Мистер Чон?

Носик морщится, когда тэхеновы руки отрывают серую липучку памперса. Несколько «ловких» движений, и малыш невольно улыбается. — Фу-у, — корчится Чон. Тэхен прикрыл голожопика полотенцем и сказал: — Гуки-и, — тянет рыжий, — вымой его! — Чего? — не понял парень. — Ты же готов к детям? — Ким состроил невинную мордочку. — Я не готов, — отрицательно закачал головой шатен, натягивая хитрую улыбку. — Значит.. Иди тренируйся! — кучерявый упрямо смотрит на темноволосого. — Чонгук! — Тэхен? — вздыхает старший. — Вымой его зад, иначе, — угрожающе прошепелявил Ви, — никакого секса! — Знаешь, Тэ, — глубоко вздыхает альфа, — ты просто невыносим. — Ты, Гук, тоже не банановый йогурт, — ухмыляется рыжий. — Иди, иди. *** Продолжает цвести сирень, запах свежей травы разносится по округам. Летняя природа наполняет воздух растительными благовониями. Вот уже и тополь распустил пух в семенах, чтобы только дождаться легких порывов ветра, разносящих новую жизнь по округе. В лесу, в стойлах и водоемах разносится запах пряностей, уже не цветочный, а сладкий травный. Вовсю поспевает зелень, а вот уже и земляника проклюнулась к концу месяца. А за ней уже и черника поспевает, только успевай собирать. В утренние часы слышен крик ласточек, днем в водоемах квакают лягушки, а вечер заканчивается колыбельной песней соловья. Это время описывает летнюю природу как самое благодатное теплое время года для работы в поле, вечерних прогулок и ночных посиделок у костра. По парковым аллеям проносится легким ветром белая метель из тополиного пуха, эдакая зима в пушистых теплых снегах. Полянки покрыты белыми головками полчища одуванчиков, словно сотни маленьких астронавтов высадились на землю. Вот-вот ветер, покачивая одуванчики из стороны в сторону, сорвет семена в парашютиках и понесет восвояси. Слышен писк птенцов, доносящийся с крон деревьев, родители едва успевают прокормить прожорливых взрослеющих птенцов. Молодняк растет быстро, не заметишь, как уже выскочит из гнезда, раз-два и полетел. — А ему можно мороженое? — разносится. — Гук, ты что? — воскликнул Ким. — Конечно же нет! — Но он так смотрит! — прошептал сладким баритоном шантрет. — Потому что он пупс, Чонгук! И ты тоже как ребенок! — завопил рыжий. Маленький мальчик удивлено наблюдает за двумя взрослыми; один низкий машет руками, колотя того, что повыше кулачками. Мин младший хохочет от этих двоих, весело пускаю слюни. Блондин выставляет на показ беззубый рот, дотрагиваясь языком до нёба. Ручки сжимают белые штанишки, а ножки топают по воображаемой дороге. Малыш в коляске немного покачивает свой транспорт своими же манипуляциями с помощью ног. — Чонгук-и, ты такой бесявый! — шлепает старшего кареглазый. — А ты рыжий, Тэхен! Я же тебе ничего не говорю, — ухмыляется Чон. — Ах так! — вскрикивает омега. Тэтэ поворачивает громадную коляску назад, и стремительно движется. — Ну и куда ты? — шантрет не понял. — Готовь деньги, самый остроумный! — раздражительно обратился Ким, а не-е, приказал. — Теперь тебе нужны мои деньги? — заржал Чонгук, догоняя парня с бэби транспортом. Кучерявый упрямо молчал, идя по кочкам. — Его укачает, Тэхен! — заорал темноволосый, да так, что грудничок заплакал от громкости и мощности голоса старшего. — И что прикажешь делать? — всё также