыть глаза я не могла. Не было ни сил, ни желания. Затем я снова провалилась в холодную темноту.  — Просыпайся, — кто-то тормошил меня за плечо, пытаясь разбудить. Веки были свинцовыми. Нехотя открыв глаза, я увидела перед собой мужчину. Только сейчас я заметила, что глаза у него были необычные, цвета опавшей листвы, такие же теплые и красивые. До чего докатились, да…  — Да встаю я, встаю, — ворча и пихаясь я все-таки, с посыла мечника в виде резкого толчка в спину, встала. Потянувшись, я ощутила, как хрустят позвонки. Это было приятно.       На полянке перед нашим убежищем сидел мальчишка. Он, вороша палкой костерок, улыбался, а огонь оставлял на стенах причудливые тени, «танцующие» при малейшем порыве ветра. Я посмотрела сначала на него, потом на мужчину и меня передернуло. И тот и другой были в накидках, хоть как-то защищающих их от холода, я же — в потрепанных косоде и хакама, никак не помогающих мне в столь простой задаче. Я присела на бревно близ мальчугана, благодарно принимая из его ладошек плошку, наполненную горячим супом. Из-за контраста на моих оголенных руках появились мурашки. Я едва успела моргнуть, как на мои плечи опускается накидка странника, сохранившая тепло его тела.  — Спасибо, — поблагодарила я, но он только отмахнулся, улыбнувшись.       Вечер был приятным и спокойным. Мы почти что не говорили, но от этого было даже лучше — можно было избежать лишних вопросов. На мой намек, что неплохо бы было умыться, мои собеседники рассказали, что тут неподалеку есть горячие источники. Это мне понравилось. Мало того, что вода, так еще и горячая. Это верх мечтаний. Сказав, что скоро вернусь, я пошла в указанном направлении.       На душе было тепло и приятно, а когда я зашла в воду, стало приятно еще и телу. Я полностью расслабилась, ведь когда я еще смогу так сделать? Мысли роем путались в голове. Однако, это совсем не мешало. Вдоволь наплескавшись, я, счастливая, словно маленький ребенок, вернулась обратно. Котаро спал, забавно морща нос во сне, Тобимару привычно ютился рядом. Скинув с себя накидку, я, аккуратно сложив ее, умостилась рядом, но тут же вскочила. Я не заметила самурая, который лежал тут же, рядом, и был облачен во все черное. Да тут никто и не заметит. Он молча постучал рукой на месте рядом с ним, как бы приглашая прилечь. Делать нечего — иначе рискую простыть, холодина еще та. Блаженно прикрыв глаза я приобняла Котаро и сильнее вжалась в грудь темноволосого мужчины. Он был чертовски теплым, словно бы опаленный огнем. В животе, кажется, начали летать бабочки. Так, под тихое размеренное сопение мальчугана я заснула. «Надо будет, кстати, спросить его имя» — отметила я уже погружаясь в дрему.       Сон никак не шел. Ночь была неспокойной. Промозглый ветер шумел и завывал, заставляя все внутри сжаться. Было не страшно. Вовсе нет. Скорее, тревожно. Перед глазами все проносились какие-то непонятные картинки, от которых пускало в дрожь. Со стороны послышался громкий вздох. Я обернулась. Темноволосый лежал на спине, нахмурив брови, и ворочал головой. Похоже, ему снился кошмар. Раздался стон, а за ним последовал крик. Он, широко раскрыв глаза, резко сел, обхватив голову руками. Смотря на него я вспомнила, что мою младшую сестренку тоже часто мучали кошмары. Не знаю, зачем я это сделала, но я крепко обняла его, взъерошив одной рукой и начала шептать успокаивающие слова. Он подался чуть-чуть вперед и я ощутила на своем плече горячее сбивчивое дыхание. Набравшись смелости, я, не прикладывая особых усилий, опрокинула его обратно, укрыв накидкой. Вскоре он заснул. Луна ярко озарила помещение, если пространство сарайчика можно было назвать таковым. Лицо темноволосого стало мягче, а дыхание выровнялось. Только сейчас я рискнула рассмотреть его. Он был рослым и крепким. Руки были грубоватыми — он не чурался работы. На лицо он был весьма симпатичным — аккуратный нос, мужественный подбородок, тонкие губы. Но было кое-что, что резко бросалось в глаза. Шрамы. Один пересекал бровь и часть щеки, другой же был под глазом. Но это не делало его хуже. Ох, и о чем я думаю?       