Зверополис. Столько стоят мечты

Действие последнее. По следам прошедшего крокодила. Правильный поступок всегда не правильный

      Грохот. Топот. Шум.       Всё это притихло, когда Парти закрыл входную дверь в одном из домов. Опёршись о неё спиной, он тяжело дышал. Нужно было отдышаться, прийти в себя. Не в силах бороться с этим желанием он закрыл глаза. Задрав голову вверх, он жадно втягивал воздух ноздрями, хоть весь организм буквально требовал открыть пасть и глотать воздух в непостижимом количестве. Поступающего через ноздри кислорода явно не хватало.       Пытаясь успокоиться, дыша через нос, Парти сделал ровным счётом наоборот. Он стал задыхаться. Не выдержав, самец гавиала открыл пасть и набрал в лёгкие столько воздуха сколько мог и даже больше; вдыхал пока ребра не начали стонать от боли раздвигаемые изнутри и сжимаемые бронёй снаружи.       Он устал? Без сомнения. Тащить раннего Авиена, пускай и при поддержке крепкого юноши Мистинга целую улицу было не самым простым заданием.       Парти — самец гавиала: не самый сильный представитель рептилий для окружающих, но сам он прекрасно знал физические пределы своих возможностей. Один год он подрабатывал в порту грузчиком: целый день на нижних лапах носишь огромные тюки, ящики, мешки на склад. Так что протащить сто метров двухсот килограммового Авиена было для него не такой уж и не выполнимой задачей.       Так в чём же дело? Почему сейчас, опершись о дверь он едва стоит на лапах, с трудом заставляя болевшие мышцы держать его?       Закрыл глаза. В ту же секунду убранство запустелого коридора скрылось в тьме и возникли ужасающие воспоминания этого безумного утра. …       — Чего тебе Остинг. — Без энтузиазма начал Авиен.       — Подменишь меня на дежурстве.       — Чё? С какой стати?       — Мне нужно жену к врачу отвезти.       — Ну, а меня это волнует. — Ещё бое раздражённо выдал Авиен. — Это твои проблемы.       — Я заплачу…       …       Через секунду между воротами и толпой охранников рухнуло практически обезглавленное тело правой лапы Дрирэйка — Мана. Раздался звук разбившегося переспелого арбуза. Хруст сломанных костей. Капли крови, кусочки оторванной плоти фейерверком разлетелись по сторонам…       …       Удар!       Массивные ворота, что не раз выдерживали удар катапульты, застонали. Колыхнулись так словно к ним подогнали таран. Скрип толстых брусьев. Скрежет петель. Хруст кирпичной кладки.       Теперь сомнений не оставалось. Это была атака.       Хруст дерева, но уже отчетливый. Крепления ворот стали расшатываться.       Удар. Удар. Удар!       Последний оказался фатальным для одного бруса. Его вырвало и в образовавшейся щели можно было разглядеть морду титана — невероятно огромного жирафа, что, судя по всему, обладал чудовищной разрушительной силой.       «Это всё моё! Моё по праву!» — Донёсся до всех окаменевших рептилий крики титана. «Атака!!! К оружию!» …       …       — Какая в жопу смена. Ты чё ещё не понял — это нападение! — Рявкнул Авиен.       — П-п-прости я… я… заплатил…       С этими едва внятными словами Остинг бросился прочь, мгновенно скрывшись за углом проулка.       — Трус! Поганый трус!!!       Не выдержав Авиен заорал во всё горло.       …Голос Хатимори:       — Держать щиты на уровне плеча! Держать шеренгу! Хвостами упираемся в землю! Те кто сзади подпирает товарища спереди щитом не давая ему упасть.       Не робеть! Не паниковать! Помните — вы сейчас стена из щитов и копий! Хер кто через вас пройдёт!..       В этот миг на морде Парти появилась улыбка, смешанная с горечью. Казалось, что он сейчас расплачется и ударится в безумный смех одновременно. На него нахлынуло нестерпимое чувство наступающего безумия.       А в голове продолжали прокручиваться воспоминания: падение ворот, образ гигантов закованных в броню, чьи головы скрывали небеса, огонь, боль, крики друзей которых утаскивали в щели между асфальтом и щитами слонов, затаскиваемые туда как в логово паука, невероятный по мощи удар плетьми и атака бандитов.       Бой.       Парти пытался вспомнить его, но не смог. Лишь размытые образы, яркие вспышки отдельных моментов столь короткие что разум не успевает их проанализировать. Суматоха, неразбериха, хаос. Меч, щит, мерзкая морда бандита, шум, чьи-то выкрики, остриё лезвия, кровь…       Как странно. Я помню каждый каждую деталь до атаки и после. Я могу вспомнить сколько капелек пота было на морде Авиена, я помню сколько кусочков кирпичной кладки было у ворот, когда они пали, я помню всё это, но вспомнить сам бой не могу. Воспоминания становятся ясными лишь в тот миг, когда он тащил за лапы раненого Авиена. Подальше от ворот. К первому перекрёстку, где они должны были создать вторую линию обороны до прихода подкрепления. Вспышка воспоминаний.       — Стойте! — Дотащив до места Авиена, он прокричал бежавшим прочь рептилиям. — Стойте, это наша позиция!       Отпустив раненого друга, он пытался остановить бегущих в панике товарищей: схватил одного, но тот оттолкнул его, не разбирая пути, бросился дальше. Встал на пути другого — его оттолкнули. Упав он увидел как некоторые из тех кто тащил раненых бросали их и что есть лапы бежали дальше к площади видя как оград бандитов заполонила улицу и волной приближалась к ним.       — Помогите! — Орал Силиус.       — Стойте! Помогите! — Кричал Даст.       — Не бросай!       — И правильно. — Хриплым голосом произнёс Авиен. — Беги Парти, спасайся.       Бледная окровавленная морда повернулась в его сторону. Поднявшись и смахнув слёзы, Прати сделал шаг.       — Беги. — Повторил Авиен.       Внезапно Авиен почувствовал, как его кто-то ухватил за подмышки.       — Что творишь?! — Вскрикнул он.       — Я помогу мистер Парти.       Этот голос донёсся с другой стороны. Авиен быстро обернулся. Перед его глазами возникла покрытая волдырями морда молодого пареньки Мистинга.       — Тащим его в правый переулок. — Потянув, сказал он. — Попробуем спрятаться в одном из домов…       Калейдоскоп прошедшего ужаса закончился. Когда самец гавиала открыл глаза коридор, в которым они оказались, кружился и вертелся. Он медленно сполз вниз и присел у двери. Парти понял: он не устал тащить Авиена его просто бил озноб от пережитого. Эмоции выплёскивались через край.       Бывшие вояки говаривали что к этому привыкаешь. Серьёзно?! Как к этому можно привыкнуть? Лишь… разве что… полностью стать бездушной машиной. Но если цена за мечту стать безропотной машиной смерти на поле битвы такова — в жопу такую мечту.       — Чудом выжили. — Шёпотом, словно говоря сам собой, произнёс самец гавиала. — Сука, чудом ушли…       Его лапы упали на лоб. Словно умываясь он провел ими по морде смахивая пот. Кожа на ладонях была грубая, покрытая мелким песком и запекшейся кровью, так что, проведя ладонями по морде Парти показалось что он вытерся куском наждачной бумаги. «Мистер Авиен вы как?» Голос молодого Мистига заставил Парти перевести взгляд в ту часть коридора куда они оттащили раннего Авиена.       Дом, в котором они спрятались, был стандартным типовым проектом, как и десятки подобных ему в райончке Дрирэйка. Так что Парти на секунду померещилось что они находятся в доме что стоял с правой стороны от ворот. Справой стороны находился зал, в котором были расставлены кровати для отдыха, в этом же доме дверь ведущая в ту комнату была заперта. Коридор уходил далеко вперёд, пронзая дом насквозь. Лестница слева, почти возле входной двери.       Минимум мебели. Вешалка у входа. Лампочки на высоком полу. По бокам центральной двери два прямоугольных окошка. Пыль, грязь, запустение. В этом здании вообще кто-то живёт?       После этого вопроса Парти вздрогнул. Перед его глазами возникла ужасающая картина, в которой сотни головорезов врываются в подобные дома, наполненные жителями. Вновь голоса в голове.       — Нам тут что, подохнуть?       — Если придётся — да. — Мрачно и правдиво ответил Агриаф. — Каждый наш шаг назад это их шаг вперёд.       Сквозь стоны раздался непоколебимый и оттого ужасающий голос Агриафа: «Держать строй».       И где вы славные герои-вояки?..       Парти хотел продолжать мысль, но с отвращением послал себя матом.       Если отбросить все сопли, то господин Агриаф был прав. Выбор у них был не велик. Выбор, в котором было лишь одно правленое решение. Только принять это решение могли не все. По крайней мере вояки стояли до конца. А мы как трусы… как Остинг, просто бросили их и теперь нам придётся пожинать плоды этой трусости.       «Нужно быть сильным, — произнёс про себя Парти, повторил, — я должен быть сильным».       Он сжал кулаки и тишину коридора наполнил хруст костяшек.       — Нужно уходить. — Выдохнув, прошептал он.       Рядом с ним, возле запертой двери в чью-то квартиру сидел раненый Авиен рядом с которым расположился молодой Мистинг.       Они о чём-то говорили, но их разговор для Парти прошел мимо. Задрав кольчугу и рубаху Авиен смотрел на колотую рану в своём брюхе. Туда же глядел и молодой парень. Оба непонимающе осматривали рану пытаясь понять насколько она смертельна.       — Вроде крови не так много.       — Может она скапливается внутри? Ну, типа, внутреннее кровотечение.       — Херть ты меня подбодрил.       — Простите мистер Авиен. Тут точно нужен врач.       — Ты сам как малой?       — Жить буду сэр, спасибо…       — Эй, Мистинг…       — Да сэр.       — Спасибо что не бросил. Я твой должник.       — Рад помочь сэр.       — Ай.       — Сильно болит?       — Прилично.       — Нужно перевязать.       — Чем?       Оба начали осматривать себя и окружение в поисках хоть чего-нибудь что можно было наложить на рану.       — Нужно уходить. — Повторил чуть громче Парти.       — Куда? — Скалясь от боли спросил Авиен шарясь по карманам в поисках бинта или длинной ткани, хоть прекрасно понимая, что ни первого, ни второго у него нет.       — Если не уйдём они рано или поздно найдут нас. — Настаивал самец гавиала.       — Куда? — Разражённое повторил вопрос Авиен. Он бросили бесполезное занятие по осмотру карманов, что приносила ему лишь боль. Когда он двигался кровь из раны вплёскивалась, расползаясь по темно синему пятну вокруг раны. — На улице эти уроды. Как только выйдем нас тут же схватят и убьют.       — Сэр, а зачем они нас хватают? — Неожиданно спросил Мистинг. — Вы же видели, как они утаскивают наших под щиты.       — Да кто их знает. — Не желая думать об этом отмахнулся Авиен.       Не получив ответе Мистинг поглядел на Парти. Последний так же не желал задаваться этим вопросом.       — Это не важно. — Ответил он. — Нужно уходить и побыстрее.       — Я думаю, что нам нужно спрятаться. Мы можем залечь в подвале или в какой-нибудь комнате. — Предложил Мистинг.       — И долго мы так будем сидеть? Сколько Авиен ещё протянет без помощи? — Парировал Парти, после чего поставил самый главный вопрос. — Вы видели сколько этих уродов? А что если они прорвут вторую линию оборону и прорвутся в центр райончика…       В глазах каждого отразился ужас. Их родные. Больше доводов не требовалось. Наплевав на рану Авиен стал подниматься, морщась от боли. Мистинг бросился ему на помощь.       — Предлагаю броситься со всех лап по улице. Ай. Может сумеем убежать. — Решительно произнёс Авиен.       Все трое прекрасно понимали, что эта идея была обречена на провал. Не факт, что Мистинг и Парти сумеют прорваться, а об раненом самце крокодила и говорить не приходилось. Это было чистое самоубийство. Но лучше уж так чем сидеть тут с ужасом осознавая, что произойдёт с твоими родными, когда толпа отморозков ворвётся к ним в дом.       Держась за бок Авиен двинулся к входной двери. Поднявшись с пола Парти остановил его, положив лапу на плечо.       — Стой.       — Я тут не останусь Парти…       Решительно начал Авиен, но запнулся, когда лапа друга указала на лестницу.       — По крышам. Там же есть переходы между домами.       — Точно. — Обрадовался Мистинг. — Доберёмся до отеля, господин Дрирэйк наверняка уже организовал сопротивление.       — Да. — Кивая, повеселел Авиен. — Тем более народу после праздника на районе в два раза больше.       Выходит, не такое уж сильное преимущество было у нападающих. Да это будет кровавое месиво, но это шанс. Надежда что им удастся отбить атаку. Мечта, в которую хочется верить.       Воодушевившись, Авиен двинулся к лестнице. Скрепя зубами он ухватился за перила и стал подниматься.       — Доберёшься? — Последовав за ним спросил Парти.       — Да срать на эту рану. Двинули. — Ответил как-то воинственно самец крокодила.       Подхватив за подмышки раннего друга Парти и Мистинг стали помогать. Вскоре их хвосты скрылись на втором этаже.       Коридор первого этажа опустел. Два окна по бокам от входной двери. Через некоторое время в них появились силуэты.       Выход на крышу во всех домах райончика, за исключением отеля «Гокудо», никогда не запирался. Это был приказ Дрирэйка. Мощные замки были лишь со стороны крыши — они должны всегда быть открытыми. При плановом обходе крыш охрана райончика проверяла чтобы те небыли заперты каким-нибудь «умником»-хулиганом.       Военная хитрость. И даже большее. В своё время Агриаф и остальные бывшие военные придумали целую схему обороны каждого дома в райончике.       В случаи прорыва первой и второй линии обороны райончика Дрирэйка, все жители должны были немедленно бежать в свои дома: заваливать вход, для этого у каждой входной двери находились заранее приготовленные доски и инструменты, мебель стаскивали уже после того, как заколотят дверь. По этой же причине на всех первых этажах жилых домов райончика были ставни — расположенные с внутренний стороны. На жителей этих квартир возлагалась задача — в случаи прорыва обороны закрывать ставни. Так каждый дом становился неким подобием отдельной крепости.       После чего все жители поднимались на крышу и пользуясь переходными лестницами между домами помогали отбиваться от нападающих.       Агриаф и другие военные считали, что большинство атак будут проходить понизу, через ворота или пробитие домов-стен, так как залазить на крыши с колючей проволокой не так выгодно — малый поток нападающих, долго, что увеличивает шанс быть замеченными.       В любом случаи это была лишь малая часть обороны. В идеале на пролёте каждого этажа дома выставлялась баррикада и линия обороны. В узком пространстве, когда ты стоишь выше по лестнице, а враг ниже держать оборону можно долго, изнуряя врага. Но даже если оборона на втором этаже прорвётся, дальше третий этаж, дальше крыша. На самих крышах должны быть установлены бочки с камнями и некий запас луков и стрел, чтобы обороняющие могли атаковать бандитов, шнырявших внизу по улице.       Это была эшелонированная, многоуровневая линия обороны!       Такая хороша на бумаге, но такая не реальна в жизни обывателей. Инструменты и доски для заколачивания дверей растащили, те жители что были обязаны закрывать ставни на первом этаже систематически, а порой и специально, прогуливали учения, оружие, что должно храниться в арсенале на каждом этаже, медленно разворовали, а на крышах домов валялись полупустые мешки с камнями, которые использовались всё теми же защитниками как метательное развлечение во время длинных ночных смен, от нечего делать.       Все мы знаем как пользоваться огнетушителем во время пожара. И вот, пожар! Берём огнетушитель, выдергиваем чеку, нажимаем… а огнетушитель не заряжен.       Раскрыв две прямоугольные дверцы, что вели на крышу, запыхавшиеся Парти и Мистинг, что тащили раннего Авиена, очутились на крыше. Последний стонал, но из последних сил старался быстро передвигать лапами.       Подъём с первого этажа на третий оказался куда труднее чем им показалось на первый взгляд. Хрипя, Парти выплюнул из горевший как жерло вулкана гортани слюну. Едва не уронив раненого Авиена оба пошатнулись. Всё это выглядело так как будто два пьяных самца тащат своего напившегося до беспамятства друга.       — Стойте. — Не имея сил терпеть боль простонал Авиен.       Его положили на настил крыши и самец крокодила тихо застонал.       — Закрой вход. — Выплюнув густую слюну, что щипала язык, приказал Парти.       Мистинг быстро смекнул. Он бросился к прямоугольным дверцам: закрыл их толстой щеколдой, что на его удивление крепилась ржавыми гвоздями к прогнившим доскам.       Сделав шаг назад парень со страхом смотрел на «оборону».       — Нужно идти даль… дальше… — Выдавливая из себя слова, ёжился в мучениях Авиен.       Он прижал окровавленные лапы к ране, что извергала кровь как гейзер.       Парти бросил взгляд на друга.       — Хорошо. — Ответил самец гавиала, заметив про себя что его голос был без эмоций.       Он уже собирался вновь поднять Авиена и продолжить путь как неожиданно раздался радостный голос Мистинга.       — Сэр, мистер Парти смотрите, наши.       Самец гавиала устремил взгляд в ту сторону куда указывала лапа молодого парня.       Вдали, на крышах домов что располагались чуть ближе к площади, виднелись десятки фигур. Парти прищурился — лучники.       — Хвала Судьбе. — Выдохнул он. Добавил про себя — «Значит господин Дрирэйк уже организовал оборону». И вновь в слух. — Пойдём Мистинг.       Воодушевлённые Парти и Мистинг подняли Авиена и направились к ближайшему подвесному мосту.       — Держись Авиен, держись. Наши уже близко.       Говорил Парти поддерживая стонущего друга, попутно стараясь сохранить равновесие и не рухнуть с моста. Время от времени он с надеждой поглядывал на фигуры лучников, не зная, что те к кому они сейчас так спешат это те от кого они бегут. Перейдя крыши пары домов Парти отчетливее видел фигуры зверей на крышах. Все они увлечённо наблюдали за тем, что твориться на площади.       Чем ближе они приближались к загадочным фигурам лучников, тем сильнее в душе Парти росло сомнения. Росло и развивалось, пока не превратилась в паранойю.       «Нет, — гнал от себя это чувство самец гавиала, — нет. Не может этого быть. Это бред». Чем больше он гнал эти мысли, тем сильнее они становились. Когда до странных фигур лучников осталось пару домов Парти не выдержал.       — Стойте-стойте. — Тихо произнёс он. В его голосе была слышна тревога.       Парти и Мистинг опустили, казалось, потерявшего сознание Авиена, на настил крыши, чуть ближе к парапету.       — Пригнись. — Всё тем же настороженным голосом приказал самец гавиала Мистингу.       То с какой интонацией говорил мистер Парти насторожило парнишку: словно они шли не на встречу товарищам, а находились в разведывательном рейде на территории противника.       — Вы чего мистер Парти? — Не понимая спросил паренёк.       В ответ Парти положил на плечо Мистинга лапы и заставил его пригнутся. Высокий парапет служил им отличным укрытием. Выглядывая из-за него по глаза, как из окопа,       Парти и Мистинг глядели на загадочные фигуры лучников: первый настороженно оценивающе, второй — непонимающе.       — Мы чё встали?..       Вяжущий голос Авиена.       Взгляд Мистинга продублировал вопрос. Парти спрятался за парапетом, за ним Мистинг. Они легли между раненым самцом крокодила.       — Ну чё там? — Вновь простонал сухо Авиен.       — Странно всё это. — Наконец выдал свои опасения Парти.       — Странно? — Озадаченно спросил Мистинг.       — Чё тут странного Парти? Ты смерти моей хочешь? Нам к своим нужно…       Под конец предложения он Авиен замямлил.       — Подумайте сами, — начал Парти, — если господин Дрирэйк уже организовал оборону, то почему мы не слышали вой сирены?       Если Авиен отмахнулся от этого вопроса очередным стоном, то Мистинг задумчиво опустил взгляд. Посеянное Парти зерно сомнение стало давать свои плоды. Всё больше вопросов почему и всё меньше ответов. Не найдя их Мистинг аккуратно выглянул из-за парапета и взглянул на фигуры лучников. Все они молча наблюдали за столпотворением на улицах и площадью. Он прищурился в надежде узнать в них кого-то знакомого, но из-за расстояния не мог разглядеть черты морд.       — Вы считаете, что это тоже бандиты? — Вернувшись в укрытие произнёс Мистинг.       — Чё за чушь. У вас паранойя? — Выдал Авиен.       — Не было сирены, где все патрули на крышах, почему эти, — Парти кивнул в сторону загадочных фигур, — стоят там, а не атакуют прорвавшихся у ворот?       — Что вы предлагаете мистер Парти.       Не сказать, чтобы Мистинг до конца поверил в доводы самца гавиала, но спорить не решился. Да и времени на спор у них не оставалось.       — Спускаемся с крыши. Мы достаточно далеко отошли от ворот. Отсюда проберёмся по западной улице к озеру, оттуда по тропинкам через камыши к отелю «Гокудо». Там…       — Площадь. — Догадался Мистинг.       — Это же какой крюк. — Глотая слюну вставил своё слово в Авиен.       Это было правдой. Но если Парти прав и крыши давно занял противник, то любая их встреча с лучниками на открытом пространстве верная гибель.       Схватив раннего самца крокодила, они потащили его к дверцам — выход с крыши.       Пепельница. Консервная банка с острыми кроями зазубренной формы. Вспоротая консервным ножом. Этикетка давно отклеилась отчего невозможно было понять, что раньше в ней хранилось. Желтый металлический отблеск металла из которого была сделана банка давно потускнел. Остатки пищи смешались с пеплом и окурками. Жир на откинутой крышке покрылся слоем пыли. Этот слой из жиров и грязи напоминал некроз.       Пепельница стояла на подоконнике. Широкая и толстая доска — подоконник прилегала к грязному окну, за которым виделись такие же дома что располагались сразу через пустыню улочку.       Фасады домов словно мёртвые зверей молчаливо глядели друг на друга.       Окно было поделено на несколько «секций»: квадратные и прямоугольные. Именно в них вставлялись стёкла. Деревянные штапики державшие стекло местами сгнили, местами отвалились обнажив ржавые гвозди. Часть из окошек были разбиты. Стекло валялось рядом на подоконнике возле консервной банки-пепельницы.       Коридор третьего этажа наполнял табачный дым. Голоса не многих жителей этого дома доносились до двух рептилий что вышли покурить и обсудить на сущие проблемы.       — Манжур, ты так и не рассказал, как у тебя прошла встреча с господином Дрирэйком? — Стряхивая табак с самокрутки из газеты трясущимися лапами спросил самец крокодила.       — Да нормально Вистир. — Затягиваясь табаком ответил Манжур.       Вистир усмехнулся и его тут же пронзил озноб, на морде выступили капельки пота словно он был болен лихорадкой.       — Давай ещё. — Стуча зубами произнёс он.       Манжур бросил взгляд на длинный пустой коридор. Где-то в стенах этого полупустого дома были слышны голоса его обитателей. Убедившись, что их никто не видит он вынул из внутреннего кармана пиджака увесистую бутылку с мутной темно-серой жидкостью.       «Чпок» — звук открывающейся пробки пронёсся по пыльному коридору. Едкий запах смеси ацетона, жжённой резины обильно сдобренный полынью как джинн из кувшина вырвался наружу. На подоконнике появляется большой глиняный стакан, внутренняя стенка которого покрыта скользким налётом.       Бульканье. Глиняный стакан наполняется неким подобием алкоголя. Весь этот процесс вызывает у Вистира чувство удовлетворения. Его даже престало трясти. А мысли так и шепчут начать разговор.       — Да, подставили тебя твои мальки, — не сводя глаз с наполняющегося стакана начинает Вистир, — это же нужно наплыть на сына Дрирэйка.       — Да они не на Нария наехали, — закончив наливать уточнил Манжур, — а ну ту облезлую млечку-волчицу.       — Как не крути Астика хоть и не родная дочь Дриэйка, но всё же часть его семьи. А чё там было?       — Да таскала она воду из озера, а мои оболтусы решили над ней по прикалываться. Ну и напугали её чуть-чуть, а тут сын Дрирэйка — Нарий напал на них. Даже ножиком угрожал. Паршивец мелкий. Если бы не его папаша…       Манжур запнулся и поглядел на Вистиса.       — Не бойся, я рябь по воде не пускаю. — Успокоил его Вистир. Продолжил. — Ну, а ты чё?       — А чё я. Я как узнал об этом сразу к Стоикам. Дрирэйка не было пришлось с Миакелой разговаривать.       — А она.       — Мы поговорили и утопили проблему. Дети есть дети, всякое бывает. — Подвёл итого Манжур.       — Это хорошо, что договорились. Я когда у господина Дрирэйка в баре вышибалой работал…       Вистир дрожащими лапами опрокинул стакан, влив содержимое в глотку. Поморщился. Затянулся табаком. Наблюдая за этим Манжур с трудом верил, что Вистир когда-то был здоровенным крепким крокодилом — вышибалой в баре. Если это было действительно так, то сейчас он лишь жалкая тень того кем был раньше. Помятая, пыльная одежда. Худощавое тело. Облезлая кожа. «Выхлоп» из пасти как смрад из помойной ямы. Красные глаза, мешки под ними. Трясущиеся тело.       Манжур не знал сколько времени Вистир пил не прекращая. Знал лишь что всё то время сколько он был с ним знаком Вистир беспросветно пил.       Лишь невероятно огромные кулаки с постоянной засохшей кровью на костяшках, да странный взгляд, что порой проскальзывал сквозь мутные залитые алкоголем зрачки подсказывал Манжуру что Вистир не лжёт.       Задумавшись на мгновение Манжур вновь переключился на Вистира.       — …Дрирэйк ещё тот отморозок, поверь мне. Я бы никому не пожелал с ним вертеться на пустынной дороге. — Подвёл итоги своего небольшого рассказа, который пролетел мимо ушных раковин Манжура, самец крокодила.       — Ну ты как, поправил здоровье? — Желая, как можно быстрее сменить тему спросил Манжур. Он вопросительно поглядел на самца крокодила. Тот кивнул и Манжур продолжил. — Тогда за работу.       Манжур и его семья, состоящая из жены и двух сорванцов сыновей, зарабатывали себе на жизнь тем что перепродавали разнообразные вещи: купил подешевле, продал подороже. Площадь-рынок в райончике Дрирэйка, куда приезжали рептилии со всего Репод Сити чтобы безопасно продать вещи, было хорошим местом для этого типа заработка. А не молодой самец крокодила Вистир — он жил этажом ниже, как закоренелый алкоголик был идеальной кандидатурой в помощники. Монеты его не интересовали, а вся оплата сводилась к вовремя налитому стакану не самого качественно алкоголя по утру, обеду и ужину от жены Манжура — Эндарфи, да бутылки всё того же пойла вечером. За эту оплату Вистир работал на Манжура выполняя разнообразные задания: перебрать купленный хлам, почистить купленный хлам, починить что-нибудь из купленного хлама — благо трясущееся лапы Вистира росли из правильного места и много чего ещё.       Иногда Манжур задавался вопросом как вообще можно так жить как Вистир? Это жизнью назвать не получается так… существование.       Иногда, пропуская стаканчик другой хорошего алкоголя, Манжур порывался спросить Вистира почему он скатился до столь бренного существования. Но каждый раз не задавал этого вопроса. Выслушивать очередную грустную историю спившегося алкоголика его не радовало. Наверняка это банальная история о не легкой жизни, о загубленных жизнях, когда Вистир работал на Дрирэйка, может разлад в семье…       «Бла-бла-бла, драма» — думал с легкой иронией и толикой неприязни Манжур.       Как бы там не было Вистир хоть и был спившимся крокодилом всё ещё пользовался уважением среди членов борёкудана Дрирэйка. Да и последний не чурался подавать ему лапу при каждой встречи. Для Манжура это было важно; иметь зверя вхожего, пускай и в прошлом, в круг Дрирэйка — что по сути был исполнительно-судебной властью в райончике.       Не успели самцы затушить сигареты как ближайшая к ним дверь распахнулась и оттуда выглянула жена Манжура. Вместе с ней в тихий коридор ворвался громкий звук радио, свист испускающего пар чайника и крики малышни.       — Манжур?! — Оглядывая пустой коридор выкрикнула Эндарфия. Заметив мужа и Вистира у «курилки», она продолжила в строгом приказном порядке. — Вот вы где. Манжур вы товар с прошлой скупки разобрали?       — Сейчас займёмся. — С лёгким раздражением ответил муж.       — Ты ему много не наливай. — Продолжала Эндарфия сравнив брезгливым взглядом Вистира. — Ему ещё нужно работать…       — Доброе утром миссис Эндарфия. — Вежливо поздоровался Вистир.       Оставив его приветствие без внимания, она продолжала:       — Сегодня вечером Собекхотепа и Бакенхонса нужно к репетитору сводить.       — А ты не можешь?       — А на рынок-площадь кто пойдёт за закупками? Пока эта толпа разбредётся по своим номам, только к вечеру рынок будет свободным.       Манжур устало выдохнул. В ту же секунду из открытой двери в их квартиру, огибая Эндарфию вылетело два сына-сорванца.       Когда они оказались в коридоре тот мгновенно наполнился громким шумом.       — Отвали!       — Сам отвали!       — Мой хвост всё равно сильнее твоего.       — Щас это проверим.       Два брата: Собекхотеп и Бакенхонс стали лупить друг друга хвостами, пытаясь увернуться от ударов.       — Хватить беситься! — Сморщившись, громкого рявкнула на сыновей Эндарфия.       Получив нагоняй два малыша рванули к лестничному пролёту, ни на секунду не уменьшая уровень шума.       — Из дома не выходить! Вы ещё домашнее задание не сделали. — Боясь, что Собекхотеп и Бакенхонс отправиться гулять до самого обеда, а то и до вечера с опасением приказала Эндарфия.       Нельзя точно сказать, как сильно повлияли её слова на двух сорванцов, но те отчего-то притихли и прижались к стене стоя возле лестницы.       Находясь в конце коридора Манжур и Вистир увидели, как на лестнице появилась сначала макушка чей-то головы, а потом и миловидная мордочка самки крокодила Киалы.       Киала — красивая девушка, живущая на втором этаже полупустого дома вместе с родителями. Являвшаяся «украшением» этого дома, так как из остальных жителей: старой супружеской пары и Любитры — пятидесяти пяти летней самки крокодила, у которой на первом этаже была небольшая мастерская, где она делала глиняную посуд и продавала её на площади, любоваться было не на что.       Одетая в серые брюки и белую рубаху с широким вырезом на груди Киала стиснув зубы тащила наверх две тяжёлые сумки.       Появление на лестнице Киалы на мгновение остановило беснующеюся малышню, но лишь на мгновение. Собекхотеп и Бакенхонс замерев чуть выше на лестнице не сводили глаз с широкого выреза оголявшего шею и верхнюю часть груди молодой самки. Это длилось всего несколько секунд. Когда Киала поровняла с ними они бросились со всех лап вниз по лестнице на второй этаж громко обсуждая увиденное.       — Ты видал какие у нею сиськи?!       — Ага! Я бы её трахнул.       Запыхавшись Киала пропустила мимо ушных раковин слова малышни. Зато это вызвало негодование у их матери. Быстро перейдя коридор Эндарфия очутилась у лестницы.       — Это чё за слова такие?! — Выпалила она.       Сдвинув брови, она устремила злобный взгляд на двух сыновей, которые через секунды скрылись в глубинах коридора второго этажа. Их озорной смех эхом донёсся до неё.       Фыркнув, Эндарфия переключилась на поднявшуюся Киалу.       — Привет Киала. Принесла? — Более спокойным тоном сказала Эндарфия.       — Фу, — выдохнула Киала опустив тяжёлые сумки на пол, — да, миссис Эндарфия.       Она смахнула с потевших дредлоков пот ладонью. Продолжила. — Здесь всё что вы просили. На площади настоящий хаос.       Добавила она.       — Чё там?       Спросив больше по инерции Эндарфия оглядывала тяжёлые сумки возле лап девушки.       — Ворота ещё не открыли, народу на улице как полноводная река. Я с трудом прорвалась. — С отдышкой ответила Киала.       — Ну пойдём, напою тебя чаем. То платье что ты просила уже привезли. Его бы ещё подшить. — Направляясь к дверям своей квартиры говорила Эндарфия.       Нестрашно, я занесу его Окраине. — Ответила Киала.       — Это старшая дочка портного Остинга?       — Ага. Она великолепная швея.       К тому моменту возле неё суетились двое: Манжур и Вистир. Последний схватил огромными лапами лямки сумок и потащил их в квартиру, попутно поздоровавшись.       — Здравствуй Киала.       — Здравствуйте мистер Вистир. Нет, не нужно, я сама бы донесла.       — Вот ещё, — повеселев-опохмелившись отмахнулся Вистир, — такую тяжесть таскать. Попросила бы меня.       Подняв как пёрышко две сумки, он понёс их в квартиру, где уже суетилась с чайником и кружками Эндарфия.       Из глубины квартиры донёсся разговор.       — Вистир поставь сумки у кровати.       — Хорошо.       В коридоре у лестницы осталось двое.       — Доброе утро Киала. — Вежливо поздоровался Манжур. — Ты извини за малышей, по их задницам давно розга плачет.       — Доброе утром мистер Манжур…       Она хотела продолжить как с потолка, там, где находилась крутая лестница на крышу раздался скрежет петель и грохот открывшихся ставень — прямоугольных дверей что закрывали вход на крышу.       Киала и Манжур мгновенно бросили взгляд в сторону шума. Грохот и срежет петель сменился на стоны и тяжёлые дыхание как будто несколько грузчиков путались аккуратно занести что-то тяжёлое.       До Киалы и Манжура донеслись обрывки фраз.       — Держишь?       — Да.       — Давай Авиен. Поддерживай его снизу Мистинг.       — Хорошо.       Не до конца понимая, с любопытством Киала и Манжур двинулись к лестнице что вела на крышу. Тут же на ней появилась спина молодого парня. Он спускался спиной придерживая кого-то кто едва мог передвигать лапами.       — Что тут?       Донесся голос Вистира за спинами Киалы и Манжура — он вышел из квартиры, когда поставил сумки.       — Киала, чай готов! — Выкрик из квартиры.       Всё это прошло мимо, как только жители дома увидели раненого Авиена.       — Быстрее, помогите. — Заметив жителей простонал Мистинг.       Вистир и Манжур бросились на помощь. А Киала, увидев обожжённую морду Мистинга, прижала лапки к пасти, шокированная сделала шаг назад.       Через несколько секунд перед глазами жителей полузаброшенного дома возникли трое охранников райончика. Они расположилось у подоконника рядом с «курилокой». Авиен опустил голову упершись подбородком в грудь. Он тяжело дышал. Окровавленное обмундирование возле живота. Вистир и Манжур поглядывали на собственные ладони, кое-где виднелись свежие следы крови — они появилась после того как эти двое помогли спуститься раненному самцу крокодила.       Рядом с Авиеном, опёршись об угол стены, словно вдавленный туда стоял молодой парень, часть морды было красным, покрытым большими и маленькими волдырями, один глаз отёк, заплыл, его практически не было видно.       Единственным кто выглядел нормально был Парти. И слово «нормально» тут скорей всего синоним «не раненый», так как нервный взгляд самца гавиала, так и кричал что с ним не всё нормально.       Возня, громкое дыхание внезапно взявшихся охранников райончика постепенно сходила на нет.       — Киала, я чай налила, заход…       Выйдя из квартиры Эндарфия не успела закончить фразу. Её удивлённый, обескураженный взгляд застыл на трёх охранников райончика.       Некоторое время внезапно повстречавшиеся хранили молчание: охранник пытались отдышаться, жители дома прийти в себя.       — Авиен, это ты? — Слегка наклонив голову признал в раненом самце крокодила знакомого Манжур.       — Засохшее озеро Мистинг. Что с тобой? Дай поглядеть.       Киала быстро подошла к парню. Аккуратно положив холодные лапки ему на плечи она с ужасом и заботой осматривала ожог.       Сквозь гримасу боли на морде Мистинга промелькнула улыбка. Единственный глаз что ещё способен был видеть взглядом застыл на красивой мордочке самки крокодила. А когда тоненькие лапки Киалы дотронулись до его шеи Мистинг почувствовал облегчение. Забота, доброта и поддержка читалось в каждой эмоции Киалы. И даже боль от ожога стала притупляться. Было что-то облегчающее в её прикосновении.       Киала была немногим старше юного Мистинга. Все жители раойнчика Дрирэйка если не хорошо, но знали друг друга, были знакомы. Мистинг знал Киалу, она его. На этом всё. Естественно юный Мистинг заглядывался на Киалу; красивая девушка одним видом колыхала его чувства, но сейчас, когда она с заботой оглядывала его обожжённую морду, последний увидел в ней не только статное тело и красивую мордочку, но что-то ещё.       Где-то в глубине сознания он вспомнил.       — Целый, опух от волдыря. — Осматривая мору парня оптимистично ответил Гултух. Он развернулся к другу. — Дай бинты и мазь. — Вновь к Мистингу. —Ничего, потерпи. Девчонки любят шрамы.       Может Гултух был прав?       Мистинг мгновенно погрустнел. Они все мертвы.       — Я к себе, нужно наложить повязку и мазь от ожогов. — Произнесла Киала и мгновенно бросилась вниз по лестнице.       Когда лапки девушки отпрянули от морды Мистинга боль вновь вернулась. Стиснув зубы, он присел в углу.       — Чё произошло? — Вопрос волновавших всех задал Манжур.       — На райончик напали. — Быстро ответил Парти.       Парти и оставшиеся жители дома переглянулись между собой. Все их взгляды были полны непонимания и страха.       — Чё за чушь. — Недоверчиво фыркнул Манжур. — Где вой сирены?       — Их гросс (авт. чуть больше сотни 144), — словно не слыша Манжура продолжал Парти, — они убили Мана…       — Правую лапу Дрирэйка? — Удивившись ещё сильнее скептичнее Манжура выдал Вистир. — Чё за бред.       — Говорю тебе! — Рявкнул Парти. Он выпучил глаза, не понимая почему жители дома так спокойно стоят тут как ни в чём не бывало. Он продолжил злее. — Вы чё не слышали, как упали ворота?! Да мы дэк (12) минут держали оборону. Там… — пытаясь объяснить всю серьёзность ситуации используя минимум слов Парти жестикулировал лапами, — там этот огромный млек, этот псих жираф выбил брусок в воротах… А топом эти титаны слоны… сука все закованные в латы от пят до макушки. Гросс (сотни) бандитов… нам нужно уходить отсюда как можно быстрее. Они скоро доберутся до нас. На крышах то же бандиты… это какой-то сраный кошмар.       Нужно уплывать, рвать когти… иначе…       Парти запнулся. Он устало опустил лапы. Оратор из него никудышный. Сидевший в углу Мистинг хотел что-то добавить, но видя, что сам Парти не верит в сказанное, промолчал.       — Вы обдалбались чем-то и поножовщину утроили, а потом решили выдумать этот бред. — Пытаясь найти рациональное объяснение тому что нёс Парти произнёс Манжур.       — Где вой сирены?       — Да мне почём знать. Говорю, как было! — Огрызнулся Парти. Продолжил уже спокойнее, но зловеще, двигаясь вперёд. — Можешь потом меня на суд к Дрирэйку отправить, да хоть публично выпороть. Но если ты действительно дорожишь своей семьёй ты сейчас же соберёшься и пойдёшь с нами. Иначе вы все здесь умрёте. Лёгкий холодок пробежал по телу каждого из жителей дома. Парти устало выдохнул и отступил назад, опершись о подоконник.       Секунды размышления. Прошли так быстро и в то же время так долго. Нервы Парти напряглись как струны. Они теряли драгоценные секунды. Пускай секунды, но в их положении это была непозволительная роскошь.       Манжур резко двинулся в сторону открытой двери и вскоре скрылся в квартире.       — Вистир. — Выкрикнул он.       Последний последовал за ним. Обнимая локти лапами, невольно дрожа от слов Парти Эндарфия двинулась за мужем.       Убранство их квартиры мелькало фоном: расплывчатым, таким знакомым, сейчас казавшемся незначимым.       — Ты им веришь? — Догнав мужа спросила волнительно Эндарфия.       Манжур стоял возле запертого шкафа в углу дальней комнаты. Вынув ключи из кармана, он открыл его. В его лапе появился меч. Протянув его Вистиру Манжур ответил:       — Не знаю, но перестраховаться не помешает.       Он вынул небольшой щит. Передал его всё тому же Вистиру.       Как заразный вирус страх стал предаваться от одного к другому, нарастая и усиливаясь.       — Я за Собекхотепом и Бакенхонсом. — Рванув к выходу произнесла Эндарфия.       — Стой, — накинув поверх пиджака кольчугу остановил её Манжур, — собери деньги и документы. Я вниз за ребятами. Встречаемся на первом этаже.       — Нужно предупредить остальных. — Вступил в разговор Вистир.       — Хорошо.       Застёгивая ремень с висевшим в ножнах мечом, вскидывая щит сказал Манжур. Когда они вышли в коридор третьего этажа возле охранников уже суетилась вся семья Киалы: Бутри и его жена Финитрия. Рядом лежала большая сумка из черева которого торчали бинты, вата, колбочки с жидкостями и прочие лечебные средства. Финитрия и Киала возились с Авиеном, где им помогал Мистинг. Положив его на пол, они задрали рубаху и кольчугу. С их стороны постоянно мелькали фразы.       — Ужас какой. Киала дай бинт и мазь. Нужно остановить кровотечение.       — Вот мама. Вы как мистер Авиен?       — Голова кружиться. — Едва шевеля языком ответил раненый самец крокодила.       — Помогите приподнять его юноша нужно перевязать. Держите рубаку выше. Я наложу листья коки, это поможет снять боль.       — Да миссис Финитрия.       — Что случилось?       Этот вопрос продублировал, но тише, муж Финитрии — Бутри. Подойдя к вышедшему из квартиры Манжуру он ждал ответа.       — Эти, — Манжур с недоверием кивнул на трёх охранников, — говорят ворота проломили бандиты.       Косой взгляд полный недоверия упал на охранников. Сравнив их взглядом Бутри вновь спросил:       — А где вой сирены? Ты им веришь?       — Хер знает. По мне так они чё-то не договаривают.       — Тогда куда ты?       — Мы с Вистиром пройдёмся по ближайшим улочкам, осмотримся. — Ответил Манжур. Подавшись вперёд продолжил совсем шёпотом. — Не спускай с них глаз. Сейчас такое время, подлянку можно от любого ожидать.       Бутри кивнул, а его лапа упала на пояс. Там, под длинным пиджаком, на поясе висел нож.       Прежде чем двинуться дальше Манжур спросил:       — Ты моих мальков не видел?       — Выбежали на улицу.       — Проклятье.       Манжур и Вистир быстрым шагом двинулись вниз по лестнице оставив без ответа громкий вопрос Парти: «Эй Манжур, ещё оружие есть?»       Не получив ответа Парти с раздражением поглядел в спины спускающихся самцов. Он хотел помочь с перевязкой Авиена, но внезапно возникшая перед ним Эндарфия ухватила его за локоть и оттащила ближе к двери. Взглянув ему прямо в глаза, словно стараясь увидеть истину, он настороженно, со всей серьёзностью спросила:       — Ты ведь Парти, верно?       Самец гавиала кивнул. Она продолжила:       — Скажи честно, только честно Парти. Я не солью воду если вы отлыниваете от охраны или просто подрались. — Говоря Эндарфия не моргая смотрела в глаза Парти. — Скажи, всё что ты нам рассказал про нападение и бандитов это правда?       Парти увидел в её взгляде не просто просьбу, а даже мольбу. Мольбу о том, что он лжёт.       — Я хотел, чтобы это было не правдой миссис Эндарфия. — Ответил Парти. — Если у вашего мужа есть оружие дайте его мне и Мистингу, и уходите вместе с нами. Мы хотим прорваться через озеро по камышам к отелю «Гокудо». Сейчас это самое безлопастное место.       Они прорываются по улице от ворот к центру площади. Это дело времени, когда они распространяться по всему райончику.       За свою долгую жизнь, наполненную всевозможным обманом, подставой и ложью Эндарфия научилась читать в глазах зверей правду — по-другому на рынке не выживешь. Смотря в глаза самца гавиала она поняла — он не лжёт. Больших доводов ей не требовалось.       — У мужа есть небольшой арсенал в нашей спаль…       Бутри перебил её, подойдя ближе. Видимо он подслушивал их разговор.       — Стой-стой Эндарфия. — Влез Бутри. — Не ныряй в сильное течение. — Охладив её пыл он продолжил внимательно, оглядывая Парти. — А где ваше оружие?       — Нам пришлось… — Парти замямлил, — мы его потеряли.       Коротко ответил он.       — Когда убегали? — В голосе Бутри читалось сомнение. — Что-то мне подсказывает, что вы трое что-то недоговариваете.       — После того как главные ворота пали господин Хатимори и Агриаф приказали нам отступать ко второй линии обороны…       Парти хотел продолжить, но увидел на морде Бутри брезгливый оскал. Наверное, именно с таким видом сам Парти глядел на убегающего Остинга.       — Всё ясно с вами, трусы. — Поставил свой вердикт Бутри. Его презрение усилилось. — Бросили своих и бежали, спася собственные хвосты. Подонки…       — Бутри.       Громкий голос его жены. Она закончила перевязывать Авиена. Пока раненый самец крокодила тихо постанывал, лёжа на полу пыльного коридора, Финитрия услышала голос мужа.       Его так же услышала и Киала. Нанося на обожжённую рану Мистинга мазь, она так же возмутилась:       — Папа.       — Хватит им помогать. Они просто трусы. — Уже громче и явно злее выдал Бутри.       — Бутри. — Пытаясь успокоить мужа Финитрия схватила его за лапу.       — Я вас всех запомнил, — тыча пальцем в трёх охранников продолжал негодовать не молодой самец крокодила, — перед господином Дрирэйком отвечать будите. Именно из-за таких как вы мы нормально спать по ночам не можем. То же мне, охранники.       Он брезгливо сплюнул. Слюна упал где-то рядом с грязными, покрытыми засохшей кровью нижними лапами Парти. И словно этого было мало Бутри устремил гневный взгляд на морду самца гавиала. Финитрия же старалась отвести разгневанного супруга подальше. Зная его характер, она боялась худшего.       Парти стиснул зубы. Сжал кулаки. Но лишь промолчал. Он глядел усталыми взглядом на оскалившуюся морду Бутри, что буквально жаждала драки и справедливого возмездия. Любой бы другой на его месте давно бросился себя оправдывать и защищать. Вот только за это утро Парти побывал на краю гибели много раз и видел такое о чём не сможет забыть никогда. Все возмущённые выкрики немолодого самца крокодила прошли мимо его ушных раковин, не задев струн души.       Он опустил взгляд переведя его на стонущего Авиена. Рядом Киала забинтовывала часть морды Мистинга.       — Нам нужно уходить. — Спокойно произнёс Парти.       — А чё это ты так решил метнуться. — Насмешливо сказал Бутри. Он явно жаждал спора, явно чувствуя свою победу.       — Да что сегодня с тобой такое Бутри. Видишь, как им досталось. Успокойся. — Дергая за лапу беснующегося мужа Финитрия продолжала бороться с его гневом.       — Будьте уверенны о вашей трусости все узнают на райончике. Как вы тут жить будите с таким позором? А? — Добавил Бутри.       Ожидая, когда Киала закончит с перевязкой Мистинга Парти тихо ответил: «Уходите, бегите как можно быстрее». Добавил громче: «Пройдём Мистинг, нужно донести Авиена до доктора».       Коридор третьего этажа наполнился голосами.       — Куда вы? Ему нужен покой.       — Да пусть идут куда хотят.       — Спасибо за всё миссис Финитрия, мисс Киала. Пойдём Мистинг.       — Одну секундочку, сейчас только завяжу.       — Давай, поднимаем. Раз, два, три.       — Ай…       — Держитесь мистер Авиен.       