Зверополис. Столько стоят мечты

Действие последнее. По следам прошедшего крокодила. Вступая в безумие не забудьте вытереть ноги об души невинных

Предупреждение от автора: данная часть фанфика не рекомендуется к прочтению.       — Ну так чё босс, добивать?       Исиай бросил беглый взгляд на окровавленное тело. Глубокая рана от удара топором на макушке, часть «седых» дердлоков было отрублено. Кровь из раны сачилось не переставая.       — Туши.       Махнув лапой, вынес вердикт самец аллигатора.       Получив приказ головорез быстро размахнулся топором и со всей силы ударил лезвием по голове Любитрый. Удар. Удар. Он продолжал бить, пока она полностью не престала двигаться. Удар, удар — эти головорез наносил инстинктивно, посчитав дрожание тела от прошлых ударов за признак жизни.       — Фууу. — Выдохнул, слегка вспотевший бандит.       — Помните, за что вы получаете деньги, — словно топ-менеджер что выдаёт указания своему персоналу напомнил Исиай, — за каждого взрослого работоспособного самца и самку: старых тушим, дети нам не нужны, но их желательно не убивать, всех самок разрешено насиловать.       — Слушай босс, я её трахать не буду. — Указав кровавым топором, на полотне которого прилипли кусочки черепа, высказался убийца Любитры. Вновь голос из квартиры-мастерской:       — Отдай её Пэтро, он такое любит.       Смех.       Единственный кто не смеялся был самец аллигатора. Молча взирая на «персонал», он обрывисто подвёл итог:       — Давайте заканчивайте, мы отстаём от графика.       Развернувшись, он двинулся обратно по коридору к лестнице, идущей на второй этаж.       Минутами ранее.       Первым из анабиоза ужаса вышел Мистинг. В его голове звучал громкий крики уже связанного самца гавиала. Лапой оттолкнув назад Киалу обратно в коридор первого этажа он захлопнул входную дверь, ещё не понимая, что оставил на улице двух зверей.       — Папа! — Вскрикнула за его спиной Киала.       Она бросилась к двери, но парень её остановил, встав на пути.       — Поздно! Уже поздно, бежим! — Он схватил за запястье самку крокодила и потянул её за собой вглубь коридора. Крепкая хватка парня не удержала более взрослую девушку.       Одернув лапу она бросилась вверх по лестнице, громко повторяя: «Мама, мама же в квартире».       Мистинг рванул за ней.       Проворства юной девушки было не занимать. Когда Мистинг поднялся на второй этаж, самка крокодила уже скрылась в собственной квартире.       Мистинг замер у лестницы: прячась, лишь выглядывая в полголовы, он с неописуемым страхом глядел вниз. Через лестничный пролёт можно было увидеть «прихожую» первого этажа и центральную дверь дома. То что она сейчас распахнётся и в дом хлынут головорезы Мистинг не сомневался ни секунду.       Эти мгновения. Это чувство. Скоротечность. Страх неизбежного. Он смотрел на закрытую входную дверь, так как смотрят звери, которых поставили к стенке для расстрела. Перед ними линия из лучников. Старший, вскинув лапу, командует: «Заряжай». Ты связан. Ты знаешь, какая будет следующая команда. Ты так мечтаешь остановить этот миг. Замедлить его. Пусть он продлиться хотя бы на долю секунды дольше. Команда: «Целься». Десятки наконечников смотрят в твою сторону. Сердце, что бешено стучало, замерло. Ты знаешь какая будет следующая команда. После неё… ты умрёшь.       Мистинг чувствовал себя именно так. Разница лишь в том, что он точно не знал когда десятки бандитов вышибут дверь и принесут с собой смерть. Или что похуже…       В глубине ушных раковин он слышал голос Киалы и её матери.       — Бежим мама! Они тут! Быстрее! — Панически, находясь буквально в истерике, кричала Киала.       Ёе надрывистый голос иголками отдавался в ушных раковинах молодого парня.       — Кто они? — Голос матери до бесящего спокойный.       — Они схватили папу, уходим.       В комнате, где происходил диалог, послышалась возня, шаги.       — Я ещё не все деньги собрала…       — Да брось ты их, бежим!..       «Выстрел»!       То что неминуемо должно было произойти произошло. Входная дверь открылась с такой скоростью, что едва не слетела с петель. Её молниеносное раскрытие напоминало удар рамки в мышеловке. Грохот от удара пронёсся по всем трём этажам. Как только огромная лапа Гилакса вышибла входную дверь в здание Мистинг со всех лап бросился в квартиру Киалы. Он, Киала и Финитрия едва не столкнулись в дверном проёме.       Киала тащила за лапу ошарашенную мать.       — На крышу. — Протиснувшись между двумя самками и косяком двери, приказал паренёк.       — Вы куда юная рептилия?       Недовольная проникновением в квартиру возмутилась Финитрия. К счастью её быстро утащила за собой Киала.       Очутившись в квартире Киалы и её семьи, Мистинг безошибочно бросился на кухню. Он ни разу тут не был, но действовал, так, как будто был тут сотни раз. Кухня. Интерьер размывается, в фокусе лишь ящик, где хоронятся столовые приборы. Безошибочно определив его, Мистинг вынимает оттуда два крупных ножа. Вооружившись, он со всех лап рванул к лестнице.       Теперь в нем не было страха. Он куда-то исчез, испарился. Тело престало трясти. Перед глазами стояла расплывчатая картинка, но при этом он отчётливо замечал даже самую непримечательную вещь. Действия уподобились механическим: быстрым, лаконичным, эффективным.       Когда он выбежал обратно в коридор Киала и её мать уже поднимались на третий этаж. Он не видел их, но слышал едва уловимый скрип ступенек. Бесконтрольный выброс адреналина заставил его тело и разум работать на пределе своих возможностей. Обычно такое происходит в одном случаи — когда дело касается жизни и смерти.       Многочисленный топот лап на лестнице с первого этажа.       Сжав два ножа в лапах, Мистинг понял, что не успеет скрыться. Всё что ему оставалось так это попытаться задержать бандитов — выиграть время для Киалы и её матери, возможно, они успеют выбраться на крышу, а там им удастся ускользнуть от головорезов. Это решение в голове юноши возникло мгновенно. Он сразу его принял: без страха, без сожаления, без долгих философских рассуждениях о том, что ценнее своя жизнь или чужая, быть героем или трусом… на всё это не было времени. Мистинг поступил так как нужно было поступить.       А может дело было в том что он, Парти и Авиен всё ещё стояли там, у ворот в райончик, пытаясь сдержать бандитов.       Как только на лестнице возник первый головорез — худощавый самец варана преклонных лет, Мистинг нанёс удар, пытаясь воспользоваться эффектом неожиданности. Юный Мистинг был куда крупнее самца варана, да и разница в возрасте была существенна. Вот только ничего из этого не сыграло на пользу юноши: ни внезапная атака, ни возраст, ни превосходство в силе и массе. Бандит-варан на удивление Мистинга ушёл из-под атаки ножа, что летел ему в горло, легко и в какой-то степени непринужденно издевательски. То что это было выполнено сардонически — факт — бандит-варан не удосужился вынуть из ножен свой меч, не видя в яростном ударе молодого парня ни толики угрозы.       С легкостью увернувшись от смертельного удара, бандит-варан оказался рядом с юношей. Всё произошедшее для Мистинга казалось абсолютно не реальным. Разум уподобился испустившему последний дух воину, конвульсия перед смертью. Все инстинкты притупились, обнажилась лишь ярость и злоба.       Не обращая внимания на промах Мистинг начал атаковать; безрассудно махая ножами, в надежде если не попасть, то хотя бы задержать головорезов.       Увернувшись от очередного взмаха ножа, что был нацелен в горло, а прорезал лишь воздух, бандит-варан подпрыгнул как кузнечик.       