Лорд и Леди Поттер

      В последний день июля Гарри отмечал свой день рождения. В первой половине дня он, как обычно, занимался с аврором. Когда Поттер сказал, что у него сегодня день рождения, Вильям Медоуз лишь пожал плечами и заметил, что ему все равно, деньги платит Гарри, ему и решать, чем заниматься. В итоге под безразличным взглядом, который гриффиндорец счел укоризненным, он решил заниматься, как обычно. В этот день аврор устроил ему поход в лес, где на Гарри сразу же напали пикси, докси, красные колпаки, черти. Далее аврор потребовал, чтобы Гарри подписал один договор о неразглашении содержания занятий, после чего показал самого настоящего инфернала, это был труп обычного мужчины, взятый из морга, который аврор поднял темной магией. Как объяснил Вильям, все авроры во время обучения проходят инферналов, и что бой с мертвецом — неотъемлемая часть программы подготовки авроров.       Гарри применил против трупа парализующее и поджигающее заклинание, однако обездвиживающее заклинание лишь замедлило его, не полностью сковав его мертвые мышцы. На нежить не действовали оглушающие, убивающие или усыпляющие заклинания, бить можно было только прямым физическим уроном. Взрывное заклинание разнесло мертвецу голову, но тот двигался вперед, ощущая свою цель с помощью магии, но теперь он натыкался на деревья и спотыкался о камни. Когда же Поттер смог до конца его сжечь, Вильям заявил, что это был всего лишь слабый труп, не усиленный специальными чарами, которые обычно применяли к боевым инферналам, и что его так просто не победить.       Вечером незадолго до начала празднования дня рождения юного лорда неожиданно на пороге его дома появился незнакомый мужчина в потрепанной одежде. — Добрый вечер, Гарри, я Ремус Люпин, я был другом твоих родителей, — представился гость. — Я пришел тебя поздравить с днем рождения и кое-что спросить… — Здравствуйте, сэр, проходите. — Благодарю, но я не надолго… Я не хочу отнимать у тебя много времени.       Мужчина сунул руку в карман и достал оттуда амулет, сделанный из клыков разных хищных зверей, покрытых тонкой рунической резьбой, и протянул его Гарри. — Это подарок тебе, Гарри, он защищает от проклятий и несчастий, а так же предупреждает о надвигающейся беде, — сказал Люпин. — Спасибо, мистер Люпин. — Можешь звать меня Ремусом. — Хорошо, Ремус.       Они прошли в гостиную комнату и сели в кресла, Ремус с любопытством осматривался по сторонам. — Тут все по-другому, я помню дом другим, он был меньше, — заметил Люпин. — Да, дом не в первый раз был разрушен, и каждый раз его строили по-разному, — ответил Гарри. — Так о чем вы хотели поговорить? — О Сириусе Блэке. Мы дружили долгое время, но я, как и все, поверил, что он предатель. Конечно же, я был рад услышать, что он невиновен, что он вышел на свободу, я отправил ему письма с извинениями, я хотел с ним встретиться, но он не ответил. Понимаешь, Сириус Блэк никогда не был одиночкой, тихоней, он никогда не замыкался в себе. Я верю, что он обижен, но он бы пожелал встретиться со мной, чтобы накричать, высказать мне в лицо все, что думает, он просто неспособен держать все в себе. Я бы понял даже, если бы он встретился со мной, чтобы ударить, проклясть, причинить боль, покалечить или даже убить, но он не встретился ни со мной, ни с кем-либо еще из нашей старой компании, ни даже с Дамблдором. Он только со своей кузиной Андромедой встретился, но только один раз на своей свадьбе, я уже говорил с ней, она не узнает Сириуса, говорит, что он совершенно другой человек. — Но ведь он был столько времени в Азкабане, он мог просто измениться, — заметил Гарри. — Ты ведь видел на свадьбе Блэка гостей. Там были Фадж, Амбридж, Крауч, Бэгман и другие главы департаментов, отделов, большие шишки… — Да, — подтвердил школьник. — Так вот Сириус Блэк их всегда терпеть не мог и презирал, особенно Амбридж. Он всегда недолюбливал