пренебрежительно сказал рыжий. — Свернуть на ту аллею, — показывает пальцем Чон. — Вот туда везти его. — Вот и вези плачущего ребенка. Он же из-за тебя начал рыдать. Ты слышишь его крики? — Тэхен даже не спрашивает, больше утверждает. — Д-да. — Это ты его напугал, — буркнул Ким. — Всё, не бубни там, Тэхен. Мне и этого хватает, — раздражается Гук, одновременно поглядывая, что на зареванного Мина, что на кучерявого Тэ. — У него вообще-то имя есть, — завопил омега. — Какое? — удивился шатен. — Ой! Имя! — вскрикнул Тэхен так, что на него не очень хорошо посмотрели люди, посчитая, что Ви является папашей данного безыменного ребенка. — Тэхен, ты странный, — засмеялся Чон. — Качай коляску, лунный кролик! *** Яркие красивые лампы освещают подсвеченные картины известных моделей. — Какие странные прически! — удивился альфа. Синие волосы портили лицо парню со смуглой кожей, но почему-то, эта считалась одной из самых популярных причесок последних показов мод. Волосы торчком, слегка приподнятые или вовсе прилизанные к лицу, Чонгук офигевал, что такое кто-то носит на своей голове. Тупо стоя и разглядывая острые лица, очерченные темным контурингом. Тэхен, стоящий позади малого и большого ребенка, внимательно всматривался в большую книжку с торчащими от нее волосами. — Что за мерзость?! — теперь уже прихерел шантрет, вертя клочки волос из книженки с надписью «Schwarzkopf Professional». — Я ищу цвет, который мне подойдет, — тихо пропел Ким, отстраняясь от Куки. — Подожди, ты..? — побоялся договорить Чонгук. — Я хочу сменить цвет волос, — сухо ответил Тэ. — Тэхен, зачем? — Чон повернул к себе дующегося кучерявого. — Это из-за того, что я тебе сказал, что ты рыжий? Кареглазый Тэтэ молчал, как рыба, продолжая смотреть на цифру краски, кажется, он нашел то, что искал. — Ты серьезно из-за этого обиделся? — не унимался альфа, начиная уже трясти за хрупкие плечи Тэтэ. — Знаешь, как это прозвучало? — дал голос Ким. — Тем более, — начал кудрявый, — я давно хотел сменить свою прическу. — Как эти? — скуксился Чонгук, показывая пальцем на синеволосого парня с торчащими волосами. — Мне хватит выпрямить свои кудри и покраситься, Гук. — Может не надо? — завопил шантрет. *** — Тэхен, красный? Серьезно? — ахнул Чон. — Да. Отстань! — отошел подальше от альфы. — Тогда вези его, — пихает коляску со спящим Мином пока еще рыжику. — Ладно, я повезу Лиёна, — вздохнул Ким. — Как ты его назвал? — с придыханием и со смехотливостью начал шантрет, - как? — Пусть такое у него имя будет. Это лучше, чем вообще без него ходить, — тихо говорит Тэхен. — Лучше без него ходить. Поверь мне! — захохотал Чон, но тут же прекратил — малышок завошкался во сне, явно четко слыша смех парня. Ловкие щелчки в замке, какие-то манипуляции внутри механизма, и, опля, входная дверь открыта! Кучерявый тяжело вздыхает, неся младенца в спальню. Мин младший снова посасывал пальчики, немного пыхтя и вскрикивая — кто-то хочет кушать. Тэхен заваливается на кровать вместе с мальчиком и уже готовой смесью в прозрачной бутылочке. Малыш жадно пьет, тем самым, насыщаясь, и продолжая дрыхнуть в младенческом сне полного никчемными, незапоминающимися снами. Ким качает грудничка на руках, напевая неизвестную колыбельную. — Тэхен-ши, давай.. Чонгук обхватывает руками бедра