Удар коленом.       Подпрыгнув, бандит со всего взмаху вонзил своё колено в грудь взбешённому Мистингу орудующему ножами как сломавшаяся мясорубка. Удар был достаточно сильным. Хруст рёбер. На морде Мистинга, сквозь гнев, мелькнули нотки боли. Из-за удара парень отелит к стене. Гнев притуплял чувство боли. Оттолкнувшись от стены, Мистинг вновь бросился в бой.       — Сдохни!       Яростно размахивая ножами, что-то крича, он бросился в атаку на мрачную фигуру невысокого бандита-варана. То что произошло дальше для Мистинга было загадкой. Всё что мог запомнить его воспалённый от боли и гнева мозг так это размытую картинку: потолок, стена, пол.       Только после того как его нос уперся в пыльный пол Мистинг стал выходить из боевого транса. Захлёбываясь — высмаркивая из разбитого носа кровь, его взгляд упирался в кровавую дорожку, что растеклась перед ним. Сознание стало возвращаться к нему, а вместе с ним и боль.       Мистинг понял что произошло.       В безумной атаке он не заметил как бандит-варан ухватил его лапу и одним ловким броском перекинул его через бедро. Нож в левой лапе вылетел сам собой. Отскакивая от пола он пролетел миом множества лап тихо поднимающихся на второй этаж головорезов. Избиение юноши для них подобно звуку работы принтера для офисного работника. Обходя варана и его жертву, они как тени, безмолвные мертвецы направились к дверям квартир. Часть из них направилась к лестнице на третий этаж.       Бегающий взгляд Мистинга хватался за образы нижних лап. Он попытался подняться. Сжав в правой лапе нож, парень резко взмахнул им. Взмахнул наугад, целясь в ловкого бандита-варана, что на злобу юноши оказался в разы сильнее его.       Ярость этого удара невозможно было передать. За всю свою недолгую жизнь Мистинг не бил так свирепо, вложив в этот удар всю силу. Но даже эта атака была обречена на провал. Бандит-варан ухватился за запястье парня, что держала нож. Его хват еда мог опоясать крепкое молодое запястье более крупной рептилии, но несмотря на это этот хват был подобен с хлопнувшемуся капкану, гидравлическому прессу.       Боль! Хруст сухожилий. Звук попавших под скалку сухарей. Этот хруст вибрацией передался в голову Мистинга. За ним пришла все поглощяющяя боль.       В глазах юноши блеснули слёзы. Открыв пасть, он закричал во всё горло не в силах вынести страдания.       — А-а-а-а! — Вырвалось из его пасти.       Однако его крик ни вызвали на морде бандита-варана никаких эмоций. Подобно бездушной машине бандит-варан сдавливал запястье юноши, пока последний не разжал лапу и не выронил нож.       Глухой стук деревянной рукоятки об окровавленный настил коридора. В унисон удара сердца Мистинга он ознаменовал его окончательный проигрыш, мгновенно обнажив истинную суть юноши.       — Мама… — простонал в слезах Мистинг.       Тот герой, что пылал в его душе истлел как спичка: быстро, хоть и ярко. Теперь под лапами бандита-варана корчась в агонии, моля о помощи лежал обычный паренёк. Ни герой и даже не сильный зверь, обычный ребёнок мечты которого столкнулись с суровой правдой жизни. И как будто этого унижения было мало бандит-варан нанёс удар по морде Мистинга окончательно вбив «гвоздь в его гроб».       Удар!       Сильный, быстрый. Он пришёлся по той стороне моды юноши, что была перевязана. Удар сорвал часть повязки, попутно прошёлся по обгоревшей коже сдирая её; волдыри лопнули, выплеснув из себя желчь.       Боль от этого удара была нестерпимой. Те последние остатки сил и желание бороться испарились. Мистинг сжался в позу эмбриона. Слёзно зарыдав, он прижал лапу к морде.       — Нет, не нужно… простите… умоляю…       Вырывалось из его пасти.       