Крауча и Фаджа, да и со Скримеджером никогда близко не общался. К тому же не я виновен в его заключении, а они, Крауч бросил его за решетку, но не разговаривает он со мной. Он просто пригласил наиболее влиятельных чиновников, такого не мог сделать Сириус Блэк… — Извините, но я не знал Сириуса Блэка. Я не могу знать, что ему несвойственно. — Хорошо, ты прав. Там ведь на свадьбе были Малфой, Нотт, Селвин? Он женился на дочери Руквуда? — Да. — Это все пожиратели смерти, слуги Сам-Знаешь-Кого. Ты должен понять, что он не может испытывать к ним ничего, кроме ненависти. Мы сражались с ними, они убивали наших друзей, родственников. Они запытали до безумия родителей Невилла Лонгботтома твоего однокурсника. Они убили жестоко братьев Прюэттов, это дяди Рона Уизли, он вроде бы тоже должен с тобой учиться. Они жестоко убивали тех, с кем мы учились в школе, бывали случаи, когда ученик не возвращался после каникул в школу, так как его убивали вместе с семьей, они пытали, насиловали, заживо сжигали, снимали кожу. А жертв среди маглов было не сосчитать. Мы сражали с ними с лютой ненавистью. Сириус не раз и не два сражался с ними, убивал их, как и я, как и твой отец, мы ненавидели их, мы мстили за невинные жертвы, за павших друзей… Так вот Сириус Блэк просто не мог пригласить на свадьбу Малфоя, Нотта… Он и о родственниках никогда не говорил без бранного слова, он ненавидел Беллатрикс и презирал Нарциссу. Да и весь этот брак… Он не был знаком с дочерью Руквуда! А ее отец и дядя пожиратели смерти, один из них в Азкабане! — рассказал Люпин. — Ремус, как правильно сказал Гарри, мы не были знакомы с Сириусом Блэком, к тому же мы и вас видим впервые, — вмешалась Дафна, стоявшая до этого рядом и слышавшая весь разговор.       Люпин встал во весь рост и внимательно посмотрел на Гарри и Дафну. — Я готов принести клятву или выпить сыворотку правду, или все сразу, — решительно заявил Люпин.       Несколько минут Дафна сверлила гостя взглядом, а Гарри переводил взгляд с Люпина на Дафну и обратно. — Хорошо, допустим, что мы вам верим, но чего вы хотите? — спросила Дафна. — Я… я не знаю… Я просто должен был это рассказать тебе, Гарри. Просто прошу вас быть осторожными, я ничего не знаю об этом Сириусе Блэке, он совершенно не похож на того человека, с которым дружил я и твой отец. Поэтому не доверяйте ему, не оставайтесь с ним наедине и избегайте встреч с пожирателями смерти… — посоветовал Люпин. — Спасибо, Ремус. Нам есть о чем теперь подумать, — сказал Гарри. — Не желаете остаться на праздник, скоро придут мои друзья? — Благодарю, но нет, увы, я не могу, — с грустной улыбкой сказал Люпин.       Гарри пожал плечами и проводил его до выхода, когда же Гарри вернулся, он закрыл за ним дверь Дафна сразу же нахмурилась. — Зачем ты впустил его в дом?! — гневно спросила Дафна. — Ну, он друг моего отца… — неуверенно ответил Гарри. — Это мог сказать, кто угодно, Гарри, нельзя доверять всем подряд. Это был оборотень, тебе повезло, что он трус! — заявила Дафна. — Оборотень? Трус? Ты о чем? — удивился Гарри. — Твой Люпин — оборотень, а все оборотни — это либо трусы либо монстры. Монстр бы попытался тебя убить или украсть, чтобы укусить в полнолуние, или сделать еще что-то ужасное. Трусы — это те, кому не хватило смелости прервать свою жизнь. — Но это же самоубийство, — заметил Гарри. — Самоубийство не является у магов грехом или преступлением, если тебя заразили оборотни, вампиры или просто бешенные животные. Ликантропия, вампиризм и бешенство — это приговор, либо ты с этим кончаешь сам, либо становишься отвратительной тварью, монстром, либо влачишь жалкое существования изгоя. Судя по всему, друг твоего отца выбрал последний вариант, — ответила Дафна. — Хотя он и не похож на труса или монстра, еще бывает вариант, когда человек заразился ликантропией в детстве, тогда он растет с этим и привыкает. — Но как ты узнала, что он оборотень? — спросил Гарри. — Сработал один артефакт. Надо будет тебе такой же подарить, — ответила Дафна.       