Научи меня жить

Тело этой Анки и правда оказалось вкусным – Я потратил на него добрый час, растягивая удовольствие, обсасывая каждую сладкую косточку, вылизывая костный мозг и смакуя каждый кусочек нежного мяса. Остаток ночи я хотел лениво проваляться на крыше, но оказалось, что увлекшись, я не заметил вой сирен, крики и суету. О, милиция! Интересно, как они отреагируют на мое послание? Для эксперимента я скинул остатки скелета с крыши и стал следить за суматохой. Слышались крики, мужик той девицы сокрушался, что не успел, выл, вопрошал в небо, за что чудовище погубило такую хорошую девушку. Я широко усмехнулся, ожидая, когда он зайдет в комнату. Слышал, как люди внизу выбили дверь и стали шумно обследовать дом. Меня распирало любопытство. На улице ведь достаточно темно? Я прихватил в охапку одной лапой свои вещи, скользнул вниз и повис на подоконнике, наблюдая, как в комнате вспыхнул свет, как мужик и пара полицаев сначала замерли перед надписью, а потом стали перебирать брелоки, рассматривать, не веря своим глазам. Наконец, неудачливый любовник отшвырнул от себя жуткое украшение и направился к окну. Черт! Я встрепенулся и резко отпрянул, загребая крыльями непослушный воздух. - это он, он! – заорал он мне в спину, и полицейские тоже ринулись к окну. Но я успел отлететь на достаточное расстояние, избежав пары пущенных наугад пуль - ринувшиеся к окну полицаи не смогли рассмотреть меня. Все равно это было довольно забавно, особенно перемена в этом несчастном обманутом мужчине, который внезапно осознал, ЗА ЧТО чудище убило такую «невинную» девушку. После сытой трапезы и мелкой забавы, появилось настроение даже полетать, как раз ночь выдалась не зябкая и безветренная, а я так давно не разминался. Пробуждение вышло все равно серым и скучным. Полдня я валялся на какой-то крыше, то дремая, то лениво глядя на небо. На самом деле такое время препровождение было обыденным для меня – лежать и ничего не делать, ни о чем не думать. Возможно, это и отличало зверя от человека – нет нужды напрягать себя вообще чем-либо, когда вопрос пропитания уже решен. Только когда постепенно стали опускаться сумерки, я тряхнул головой и решил, что хватит бездельничать. В конце концов, я приписывал самого себя больше к людям, чем к животным. У меня все еще не было нормальной книги для чтения, а внутри назревала какая-то непонятная тоска, садня, заставляя тяжело вздыхать и морщится. Это все со скуки – решил я и спустился с крыши, начав новые брождения по городу. Я гулял почти бесцельно, пытаясь распознать, понять, что происходит у меня внутри. Откуда эта тоска? Она раздражала. Я даже начал злится на себя, но тут мой взгляд зацепился за вывеску – «Книголюб». Точно, я же искал книжный. Улыбнувшись и полный решимости покончить со своими метаниями, я толкнул дверь. - С чем пожаловали? - проворчала какая-то старушка, сидящая за столом у входа. Стол? Не касса? Этот магазин какой-то странный. За столом сидела неопределенного возраста женщина, с взъерошенной копной крашеных в серо-фиолетовый цвет волос, в бордовом свитере в желтый цветочек. Сухие сероватые губы были сердито поджаты, она смотрела на меня крайне недовольно. - Мне нужна книга, - как можно спокойнее сказал я, пытаясь бегло осмотреться. – Вы же продаете книги? - Молодой человек, это библиотека, я ничего не продаю. Если у Вас есть читательский билет, можете взять что-нибудь, через месяц вернете, - ее голос звучал раздраженно и даже в чем-то уставше, будто я одним своим видом заранее ей надоел. Это выглядело и звучало довольно обидно, так что я решил попробовать изменить ее мнение обо мне. - За месяц мне далеко не одна книга понадобится, а потом я и вообще покину город, - Я нахмурился, потому что ни о каком читательском билете раньше не слышал. - Зачем