Ты снишься мне

      Перелёты стали настолько обыденным событием, что Арсения узнают в аэропорту. До того привычно, что даже не всплывёт во снах соула. «Бизнес», выбитый на выбеленном посадочном лишь приятно дополняет поездку на малую родину. И всё же, что-то не на месте. Душа, что ли. Будто не хватает кого-то. Того, кого никогда не встречал.       Антон не сдаётся. Вновь идёт на станцию, раз за разом составляя в голове сценарии их встречи, при этом краешком сознания понимая, что они никогда не сбудутся, но всё равно продолжал. «Нет, ну если у него есть совесть, то он придёт. Даже если не хочет быть со мной, всё равно придёт, чтобы сказать об этом».       Питер приветствует прохладным ветром и стереотипно-серым небом. С парковки аэропорта Попову сигналит его старый друг, который любезно предложил подбросить того до родительского дома.       Всю дорогу мужчины взахлёб рассказывают различные истории, хвастаются достижениями в работе, да и просто говорят о жизни. — Арс, мне неловко спрашивать, но ты до сих пор один? Ну, как с Алёной расстался? - друг интересуется совершенно искренне, он и в правду переживает. — Да, есть такое, — Попов никогда не любил обсуждать свою личную жизнь, но в данный момент он просто нуждался в совете. — Серёж, слушай, как ты Стаса нашёл? В плане, как не сдался? Как решился уехать за ним так далеко? — Вот сколько тебя знаю, ты обычно такие темы даже не заводишь. Видимо, совсем всё плохо. — мужчина за рулём выдыхает, собираясь с мыслями, и продолжает, — Я хотел сдаться. Честно. Я видел сраный Владивосток каждую гребанную ночь. Я прекрасно понимал, что он там, но не решался. В конце концов, он первым приехал. Хрен знает, как он понял где искать, но он нашёл меня. А я с парнями как-то не особо романтику строить, ну и не понимал вообще, как нам с этим жить и что делать дальше. В общем, в какой-то момент мы рассорились, Стас уехал. Я сначала обрадовался, мол теперь я ему ничем не обязан, мы же попробовали. А потом я осознал, что, блядь, не могу без него. Не могу и всё. Мне физически было больно, понимаешь? Я просто взял билет и поехал за ним. — Несколько тысяч километров ради возможности, что он перед твоим носом дверью хлопнет? — Тот поцелуй того стоил, поверь. Да и наша жизнь полностью оправдала всё. Я с ним счастлив. - Не хочу опять ввязываться в это, - мужчина уводит взгляд в окно, понемногу сознавая своё поражение. Сколько бы он ни строил из себя сильного и независимого, он всё равно будет нуждаться в человеческом тепле. Противоречит сам себе. - Сука, Попов, ты слышишь себя? Здесь речь не о левом человеке, а о предназначенном специально для тебя. Хотя бы попробовать стоит. Ты заслуживаешь быть с кем-то, кто будет смотреть на тебя каждый день так, словно он выиграл в лотерею. Ты заслуживаешь любви, не соглашайся, блядь, на меньшее!       В машине повисает тишина, словно специально отведённая на раздумья пауза. Вопрос на миллион и ваша минута пошла. - Я в последнее время даже таблетки пить стал, чтобы снов не видеть, - Арсений говорит тихо, на выдохе. Почти слышит, как трещит хребет под тяжестью жизни, которой он до сих пор не живёт. - Ну и дурак. Где он хоть? - В России. На счёт города сомневаюсь, но вроде Москва. - И ты до сих пор один?! Издеваешься? Быть в одном городе и не встретиться? Люди с разных полушарий едут, языки другие учат, а ты... Слов на тебя нет! - Блядь, да счастлив он без меня! Мне сначала смотреть на него больно было, а потом он стал всё чаще с какой-то девчонкой мелькать. Они почти всё время вместе, так что нахер я ему не сдался!       Секунда. Ещё секунда и он сорвётся. - А ты не думаешь, что он мог так же о тебе думать, пока ты был с Алёной? Может, это сестра его или ещё бог знает кто!       Попов резко отстёгивает ремень безопасности и просит высадить его прямо на тротуаре. К горлу подкатывает ком, издеваясь, дразня, грозясь излить все скопившиеся за жизнь эмоции в одну секунду. Он и не помнит, как наспех прощается с другом и хлопает дверцей авто. Не помнит, как оказывается в переулке, сидя с сигаретой в руках, прислонившись к бездушному кирпичу. Откуда, нахер, эти слёзы? Они сейчас кажутся так же неуместными, как смех на похоронах. Он устал. Настолько, что хочется выдрать из себя сердце. Чтобы не существовало больше этих мучений. Он врал себе. Нагло врал, что можно жить и без этого. Когда ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. Чем старше он становится, тем сильнее он зажимает себе рот руками, чтобы никто не услышал, тем быстрее он срывает голос в отчаянном, безмолвном крике. Пока человек чувствует боль - он жив.       Арсений придёт домой. Крепко, до ломоты в суставах, обнимет маму. Прижмёт к себе сестру, будет до поздней ночи играть с племянниками. Но его не покинет ощущение, что живёт он будто не по-настоящему. Мужчина перероет дорожную сумку перед сном, но так и не найдёт заветного лекарства. Арс бы и рад перестать принимать чёртово снотворное, но боится. Боится увидеть парня, что счастлив и без него. Сегодня у него нет выбора.       Во сне он видит станцию метро. Кучу людей, проносящихся бесконечными потоками мимо него. Что он здесь делает? Почему вечно озирается по сторонам? Место кажется смутно знакомым, словно он уже бывал здесь, но не придавал особого значения деталям.       Попов вздрагивает, просыпаясь. Спешно вынимает из сумки блокнот, который с юного возраста всегда носил с собой, но практически ничего в нём не писал. Сейчас он спешно черкает лишь название станции и обводит слово дважды. Он вспомнил. Он там был. Там он столкнулся с мальчишкой, от взгляда которого его прошило на все двести двадцать.

***

      Со временем устаешь тянуться к людям, которые не делают и шага тебе навстречу. Антон уже теряет всякую надежду, что его ожидание не останется незамеченным. Во снах мелькают сделки, какие-то дети, слёзы, сигареты. Ещё ни разу, на памяти Шастуна, его соулмейт не курил. Никогда, даже когда жизнь скатывалась в пропасть. Счастливые люди так не живут. Антон пропускает эти мысли сквозь себя, почти ощущая оседающий пепел в груди.       Пока человек чувствует чужую боль - он человек.