Научи меня жить

Когда я вышел на улицу, то тут же содрогнулся от холода — за время, пока я валялся в постели, погода ощутимо ухудшилась. Но теперь уход стал необходимостью, к тому же, я думал найти того парня и заставить образумиться. Уж на это моих сил вполне должно хватить, хоть я и не особо владею даром убеждения. Найти паренька оказалось не особо трудной задачей — через пару кварталов от библиотеки начинались уже окраины города с большим количеством заброшенных или полуразрушенных домов, среди которых легко было услышать оживленный спор:  — Да говорю же вам, там был натурально монстр! У того парня были треугольные зубы!  — Хватит уже заливать, Дрыщ, ты просто испугался поднажать на бабку посильнее!  — Да нет, он испугался не этого, — не особо вслушиваясь в начало спора, я успел залезть на крышу и скинуть одежду, чтобы спуститься к этим словам вниз уже полностью превращенным. Пожалуй, огромный дракон, спустившийся по обломкам балконов вниз по стене производил сильное впечатление — двое парней тут же завопили и бросились бежать, остался лишь тот самый внучок и парень — по всей видимости, главарь этой банды, державший Олежу за грудки, так и замерев в оцепенении. Я широко ухмылялся во всю пасть — и не потому, что хотел напугать эту шпану, а потому, что от них за километр разило отребьем, которое отлично пойдет мне на закуску.  — А ну отвянь от парня! — рыкнул я, спускаясь на землю и, для большего эффекта, слегка расправляя крылья, увеличиваясь в размере визуально. Хотя в целом с моей внешностью не должно быть проблем с тем, чтобы напугать кого-либо.  — Е-его? Тебе Дрыщ нужен? Да забирай! — пискнул парень и сразу же оттолкнул от себя внучка Петровны. Резво отскочив в сторону, главарь быстро попятился, чтобы спешно скрыться в ближайшем проулке. Хмыкнув, я развернулся к дрожащему Олегу, вздохнув. То все еще стоял, замерев, видимо, так и не решившись убежать.  — Не особо путевые у тебя друзья, знаешь, — начал я, попутно обдумывая свою речь.  — Т-ты. парень из библиотеки?  — Ну. вроде того. Я не особо разговорчивый, так что тебе лучше слушать внимательно, парень. Мадам Петровна — замечательная женщина, а ты поступаешь с ней очень и очень не хорошо. Ради кого ты пыжишься? Ради этой шпаны, которая кинула тебя при первых же признаках опасности? Эти твари того не стоят, а уж я очень и очень хорошо разбираюсь в людях. Слышал же, что я жру только плохишей, а? — я медленно подошел к парнишке, нависая над ним.  — С-с-слышал… Они такие. х-хреновые? — внучок все теснее вжимался в стену, даже чуть присел, стараясь казаться меньше. Но, кажется, действительно вникал в то, что я говорю.  — Да. Очень хреновые. А вот ты — еще нет, как бы ни хотел таким казаться. Поэтому я отпущу тебя, и ты вернешься к бабушке, и будешь беречь ее. Будешь заниматься нормальными человеческими делами, а не страдать херней. И поверь. Я очень, очень редко отпускаю кого либо. Сам знаешь, драконы — явление редкое, но я думаю, тебе все равно никто не поверит. А твоего дружка я еще догоню. Но, если ты все же не из понятливых… — я понизил и без того рычащий голос и ткнул парня когтем в грудь. — Я запомнил твой запах. Я запомнил вкус твоего страха. И, чтобы ты точно не забыл… — ухватив парня за руку, которую тот пытался отдернуть, я медленно прочертил неглубокую, но заметную борозду ему на ладони, оставляя кровавый след. Медленно слизав кровь с когтя, я продолжил: — теперь я даже знаю твой вкус. Ты хорошо меня понял?  — Д-да! Да! Я понял! — парень судорожно закивал, так, что я даже побоялся, что он сползет в обморок.  — Вот и умница, — я отступил, отпуская его, и он, на счастье, тут же пустился бежать. Я надеялся, что все же в библиотеку. Все, что мне оставалось, это догнать ту самую шпану, и можно считать, что ночь прошла как надо. * * * Не так, все совсем не так должно было быть! Люди же не стремятся искать меня, не пытаются наказать кого-либо за мои убийства, просто скрывают все от лишних глаз, до тех пор, пока я не покину город. Я не знал, в чем именно было дело — то ли у моих целей были какие-то связи, и, пока они убегали, успели сделать пару нужных звонков. То ли любовник той самой Анки, что я убил еще в начале месяца, оказался достаточно дотошным, чтобы держать блюстителей порядка в напряжении до первого подходящего момента. Итог был один — я судорожно удирал по крышам зданий, волоча за собой оторванную руку одного из парней, которого я успел найти и поймать до того, как началась эта погоня. Внизу меня настигал громкий вой сирен и яркий свет фонарей, а еще много, много криков. Я не мог взлететь — под всеми этими прожекторами я был бы