Бандит-варан молча отпустил его запястье в абсолютной уверенности что юноша не представляет больше никакой угрозы. И он оказался прав. Как только лапа Мистинга была отпущена, он прижал её к себе.       Всё было кончено. Он проиграл. В Адском месиве бесконечной боли в его голове пронеслась разрушительная мысль: «А с чего ты решил, что сможет противостоять бандитам?»       Корчась в страхе на полу Мистинг ощутил себя беспомощной букашкой, щенком, мальком, безмерно слабым и жалким. Возможно, тем кем он не являлся… вот только реальность сейчас жестоко показывала обратно.       Все мысли о спасении Киалы и её матери потерялись в осознании собственной ничтожности, страхе и обиды. Сейчас он хотел лишь одного, чтобы его перестали мучить. Несколько крепких лапа схватили его как перышко, связали пасть, нижние и верхние лапы и потащили вниз по лестнице к остальным, в клетку.       Где-то в отдалении до Мистинга долетели едва понимаемые им слова, знакомого голоса: «Мама!»       Секундами до этого.       Тянув свою мать за лапы Киала помнила одно — слова Мистинга — крыша это их шанс на спасение. Им нужно было девствовать быстро. Мать Киалы — Финитрия передвигалась медленно, каждый шаг по ступенькам лестницы на третий этаж давался ей с большим трудом. Для Киалы это было сродни побега от бомбы на таймере которого оставались считанные секунды.       Тянув мать она бросал взгляд полный надежды на люк в потолке третьего этажа, что вёл на крышу и возвращала его обратно на Финитрию, что шаг за шагом медленно преодолевала очередные ступеньки.       Когда они добрались до третьего этажа, в коридоре второго послушалась возня, после чего раздался глухой грохот, словно что-то крупное со всей силы уронили на пол. Глухой стук схожий с ударом.       К тому моменту девушка толкала свою мать вперёд пока последняя пыталась одолеть крутую лестницу ведущую на крышу, откуда совсем недавно спустились три охранника ворот принеся ужасающею новость, изменившую их жизнь.       «Побыстрее мам. Умоляю» — повторяла Киала, подталкивая Финитрию.       Внезапно до неё донёсся громкий крик. Этот голос принадлежал Мистингу. Киала резко развернулась в сторону лестницы. Никого. Сквозь грохот стучащего сердца до неё донеслись мрачные отголоски шагов заполняющие коридор и… неожиданно… раздался крик. После чего донёсся тонкий, почти детский, плач.       К горлу подкатил комок. «Мистинг» — то ли вслух, то ли про себя произнесла Киала. По телу пробежала дрожь. Поддерживая, одновременно подталкивая родную мать, Киала почувствовала, как Финитрия так же содрогнулась от крика, словно это был вовсе и не крики, а вой наполненный болью.       — Мамочка быстрее. — Шептала Киала.       Финитрия поторопилась. Осознание того что происходит наконец добралось до неё неся весь ужас и страх одним своим существованием.       Бросив в очередной раз взгляд на лестницу на которой в любой миг могут появиться бандиты, Киала услышала как створки дверей, что вели на крышу, распахнулись. Её мать добралась до крыши. Радостно развернув мордочку, Киала прищурилась. Солнечный свет бил ей в глаза. Тень. Она упала на них заслони собой голубое небо. Вместо долгожданного спасения перед Киалой и Финитрии возник силуэт незнакомого крокодила, за спиной которого виднелся лук.       — Куда собрались? — Издевательски едкий голос донёсся до них.       Удар!       Возникший на их пути бандит взмахнул лапой и со всей силы ударил по поднимающейся первой Финитрии. Удар пришёлся прямо в морду не молодой самки крокодила. Не удержавшись на ступеньках после удара, Финитрия кубарем полетела вниз. Тщетные попытки Киалы удержать свою мать привели к тому, что две самки крокодила в отчаянной попытке удержаться на крутой лестнице рухнули на пол коридора третьего этажа.       