это тебе столько книг? – женщина уставилась на меня с подозрением, резко перейдя на ты. - Как Вас зовут? – решил спросить я в ответ. - Валентина Петровна, - удивленно ответила старушка. - Мадам Петровна, я пришел, потому что книги мне жизненно необходимы. Я не занимаюсь всякими обычными делами – работы у меня нет, телевизор я не смотрю, да и в городе проездом, гулять особо негде, да и я уже исходил пол города. Я живу книгами, я постоянно читаю, а сейчас все книги, что были у меня с собой – закончились, - я выдохнул это в едином порыве, и, несмотря на то, что говорил чистую правду, все равно немного волновался. Как она отнесется к моим словам? Не вызовет ли это еще больше подозрений? - И какая же у тебя любимая книга? – спросила она, все еще глядя недоверчиво. - Мадам, я уже прочел столько книг, что очень трудно выбрать одну или две. Если постараться вспомнить, меня в свое время очень тронуло за живое произведение Кафки «Превращение». Работы Бредбери – удивительные фантазии о космосе и людях. «Преступление и наказание» посеяло в душе сомнения. Список очень велик. Я постарался хоть немного улыбнуться, чтобы не выглядеть таким напряженным. Раньше при поисках книги таких проблем не возникало. Но, хоть и по ошибке, я попал в библиотеку вместо книжного магазина, тут были книги и даже человек, который мог посоветовать что-то новое. Значит, осталось завоевать доверие этой женщины и проблема с книгами на этот месяц отпадет. - Хм, ты, вроде, не просто тужишься вспомнить, что вообще когда-то читал. Не думала, что когда-то повезет встретить такого книголюба, ха, совсем как мое название. Ты не пойми меня не правильно, часто молодежь вроде тебя заходят просто так, покричать тут с друзьями в читальном зале, якобы читать зашли, а на самом деле им просто податься некуда, а замерзли. Сидят, болтают, часто еще и выпивают. А одиночки если и берут книгу, то очень редко возвращают. Редко встретишь любителя литературы, - старушка вздохнула. – Так есть у тебя читательский? Или паспорт? Кажется, я смог убедить ее – черты лица расслабились, подозрение развеялось и практически испарилось из глаз, взгляд женщины стал больше сочувственным и обеспокоенным, почти как у Марьи, когда я уезжал. - А, м, нет, но Вы говорили о читальном зале, может, я просто посижу и почитаю? А Вы не будете беспокоиться за сохранность книг, - быстро нашелся я, ведь никаких документов у меня, разумеется, не было. Во всяком случае, я решу проблему скуки хотя бы на этот вечер. – Как тебя зовут хоть? – спросила она, пожевав губами. - Вергилий, - охотно ответил я и сразу смутился, помня вечно странную реакцию людей на мое имя. – Это из Данте Алигьери. - О как, родители тоже книги любили? - Я не знаю, я их никогда не видел. Просто в один день понял, что это имя мне очень подходит. Хоть люди и относятся скептически. Лицо старушки стало странно-задумчивым, она не стала вновь подозревать меня в чем-либо, но она будто смотрела сквозь меня, обдумывая что-то. - Ладно, проходи, располагайся, до закрытия есть пара часов, не выгонять же такого книголюба. Бери с полки любую книгу, - наконец, ответила она и кивнула в сторону нескольких столов возле окна. С облегчением выдохнув, я вновь постарался улыбнуться ей и прошел к столу, попутно взяв с полки первое, что еще не читал. Два часа пролетели как минута. Я всегда уходил в чтение с головой, переставая замечать все вокруг. Очнулся я только тогда, когда Валентина Петровна похлопала меня по плечу, от чего я вздрогнул и дернулся, удивленно оглянувшись. - Надо же, как увлекся. Скажи, вот ты сказал, что в городе всего на месяц, а где жить-то нашел себе? – ее лицо выглядело обеспокоенно-участливым, от чего я даже смутился. И в тот же миг в груди больно кольнула мысль, что я не заслужил