Заставь меня поверить

      На следующий день Джеральд заехал за мной на машине. Всю дорогу мы провели молча, но, к счастью, никакого напряжения между нами не чувствовалось. Возможно, под влиянием вчерашнего настроения я ощущал в нём некую опору и благодаря этому почти не волновался.       Адвокатское бюро мистера Френсиса Редгора располагалось на первом этаже его дома. Тёмный классический особняк странно выделялся на фоне окружающих его светленьких домиков. Семья Редгор была крайне богата, и я совсем не ожидал, что её первый наследник может жить в самом обычном районе.       Миловидная секретарша пропустила нас в приёмный кабинет. Внутри всё оказалось довольно просто, я бы даже сказал абсолютно ничего лишнего: стол, стул, несколько кресел да голые белые стены. Минут через пять к нам спустился сам хозяин. Френсис Редгор сильно постарел с тех пор, как я видел его в последний раз. Он был на год младше отца Джеральда, но сейчас я мог бы дать ему лет на десять больше. Мужчина по-прежнему выглядел холодно, но теперь этот эффект сохранялся только за счёт немного змеиных черт лица. Его некогда ледяные глаза смотрели абсолютно безжизненно и отстранённо, а чёрная траурная одежда делала его и так фарфоровую кожу ещё бледнее.       — Здравствуйте. — его голос звучал тихо, я невольно напряг слух. — Мистер Хенней сказал мне, что его знакомому срочно требуется помощь. По старой дружбе я согласился принять Вас в своё нерабочее время, так что прошу Вас говорить только самую суть.       На секунду я растерялся, и Джеральд слегка похлопал меня по колену. Взгляд адвоката метнулся в сторону этого действа, однако его глаза по-прежнему ничего не выражали.       — Меня зовут Юджин Рондо. Я медбрат из приюта для брошенных омег. Мистер Жерард отправил нас поговорить с Вами на счёт Кенди Отена.       Услышав имя своего прежнего возлюбленного, мистер Редгор вздрогнул, а затем резко встал и направился к запасной двери.       — Следуйте, пожалуйста, за мной. У этого этажа есть уши.       Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались личные апартаменты хозяина дома. Тут было так же неуютно, как и на первом, но в глаза мне сразу бросилась одна деталь: на камине в окружении множества свечей стояла фотография Кенди, та самая, что я видел в его документах при поступлении в наш приют. Лёгкая улыбка, едва заметно обозначающая ямочки на щёчках, озорные веснушки по всему лицу и огромные светящиеся тёплым светом глаза. Воспоминания почти пятилетней давности снова резко обрушились на меня, и я упал в кресло ещё до того, как мне предложили сесть.       — Мы хотели задать Вам один вопрос… — начал было Джеральд, но резким движением руки мистер Редгор прервал его.       — Не так давно мне приходилось общаться с мистером Жерардом. Думаю, я знаю, что вы хотите от меня услышать. — А ведь доктор не сказал мне об этом. Тогда почему я сегодня здесь? — Любил ли я Кенди? Несомненно, да. Бросал ли я его? Нет.       — Тогда почему? — не выдержал я. От тяжёлой гнетущей атмосферы дома и ровного монотонного голоса его хозяина меня била мелкая дрожь. Мне хотелось как можно быстрее отсюда сбежать, но одновременно с этим и услышать ответ на свой вопрос.       — Тогда, пять лет назад, меня отправили по работе на один из островов, находящихся где-то в океане. Не увидев подвоха, я смело туда уехал, но в результате остался без связи на долгих четыре месяца. Я не знаю, как мои родители убедили Кенди, что я его бросил. Но это несомненно были они. Моя семья его сразу не приняла. Я был бесконечно глуп, когда рассказал им о нём и даже не подумал, что ему потребуется моя защита. В то время я был слишком ослеплён его любовью, и мне казалось, что весь мир открыт перед нами двумя. Метка стала моей главной ошибкой. Когда ты вместе со своим истинным, очень сложно сдержаться, особенно в постели инстинкты зачастую берут верх. Существуют таблетки, препятствующие появлению метки, существуют специальные ободки на шею, но я даже не озаботился этим, хоть тогда мне и шла уже вторая половина четвёртого десятка. Кенди был ещё совсем ребёнком, и явно не он должен был об этом задуматься. – голос мужчины постепенно набирал силу, но затем он резко остановился и снова продолжил ровным тоном. — Наконец выбравшись с того острова, я узнал, что Кенди был не в себе, но в тот же день ко мне в квартиру подослали ту певичку, чьё имя я даже не знал, и мне пришлось на какое-то время залечь на дно, чтобы не побеспокоить никого в приюте. Однако было поздно, спустя пять дней мне сообщили, что Кенди не стало в тот самый злополучный день.       — Чёрт… — прошептал я себе под нос и плотно сжал ладонь в кулак. Почему в тот день я не смог нормально проверить сад. — Если бы я только…       Джеральд накрыл мою руку своей и легонько погладил костяшки моих пальцев. На душе стало чуточку легче, но мне никак не хватало смелости поднять глаза на хозяина дома.       — Вы не виноваты. — всё так же тихо продолжил Френсис. — Убийства в тот день вряд ли можно было избежать.       — Убийства?! — воскликнули мы с Джеральдом в один голос.       — Мы разговаривали на эту тему с мистером Жерардом и пришли к выводу, что это несомненно было убийство и ничего кроме него. Мне уже приходилось беседовать с той старушкой, которая якобы оставила колышек, и я уверен в том, что она не врала, когда сказала, что в тот день забрала всё с собой.       — Как Вы можете быть в этом уверены? — напряжённо спросил я.       — Благодаря своей работе мне приходилось беседовать со многими людьми. Кому-то лучше удаётся спрятать свою ложь, кому-то хуже, но, имея годы практики за спиной, начинаешь это видеть. Позадавав ей и иные вопросы, я понял, что лжец из неё никудышный. В день смерти Кенди она даже пересчитала все свои колышки и сказала полиции, что все они были на месте. Однако, как вы помните, полиция даже не стала открывать этого дела, и я не сомневаюсь, что кое-кто мог вполне пожертвовать кругленькой суммой ради убийства ненавистного омеги и последующего прикрытия убийцы. Что ещё важно в этом деле, Кенди никогда не понимал самоубийц. Мы говорили на эту тему, и он не раз высказывал своё негативное отношение к подобному. Я всегда с ним спорил, но он был из тех подростков, которые на пороге смерти не изменят свою позицию. Понимаю, это очень слабый аргумент, но для меня он имеет крайне важное значение.       Когда Френсис сказал слово «самоубийца», мне внезапно показалось, что мнение Кенди единственное, что сейчас держит его в этом мире.       — И Вы решили работать с мистером Жерардом, чтобы узнать, кто виновен? — нарушил тишину Джеральд.       — Он связался со мной около года назад. Я был крайне удивлён тому звонку. Оказалось, он узнал о моей встрече со старушкой и понял, что мне было абсолютно не всё равно. О заказчиках и говорить не стоит, тут и так всё понятно. Меня интересует исполнитель.       — Это вряд ли был альфа. — отметил я. — В тот момент сразу несколько пациентов было на прогулке и шума было бы не избежать.       Френсис кивнул.       — И скорее всего это был кто-то знакомый, кто мог оказаться на территории без подозрения и увести Кенди в сторону от остальных.       — Вы правда подозреваете кого-то из сотрудников? — мне просто не верилось, что это мог быть кто-то из людей, которых я знал по работе.       — В тот день после убийства на территории приюта оказался сотрудник, у которого не было смены в тот день. — спокойно продолжил хозяин дома, а вот меня уже порядком колотило. — По стечению обстоятельств этот сотрудник оказался первым, кто нашёл Кенди. Первым в дальней не особо посещаемой части сада, в самом тупике, в который не так легко забрести. На этот факт в общей суматохе не так-то легко обратить внимание, а когда дело было замято, никто даже не смог об этом вспомнить.       Я молчал, поэтому Джеральд вопросительно взглянул на Френсиса.       — И кто это был?       — Паоло Гарсиа. — ответил адвокат.       Когда имя было произнесено в слух, оно словно приобрело вес и тяжёлым грузом упало на меня. Паоло был вторым по значимости для меня человек в приюте. Мне легко работалось с ним, вместе мы разработали не один план по развитию приюта… В итоге я с силой покачал головой.       — Я не могу в это поверить. Просто не могу.       — Могу предоставить Вам ещё один факт. Мне удалось получить доступ к его счёту и сразу после убийства там оказалась кругленькая сумма. И, если Вам интересно, его сбережения пополняются каждый раз, когда приют получает финансирование от государства.       — Что? — последняя фраза Френсиса снова ударила меня словно молотком.       — Мистер Жерард пришёл ко мне и с вопросом о финансах приюта. Он получил отчёт от учреждения, курирующего приют, о переводах за несколько лет. Большая часть из них не дошла до адресата, поэтому он хотел, чтобы я поискал, куда же ушли эти средства. И вот что в итоге выяснилось.       Я продолжал качать головой. Паоло. Тот самый задорный Паоло, который всеми чувствами ратует за счастье приюта, оказался его главным врагом. Как же такое могло быть…       — Тогда почему он всё ещё не наказан? — спросил Джеральд, видя моё состояние. Он снова сжал мою руку в попытке придать сил.       — С этим сложности. Всё, что у нас есть, неоткрытое когда-то дело и слитые данные счёта. В этом случае накажут только меня и мистера Жерарда. Нам нужны более веские доказательства. Отчасти поэтому прислали сюда Вас. Ещё одна пара надёжных глаз никогда не помешает. Вы же заботились о Кенди? — Френсис кивнул мне. — Благодарю.       — К сожалению, этого оказалось недостаточно.       — Я уверен, что он был Вам признателен. Он всегда любил, когда рядом с ним находились заботящееся о нём люди. Его семья никогда такой не была и, как вы сами видите, не стала устраивать шума из-за внезапно появившейся у них крупной суммы денег. — тяжёлая тишина вновь повисла между нами. Хозяин дома взглянул на Джеральда. — Кстати, меня удивляет присутствие тут сына Джареда Хеннея. Моральная поддержка?       Мы с парнем переглянулись, и Джеральд всё же решился ему рассказать.       — Дерек, мой приёмный отец, сейчас пациент.       Впервые за весь наш разговор на лице Френсиса отразилась хоть какая-то эмоция, и это было неподдельное удивление.       — Мы говорим о Дереке Фойе? Серьёзно? Я готов был поклясться, что Джаред любит его до безумия.       — Поэтому мы здесь. — продолжил за Джеральда я. –Поведение Дерека очень уж сильно напоминает мне поведение Кенди. Я как-то упомянул об этом перед мистером Жерардом, и меня отослали к Вам. Сейчас, после возвращения мистера Джареда Хеннея и разговора с Вами, я понимаю почему. Возможно, подобное, более адекватное, поведение характерно для омег, которые на самом деле не были брошены. Это выглядит сложно и механизм пока не понятен, но, думаю, связь определённо есть.       — У Вас в приюте много тех, кто был брошен истинным? — осведомился адвокат.       — Да, есть. Так что дело вряд ли в этом.       — Истинность довольно странная вещь. По статистике 75% истинных пар будет любить друг друга до конца жизни. И даже после неё. — ледяная полуулыбка тронула губы мужчины. — Если вы смогли влюбиться в своего истинного, то это точно навсегда. Когда подобные пары расстаются, это значит лишь, что они относятся к тем 25%, которые стали встречаться лишь из-за того, что создать семью с истинным считается в обществе правильным. Знаете, мне показалось, вы догадались, что я думал о самоубийстве. — я закусил губу. Френсис был слишком проницательным, и под его пустым взглядом иногда чудилось, что он способен проникать в чужие сознания. — Однако остановила меня мысль, что таким образом я смогу быть на пару кругов ада ближе к раю. Поэтому, пожалуйста, если будет возможность, помогите Дереку выбраться. Джаред хороший человек, и он не заслуживает того, что сейчас испытывает.       Мы поднялись, чтобы уйти. Парень наклонился к самому моему уху.       — Не хочешь зайти куда-нибудь поесть?       Я покачал головой. От произошедшего сегодня мне было слишком жутко, и кушать совсем не хотелось.       — Вы ведь истинная пара? — спросил Френсис, внимательно глядя на нас. — Между вами двумя есть какая-то особая атмосфера, вторгнуться в которую невозможно.       — Да, это так. Но мы не вместе, — печально улыбнулся Джеральд, я опустил взгляд в пол, почувствовав внезапный наплыв неловкости.       — Уверен, что всё впереди. Знаете, те самые 75% истинных влюбляются в свою половинку с первого взгляда. Если хоть один из них влюблён, значит второй влюблён тоже. По вам это видно. Вас, Юджин, скорее всего сдерживает тот факт, что Вам приходится работать с людьми, пережившими слишком ужасное окончание любви. Но Вы ведь понимаете, таких единицы на тысячи и десятки тысяч. Шанс заболеть чем-то смертельным гораздо более велик. Однако не торопитесь, просто прислушайтесь к себе и решите, что для Вас будет важнее. Но поверьте, в этой семье все мужчины крайне верные, не думаю, что ваша история может закончиться печально, – мужчина облокотился о дверной косяк, пока смотрел, как мы спускаемся с лестницы, и совсем тихо добавил. — И будьте осторожны, возможно у этого этажа тоже уже появились уши.       Распрощавшись с секретаршей, которая тоже собиралась уходить, мы сели в машину. Было уже темно, и я невольно вглядывался в неясные силуэты домов и деревьев.       — Может мне остаться с тобой? — спросил меня Джеральд, когда припарковался на подъездной дорожке моего дома. — Внезапно мне стало жутко оставлять тебя тут одного.       — Тебе так только кажется, это под впечатлением от речи мистера Редгора.       Однако парень всё ещё выглядел обеспокоенным. Возможно, слова адвоката тоже сильно повлияли на меня. По крайней мере, я потянулся к Джеральду и крепко обнял его, позволяя персиковому аромату заполнить собой весь мой мир. Буквально за секунду мне стало так хорошо, как не было никогда прежде. В своём сердце я уже знал ответ. Моё главное разочарование в любви оказалось ложью. За последнее несколько дней произошло слишком много всего, что рушило моё созданное годами мировоззрение. Сейчас мне нужно было лишь время. Время принять нового открытого для любви себя. Только после этого я смог бы начать выстраивать свои отношения. Шаг за шагом и кирпичик за кирпичиком.       — Юджин… — прошептал парень. Его дыхание приятно обожгло мою кожу, заставляя балансировать на грани сознательного и бессознательного.       — Спокойной ночи, Джеральд. – улыбнулся я и огромным усилием воли заставил себя выйти из машины.