Кима, лежащего вместе с ребенком. — Кое-чем займемся, — шантрет говорил сладко, чуть ли сам не причмокивая. Чон тянет рыжего на себя, но Тэхен быстро отодвигается от старшего. — Ты чего? — Гуки не понял такого поведения. — Я малыша кормлю. Не видишь? — шепотом произносит конопатый. — И что? — парень не всем весом садится на бедра омеги, ну, ибо он его сломает если всем весом будет сидеть. Чонгук трепает волосы Тэтэ, и что-то бормочет будто мурлычет. — Тэхен, — приговаривает шатен, — давай? Ким отдергивается и говорит: — Гук, ты дурак? Щас Лиёна разбудишь! — Это ты дурак, Тэ! Он не Лиён, понял? — аукнул Чон, слезая с раздраженного парнишки. — Ты меня долго обламывать будешь? — «ноет» старший. — Мне что-то не очень хорошо, — зевает рыжий. — У тебя постоянно да что-то происходит, — бубнит Кук. — Гук-и, ну не дуйся! — Тэхен, а так всегда, да..? С детьми есть особые ограничения? — меняет разговор в другое русло Чон. — Ты имеешь в виду, что заниматься любовью мы не сможем, когда захотим? — старался понять Ким. — Да. Тем более я так устал гулять с малым весь день. А теперь представь, что ты меня отправишь гулять с нашим ребенком. М-м, представил? — Чонгук выпалил. — Ну и? — цокнул Тэ, продолжая баюкать грудничка Мина. — Я же помру, — вздыхает Чон. — Гук, не преувеличивай. Ты явно еще не готов. — Знаешь, я вообще не хочу детей, — переклинило шантрета. — Ты уверен? — рыжий переспросил, но не услышал ответа. Спустя два дня. — Чонгук, Чонгук..! — будил Ким парня. — Я сплю, — сопит Чон. — Вставай! Нам надо в больницу! — верещал рыжий, пытаясь скинуть с кровати альфу. — Мне не надо, — Гук зажмурил глаза. — К тому же, я не спал всю ночь. — Я не виноват, что Лиён такой беспокойный по ночам, — аукает Тэ. — Да не Лиён это! — возмутился шатен, и все-таки открыл глаза. — Зачем нам туда? — Чимин очнулся, — запищал Ким. — Состояние стабильное, — выдыхает. — Ладно, — выпаливает Чон, вставая с кровати. *** Белобрысый продолжает нюхать ватку, обмоченную чем-то спиртовым. Ну, или это простой спирт, в общем. Чимин себя хреново чувствует, но его волнует совсем другое. *Где он? Где мой малыш? * — Мин в отчаянии. — Неужели он..? — раздается немного со всхлипом высокого голоса. — Чимин! — кричит Тэхен, тем самым, окликая его. — Тэ.. — шепчет синеглазый, лежа на койке. Ким несет ребеночка, поднося к блондину. — Ох, боже! — прошепелявил папа. - Сон Юн! — белокурый берет на руки свое милое дитя, с точно таким же лазорьковымм глазками. — Слышал, как его Чим назвал? — Чонгук размылся в саркастической улыбке довольного старшего. — Отстань! — Ким пихает в плечо альфу, и обращается к Мину: — Чимин, мы пойдем, ладно..? — рыжий двинулся к выходу стремительно, сжимая горячую ладонь Чона. — Тэ, а где Юнги? — Чимин-и остановил обоих своим вопросом. — Только.. — шепчет Гук кучерявому, — не говори ему так сразу. — А как я скажу ему, что он не разбился? Живой и здоровый бежит за цветами? — шелохнулся кареглазый. — Не ты, так я скажу, — сделал шаг к бывшему Паку. — Чимин! — обращается: — Чимин, он.. — Чон осекается и замолкает. — Он..? — язвительно продолжал тот самый Чимин, кивая, якобы прося продолжения. — … — Тэхен упрямо молчит и вертит носом. — Что-то случилось? — Минни округлил глаза, возможно, предчувствуя. «Если он узнает, его инфаркт хватит. Тем более, у него гормоны бушуют сейчас, и он после родов. Он будет метать все. А вдруг..? — зажмурился Ви, — бросит сына. Я.. я не смогу быть всегда рядом. Я не готов и Гук тоже, да даже сам Чимин не готов это слышать.