подобной доброты со стороны по сути незнакомых людей. Но все же решил ответить честно, хоть и догадывался, к чему это приведет. - Нет, не нашел еще, - я не удержался от вздоха, ведь, даже с учетом того, что в полноценном месте для ночлега я не нуждался, выходить в сырой и зябкий вечер навстречу такой же сырой и противной ночи не хотелось. - Знаешь, я обычно не предлагаю такого незнакомцам, но ты выглядишь нормальным, надежным я имею ввиду. Так что если хочешь, можешь пока остаться на ночь здесь, вон есть диванчик в углу, тоже для чтения. Он, правда, маловат… - Нет, нет, он подойдет! Спасибо! – сказал я, наверное, слишком поспешно, но все равно позволил себе улыбнуться искренне, ведь мои слабые надежды на предложение остаться оправдались даже больше, чем я мог ожидать. - Ну, вот и хорошо, - старушка кивнула и слабо улыбнулась. Хотя я успел заметить, что, когда она уходила, она слабо покачала головой. Ночь прошла насыщенно. Я был очень удивлен такому щедрому предложению остаться, но это было как нельзя кстати. У меня был огромный выбор, можно было не мучиться со скучными справочниками или учебниками, а выбирать, что душе угодно. Под утро я все же задремал, сидя на том самом диванчике, на который перебрался к середине ночи, но, когда услышал шорохи в комнате, встрепенулся, виновато озираясь. - Неужто так и читал всю ночь? – услышал я знакомый скрипучий голос. - Ну, да, - Я потер переносицу и широко зевнул. - Странный ты. Ладно, если и дальше будешь таким тихим и иногда будешь мне помогать, разрешу тебе остаться. У меня в комнате есть диван побольше, а то на этом ты вряд ли поместишься. Если хочешь, конечно, - добавила она уже мягко. - Я буду очень рад! – радостно отозвался я. Неужели кому-то вроде меня может так повезти? * * * Следующие дни прошли как-то очень быстро. Библиотека оказалась не очень просторной, около десяти стеллажей, но в конце зала была еще несколько помещений, составляющих полноценную квартиру с кухней и душем. Но те комнаты выглядели несколько заброшенно, сразу было видно, что старушка все свободное время посвящает библиотеке и книгам, ведь на стеллажах была идеальная чистота. Дни потекли своим чередом. Днем я спал в задней комнате, вечером - подолгу беседовал с Валентиной Петровной о разных книгах, даже, порой, спорили, какой смысл был заложен в том или ином произведении. По-началу я волновался, что странным поведением вновь вызову подозрения, ведь я слишком привык бодрствовать по ночам и спать днем, но, кажется, Валентину Петровну это устраивало. Старушка окончательно оттаяла и часто угощала меня чаем, а я приносил ей из магазина яблок – я не хотел вызывать подозрений, что я ничего не ем и потому каждый день выходил в магазин. Ночами я пересматривал и сортировал книги, подклеивал разваливающиеся корешки, ставил кривые галочки в каталоге. Чудом мне удалось увильнуть от того, что бы делать в нем записи, сославшись на крайне корявый почерк, что было, в общем-то, правдой. И все же, что-то не давало мне покоя. Заставляло раздраженно потирать грудь, вспоминать о ноющей ноге, морщится, если появлялись минуты простоя. И это чувство росло с каждым днем, давило на мозг, выматывало. Я должен был быть счастлив, черт возьми. Хоть на время, но я нашел себе место, занятие, я общался с кем-то и не чувствовал барьеров, почти не чувствовал. Я даже решил, что теперь начну искать в других городах похожие места, предлагать помощь, познавать людей. Но некая тоска тяготила меня, душила, спустя неделю я стал замечать, что плохо сплю, а просыпаясь, все равно чувствую себя вымотанным. Спасало только одно – охота. На время это дарило чувство покоя и сытости, довольства, но на следующий же день все быстро возвращалось на круги своя. К тому же, приходилось выскальзывать в ночь как