Я проснулась позже всех, совершенно одна, но зато укутанная сразу в несколько покрывал. Снаружи послышалось лошадиное ржание. Я, поднявшись, подошла к седзи и открыла их. Возле вороного скакуна, прислонившись к широкой шее, нежно оглаживая ее, стоял темноглазый.  — Ты так ласков с лошадьми, — сказал Котаро. Заметив меня, он кивнул. Я присела рядом. — И какой смысл так его баловать? — я усмехнулась. Понять лошадь может только тот, кто умеет обращаться с ней. А мальчуган, готова спорить, не умел.  — Смысл есть. Ты поймешь это тогда, когда научишься ездить верхом. Ты почувствуешь себя совершенно иначе, а когда пустишь лошадь галопом — словно бы паришь в небе, — то воодушевленное лицо, с которым он говорил, никогда не выбросить из памяти — настолько оно было блаженно.  — Вот как, — протянул мальчишка, подходя ближе к мужчине. — Это что, правда на полет похоже?  — Да, — я привлекла к себе внимание. — Если хочешь, могу научить. Я довольно неплохо обращаюсь с жеребцами, — О, Дзигокудаю, темноволосый посмотрел на меня слишком… слишком… эм… двусмысленно? Ох, мало ли что он себе там надумал. Мужчины…  — Правда? — а Которой светился от радости. Я кивнула головой.       День уже давно перевалил за середину, а я все возилась с Котаро. Хотя стоит заметить, что с ним было легко — он схватывал все на лету, да и конь к нему уже привык. Но, все-таки, это мало было похоже на то, что он рассчитывал.       Трава шумела, колыхаемая непрекращающимся ветром, рядом ржал гнедой скакун. В стороне, умостившись рядом с небольшим костерком, сидел, облокотившись о хлипкую стену, темноволосый, а под его боком спал Тобимару. Идиллия, ничего не сказать.  — Я беру перерыв, — потянувшись, я помогла мальчишке спуститься с коня. По любому сейчас каждая мышца в его теле ноет от боли. Такое с каждым приключается, но мальчуган держался молодцом. Первые несколько мгновений. Потом он упал и, казалось, уснул. Забавное дитя.       Каждый день, проведенный с этими двумя, не был похож на предыдущий. Котаро то и дело, по поводу и без, причитал на рослого мужчину, а тот, в свою очередь, бурчал и сетовал кому-то невидимому на то, какой ужасный у него хозяин. Но мне было хорошо. Рядом всегда был Тобимару, и я всерьез подумывала о том, что ну их к черту, уйду с собакой и будет мне счастье. Но, задумавшись, Я отмечала, что за прошедшее время они стали мне как семья. И это давало зыбкую надежду.       Но вот, мы вынуждены снова убегать. Как мне рассказали, тот старик, у которого мы ютились, сдал нас группе воинов из поднебесной, которым зачем-то понадобился Котаро. Глупость какая-то. Смеркалось. Мы решили передохнуть на небольшой лесной поляне. Я нее открывался прекрасный вид — сплошной лес, ставший буро-золотистым. И к тому же место было хорошо просматриваемо. Пока мы с мечником таскали хворост и искали съедобные ягоды и грибы, Котаро развел недурный костерок. Мы тут же уселись вокруг него — ночи становились прохладнее и прохладнее. Грозился пойти снег. В стороне бурчал конь, привязанный к стволу. Тобмару прижался к пацаненку, а тот в свою очередь вжался в меня, словно ребенок в грудь матери. Я усмехнулась. Сзади кто-то крался. Я обернулась. Вроде бы все стихло. «Ну, это ветер, наверное» — подумала я, но в этот же миг подпрыгнула, растормошив мальчишку. Темноволосому, похоже, было скучно и он решил напугать меня. Детство, что ли в причинном месте заиграло?       