в небе как на ладони и рисковал снова получить пулю. Вместо этого я как можно теснее прижимался к крышам и старался перемахивать между ними как можно быстрее и незаметнее, пытаясь скрыться от преследования. Остатки своей добычи пришлось заглатывать на ходу — я был искренне рад, что смог поймать хотя бы одну из своих целей до того, как началась вся эта погоня. Скачок, еще скачок — я мчал, не разбирая дороги, пытаясь хоть немного обогнать своих преследователей. По идее я мог бы засесть на какой-нибудь крыше и попытаться уйти, пока за мной будут подниматься, но наверняка им хватило бы людей оцепить здание вокруг и поджидать, пока я решусь покинуть убежище. Это был слишком большой риск, поэтому я продолжал свои скачки, пытаясь хаотично менять направление. Но сирены внизу не унимались, фонари то и дело подсвечивали мою спину, а я делал новые и новые отчаянные рывки, каждый раз судорожно цепляясь когтями за новую крышу, дергая крыльями, чтобы заставить свое тело забраться на нее, а не рухнуть вниз, особенно когда предательская черепица начинала крошиться под лапами. Тяжелее всего было от того, что приходилось каждый раз отталкиваться задними лапами, от чего больное бедро страшно ныло, и каждый новый рывок сопровождался вспышкой боли, пробирающей до кончиков пальцев. Вдох — и новый рывок. Выдох — и новое приземление, новая судорога в лапе, заставляющая сжаться, новый хруст керамики под когтями. Взобраться выше, обогнуть острую вершину, нашарить взглядом новую точку приземления и… И все другие крыши в этот раз были слишком далеко. Я на секунду замер в ступоре, и эта секунда оказалась решающей — из-за угла уже выехало несколько машин, громко вереща сиренами на крышах. Я тяжело оттолкнулся от крыши, надеясь полускачком-полуполетом преодолеть как можно большее расстояние, но по итогу все равно оказался на асфальте, где мое преимущество перед преследователями сократилось вдвое. Все, что осталось — это улепетывать по дорогам и переулкам между домами, хотя по итогу я даже не знал, куда пытаюсь сбежать. Покинуть город? На открытой местности догнать меня будет еще проще. Сделать отчаянный рывок и взлететь в облака? Как назло ночь была ясной и даже луна, которую в любое другое время я бы приветствовал как старого друга, предательски подсвечивала меня еще и сверху. Но, кроме как бежать мне ничего не оставалось, лишь петлять по переулкам и перемахивать через заборы. Я даже не знал, сколько времени прошло с тех пор, как я был вынужден обратиться в бегство. Из охотника я неожиданно сделался добычей, и этот факт сильно угнетал меня, поскольку рождал сразу несколько неприятных чувств, не считая адской боли в ноге. Он селил в груди чувство отчаяния, гнева, а самое главное — противное, липкое, чуждое мне чувство страха. От него все внутренности сжимало злобой и яростью, я отказывался принимать тот факт, что я не всесильный и ужасный дракон, а просто зверь, которого люди загоняют криками и пистолетами точно так же, как еще первобытные люди загоняли хищников копьями и стрелами. Асфальт, машины на обочинах, кирпичные стены и окна, мусорные баки и сараи, заборы и сетки — все смазалось в единую кучу, пока не смешалось полностью, вырастая предо мной огромной стеной с щербатыми кирпичами. Тупик! Едва осознав это, я сделал рывок назад, к выходу из переулка, но там уже, визжа тормозами, остановилась машина. Видимо, они сразу поняли, что там мне не будет прохода, и просто заблокировали выход. Услышав приближающийся топот, я сделал попытку вскарабкаться на здание по подоконникам, но тут же перед моим носом бахнуло несколько пуль, и я свалился обратно на землю, закапываясь с головой в кучу какого-то сваленного строительного мусора. Повезло еще, что сверху валялся какой-то матрац, весело чавкнувший под моей тушей и звонко поприветствовавший меня торчащими пружинами.  — Попался, скотина! — довольно зазвучал чей-то голос, сопровождаемый гулкими шагами.  — Капитан, не стоит приближаться к загнанному зверю, он может напасть! — сказал еще кто-то, чей голос был моложе.  — А ты что, знаток животных? — ответил первый, но шаги, однако, затихли. Говоривший остановился в паре десятков метров.  — Да, смотрел несколько передач.  — Ладно. Дернется — стрелять на поражение! А так попробуем взять эту скотину живьем.  — Но из штаба ведь присылали не предпринимать никаких…  — Молчать! Я не собираюсь, как остальные, позволять разгуливать по городу черт знает какой твари! Сорок тел за месяц, это работы на год вперед не оберешься! Где ружье с транквилизаторами? И принесите уже нормальных фонарей!  — Да, капитан! Человек, командовавший всеми, сделал еще несколько шагов в мою сторону, шаря по куче мусора, в которой я засел, каким-то слабым фонариком. Пока шли их разговоры, я успел нормально сесть на лапы и сгруппироваться. Наконец, нашарив мою морду, он засветил мне в глаза, заставив жмуриться.  — Ну ты и уродливая скотина однако, — хмыкнул человек, которого я никак не мог рассмотреть из-за слепящего луча. В ответ я зарычал, вскидывая крылья холмом, инстинктивно пытаясь казаться больше. Возможно, я мог бы поговорить с ним сейчас, пока он чего-то ждет. Возможно, мог бы попытаться отползти подальше, хоть он и целился в меня из пистолета. Но мысли в моей голове хаотично разбегались по углам, отгоняя все возможные слова оправданий, заставляя только рычать и сильнее сжиматься в горбатую пружину. Если будет нужно, я буду драться до последнего, они видят меня зверем, и, как зверь, я буду защищаться всем, что у меня есть. А было у меня достаточно, чтобы дорого продать свою жизнь, и плевать я хотел, невинные это люди или нет.  — Вот так и сиди, тварь, сейчас напичкаем тебя снотворным, а дальше в главном отделении пусть с тобой делают, что хотят. Хоть убивают, хоть изучают, мне плевать, но ты ответишь за тот хаос, что посеял в моем городе, — голос не звучал угрожающе, он звучал снисходительно, что злило меня еще больше. — Да где чертовы транквилизаторы, вы что, не могли их на складе найти, пока мы мотались по городу?! — крикнул он кому-то позади.  — Уже несем, капитан! Нет уж, я не позволю себя усыпить и посадить в клетку. Собирая силы для последнего рывка, я даже перестал рычать, лишь неотрывно глядя на людей впереди. А их становилось все больше — в переулок забежало еще несколько человек, и все они были уже не с пистолетами, а с какими-то длинными ружьями, и, целясь в меня, они все приближались…  — Стрелять по сигналу! Черт знает, сколько ему нужно залпов, чтобы сразу уснуть, еще кинется, — проворчал главный. — Раз… Мой сигнал будет куда раньше — достаточно надувшись, я выпустил вперед мощную струю огня, стараясь, чтобы она была как можно больше и длиннее. Это было колоссальной тратой энергии, он это был мой последний шанс на спасение. Пока переулок залился алым светом, и раздавалось множество воплей, я успел стрелой вскарабкаться по зданию и, оттолкнувшись, взлететь. На мое счастье, почти все преследователи остановились, узнав, что меня загнали в угол, а несколько пущенных мне в след пуль просвистели мимо. Лететь было куда проще, чем скакать с больной ногой, так что я быстро скрылся в ближайшем пролеске. Решив, что я отлетел достаточно далеко, я тяжело приземлился, тут же зарываясь носом в прохладную листву. Земля после всех этих погонь по камням дорог и крыш казалась такой безопасной, такой родной. В груди тяжело бухало сердце, стуча буквально в ушах, и так, вдыхая сквозь мягкую лесную подстилку, я пытался освежить голову и тело, прийти в себя. Даже не знаю, сколько я валялся так, раскинув крылья, я просто наслаждался покоем. Вряд ли они смогут найти меня в такой глуши, а если и смогут, то никакие машины не проедут между деревьями и по кривым торчащим корням. Я оторвался от них, я победил в этой погоне, но какой ценой? Тело ломило от слабости после скачек, и, особенно, после таких колоссальных трат энергии. Выдыхать огонь всегда было тяжело. На самом деле я даже не знал, почему умею так делать, помню лишь, что когда прочитал первый раз об огнедышащих драконах, просто решил попробовать и у меня получилось. Возможно, я инстинктивно отращивал себе какие-то сопла с нужным газом, но, в любом случае на то, чтобы создать действительно большое пламя уходило много сил, как если бы я разом пытался задуть жар солнца. Эти силы необходимо восстановить. Решив так, я кое-как поднялся и посмотрел на небо. Время близилось к утру, но на дворе уже была осень, так что светало относительно поздно. Возможно, у меня есть в запасе пара часов. Но кого я смогу найти в предрассветный час? Даже плохиши в это время уходят спать. Поморщившись, я решил попытаться полететь хоть куда-нибудь, даже если все оставшееся время уйдет на то, чтобы найти новый город, мне ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше. Пробно шагнув несколько раз, я еще раз поморщился от тупой ноющей боли, и, вскарабкавшись на дерево, тяжело взлетел, устало загребая воздух крыльями. Я всегда любил полеты, но в таком состоянии невольно вспомнил, что держаться в воздухе довольно-таки тяжело. Вздохнув, я оглянулся в сторону города — даже издалека было видно большое количество фонарей, то и дело подсвечивающих небо. Только в этот момент я смог почувствовать облегчение — я все еще свободен. Я все еще жив.