* — Голова Тэхена бушевала правдивыми и жестокими размышлениями насчет реальности, он стоял ровно, прямо в точности солдатской стойки. Ким бы и дальше продолжал, но когда Гук-и начал говорить, даже не открывая рот, рыжика торкнуло. — Он разби... — Чон пытается. — Не смей! — взвизгнул Тэтэ так, что все перепугались от такого Таты. Но.. Однако, немую паузу заглушил всем знакомый хриплый и приглушенный голос, отдававшийся раздражимостью: — Че вы орете? — буркнул брюнет. — Поворковали и хватит! — Юнги? — раскрыл рот рыжий, не ожидая по-просту услышать это. — Спасибо, что присмотрели за Сон Юном, — начал Шуга, — правда! Мин пожал руку Чонгуку, тяжело глядя на него. — Что с тобой? — дрожащим голосом начал Чимин, ведь внешний вид мужа был не самым лучшим: гематомы на лице — багровые ссадины и царапины, руки, разодранные в кровь и серые костыли. Мин старший опирается только правой ногой, видимо левая сильно повреждена. — Я попал в аварию, — непринужденно говорит. — И ведь умер, — сказал Тэхен, не выдержав. — М? — не понял темноволосый. — Юнги, мне сообщили, что ты разбился, — запыхался Ким, валяя слова с ног на голову, по-крайней мере, Чимину. — Как видишь, я выжил, — усмехнулся Мин. — Бэкхён следил и за вами, поэтому пришлось договориться с персоналом. Тем более, этот дебил прекратил за нами гнаться. — Серьезно? — ворвался в разговор Чим, — неужели..? Тот, кто должен был ответить кивнул, и двинулся ближе к своему семейству: — У него твои глаза, — побитые руки очерчивали пухлые щечки младенца и контур носика. — Думаешь? — блондин игриво усмехнулся, зная, что все-таки это правда. Идиллия не прекратилась, если бы в комнату не вошел медперсонал: — Мин Юнги, быстро обратно! Не ну посмотрите-ка! У вас смещение ребра и черепно-мозговая травма! Где ваша повязка на голову? Зачем ее сняли? — разъяренный пищал и, буквально, выносил пациента Шугу. Брюнету оставалось только помахать рукой, и пообещать, что забежит ночью. Тринадцать дней спустя. Бледнолицый Тэтэ хмурится: — Чонгук, крась! — выпаливает. — А зачем их обесцвечивать? — шантрет мешал густую консистенцию голубого порошка. — Чтобы рыжий взял цвет красного потом, Гук! — размахивает руками Ким. — Я не буду своими руками это делать, понял? — парень дает прямо в руки кучерявому кисть для покраски. — Ты хочешь.. — поворачивается Тэ, — чтобы я сам себя..? — Да-да. А я в этом участвовать не хочу! — фыркнул старший Чон. — Ну и ладно! — отнекивается Ви. Пока еще рыжий макает в порошок для обесцвечивания черной кистью, подносит к огненным волосам эту гадость, но.. — Ага, щас! — Куки прерывает процесс, спихивая омегу со стула. — Чонгук, ты офигел? — психовал Ким. — С какой стати ты мне запрещаешь? — Я против, — безоговорочно сухо произнес он. — Да почему? — бесится конопатый. — Это испортит твои волосы, — начал Чон, — к тому же, слишком маленький процент обесцвечивающего порошка — рыжий ни в коем случае не возьмет. — Гук, ты оказывается все это время разбирался и в красках, и в прическах? Тогда, какого хрена ты себя вел в