Топот на ступеньках лестницы. Слова: «Пожалуйста, уходите с нами» …       Первый этаж полупустого дома.       Манжур и Вистир спустились быстро.       Очутившись возле открытой входной двери Манжур вслушивался. Его сердце забилось сильнее, когда разум представлял, что вот-вот услышит громкие крики бандитов, бегущих по улочке. К счастью ничего подобного не произошло. Это одновременно и воодушевляло, и пугало.       Очутившись возле открытой входной двери, они увидели сгорбившеюся спину старого самца. На первом этаже жило трое: ближе к входной дери старая пожилая пара варанов: Имиар и Етрина. И старая гончарных дел мастер Любитра, он жила в конце коридора первого этажа. Громкая хрипящая музыка из граммофона что доносилась из её квартиры-мастерской говорило о том, что Любитра во всю занималась своим ремеслом.       Выйдя на крыльцо Манжур и Вистир остановились возле сгорбившегося самца варана. Сидя на ступеньках крыльца Имиар пытался закурить огромную сигару, точнее то что от неё осталось. Ругаясь он постоянно обжигал пальцы тем «отростком» что осталось от неё; перебирая жалкий кусок сигары старыми пальцами так чтобы можно было удержать, прикурить и не обжечься.       — Имиар ты моих мальков не видел? — Спустившись по ступенькам спросил Манжур, попутно осматривая пустынную улочку, заставленную огромным количеством хлама. Никого. Где-то вдалеке был слышен глухой шум сотни зверей, доносились выкрики. Ничего необычного с учётом того сколько зверей собралось в райончике Дрирэйка после праздника по хвостоборью.       Справившись с сигарой старый варан выпустил клубы дыма.       — Ты вот Манжур сам бестактный и мальки твои такие же. — Хрипящим голосом начал Имиар. — Никакого уважения к старшим. Кхе-кхе…       Он закашлял.       — Да-да, куда мои побежали? — Оглядывая улочку повторил Манжур.       Его взгляд бросался то в одну строну то в другую, каждый раз ожидая что из-за угла появиться толпа головорезов. Лишь ветре, шум толкучки где-то в дали и странный грохот, еле заметный, едва уловимый.       Откашлявшись Имиар продолжал:       — Твои сорванцы совсем совесть потеряли. Старых обзывают как хотят, а бедную Киалу и вообще… — старый варан не нашёл подходящего слова. Продолжил, сплюнув на асфальт. — Непотребство, одним словом. Если сам их не приструнишь я их крапивой выстегну. И не нужно мне говорить ничего, я пятерых сыновей воспитал, и никто из них такое не вытворял…       Устав выслушивать старика Манжур с раздражением повторил: «Имиар, ты видел куда побежали мои?»       Подняв усталый взгляд старый варан оглядел вооружённого Манжура.       — А ты что так ощетинился? Случилось небось что? Опять на рынке обманули? —             Предположил старик.       — Куда мальки мои ушли видел?! — Сорвавшись выкрикнул Манжур.       Сморщившись от недовольства Имиар наконец ответил:       — Так ясное дело к озеру побежали куда ещё. Тоже мне отец, не знает куда его сыновья делись. Не мудрено что они у тебя такие. Какие родители такие и дети…       Последние слова Манжур уже не слышал.       — Вистир, ты к улице что ведёт к воротам посмотри что там, а я к озеру. — Приказал Манжур.       — Хорошо.       Разделившись, самцы бросились в разные стороны. Но если Манжура никто не остановил, то Вистера окликнул Имиар.       — Эй Вистир, что стряслось?! — Хрипящим голосом прокричал Имиар.       Остановившись Вистир ответил, как раз в тот момент, когда окно квартиры на первом этаже распахнулась и оттуда выглянула морщинистая морда старой самки варана — жена Имиара. Ответ Вистира смешался и растворился в её громком крике.       — Имиар ты где?! Чай стынет, второй раз я его запаривать не буду! — Выкрикнула Етрина. Несмотря на статный возраст голос её был невероятно громким. Он разнёсся по всей тихой улочке. Выглянув из окна и найдя мужа сидевшего на крыльце, она продолжила кричать:       — Вот ты где! Опять куришь! Потом кашлять будешь, а я от твоего кашля спать не могу!       Поднявшись со тупенек, не расслышав ответа Вистира, Имиар пытался «приглушить» жену.       — Да тихо ты. — Хрипло произнёс он. Обращаясь к уже убегающему вдаль самцу крокодила. — Ты что там сказал Вистир? Ничего не расслышал.       Последний лишь махнул лапой и бросился трусцой к ближайшему перекрёстку. Тихую улочку вновь разорвал громкий голос Етрины: «Иди чай пить! Сколько ещё ждать можно! Ты таблетки принимал?! Утром нужно принимать те таблетки от спины что тебе доктор Автониус прописал. Если у тебя опять спина заболит я с тобой возиться не буду!» Громкий голос с вышеупомянутыми словами донёсся до ушных раковин Манжура. Вскинув щит, он сжимал рукоять меча в любую секунду готовясь обнажить лезвие. Добежав до конца улочки Манжур прильнул к углу крайнего дома. Где-то за спиной всё ещё был слышен громкий голос Етрины.       Выглянув из-за угла Манжур ничего не увидел. Лишь обычная полупустынная улица. Несколько одиноких фигур — жители ближайших домов: кто-то из них шёл по тротуару, кто-то выходил из полуразрушенных домов.       Тут всегда жило мало народу, всё из-за того, что эти дома были ближе к периметру райончика.       Манжур выдохнул. Медленно выйдя в центр перекрёстка, он продолжал осматриваться.       «Может я сам себя накрутил?» — подумал он.       Куда бы Манжур не бросал взгляд всё вокруг было обыденным, таким, как всегда. Сомнения стали терзать его. Не сказать, что он полностью успокоился. Манжур хорошо знала Авиена: у него семья, дети, да и сам он был взрослым самцом и мало вероятно, что стал бы ввязываться в какую ни будь авантюру. Но если Парти прав и Авиена действительно ранили у ворот, а последние пробили, то где все эти гросс (сотни) бандитов, о которых он говорил?       Стоя на перекрёстке он вновь оглядел каждую из четырёх улочек. Ничего, никаких изменений. Повернувшись в сторону улицы что упиралась в камыши в которых таилось множество тропинок, уходящих к озеру он призадумался.       Будучи местным, он хорошо знал каждую тропинку в камышах, но дело в том, что все они вели в разные стороны, к разным местам. Огибая озерцо, петляя, одна из них могла привести к отелю «Гокудо», вторая к заброшенным рыбацким причалам, третья на другую сторону райончика, четвёртая…       «Куда они могли убежать?» — Сердито подумал Манжур, решив про себя что если найдёт сыновей, то последним мало не покажется.       Так что же делать? Бежать искать ребят? Куда именно? Сколько времени на это уйдёт? А что если Парти прав и бандиты ещё не добрались до их улочки? А что если он врёт?       — Ох. — Опустив ладно на колени и согнувшись Манжури выдохнул.       Возможно жители домов что были в центре райончика поступили бы по-другому, но Манжур с семьёй жил ближе к периметру, и за всю жизнь в райончике он не раз слышал вой сирены сообщавшая о нападении. Обычно это было ночью. Он помнил, как ему с женой и сыновьями едва удавалось убежать к площади, пока защитники сдерживали нападающих.       Манжур знал, что в подобных ситуациях лучше перестраховаться. Если существует хоть мизерный шанс на, то что Парти говорит правду медлить нельзя. Решив, он развернулся и трусцой бросился обратно к своему дому.       Лапы падали на грязный асфальт. Глова болела от неведенья. Правда, не правда. Как понять? Нападение под утро, нет воя сирены, бандиты-лучники на крышах, сломленные ворота, гросс (сотни) бандитов которых он не увидел… Всё это было странным, не укладывалось в голове.       Пробежав половину расстояния он заметил, как по улочке, поддерживая Авиена, шли Парти и Мистинг.       — Вы куда? — Остановившись спросил Манжур, хоть и знал ответ.       — К озеру, оттуда к отелю «Гокудо». — Быстро ответил Парти.       Он поправил переброшенную через плечо лапу Авиена. Последний уже не так сильно стонал.       — Встретите Собекхотепа и Бакенхонса возьмите с собой. Я соберу остальных и двинемся за вами. — Быстро проговорил Манжур.       — Хорошо. Давайте быстрее. — Ответил Парти.       Разошлись. Манжур бросился дальше.       Когда он подбегал к своему подъезду там были почти все жители дома, которые что-то громко обсуждали.       Трое охранников довольно быстро добрались до перекрёстка где минутой раннее стоял Манжур.       Авиен хоть и был почти обессиленным, но, по всей вероятности, обезболивающее помогло ему двигаться быстрее. А мотиватор добраться до своей семьи придавал ему сил. Он постанывал, изредка спотыкался, но продолжал идти.       Свернув на перекрёстке направо, они вышли на улочку что упиралась в камыши. Остановившись отдышаться Мистинг заметил, как на противоположном углу перекрёстка один житель райончика направился в сторону ворот.       — Стойте! Не идите туда! Назад! На райончик напали! — Выкрикнул он старясь остановить фигуру.       Фигура замерла. Посмотрела на трёх охранников странным взглядом. Пожала плечами, отмахнулась лапой и двинулась по своим делам в сторону уже павших ворот.       — Почему так происходит сэр? — Не выдержал Мистинг и поглядел на самца гавиала.       Парти промолчал.       — Нужно им сообщить об опасности. — Продолжал Мистинг со свойственным ему юношеским максимализмом.       — Пошлите быстрее. — Выдавил из себя Авиен.       — Но как же так мистер Авиен. — Возмутился Мистинг. — Мы же должны их всех предупредить.       — Здесь десятки домов, гросс (сотни) жителей мы не успеем обойти всех. — Логично парировал Авиен. Дополнил:       — Именно для этого и нужна серена.       — Их же всех тут убьют. — Продолжал Мистинг не слыша слова раннего самца крокодила.       Юноша взглянул на дома, что рядами стояли вдоль длинных улиц.       — Мы сделали что смогли. Останемся — умрём. — Сквозь горечь в словах сказал Парти. — Пошли.       Он сделал шаг, подталкивая Авиена, но тот отчего-то остановился.       — Что? — Обернувшись Парти увидел, как Авиен остановился из-за того, что остановился Мистинг, что поддерживал его лапу. — Ты чего Мистинг?       — Так нельзя сэр.       Мистинг опустил голову, попутно отпустив лапу Авиена. Словно догадавшись Парти произнёс:       — Не глупи Мистинг.       Отчего-то его голос был надрывистым.       — Простите сэр. Вы знаете дорогу, тут не далеко до отеля. — Произнося эти слова он пятился назад. — Я быстро.       — О матери подумай. — Решив надавить на самое важное сказал Парти.       — Мама говорила если никому не помогать в результате останешься один. Я быстро, обещаю, — юноша продолжал пятиться, отходя к перекрёстку, — вы оглянуться не успеете как я вас догоню. Я быстро!       Вскрикнув, он бросился обратно туда оттуда они только что ушли.       Когда Мистинг скрылся за углом здания Прати не выдержал и матюгнулся. Раненый Авиен прижимаясь к другу почувствовал, как тело Парти задрожало. Сердце забилось сильнее.       — Глупец, почем ты такой глупый Мистинг. — Сквозь зубы прошептал Парти.       Несмотря на то что эти слова были полны злости в них чувствовалось забота, и даже некое подобие привязанности к юноше, пропитанное толикой понимания и щепоткой гордости.       — Пойдём. — В который раз повторил Авиен.       Парти поправил лапу раненого друга что была приброшена через плечо и двинулся, но только не к камышам, а к голой стене ближайшего дома, вдоль которого уже во всю росли небольшие деревья, окутывая фасад здания словно юбка бёдра.       — Ты куда? — Заметив направление настороженно спросил Авиен.       Добравшись до здания Парти аккуратно облокотил Авиена о стену. Придерживая раненого самец гавиала убедился в том, что Авиен может стоять самостоятельно.       — Ты что задумал? — Всё ещё не понимающе задавал вопросы Авиен.       — Прими то обезболивающее что дала тебе миссис Финитрия. Прим побольше.       