Вскоре пришли гости, это были однокурсники с родителями, еще вместе с Роном Уизли пришла его сестра, но она лишь тихо сидела и периодически бросала испуганные взгляды на Гарри. Но в целом все прошло весело, хотя настроение Гарри слегка и омрачал разговор с Люпиным.       Правда, случилось еще одно происшествие, во вспышках магии на пол в банкетном зале упали несколько дерущихся домовиков. Домовики Гарри яростно сражались с неизвестным домовиком в грязной наволочке. Наконец, незваный гость понял, что ему не победить, и он сбежал. — Что здесь происходит? — спросил Гарри у своих подчиненных. — Чужой домовик, сэр, явился в наш дом без спроса, он вел себя неадекватно и что-то кричал про заговор опасность, что грозит вам. А затем он вообще разбушевался, — ответил один из эльфов. — А до этого пару дней назад, он пытался похитить вашу почту. — Почему вы мне сразу не рассказали, что кто-то пытался стащить мою почту? — раздраженно спросил Гарри. — Простите, господин, мы не считали, что это важно для вас. Мы не хотели отвлекать вас по пустякам, — ответил тот же домовик. — Вы можете поставить защиту, чтобы чужие домовики не могли прийти без спроса? — спросил Гарри. — Арцекну может попробовать, господин, — ответил второй домовик.       Гарри кивнул, и эльфы исчезли. Дафну неприятно удивило, что эльфийскую магию не предусмотрели нанятые мастера, когда накладывали защитную магию. Теперь и Гарри, и Дафна были мрачнее тучи, слишком много событий сразу: Волан-де-Морт и философский камень, сбежавший Блэк, затем оправданный Блэк, странная свадьба, рассказ Люпина, куча пожирателей смерти на свободе, теперь безумный домовик, рассказавший про некий заговор.       В итоге Дафна подмешала Гарри в чай кое-какие зелья, чтобы он успокоился и не думал о последних событиях, что до этого его волновали. Гарри незачем забивать голову всей этой чертовщиной, пусть лучше продолжает свои тренировки, совершенствуется в боевой магии и не отвлекается на остальное, Дафна сама решит, что им делать дальше. ***       Август прошел спокойно, Гарри написал пару вежливых писем Блэку и Люпину. Сириус отвечал неохотно, коротко и с большой задержкой, а вот Люпин явно рассчитывал поддерживать переписку, его письма были всегда были подробные, длинными и весьма душевными, он искренне радовался, когда Гарри ему писал.       Наконец, наступило первое сентября, и Гарри с Дафной, воспользовавшись камином, отправились в Хогсмид, так как не желали тратить время на поезд. Проведя какое-то время в одной из Хогсмидских таверн, они пошли в Хогвартс, где их встретила удивленная Макгонагалл и около двадцати школьников. — Вы тоже не смогли пройти через барьер? — спросил кто-то из старшекурсников. — Мы и не пытались, мы не хотели тратить время на эту поездку и сразу отправились в Хогсмид камином, — ответил Гарри. — Кто-то заколдовал проход на платформу девять и три четверти, половина учеников не смогла туда попасть, — сообщил Оливер Вуд, так же оказавшийся здесь. — Профессор Макгонагалл, а вам что-нибудь известно об этом? — спросил Гарри у своего декана. — Мне только что пришло сообщение из министерства, проход был заблокирован чьим-то домовиком, но сотрудники департамента магического правопорядка уже его разблокировали. Поезд прибудет лишь с небольшим опозданием, — ответила профессор трансфигурации. — А что это был домовик? Это чья-то шутка? Кто-то из учеников приказал своему домовику подшутить? — спросила равенкловка с третьего курса. — Этого министерство мне не сообщило. Но, очевидно, сотрудники министерства не смогли поймать этого эльфа. Ведется расследование… — ответила Минерва.       Гарри и Дафна переглянулись, опять эльф. Им обоим в голову пришло в голову, что это может быть тот самый эльф, что был у них дома.