салоне, как..? — осекся Ви. — Как кто? — сквозь зубы прошептал темноволосый. — Как обычный шатен! — ничего не придумал Тэ, как бить точно также, как Чон о цвете волос. — Ахах, шатен так шатен, — обнял вспылившего Тэхена Чонгук, большим пальцем дотронулся до мягкой нижней губы, и очертил форму. — Ты чего такой нервный? — Не знаю, — отворачивается Ким. — Да посмотри на меня, Тэ, — горячие ладони хватают за мраморное лицо парня. — Что такое? — Ну, помнишь день моей течки? Ты мне еще метку поставил? — Ким поднапрягся, показывая на лопатке очерченный и идеально прокусанный след от клыков Чона. — Помню, и? — ухмыльнулся, сладко облизываясь. *** Чонгук наклоняется и выхватывает банан из ярко персиковых губ Тэхена. Он так близко, что может пересчитать каждую веснушку на его лице. Ресницы Ви подрагивают, лоб покрыт испариной, но смотрит он прямо, уверенно, с вызовом в глазах. Гук думает лишь о том, чтобы поцеловать его, и не слышит криков младшего Мина. В голове всё ещё пустота, и хочется уединиться со рыжим и трогать его кожу. Кук целует его, и кучерявый кусается, обнимает, пытается раздеть. У него трясущиеся руки, влажная кожа и блестящий взгляд. Вслепую они доходят до дивана, не включая света Шантрет опрокидывает Ви на себя. Ким касается губами его живота, и Чонгук-и стонет так громко и чувственно, что у Чона закладывает уши, несмотря на протяжный плач ребенка. Старший обнажается полностью, срывая шмотки и с конопатого. Резкие толчки вперед в Тэ, громкие крики, опять же, Тэ, и звуки соприкосновения тел. Темноволосый знает, что нужно омеге, и толкается дальше. Какой-то быстрый перещелк зубами о тонкую кожу, Чон рычит. Неужели метки ставятся так? Видимо. Шантрета хватает на три подхода, но на последнем не сдерживается, а кончает прямо в любимого Тату. *** — Вспомнил, Гук? — смехотливо сказал Ким, видя текущее слюнями личико смуглого альфы. — А как тут позабыть? — поцеловал в лобик Кима темноволосый. — Так вот, — как-то по-деловому произносит, — ты кончил в меня. — И? — Гук увидел какую-то непонятную гримасу, — Тэхен, отвечай! — Есть одна проблема. — Какая? — не понял Чон. — Я беременный, — иронично говорит рыжий. — Почему..? — черноглазый забегал очами по растерянному Ви. — Это не проблема! Я рад, Тэ! — Куки сам не понял, что тараторил, но он был поистине счастлив. — Я не сомневаюсь, — пожимает плечами Ким. — Но. — Но? — продолжает за рыжиком Кук. — Чонгук, нам будет тяжелее в дважды. Просто, я боюсь, что мы не справимся. Как тяжело нам было возиться с… как плохо мы спали и уставали. А тут. — Все равно! — шатен обнимает так, что Ви утыкается и дышит прямо в мускулистую грудь, совпадая дыханием с будущим отцом. — Почему ты считаешь, что мы не сможем? — Ты говорил, что не хочешь детей, — голос Кима срывается на последних словах, чуть ли не плача, говорит он. — Забудь, что я выпалил. Тэхен. — шепчет. — Ты плачешь, Гук? — кареглазый услышал всхлипы сверху. — Гук? — Ты видишь, как я рад? Я готов к ребенку, Тэ. Слышишь? — сильные руки шарятся по спинке рыжего, несильно оттягивая кофту омеги. — Ты не готов к ребенку, — Ким делает тяжелый вздох на «ребенку». — Почему? — начинает смотреть на ухмыльнувшегося Ви. Рыжий обхватывает тонкими руками шею Чонгука, и прильнув к левому уху, шепчет: — У нас будет двойня.