Уже несколько минут сонный Котаро наблюдал, как я, запинаясь о полы накидки, пыталась догнать мужчину и отметелить его. Но у меня не выходило. Изловчившись, я с разбегу прыгнула ему на спину. Хотела на спину. Но он совершенно не вовремя обернулся и теперь я распласталась на его груди и смотрела прямо в его глаза. Краем глаза я заметила, что парнишка покраснел. Щеки горели. Покраснел не только он, но и я, а темноволосый, казалось бы, получал от этого удовольствие.  — Здесь недалеко есть небольшое озеро. Как насчет искупнуться? — он помог мне встать. И, отряхнувшись, побрел куда-то вглубь леса. Ну, не в самую глубь, конечно, но место было на приличном расстоянии от нашего стойбища, хотя все прекрасно просматривалось даже отсюда.       Озеро оказалось крохотными горячими источниками. От воды валил густой молочный пар. И Котаро, и мужчина начали раздеваться, словно бы не замечая меня. Воспользовавшись этим, я тихонько прошмыгнула в сторону, за камни, откуда смогла бы слушать, о чем они говорят. Сбросив уже порядком надоевшую и грязную одежду, я зашла по пояс в воду. Она действительно была горячей. Я с звонким плеском погрузилась под воду с головой. — Ого, сколько у тебя шрамов, — услышала я неподалеку голос мальчугана. Он был удивлен. Я выглянула из-за камня и была совершенно уверена в том, что меня не было видно. Мужчина сидел на корточках в одних фундоши. Я могла видеть его поджарое крепкое тело, испещренное множеством белесых шрамов. Он усердно тер свои волосы. Я охнула, прикрыв рот ладонью. Его волосы были вовсе не черными, а с красноватым отливом. Чудеса творятся. Он говорил, что был на войне — вот откуда эти шрамы. — Ах, да, я же до сих пор не знаю твоего имени, — сказал Котаро. Темноволосый насупился.  — Акаяши, — я была уверена, Котаро просиял, но тут же мечник продолжил. — Акаге, Нанаши…  — Да ты надо мной издеваешься?! — воскликнул пацан, выпрыгивая из воды. Я отвернулась.  — Каждый раз, когда я менял провинцию, я менял и имя. Нанаши — значит безымянный. Зови так, — от передернувшего меня холодка, а, может, от взгляда странных карих глаз, направленных на меня, я шустро скрылась за валуном.       Вода приятно расслабляла тело. «Может ли быть что-то более прекрасное в этот момент?» — подумала я, когда рядом со мной проплыла рыжая спина. Это был Тобимару. Я обняла его, поглаживая за ушком и принялась за стирку. Из воды я вышла, обернувшись с запахом в накидку мужчины и подпоясавшись ремнем для катаны, которую не так давно купила на рынке. Были все-таки плюсы в мальчишеской внешности.       После купания мы снова уселись вокруг костра, успевшего подистлеть и подкинуть в него еще веток. Котаро вел себя странно. Похоже, его испугало то, о чем говорил темноглазый, но очень скоро он пришел в себя и спокойно сидел рядом, слушая наши разговоры.  — Так значит, что ты все слышала? — вопрос был скорее риторическим, но ответа от меня ждали.  — Да.  — Тогда, раз ты знаешь наши, расскажи и свою историю.  — На всякий случай — я могу обращаться к тебе по имени? Ты не против? — он кивнул. — Тогда, слушайте…