можно тише и незаметнее, ведь если Мадам Петровна заметит, появится слишком много вопросов. * * * - Ты нормально кушаешь, Вергилий? – спросила меня старушка однажды. - Д-да, вполне, - вопрос застал меня врасплох, заставив вспомнить, что именно я «кушаю». - Точно? Бледный ты какой-то, - Мадам Петровна опять смотрела на меня с подозрением. Вообще, эту женщину отличал довольно прямолинейный характер. Любые вопросы она сразу задавала в лоб, равно как и высказывала свое мнение. Без поблажек выгоняла подростков еще с порога, говорила, что «шелупонь» ей тут в библиотеке не нужна. Но при этом она была весьма заботлива – интересовалась, не мерзну ли я спать на диване, есть ли у меня деньги на еду, советовала новые книги. И теперь она явно волновалась о моем здоровье и была намерена выбить из меня правду, если потребуется. - Я, правда, в порядке, Мадам. В столовой неподалеку хорошо кормят, - и я даже проверял это, хоть и заказывал там только салат один раз. Все же я ждал этого вопроса о питании, ведь я всегда настойчиво отказывался ужинать со старушкой, не желая обременять ее еще больше. В конце концов, есть какие-то границы в моей игре в нормального человека. - Значит, еще в чем-то проблема! У тебя очень болезненный вид, Вергилий. Вздыхаешь постоянно, кашлять начал! И ты хромаешь уже неделю, хотя уверяешь, что с ногой все в порядке. Может, тогда девку тебе надо найти, а? - Ч-что? – я чуть не поперхнулся воздухом от удивления. Конечно, меня подобные вопросы не особо заботили, но мне всегда казалось, что для людей эта тема вроде как не особо прилична. - Ну, знаешь, ты парень в расцвете сил, а сидишь тут безвылазно за горами пыльных книг, ищешь не пойми чего в этих рассказах. Нет в этих романах настоящей любви, и не будет! Бабу тебе надо, а не книжек! Вы ж, молодежь, в этом возрасте без своего шпили-вили не проживете, организм свое потребует! – решительно заявила старушка и насупилась, глядя на меня. - О… о! Да нет, с этим все в порядке, - сдавленно рассмеявшись, отмахнулся я. Вспомнил свою последнюю попытку с той сладкой девушкой-живодеркой и блаженно улыбнулся. – Если и есть проблема, то точно не в этом. – Я даже в какой-то мере расслабился, поняв, что смогу легко развеять новые подозрения. - Да? И везде-то ты поспеваешь, ушлый. Но все равно, смотри мне, не вздумай заболеть! – напутственно пригрозила она мне. Но, глядя на удаляющуюся спину своей попечительницы, я снова задумался. Ведь она права. И что-то гложет меня и грызет не хуже любой болезни. И нога действительно все еще болит, хотя я сам не раз ощупывал ее и даже показывал чистое и здоровое бедро старушке, которая не верила, что я хромаю без всяких ран. Она тоже ощупала его своими суховатыми ладонями, больно надавливая на мышцы, ссылаясь на то, что она полжизни проработала в травмоталогии и знает, что ноги не могут болеть просто так. Но, видимо так и не нащупала ничего подозрительного, от чего ушла, задумчивая. Но перед уходом сказала, что боль может оставаться и после заживления ран на теле, если душа не в порядке. Тогда я решил не придавать значения этим словам, но теперь невольно снова задумался над этим. Почему в груди такое давящее беспокойство? Через несколько дней почти пророческие слова старушки сбылись – я действительно заболел. Впервые в жизни. И вроде даже не было каких-то обычных симптомов вроде соплей, только сухой, дерущий горло кашель и жуткая головная боль. От этого состояния я совсем не мог найти себе места, не мог нормально спать и боялся даже подумать о том, что может произойти, когда вскоре я захочу есть. В прошлый раз это закончилось довольно печально, а я ни в коем случае не хотел навредить старушке. Ко всему был почти конец месяца, мне пора вновь найти новый город и новое место, иначе мое состояние