Произнёс Парти одновременно с этим подойдя к одному небольшому деревцу. Сломав его Парти стал отрывать ненужные ветки пока не получилось некое подобие рогатки с длинным основанием, по сути самодельный костыль.       Авиен вынул из кармана несколько листьев коки и положил их в пасть.       — Вот, держи.       Парти протянул самодельный костыль в сторону друга.       — Не будь идиотом, — дрожащими губами сказал Авиен, — ладно этот малёк, но ты то знаешь…       Раненый самец крокодила не успел продолжить как Парти перебил его. Смотря в глаза Авиену он произнёс:       — Если бы не Мистинг и ты, и я давно бы были мертвы.       Голос Парти дрожал, был жёстким, но в то же время печальным.       Смотря друг другу в глаза оба понимали, как всё это глупо. Не будучи военными, они впервые столкнулись с таким моральным выбором. Бросить того, кто тебе помог рискуя жизнью, и спастись, или всё же рискнуть всем и помочь тому, кто спас тебе жизнь? Здравый смысл и прагматизм твердил что нужно бежать, ведь до спасительного отеля «Гокудо» лапой подать. Но если бы вся жизнь разумных зверей была основана на рациональном, порой эгоистичном прагматизме… как долго общество оставалось бы обществом, не скатившись в эгоцентричный хаос, где понятие морали и чести, альтруизма, семьи и дружбы, товарищества, братства, любви и сострадания являлось бы пороком?       Ухватившись за самодельный костыль Авиен вырвал его из лап Парти. Стиснув зубы, что вызвало лишь боль в ране Авиен понимающе кивнул.       — Гони их всех пинками сюда. — Выдавил он из себя.       Отступив от друга Парти сделал шаг назад убеждаясь в последний раз что Авиен может стоять без посторонней помощи.       — Доберёшься? — С заботой спросил Парти.       — Не теряй времени.        на костыль Авиен медленно двинулся в сторону камышей. Прежде чем разойтись они оглянулись.       Парти со всех лап бросился за угол, а раненый крокодил медленно побрёл в сторону высоких зарослей камыша.       У небольшого входа в обветшалый дом собрались почти все его жители. Улицу наполнял шум и гам.       Периодически, заглушая всех, из окна с первого этажа доносился зычный голос старой самки варана Етрины.       Имиар, хватит мне нервы трепать, чай остыл!       Её крик стихал и гам от собравшихся жителей восстанавливался, хоть и был не разборчивым.       Когда Манжур добрался до главного входа он стал разбирать из всего хаоса отдельные обрывки фраз.       — Что произошло? Что вы все тут воду мутите? Что случилось? — Бегая взглядом от одного жителя соседа к другому непонимающе твердил Имиар.       — Говорят напали на райончик. — Споря с женой отмахнулся быстрым ответом Бутри. Он вновь переключился на жену.       — Иди собирать документы и деньги Финитрия. — Приказал Бутри жене.       — Я суп только поставила.       — Мама. — Немного взрагивая влезла Киала.       Вновь её отец:       — Киала, иди собирать деньги и документы твою мать хрен дождёшься.       — Не ругайся при дочери.       Киала уже собиралась броситься исполнять приказ отца, но сделав шаг поняла, что не знает где именно её родители прячут деньги.       Финитрия обращаясь к Бутри:       — И куда мы пойдём?       Бутри:       — Пойдём к господину Дрирэйку, он точно заноет что происходит.       Финитрия:       — Так он тебя и примет. Дрирэйк важная рыба.       Громкий голос из окна первого этажа вновь оглушил улицу:       — Имиар! — Етрина выглянула из окна вывалившись почти на половину. Увидев собравшихся у входа соседей она в свойственной ей манере прокричала. — Это что тут за столпотворение?! Имиар, что происходит?       Последний затушив искуренную в «ноль» сигару, приблизился к окну и ответил жене:       — Говорят на райончик напали.       — А ты что дурак мне не сказал?       — Я не слышал сирены.       — Ты глухой на все ушные раковины.       — А ты сама слышала сирену?       — Я тебе чай готовлю, что я могу тут услышать?       Сквозь весь этот шум и балаган раздался тихий голос Киалы: «Нужно сообщить мисс Любитри». Имея ввиду гончарницу что жила на первом этаже в дальней квартире и откуда доносилась хрипящая музыка из граммофона. Её голос никто не услышал, стоял галдёж. Не зная, что делать дальше она бросилась к крыльцу. Быстро забравшись по ступенькам Киала скрылась в коридоре.       Чем ближе она приближалась к квартире Любитры тем громче становилась хрипящая музыка. Громко постучав костяшками пальцев о зашарпанную дверь, она крикнула: «Мисс Любитрия!» Громкая музыка. Киале показалось что сквозь неё слышалось пение, словно кто-то подпевал в унисон хрипящему голосу из граммофона.       Сжав кулачок Киала со всей силы постучала им по двери, однако её удары о крепкую дубовая дверь не принесли никакого эффекта.       — Ай. — Обняв заболевшую от удара лапку Киала сморщилась от боли.       На улице.       Из всех громко обсуждавших жителей дома обособленно стояла Эндарфия. Повесив сумку с документами и деньгами на плечо, она волнительно поглядывала в разные стороны. Заметив бегущего к их дому мужа, она двинулась к нему на встречу.       — Эндарфия, вы куда? — Увидев уходящею фигуру спросил Бутри.       Ответа не последовало.       Первое что она спросила, когда они сблизились: «Где дети?» «Убежали к озеру», — ответил Манжур. Взволновавшись сильнее, она задала вопрос: «Куда?» «Не знаю, может к рыбацкому причалу, может к лодочной станции, может на пляж», — тараторил Манжур. «Я пойду их искать», — решительно ответила Эндарфия. «Документы и деньги взяла?», — уточнил Манжур. Эндарфия хлопнула по сумке на плече. «Куда пойдёшь в первую очередь?» — решил согласовать действия Манжур. «На пляж», — ответила его жена. «Дождусь Вистира и за тобой. Я осмотрю лодочную станцию, а Вистира пошлю к рыбацким причалам. Встречаемся у отеля «Гокудо», — быстро проговорил Манжур.       — Хорошо.       Кивнув, Эндарфия прибавила шагу и двинулась к перекрёстку откуда можно было свернуть направо и попасть по улице к тропинкам в камышах. Пройдя половину улочки, она повстречала бегущего молодого парня Мистинга. Обменявшись многозначительными с ним взглядами, она продолжила свой спешный шаг. Смотря вдаль на перекрёсток, откуда уже появилась фигура Парти, что оставил Авиена и бросился вслед за пареньком. Пока Эндарфия удалялась, а двое охранников, наоборот, приближались к собравшимся возле входной двери жителям дома, Манжур приблизился к последним.       — Собрали вещи? Уходим, живо! — Выкрикнул он.       То с каким голосом он говорил заставило всех жителей притихнуть и поглядеть на вооружённого Манжура.       — Ой, вещи нужно собрать. — Опомнилась Финитрия.       — Я тебе сколько времени твержу. — Подгоняя дал нагоняй жене Бутри.       Спохватившись, не молодая самка крокодила двинулась к крыльцу. Кряхтя, постанывая от боли в коленях она поднялась и скрылась в коридоре первого этажа оттуда всё ещё доносилась громкая хрипящая музыка и громкий стук об дверь, крики Киалы: «Мисс Любитра!»       Первое что хотел сделать Манжур видя нерасторопность, граничащую с слабоумием соседей так это выругаться матом. Едва сдержавшись он подошёл к Бутри.       — Эй, Бутри, Вистир не вернулся? — Спросил он.       — Нет, никого не видел.       — Твою мать.       — Ты куда его отправил?       В ответ Манжур поглядел в ту сторону их улочки которая вела в сторону ворот. Бутри всё понял без слов.       — Слушай Бутри, — продолжая поглядывать в ту сторону улочки куда побежал Вистир, в надежде увидеть его, а заодно опасаясь появление толп бандитов, Мажур продолжил, — вот ключи, — он вынул из кармана брюк ключи и вложил их в лапу не молодому самцу крокодила, — в моей спальне коричневый шкаф, там оружие. Бери, что хочешь.       — Ты всё же думаешь, что нападение случилось?       — Да.       Бутри протянул ключи от арсенала обратно Манжуру.       — Ты за меня не бойся Манжур, — воинственно-смело произнёс не молодой самец крокодила, — я свою семью в обиду не дам.       Его лапа упала на пояс, где был нож. Он продолжил:       — Не может же их быть гросс (сотни) Манжур. У нас ном кишит полицией и патрулями генерала Тайла, думаешь кто-то смог такую армию собрать без их ведома?       Доля правды в словах Бутри была. И вновь зерно сомнения. И вновь противоречивые чувства обуяли душу Манжура. Всё это нападение шло в разрез остальным нападениям что происходили на райончик ранее: нападение утром, а не ночью, огромные масса головорезов, гиганты слоны закованные в доспехи, кокой-то титан жираф что проломил ворота, отсутствие сигнала сирены, бандиты-лучники на крышах.       Всё было под сомнением. Всё казалось настолько нереалистичном, насколько возможно было быть.       Размышления Манжура перевал очередной выкрик из окна квартиры на первом этаже.       — Имиар, твоя любимая передача научилась! Опять про «Клан Монту» говорят! Ты слышал, что дети господина Кааша погибли в несчастных случаях! Говорят, что и сам господин Каашь погиб при взрыве в особняке! Имиар, иди слушать радио, а то пропустишь что говорят».       Когда громкий голос старой самки варана затих возле Манжура и Бутри появился слегка запыхавшийся Мистинг.       Заметив паренька Бутри ядовито улыбнулся, произнёс:       — О, вернулся. Чё течение в обратную сторону повернуло или хочешь правду нам рассказать о том, что никакого нападения не было и вы просто подрались с кем-то? Поздно малёк, я вечером пойду к господину Дрирэйку и всё расскажу о вашей шайке провокаторов…       Пропуская мимо ушных раковин угрозы не молодого крокодила — последнему это явно не понравилось, и он оскалился, Мистинг обратился к Манжуру:       — Господин Манжур сколько народу живёт в ближайших домах? Я оббегу ближайшие дома и попробую предупредить остальных жителей.       Парень говорил быстро, изредка запинаясь чтобы набрать воздуха в лёгкие.       Задумавшись над ответом Манжур поднял голову оглядывая обветшалые дома на улочки и вспоминая ближайших соседей. В доме на против жила одинокая пара, так же ещё несколько семей, тут жил вояка Агриаф, недалеко, в доме дальше по улочке, насколько он помнил, обитало ещё с десяток зверей, дальше по улице… Пока Манжур вспоминал, Бутри не на шутку вспылил — негодование от того что строптивый юноша не обращает на его слова внимание злило его.       — Ты сопляк от темы не уходи. Я таких как ты на место поставлю… — тараторил воинственно Бутри.       — Ты чё на паренька взъелся Бутри? — Решив заступиться за Мистинга влез старый варана.       — А потому, Имиар, что старших нужно уважать.       — Это да Бутри. Не только нужно, но важно. Вот сорванцы Манжура…       Их разговор продолжился. Казалось, что оба забыли о Мистинге. Внезапно на крыльце появилась Киала.       — Помогите мне, мисс Любитра меня не слышит. Нужно достучаться до неё. — Взмолилась она.       Мистинг бросился к ней.       — Где она живёт? — Подбежав вплотную спросил он.       Киала развернулась и бросилась в самую даль коридора. «Сюда Мистинг, тут», — подгоняя лапкой парня Киала уже стояла возле двери гончарницы.       Очутившись рядом с самкой крокодила Мистинг сжал кулаки и со всей силы стал бить по двери.       — Мисс Любитра, откройте!       — Откройте, это Киала!       Двое молодых пытались достучаться.       На улице.       Бутри и Имиар продолжали вести разговор, который отчего перешёл у них в спор. О чём шла речь стоявший рядом Манжур не слышал. Он всецело был сосредоточен, смотря на конец улочки куда направился Вистир.       — Ну где же ты. — Тихо произнёс он, ожидая своего работника.       Манжур отвлёкся лишь когда возле него появился Парти.       — Мистинга не видел? — Глубоко дыша спросил он.       — В доме с Киалой пытается достучаться до мисс Любитры. Старя совсем оглохла. — Не сводя взгляда с конца улочки ответил быстро Манжур.       — Поможешь нам предупредить остальных? — Вновь спросил Парти.       Краем глаза Манжур покосился на самца гавиала. С чего бы такое геройство?       — Точно не скажу, кто и где живёт, но ближайшие дома точно обитаемы. Можешь начинать с любого на этой улочке. — Ответил Манжур.       — Поможешь?       Вопрос Парти остался без ответа.       — О, поглядите! Второй вернулся. — Неизвестно чему радуясь вскинул лапы Бутри. — Что, поймали вас на лжи? За всё заплатите.       Немолодой самец крокодила демонстративно погрозил пальцем.       Парти, как и Митсинг даже не обращал внимание на Бутри. Понимая, что оббежать все дома не получиться он бросился к ближайшим ящикам-мусорке.       — Ты куда собрался? — Возбужденно-воинственно спросил Бутри и последовал за ним.       Подбежав к ящикам у соседнего дома Парти стал выкидывать из них всевозможный хлам, попутно выбирая всё что могло быть использовано как метательное «оружие»: бутылки, камни, куски шифера, болты, гайки…       — Ты чё творишь? Хватит. Хватит я сказал. — Возмущённый таким поведением Бутри стал хватать самца гавиала за локоть и оттаскивать от ящиков.       Часть набранных вещей выпало из лап самца гавиала. Разлетелись по улочки.       — Я тебе сейчас морду начищу! — С угрозой произнёс Бутри. — Сучёнышь, ты чё творишь? Отдай, положи на место. Манжур, помоги.       Манжур застыл смотря вдаль, в конец улочки.       Между Бутри и Парти завязалась потасовка, где первый пытался отнять у второго всевозможный хлам набранный из ящиков. Парти, схваченный за кольчугу цепкими лапами Бутри, пытался вырваться из захвата, попутно начиная метать остатки вещей в окна соседнего дома.       Звук разбившегося стекла сопровождался его криком:       — Звери убегайте! Бегите! На район напали бандиты! Бегите!       Звон падающих осколков стекла. Крики Парти дополнялся криками Бутри.       — Вандал! Сраный вандал!       — Успокоитесь, хватит! — Во всё это влез старый самец варана.       Боясь, что двое крупных рептилий ненароком заденут его, он словно трусливый судья, который пытался остановить драку двух борцов, что давно перешла из ринга в зал, суетился возле них размахивая лапами.       Крики и слова смешались в хаосе беспорядка.       — Отдай! Ты поплатишься у меня за это урод!       — Отвали старый идиот!       — Хватит драться!       — Мисс Любитра откройте, это Киала! Откройте пожалуйста!       — Имиар! Имиар твоя передача по радио началась говорят про «Клан Монту»! Ты идёшь?!       — Помогите!..       Лишь последнее из всего нагромождения выкриков, ругательств и слов отпечаталось в голове Манжура так сильно что по его телу пробежал настоящий холод. Этот женский голос был другим, знакомым и одновременно не знакомым. Это был одновременно и громкий выкрик, и тихий шёпот. Казался чётким и ускользающим. Подобно звуковой иллюзией. Был ли этот крик настоящим или всё это плод того хаоса из звуков что обуял небольшую улочку?       Взгляд Мажура замер на конце улочки. Он не моргал, хоть глаза болели от сухости. Каждый стук сердца был подобен удару кувалдой по груди. Манжур стоял в оцепенении лишь пару секунд, но эти секунды были для него нескончаемой вечностью, где страх пропитанный адреналином заставляя его тело дрожать от ужаса.       Подняв лапу, он крикнул во всё горло:       — Завалите пасть!!!       Громкий крик помог.       Схватив друг друга за грудки Парти и Бутри замерли. Застыл и Имиар. Даже Киала и Мистинг пересватали барабанить по двери. А из окна выглянула старая Етрина.       С поднятой лапой, указательный палец которой указывал на небо, слегка нагнув голову чтобы ушная раковина была приподнята, Манжур тихо проговорил словно боясь вновь ослышаться: «Вы слышали? Кто-то кричал».       Взгляды застывших стали блуждать по высоким фасадам зданий, что сжимали улочку с двух сторон превращая её в мрачный туннель.       Звон стекла!       Мгновение ока все бросили взгляд на соседний дом что находился напротив того дома где шумные соседи выясняли отношения.       Осколки стекла не успели упасть на головы стоявших внизу рептилий, как из окна третьего этажа на секунду появилась заляпанная кровью мордочка какой-то самки крокодила. Оголённая по грудь, с кусками равной одежды на плече и шеи, она громко выкрикнула: «Помоги…»       Осколки достигли «дна» улочки, и все звери пригнулись; закрываясь лапами они старались уйти из-под «обстрела» падающего стекла. Колкий звон стекла, пропитал улочку: хруст — громкий и резкий. Он быстро стих.       Вновь задрав голову никто из собравшихся не увидел ничего кроме мрачного фасада старого здания, часть окон которого было либо заколочено, либо разбито.       — Это что такое было? — Смахивая с дредлоков мелкие осколки стекла смотря вверх произнёс с трепетом Бутри.       От увиденного он совсем забыл об Парти. Самец гавиала почувствовав, как ослабла хватка не молодого крокодила вырвался из неё. Подбежав к ящикам, из которых он буквально недавно вытаскивал хлам Парти ухватился лапами за увесистую ножку какого-то невероятно монументального огромного стола, что был разобран. Обхватив её обеими лапами как дубину, он бросился к запасной двери дома стоявшего напротив.       — Мистер Парти вы куда?       Первые слова на улочки после рвущего душу женского крика произнёс Мистинг. Он и Киара выбежали на крыльцо услышав громкий крик Манжура.       Парти знал, что все эти дома однотипные. У всех одинаковое расположение квартир, лестниц и коридоров. Дело в том, что основной коридор на первом этаже пронзал всё здание на сквозь. Начиная от центрального входа, он заканчивался запасным выходом на обратной стороне дома. Таким образом через коридор здания можно было пройти с одной улочки на другую, параллельную.       Вскинув «дубину» на плечо Парти распахнул дверь в здание, с третьего этажа которого секундами ранее был слышен женский крик о помощи.       Удар!       Огромная лапа гребнистого крокодила влетела в грудь Парти отправив последнего в полёт.       Сердце Манжура екнуло. Адреналин ударил сильнее чем прямой в челюсть от боксёра тяжеловеса. Он словно сапер, который порезав не тот провод; понял ошибку и сейчас произойдет взрыв, что убьёт его. Время в глазах Манжура замедлилось.       Он видел, как мимо него махая лапами, почти горизонтально пролетает отброшенный ударом Парти. Но самое странное это было появление двух фигур в конце улочки. Они вышли из-за угла, тянув за собой огромную клетку.       — А-а-а!       Вскрикнув Парти грохнулся в центре улочки. Удар от падения он почти не почувствовал так как грудная клетка болела невероятно сильно. Прижав к ней ладонь, он отчаянно глотал воздух.       В это время все взгляды присутствующих были сосредоточены на огромном гребнистом крокодиле, что появился из двери дома напротив. Одетый в разношёрстное обмундирование: где часть латных доспехов смешивалось с кольчужными и кожаными бандит быстро вышел на улочку.       Рванув со всех лап Манжур бросился в атаку. Вскинув щит и вынув меч он ударил со всей силы стараясь попасть по головорезу «куда лапа дотянется».       Меч вонзился в выставленную верхнюю лапу гребнистого крокодила. Звонкий «дзинь». Манжур почувствовал, как полотно оружия отскочила от лапы головореза. Удар лезвия пришелся по толстому металлу наручей. Вибрация меча предалась Манжуру войдя в резонанс с дрожью в теле.       Только после того как удар отскочил от лапы головореза Манжур понял куда попал. На двух верхних лапах гребнистого крокодила бы надеты металлические перчатки и наручи. Они напоминали лапы робота. Каждая фаланга пальца на лапе был защищён толстым слоем металла. Лишь со стороны ладони можно было видеть прочную ткань. Кончики пальцев, где располагались длинные когти, также были защищены. Острые шипы, огибали каждый коготь подобно воску. Начиная от запястий шла обволакивающая обратную сторону ладони защитная пластина с толстыми выпирающими как решётка радиатора прямоугольными выступами. От запястья до локтя шли наручи с невероятно толстыми ребрами — именно по ним пришёлся удар оружия Манжура, что отскочил от них оставив на полотне меча глубокие впадины.       Невозможно на взгляд определить сколько именно весили перчатки, но судя по надувшимся венам на шее гребнистого крокодила даже такому гиганту нужно было прилагать усилия для их использования.       Из-за адреналина в крови и шока, словно пьяный, Манжур, сам не ожидая от себя, бросился в атаку. Где-то в глубине опьяненного разума всплыли уроки что давал ему вояка Агриаф. Защищаясь щитом Манжур на этот раз решил колоть, а не рубить. Быстро сблизившись он выкинул вперед меч целясь в брюхо бандита. Удар. Полотно лезвия застыло в нескольких жалких сантиметрах от тела головореза. Оно застыло, словно часть клинка зацементировали. Выглядывая из-под щита Манжур увидел, как лапа гребнистого крокодила ухватилась за лезвие сжав его словно тиски. На секунду ему показалось что гигант сдавит лезвие меча так сильно что оно просто расплющиться в его лапе. Он что есть силы дёрнул меч обратно стараясь вырвать его из лап бандита, но его лапа сама соскользнула с рукоятки меча, оставив оружие в лапе противника. Отбросив в сторону меч Манжура гигант в один шаг сблизился с ним. Последний даже представить себе не мог что такая масса может передвигаться с такой скоростью. Ухватив роботоподобной лапой верхнюю часть щита, головорез дернул его в сторону. Невероятная сила отправила Манжура в полёт вслед за щитом. Он почувствовал, как его ступни отозвались от асфальта.       Схватив щит гребнистый крокодил отбросил его в сторону, попутно отправив в полёт Манжура. Хруст костей. Лапа что была вставлена в лямки щита для его удержания не выдержала нагрузки и изгиба.       Грохнувшись недалеко от ящиков-мусорки Манжур взвыл от боли. Его взгляд упал на лапу что как канат висела, запутавшись в лямках щита. Отпихнув лапой щит, он освободил переломанную лапу из лямок.       Мозг лихорадило. Он уже не знал, что нужно делать: боль и адреналин смешались в единую жгучею субстанцию, что одновременно и защищала от боли, и ввергала в ужас всё тело.       Стуча зубами, почти обезумив, Манжур прижал сломанную лапу к груди и со всех лап бросился по улочке к перекрёстку, где, свернув направо, можно скрыться в камышах. Он бежал, не разбирая дороги. Каждый шаг отдавался болью в сломанной лапе, что уже успела опухнуть, раздувшись до неприличных размеров. Он едва видел, словно кто-то накинул ему простыню на голову. Он ничего не слышал, лишь громовой стук сердца кувалдой бил его по ушным раковинам, разрывая перепонки. Всё это сопровождалось игольчатой болью, как будто в его вены запустили множество игл и те несясь по венам пронзали все его органы разрывая, перемалывая в кашу.       Он не знал сколько именно метров он успел пробежать, прежде чем его кто-то толкнул в сторону. Потеряв равновесие Манжур упал возле стены одного из домов. Падение. Слёзы от боли сами выплеснулись из глаз сорвав пелену. Только после этого он увидел, как из дверей всех домов что располагались напротив их дома, повалило множество бандитов.       Драка Манжура и головореза была столь молниеносной и скоротечной что упавший Парти едва успел что-либо предпринять. А когда из-за спины гребнистого крокодила, как из шланга под напором вырваться вода, повалили десятки бандитов самец гавиала успел лишь бросить взгляд на крыльцо где стояли Мистинг и Киала.       — Беги Мистинг! — Заорал он прежде чем трое бандитов накинулись на него, даже не дав возможности встать.       