***

      Была холодная зима, вьюги которой нагоняли страх и ужас на людей. В это время в семье военного, жестокого и тщеславного человека, родилась первая дочь и третий ребенок. Измученную тяжелыми родами женщину куда-то потащили, даже не позволив взглянуть на ребенка. Мужчина в самом расцвете сил грубо схватил дитя и поднеся его к старице, нарек ее Иоширо — хороший сын. Старуха как-то поведала, что ей суждено стать воином, который избавит его от бед и врагов.       Шли годы — мужчина старел и был по-прежнему жесток. Девчушке шел семнадцатый год и она наконец получила дозволение тренироваться со своими старшими братьями. В то же время ее младшей сестренке исполнялось одиннадцать. Она была юна и красива. Зачастую ее сравнивали с цветком персика, цветущим по весне. И многим хотелось быть первыми, кто его сорвет.       Это случилось. Братья держали коротко остриженную девушку, бьющуюся в истерике, а в стороне, в жилых помещениях, слышались стоны, полные унижения и боли. С тех пор она сестру видела лишь единожды — когда она уезжала.       Девушка долго терпела и готовила план мести. Старик тиранил абсолютно всех в этом доме, но в одном он был хорош — в боевых искусствах.       В один погожий день, девушка, которую рьяно избивали за оплошность, не смогла сдержать свои чувства, рвущиеся огненным фонтаном наружу. Она опомнилась лишь тогда, когда тело ее отца безжизненным тюфяком опрокинулось о деревянный пол. Его взгляд был безжизненным, но весь двор вздохнул с облегчением. Предсказание сбылось, но совершенно по-другому. Старшие братья и мать помогли ей сбежать незамеченной, пожелав только добра. Так ее старая жизнь канула в лету небытия.

***

 — Это ужасно, — прошептал Котаро. Нанаши запыхался. Оказалось, что я настолько увлеклась рассказом, что даже не заметила, как на нас напали разбойники. Но он их победил в два счета. Так еще и деньги отобрал. Золото, а не мужчина.  — А что это за амулет такой? — Он прищурился, помимо подвески явно смотря на ставший слишком глубоким вырез.  — А, это, — я запахнула ворот и взяла отесанный камешек яшмы аккурат подушечками пальцев. — Это магатама. Матушка дала мне ее на удачу.       Ночь была спокойной. И утро было таким же. Вновь не осилив себя, я встала рано утром. Нанаши рядом не было. Не обратив на то внимания, я направилась обратно к источникам, намереваясь еще немного понежиться в теплой водичке.       Окунувшись с головой я вынырнула и заметила прямо перед собой мужчину. Его был сложно не заметить и он, похоже, тоже был удивлен, или по крайней мере взволнован. Но почти сразу же он принял более уверенный вид. Темноглазый приближался ко мне, но я отходила, пока не наткнулась спиной о камень. Он, протянув руку вперед, нежно прикоснулся к шраму, пересекающему мое плечо и тут же, молниеносно, коснулся его губами, будто зализывая. Я дернулась, но он не дал мне двинуться. Мокрые темные волосы мужчины, соблазнительно ниспадали на его широкую спину, плечи, шею, что мне вдруг захотелось прикоснуться к нему, но я сдержалась. Тем временем мужчина стал поглаживать мое тело, мне было чертовски хорошо и приятно, а низ живота начинало томно тянуть.  — Пожалуйста, не надо, — попросила я, стараясь сделать голос максимально равнодушным и спокойным. Но он, похоже, не услышал. — Нанаши, прекрати! — в моих глазах застыл страх. Передо мной все продолжали витать образы давно минувших дней, нежное бледное личико моей сестры, искореженное болью и кровавые пятна на одежде и простынях. Рук мужчины я больше не ощущала на своем теле, но тут же меня обняли, поглаживая по голове.  — Прости, — сказал он вкрадчивым шепотом. Я тихонько всхлипнула.       Мы мчались галопом по побережью. Сзади несся Тобимару. Ветер колыхал волосы, а легкие наполнились свежестью морского бриза. Котаро был счастлив. Я обогнала их коня и неслась пред ними, рванув с волос ленту. Сейчас мне был абсолютно наплевать на все: на ветер, на спутывающиеся волосы, которые еле доходили мне до плеч, боль в бедрах от долгой поездки. Раскинув руки в стороны, я не удержалась и упала. Когда рядом со мной показались одна высокая мужская фигура и одна поменьше, я рассмеялась. Звонко и искристо. На душе было легко.  — Поднимайся, Иоши! — Котаро пихал меня в бока, смеясь вместе со мной. — Осталось совсем немного, Ну давай-же! — он, не удержавшись на ногах, плюхнулся со мной рядом. А мечника эта ситуация, похоже, забавляла. «Но ничего, сейчас мы это исправим!» — ухмыльнулась я, мысленно потирая руки.       Я вальяжно поднялась и тихими, тигриными шагами стала подкрадываться к Нанаши. Он ничего не замечал. Или делал вид, что не замечал. Но это ему не помогло — с разбегу набросилась на него, из-за чего он упал прямо под волну, измазанный в морской пене. Теперь с вызовом смотрел он. Я побежала. Котаро сидел, обнимая Тобимару, и старался не смотреть на экзекуцию мужчины надо мной. По итогу — он был счастлив, словно ребенок, а вся моя одежда была полна песка. Этот песок был везде: и в волосах и даже во рту.       Миновав побережье, мы мчались уже по лесной тропинке, извилистой и широкой. Деревья могучими великанами вздымались над нами, затмевая вершины близлежащих гор, чьи вершины уже были усыпаны снегом.       Когда мы остановились около небольшого ручейка, у меня появилось сильное желание освежиться. Нанаши пытался поймать пару рыбин, в то время, как мы с Котаро, стоящие по колено в воде, плескались, распугивая всю живность. Мужчина раздраженно цокал языком, но позже, таки словив импровизированным гарпуном из стебля бамбука несколько лососей, присоединился к нам.       Мы продолжили путь уже пешком. Спешившись с коней, мы брели вслед за сидящим верхом Котаро и беседовали.  — Нанаши, ты ведь опытный воин? — спросил мальчуган, чуть не упав, когда оборачивался.  — Ну, да. А что такое?  — Было бы неплохо, если бы ты научил меня обращению с оружием. В жизни обязательно пригодится, — мужчина шлепнул по крупу лошади, и та помчалась галопом, заставляя мальчишку вжаться в седло. Он улыбнулся, но затем его лицо приобрело обреченное выражение.  — Что случилось? Тебе не хорошо? — я была взволнована резкой переменой.  — Нет, все в порядке. Ты ведь поможешь мне? — ну и как можно было ему отказать? Я, усмехнувшись, кивнула.       Стемнело быстро. Мы остановились в проеме между двумя глыбами. Там было сухо и чисто. Котаро по обыкновению развел костерок и начал что-то варить в котелке.       Нещадно клонило в сон и, не удержавшись, ибо соблазн был велик, я заснула, свернувшись калачиком, под боком темноволосого. Он сидел, прижавшись к холодной каменной стене, и смотрел на пламя. Парнишка, обняв Тобимару, последовал моему примеру.       Похоже, что нашему спутнику вновь приснился кошмар — он резко подскочил посреди ночи, жутко напугав нас.  — Ну ты и подскочил, — Котаро сонно потирал глаза, опираясь на руку.  — Не спите?  — Да разве тут уснешь? — усмехнулась я, шмыгнув носом. Раздался раскат грома и я сильнее вжалась в Нанаши. Он посмотрел на меня с удивлением. — Я боюсь грозы, — сказала я, потупив взгляд.  — Хотите научу, как бороться с кошмарами? — протянул мальчик. Мы уселись поудобнее. — Нужно прижать то, что дорого для тебя, и думать о хорошем, — он нежно обнял своего пса, ласково поглаживая его по голове.       Мужчина, долго не раздумывая, сгреб меня в охапку и уложил прямо перед собой и, подражая Котаро, стал гладить мои волосы. «Что?!» — мне показалось что они могли услышать — настолько громко я прокричала это в своем подсознании. Но было бы глупо отрицать, что мне понравилось. Я расслабилась и закрыла глаза, ощущая мерное теплое дыхание на своей шее. «И все-таки, я люблю его».       