только ухудшится – погода на улице с каждым днем все больше портилась, а я всю свою жизнь не переносил холод и сырость. Целыми днями я валялся в кровати в задней комнате, судорожно кутаясь в одеяло, вылезая только для того, чтобы выпить очередную кружку чая, которую принесла Мадам Петровна. От ее поистине огромной заботы мне будто становилось еще хуже – я скрывал от нее слишком много и не мог поделиться с ней даже малейшими мыслями о причинах своей болезни. А мыслей за это время накопилось достаточно. Самое паршивое – я понял, что именно мои тайны, именно мои жалкие попытки казаться человеком, скрывать свою сущность так терзали меня. Это противоречие – я действительно хотел быть нормальным, быть нужным, полезным, в то время как все, что я умел – это убивать. Для любого человека я был лишь убийцей и не важно, насколько светлые мотивы могли двигать мной. Особенно с учетом того, что их, по сути, и не было – в одном из разговоров с Кирей я ясно понял это, но тогда отмахнулся от всех этих мыслей, ведь в таком образе жизни прожил больше пятнадцати лет. Теперь все мнимые угрызения совести навалились на меня тяжким грузом вины и головной боли. Я не знал, что мне делать – я не мог жить, как человек, но и не хотел больше жить, как монстр – спать, где попало, скитаться по улицам и проводить бездумные дни в поисках новой жертвы или новой книги. Чужая забота и радушие были слишком приятными и привлекательными, но я слишком хорошо понимал, что не заслужил их. И ни от кого не мог получить хоть какой-то совет – что делать дальше. В очередной день я все так же валялся в постели, хотя казалось, мне стало немного лучше – головная боль не прошла, но кашель все же отступил. Я все это время пытался докопаться до истины, до своей истинной цели в жизни, и понял, что действительно хочу познать мир и людей, но, увы, идей, как начать это познание у меня не было. Слепо же верить в то, что и в следующем месте найдется кто-то, кто захочет мне помогать, было глупо, да и в любом случае мне нужен тот, кому я смогу доверить свой страшный секрет. Первые мысли о Кирилле я быстро отмел – даже если он принял меня так легко, мое присутствие сломает ему его нормальную жизнь, да и попросту мне было слишком стыдно перед ним, чтобы вернуться. Очередное пресловутое «не заслужил». Мой приступ самобичевания, которые я до этого пытался глушить все теми же книгами, прервался неясным шумом из библиотеки. Голоса там становились все громче и агрессивнее. Забеспокоившись, я заставил себя выползти из-под одеяла, чтобы узнать, в чем дело. - Да сколько можно-то! – перед столом Мадам Петровны возмущался какой-то тощий парень лет семнадцати, глядя на старушку сердито и нервно. Вид у него был довольно потрепанный и раздраженный. - Олежа, ну сколько можно тебе говорить! Хватит уже таскаться за этой компанией, ну не друзья они тебе! Да когда же ты поумнеешь! - старушка заламывала руки и выглядела беспомощной и обеспокоенной как никогда, хотя обычно перед любыми другими наглыми подростками проявляла весьма твердый и крепкий характер. - Хватит! – парень с силой стукнул по столу. – Давай уже сюда деньги, старая карга, мне надоело слушать все эти причитания! От подобных слов я вскипел. Мне вообще никогда не требовалось много времени, чтобы выйти из равновесия, теперь же, подстегиваемый болезнью, желанием защитить старушку и, в последнее время, голодом, я ринулся к нахалу. Ухватив его за грудки, я даже слегка приподнял его над полом, с силой встряхнув. Я хотел сказать что-то гневное или требовательное, но так и не нашел слов, от чего из моей груди вырвался мощный, злобный, натурально звериный рык. - Монстр! – парень завопил и отчаянно забарахтался, и в эту секунду я осознал, что в порыве гнева мой организм среагировал, как привык – зубы стали острыми, что я продемонстрировал пареньку во всей красе широкого хищного оскала. Выдохнув, я отшвырнул его от себя. - Катись отсюда! – только и прошипел я, и парень, ругаясь сквозь зубы, быстро выскользнул за дверь, нервно озираясь на меня. - Твою ж мать, - только и выдохнул я обреченно, рухнув на ближайший стул, как только закрылась дверь. Настолько глупо выдать себя с потрохами мог только я. Коротко оглянувшись, я увидел, что старушка боязливо выглядывает из-за дверного косяка – видимо, сразу бросилась прятаться от меня. - Я… простите меня. Я уйду до всех этих разбирательств с милицией, дайте только посидеть минутку. Больше я вас не потревожу, - сказал я, обреченно опустив голову. - Я никого и не вызывала, - тихо ответила она спустя пару десятков томительных секунд. Это заставило меня снова поднять голову, и я увидел, что она робко приближается ко мне. – Честно говоря, я давно подозревала нечто такое. - Почему же тогда не прогнали меня? Как Вы догадались-то? - Ну, конспиратор из тебя так себе, вообще-то. Сплю я довольно чутко, так что через пару недель сопоставить твои странные ночные вылазки, приподнятое настроение на следующий день и слухи от разных посетителей и знакомых было не трудно. – Она осторожно присела на стул неподалеку, сложив руки на животе. – Я бы сказала, что боялась тебя прогнать. Но, на самом деле, даже подозревая нечто настолько страшное, ты все время мне казался настолько печальным и одиноким, что сердце разрывалось от мысли прогнать тебя на улицу. - Ох, вот как… Поэтому решили потакать моим жалким попыткам быть как люди? – я хмуро усмехнулся, но все же старался не делать резких движений – слишком хорошо я чувствовал страх этой несчастной женщины. Которая, все же, не смотря ни на что, проявила ко мне сочувствие. - Наверное. В конце концов, особых хлопот от тебя не было, да и в разговоре ты был умнее и интеллигентнее довольно многих людей, кем бы ты ни был. Это какое-то проклятие? - Наверное. Я и сам не знаю, - я задумчиво сжал и разжал руку. – В любом случае, я очень благодарен Вам за заботу, но мне пора двигаться дальше. - Конечно, - старушка вздохнула. – Хотя даже жаль немного. Мой сын умер довольно рано, а все, что у меня осталось – это этот оболтус, которого ты прогнал – внучок от непутевой невестки. Скинула его на меня и укатила искать свое счастье, а Олежка связался с какой-то дурной компанией и слушать меня не хочет. Приходит иногда, денег требует, говорит, квартиру где-то снимает. Да вижу я, что с дружками этими живет где-то, а деньги все им отдает на бог весть что. Когда ты пришел ко мне, такой же потерянный и одинокий, у меня будто нормальный внук завелся, и это окрылило меня, потому что с настоящим внуком я совсем не знаю что делать. - Вы боитесь меня, - ответил я, поджав губы. – Особенно теперь. Да и в любом случае я все равно не могу задерживаться в городе. Опережая всякие оправдания, я встал и низко поклонился старушке. После чего решительно шагнул к вешалке у входа, где висело все то же серое пальто и мой рюкзак. Терзания отступили на второй план, поскольку у меня созрела мысль, как я мог бы помочь ей с ее непутевым внуком. Хорошо, что на дворе уже сумерки, осталось только найти этого парня, пока он не ушел слишком далеко от библиотеки. - Погоди! – Мадам все же окликнула меня, но не за тем, чтобы остановить. – Возьми хотя бы несколько книг с собой. - Ох, спасибо, - выдохнул я удивленно. Больше я и не знал, что сказать, просто смотрел, как она ходит между полками, всматриваясь в названия. Притянув около пяти книг, она даже помогла мне сложить их в рюкзак, хоть и посматривала на меня с опаской. Еще раз поклонившись и поблагодарив ее, я вышел в серый и промозглый вечер. В конце концов, хватит хандрить, пора двигаться дальше.