Мгновенно перевернув Парти на грудь, отчего последний почувствовал себя как под прессом, они накинули на кончик пасти удавку, заставив его замолчать. Нижние лапы и хвост стянули крепкой верёвкой, а верхние лапы заломали за спину так сильно что плечевые суставы издал хруст.       Лёжа на груди Парти видел, как пустынная улочка наполнилась десятскими если не сотней бандитов. Сейчас он понял, как они действовали; переходя от одного ряда домов к другому, через сквозные коридоры первого этажа. Быстро, методично, улица за улицей, дом за дом, квартира за квартирой они зачищали всё. Всё это сопровождалось безмолвием. Никто из головорезов не кричал, никто не размахивал оружием подобно берсерку впадая в ярость. Лишь топот лап, лязг металла да отдельные скупые фразы: «Держи сильнее», «Накидывай», «Затягивай»…       Появление орд бандитов, что хлынули из многочисленных дверей был сродни шоковому удару; столь молниеносному, что мозг просто не успел среагировать, а тело окаменело, не зная как поступить.       То, что произошло с Парти произошло и с Манжуром, разве что последний выл от боли из-за сломленной лапы.       Первым из анабиоза ужаса вышел Мистинг. В его голове звучал громкий крики уже связанного самца гавиала. Лапой оттолкнув назад Киалу обратно в коридор первого этажа он захлопнул входную дверь, ещё не понимая, что оставил на улице двух зверей.       — Папа! — Вскрикнула за его спиной Киала.       Она бросилась к двери, но парень её остановил, встав на пути.       — Поздно! Уже поздно, бежим! — Он схватил за запястье самку крокодила и потянул её за собой вглубь коридора. Крепкая хватка парня не удержала более взрослую девушку. Одернув лапу, она бросилась наверх по лестнице громко повторяя: «Мама, мама же в квартире».       Мистинг рванул за ней.       Хлопок двери был самым громким что произошло ну улице заполненной толпой бандитов. Каждый отряд вышедший из дома напротив двигался к соседнему дому, через улочку. Несколько пустых клеток тянули головорезы, распределяя их возле каждого третьего дома. Куда, как коробки на складе, складывали связанных жителей райончика. В то время как сами «грузчики», уподобившись машинам, монотонно выполняли заученные годами механические действия.       «Кладём плашмя друг на друга, как ковры, так больше влезет», — обрывки единичных фраз.       Скрученный по хвосту и лапам Парти извиваясь как уж. Оторвав взор от асфальта, он безысходно наблюдал за дельнейшим развитием событий.       Гребнистый крокодил после «устранения» Манжура сделал гигантский шаг в сторону Бутри. Не молодой самец крокодила отшатнулся от страха назад. Его дрожащая лапа упал на пояс где должен находиться его нож. Его нет! Бутри с ужасом осознал, что тянулся не в ту сторону — нож висел с левой стороны. Быстро поняв ошибку, он потянул лапу к оружию, но было поздно. Несколько крепких бандитов повалили его на асфальт, став скручивать, как и остальных.       В это же самое время возле старого варана Имиара словно гора возник крупный самец аллигатора. Взмахнув лапой в которую был вложен массивный боевой молот он одним ударом раздробил голову Имиара. Удар был настолько сильным что голова старика буквально разлетелась на куски, превратив тело старого варана в черепашку что спрятала голову в панцирь. Хруст черепной коробки. Обмякшее тел рухнуло на окровавленный асфальт как трухлявое бревно.       Звук падающего тела сопровождал насмешливый голос: «Как говорил мой друг Антон: «Старикам тут не место». Убивший молотом старика самец аллигатора с ухмылкой поглядел на гребнистого крокодила. Ответ — всё та же холодная ухмылка. Они словно два робота что пытаются имитировать разумных зверей: рассказывают друг другу анекдот, и там, где положено улыбнуться над шуткой улыбаться по инерции.       Когда обезглавленное тело Имиара упало Бутри широко раскрыл глаза. Только сейчас он понял насколько сильно ошибался. Насколько страшна была угроза. Вот только было уже поздно. Он был полностью связан и даже не мог произнести ни слова из-за замотанной челюсть. Он мог лишь мычать и биться головой об асфальт. Всю её душу рвало на куски от одной только мысли что эти мрази могут сотворить с его дочерью. Ни одна физическая боль не могла сравниться той что пронизывала его сейчас, как леденящий кошмар, пробирающий до костей. Он подобен жидкому азоту делает всё хрупким до чего касается. Вслед за ним шёл жар. Испепеляющий всё на своём пути.       Это была агония.       Из глаз Бутри хлынули слёзы. Всё о чём он сейчас молил так это о том, что тот парнишка Мистинг сумеет увести жену и дочку подальше от всего этого пизд…       Удар!       Огромный гребнистый крокодил приложился нижней лапой к двери их дома — вышиб дубовую дверь один ударом лапы.       Войдя, он на автомате двинулся к ближайшей двери. Типовые здания — каждый зашедший в такой дом головорез уже знал куда именно он должен направиться, а куда направляются его подельники.       Подойдя к ближайшей двери, он стукнул кулаком в область замка и дверь распахнулась словно её выбели тараном.       Углубившись в квартиру гребнистый крокодил пропустил остальных членов банды «Багровые Когти». Трое из них метнулась дальше по коридору явно двигаясь на громкую хрипящею музыку из граммофона что исходила из запертой двери гончарницы. Вереница из бандитов бросилась по лестницы вверх на второй этаж. Там «головная» часть отряда разбилась на группы и стала обыскивать квартиры, «хвостовая» же часть пошла дальше на третий этаж. Всё это продолжало происходить в могильной тишине.       Лишь лязг оружия и топот десятка лап.       Квартира старой пары варанов на первом этаже была обжита под стать своим хозяевам.       Большое количество витражной мебели, минимум свободного пространства. Лишь небольшие «тропки» между сервантом, шкафом, столом, стульями, столом для шитья, столом на котором располагалось такой же древний радиоприёмник, как и его владельцы, коробками и ящиками, напольной вешалкой, комодом, тумбочками. Всё этот было изрядно сдобрено всевозможными бытовыми вещями и огромным количество одежды и ткани, которое не умещалось в «раздутые» шкафы и постоянно занимало часть дивана, кровати и стола: ожидая своей очереди в бесконечном круговороте глажения, стирания, сушки и укладки.       Выбив дверь гребнистый крокодил очутился именно в такой квартире. В воздухе витал запах свежезаваренного чая, а на столе томился старый чайник в окружении чашек, «королём» стола был поднос, на котором располагалась свежая выпечка: ещё теплая и ароматная.       Из старого радио доносился голос диктора: «…«Клан Монту», в частности покойный господин Каашь, сделал всё чтобы поднять экономику Репод Сити. Судите сами: восстановление «Толстокожика», «Соляные шахты» и так далее. Он герой нашего времени…»       Старая самка варана Етрина, бледная как смерть, — скорей всего она увидела смерть своего мужа из окна, едва державшись на нижних лапах опиралась о сервант, положив на грудь ладонь. Её тоненькие нижние лапки с трудом держали колыхающееся тело. Опираясь о сервант верхними лапами, она медленно двигалась к столу в углу комнаты, где кроме всего прочего были разбросаны многочисленные таблетки. Каждый шаг ей давался с большим трудом.       Заметив её гребнистый крокодила двинулся вперёд. Расталкивая мебель как бульдозер, он приближался к едва держащейся на лапах старой самке варана. Етрина уже стояла у стола с таблетками, пытаясь трясущимися лапами с онемевшими пальцами справиться с упаковкой, когда её настиг головорез. Резко схватив её за горло не сдавил лапу. Подняв над полом самку варана как пёрышко, он надавил сильнее пока острые когти металлических перчатках не впились в кожу. Колыхаясь как ткань на вешалке Етрина закатила глаза. Старя шея покрылась кровью и та стала стекать вниз, окропляя белую блузку багровыми пятнами.       — Где деньги сука? — Как-то обыденно спросил громила.       Его глаза устремились на задыхающеюся самку варана, тело которой дрожало в конвульсиях. Нижние лапки, оторванные от пола задёргались, из пасти раздалось едва заметное хрипение. Не рассчитай силу громила мог легко переломать ей все шейные позвонки, даже не напрягая мышцы. Что он и сделал. Резко сжав огромную лапу, в хвате которой без особого труда помещалась шея старой женщины, он сломал её, сдавив так сильно что глаза Етрины наполнились кровью, шея в месте хвата посинела и опухла, словно кто-то пережал шланг и «запертая» вода стала создавать пузырь.       Хруст шейных позвонков. Тело Етрины обмякло в тот же миг, а лапа что до последнего тянулась к столу, где лежали таблетки от сердца повисла как нитка.       — Зачем убил Гилакс? — Входя вслед за гигантом в квартиру стариков спросил самец аллигатора. — Теперь дольше искать будем где они деньги прячут.       — Один хер сдохла бы от сердечного приступа. — Ответил Гилакс. Он разжал «металлическую» лапу и мёртвое тело рухнула на пол. Наблюдавший за всем этим самец аллигатора поднял лапу и два раза щелкнул пальцами. Тут же в квартиру влетело трое самцов варана. Подобно опытным ворам-домушникам они стали рыскать по квартире в поисках драгоценностей и денег, попутно переворачивая на своём пути все вещи, выдвигая многочисленные ящики из комода. Выбрасывая ненужное, по типу старых альбомов с пожелтевшими фотографиями. Падая плашмя на пол, они производили хлопок. Один из них бросая косой взгляд на мертвую самку варана достал из глубины ящика увесистую шкатулку. Мгновенно оценив улов, он закинул её в мешок, что был у каждого варана, рывшегося в квартире.       Пока производился грабёж Гилакс спокойно подошёл к столу. Взяв со стола чашку чая, что в его лапах казалась игрушечной, он сделал глоток. Вернув чашку на блюдце, он закинул в пасть одну из булочек что томилась на подносе и направился к выходу. Самец аллигатора последовал за ним.       Выйдя обратно в коридор первого этажа, Гилакс взглянул направо. Сквозь проём выбитой входной двери множество бандитов уже закидывали как ковры связанных жителей домов в «подъехавшие» клетки. Последние головорезы, что вышли из домов, которые были ими обысканы, баллончиком с краской наносили на двери красные кресты — знак того что дом проверен.       Взглянув на лево в глубину коридора гребнистый крокодил увидел, как из выбитой двери в гончарную мастерскую медленно выползает окровавленная самка крокодила Любитра. Стоная она ползла из своей квартиры под всё ту же хрипящую музыку из граммофона оставляя кровавый шлейф за собой.       Никто не слышал её мольбу о помощи, разве что вышедший из её мастерской–квартиры головорез. Держа в лапах топор с лезвия которого падали капельки крови, он широко расставил лапы встав над стонущим телом.       Гилакс равнодушно двинулся вперёд, став подниматься вверх по лестницы. Под его весом лестница скрипела и гнулась.       Пока гребнистый крокодил шёл по лестнице вышедший за ним самец аллигатора заметив всю ту же картину направился в глубь коридора.       — Не такая она старая, зачем испортил товар? — Недовольно спросил он.       — Простите мистер Исиай, не рассчитал. — Вежливо извинился головорез. — На вид ей больше пятидесяти.       Громкий голос из квартиры-мастерской: «По документам четыре до шесть (55) лет. Тут кстати приличный куш мистер Исиай. Тело по любому на что-то копила».       Стоявший над еле живой Любитры убийца пожал плечами и уточнил, обращаясь к аллигатору:       — Ну так чё босс, кончать?       Исиай бросил беглый взгляд на окровавленное тело. Глубокая рана от удара топором на макушке, часть «седых» дердлоков было отрублено. Кровь из раны сачилось не переставая.       — Туши.