Храм был огромным. Высокие резные колонны и аккуратная широкая энгава создавали уютную атмосферу. Котаро был счастлив — он встретил того монаха, который в свое время помог ему. Но что-то меня в нем насторожило. И, судя по недоверчивому взгляду, Нанаши тоже.  — Вот твоя награда, — мальчуган, потянув за рукав мужчину, протянул ему мешочек. — но я немного преувеличил цену, — как же это было на него похоже.       Они говорили, забавно жестикулируя, из-за чего я начала смеяться. И не могла остановиться, пока не начала икать — уж слишком комично в недоумении выглядел Нанаши. Как же я могу с ними расстаться. Хотя, если он позволит, то я продолжу путь вместе с самураем.       Увидев монаха, Котаро со всех ног помчался к нему, чуть не опрокинув того на землю. Мы умильно наблюдали за этой сценой, лишь пару раз кротко переглянувшись. Тобимару звонко залаял — мы, развернувшись, начали удаляться от энгавы.  — Приходите — мы всегда будем рады вас встретить, — закричал нам вслед мальчишка, широко улыбаясь. — Пока!       Что-то было странно. Было слишком уж тихо и спокойно. Неподалеку раздался лязг металла. Неужто? Я резко развернула лошадь и пришпорила ее. Нанаши повторил за мной.       Во дворе было не меньше дюжины человек, несколько из них — облаченные в красные плащи. Наши догадки подтвердились. Завязался бой. Не вынимая оружия из ножен, Нанаши ловко наносил удары и парируя встречные, я же предпочла бой на кулаках. Когда мы приблизились к двум воинам из Поднебесной, они, запрыгнув на коней, уже удалялись от нас вместе с Котаро.       Я резко ударила круп лошади, которой управлял мужчина, и она резво понеслась галопом, почти догоняя похитителей, но один из них, кинув кинжал, глубоко порезал шею скакуна. Тот завалился на бок, истекая кровью. Темноволосый продолжил бег, но догнать никого уже не смог.       Мы услышали вой Тобимару — тот, сорвавшись с привязи, был уже готов бежать за хозяином, но был сбит с толку тем же вопросом, что и мы — куда же его повезли? Был только один верный способ узнать.       Во внутреннем дворике, брезгливо держа в руках катану, стоял главный монах, а рядом с ним, помимо его ученика, стояли несколько обычных монахов и трупы. Нанаши был взбешен. Он одним ударом оглушил облаченного в робу монаха, отобрав оружие и задал вопрос уже его ученику Тот говорил, что ничего не знает. И это, похоже, действительно было так.  — Сегодня ночью они собираются убить его и забрать его кровь… — вид монаха был обреченным.  — Для чего?! — рявкнул мой спутник. На его лице явно читались страх и ярость. На щеках появились желваки — тот все время твердил, что ничего не знает. Но когда он сказал, что предал Котаро, своего маленького друга и воспитанника, он затих, а потом начал нести полную ахинею.       Я было хотела дать ему подзатрещину. Как ощутила пронзающую боль и что-то теплое, стекающее по икрам. Оказалось, что душа, полная гнева, направила его на меня. Упав на колени прямо перед воином, я развернувшись, ловким движением рук свернула ему шею. Голова закружилась и я упала, ощутив приличный удар по голове. Чертовы камни.       Я очнулась в незнакомом мне месте и чуть было не начала паниковать, пока не увидела мужчину, аккуратно перевязывающего мои ноги.  — Я пойду к крепости. Это на востоке, — он указал рукой вдаль. — Боль должна скоро пройти. Как почувствуешь себя лучше — приезжай. Я буду ждать.  — Будь осторожен и… — я замялась. Не смей погибать. Я из-под земли тебя достану — не оставлю это просто так, — он усмехнулся и, потрепав мои волосы, поцеловал меня. Кажется, я зарделась.       Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как Нанаши уехал. Может, час, может, два. Я не собиралась сидеть сложа руки и ждать. Кое-как встав, я еле вскарабкалась на коня и пустила того трусцой — иначе меня просто бы вывернуло наизнанку. Путь был длинным и долгим. Закружил снег. Он укрыл верхушки деревьев, земли, склоны гор, осел тонюсенькой кромкой на речной глади. Дорога петляла и порой терялась среди деревьев.       Еще издалека я увидела массивные ворота. Все было охвачено пламенем. Громадное многоярусное строение, насквозь пропитанное кровью, возвышалось громадой в центре. Вокруг валялись искореженные тела и воинов Поднебесной и воинов Итодори-сама — местного военачальника. Мы виделись с ни однажды — симпатии я к нему не питала. Раздался звон металла. Подняв взгляд, я увидела, как Нанаши, приняв у Котаро катану, лишенную ножен, сражается со странным светловолосым мужчиной в красном. Несмотря на преимущество в массе и силе, он проигрывал. Темноволосый был весь в крови — на плече красовался глубокий порез, а на лице застыли бурые пятна. Он был измотан.  — Не смей проиграть ему, Нанаши! — закричала я, когда тот, выдернув иноземный меч из предплечья, встал в боевую позицию. Мое сердце забилось, словно бешеное. Котаро тоже смотрел на бой, замерев.       Бой близился к кульминации. Послышался грохот — строение начало разваливаться. Поединок был слишком жарким для столь студеного дня. Внутри что-то екнуло, когда мужчины, скрестив мечи, замерли. Я упала на колени и по моей щеке скатилась слезинка. Я не могла поверить — взгляд Нанаши был пустым и безжизненным. В голову ударил адреналин и я очертя голову взбежала по широким ступеням на полуразрушенный ярус., где увидела пораженного человека в красном. Лежащего в неестественной позе. Из его груди торчала уже знакомая катана, на гарде которой висел оберег, и самого смотрящего перед собой мечника. Я подлетела к нему и, опрокинув на спину от переизбытка чувств, поцеловала.  — Дурак! — я плакала. Нанаши привстал и обняла его. — С Котаро все хорошо? — но отвечать ему не пришлось — передо мной тут же возник мальчуган, плотно прижавшись ко мне всем телом и всхлипывая.       Водрузив полуживое тело самурая на лошадь, мы с Котаро, переглянувшись, отправились в сторону ближайшего города. За нами тихо плелся Тобимару. К полудню мужчина очнулся. До города было уже недалеко — впереди уже виднелись силуэты строений.  — Слушайте, может, уедем в другие страны? — предложил Котаро и нельзя было сказать, то идея не была заманчивой. Посмотрев на мужчину, я увидела, что он улыбнулся. — Там никому не будет дела до цвета волос или происхождения…  — А где же мы денег возьмем? — видимо, Нанаши тоже был заинтересован.  — Ну, — парнишка задумался. — Мы можем стать охранниками, наемниками, даже разбойниками. В конце концов, да хоть пиратами, — я рассмеялась.

***

      Была поздняя осень. Деревья уже освободились от листвы. В воздухе блуждала прохлада, присущая этому чудному времени года. В домишке, построенном рядом с берегом и окруженным гибкими и нагими стволами, раздавался звонкий детский смех. На энгаве из темного дерева, сидя на мягких подушках, сидели двое. Женщина, облаченная в простое, но аккуратное бордово-желтое кимоно, ловко перебирала пальцами по струнам сямисена, в то время, как мужчина, полулежа и оперев голову о руку, тепло смотрел на нее и слушал. Неподалеку босые мальчишки, задорно смеясь, играли в догонялки. Маленький неуклюжий мальчик что есть сил перебирал крохотными ножками, но не сдавался и продолжал погоню. То и дело оборачиваясь, рослый парень, темные волосы которого были перевязаны лентой, трусцой семенил перед братом. На его шее красовалась яшмовая магатама.