Спотыкаясь по ступенькам, хватаясь одной лапой за лестницу, второй за лапу матери Киала не удержала равновесие и полетела вниз вслед за Финитрии.       Грохот двух упавших самок крокодила заполнил этаж.       — Ай… а-а-а. — Очутившись на полу, простонала Финитрия.       — Мама, ты как? — Спохватившись Киала тут же бросилась к лежавшей возле неё Финитрии.       Если падение с крутой лестницы для молодой самки крокодила было не сталь опасной, то для не молодой матери Киалы представляла собой серьёзную угрозу получение травм. Финитрия лежала на боку: стоная, она прижимала верхнюю лапу к груди, скалилась от боли.       — Лапа. — Приподнявшись, морщилась от боли Финитрия.       Киала помогла подняться матери, одновременно с этим бросив злобный взгляд на люк крыши, где всё ещё находилась темная фигура бандита. Киала не видела его морды, лишь темный силуэт, края которого опоясывали яркие солнечные лучи. Она не видела его морды, но отчего-то знала, что на ней сейчас играет садистская улыбка. На её удивление и счастье, бандит не стал спускаться к ним, предпочитая остаться на месте.       Едва ей удалось поднять мать, как за спиной молодой самки крокодила, на лестнице, послышались шаги. Резко развернувшись Киала увидела вереницу озлобленных морд. Четверо крупных головорезов быстро поднимались на третий этаж.       — Пойдём мам, быстрее. — Поддерживая Финитриию, Киала потащила её за собой.       Они двинулись вглубь коридора. Чуть правее была дверь в квартиру Манжура и Эндарфии, дальше — конец коридора — окно с видом на соседнею улицу, подоконник который был оборудован под курилку.       Бежать было некуда. Они словно загнанные в тупик звери. Словно оказались в запертом трюме корабля, что постепенно и неумолимо заполняется водой.       Отступая под звуки многочисленных шагов гнавших их вперёд Киала отрицала во всех реальность своей души факт того что выхода нет.       Внезапно, едва стоявшая на лапах Финитрия, дернулась вперёд. Теперь уже она схватила за лапу дочь и резко толкнула её в квартиру Манжура и Эндарфии.       — Спрячься. — Как-то воинственно произнесла Финитрия.       От того как родная мать резко изменилась в поведении Киала широко раскрыла глаза. Она не успела опомниться, как оказалась в коридоре квартиры Манжура и Эндарфии.             Входная дверь перед её носом захлопнулась.       Киала задрожала. Каждый мускул на её теле пульсируя дергался. Перед глазами возникла белая пелена в которой едва различалась текстура обшарпанной двери. Тремор обуял её тело полностью, практически переходя в конвульсию. Страх настолько сильно сковал её что она, уподобившись роботу, лишь медленно развернулась и робким шагом двинулась вглубь квартиры.       Находясь в глубоком трансе Киала семенила по коридору. Прижимая лапки к подбородку, как потерявшийся ребёнок она вся дрожала, бездумно повторяя лишь одну фразу: «Мамочка… мамочка… мамочка…»       Очутившись в дверном проеме, что вёл на кухню, Киала уперлась взглядом в кухонный стол. Заполненный всевозможными бытовыми вещами, посудой и остатками еды, столовыми приборами: ложками, половником, нож…       Закрыв входную дверь, Финитрия резко развернулась. Оскал матери, что защищает дитя, отразился на её морде гневом. Даже вывихнутая после падения лапа не подавала признаки боли. Финитрия сдвинула брови, озлобленно смотря на группу самцов поднимающихся по лестнице, заполняющие коридор.       Когда крупный бандит — самец крокодил двинулся в её сторону Финитрия зарычала.       — Не подходит ублюдок. — Свирепо вырвалось из её пасти.       Эти слова, какими бы угрожающими они не были и в каком бы мрачном тоне не были произнесены, никак не повлияли на самца крокодила. Он всё так же неприхотливым шагом приближался к Финитрии.       Когда расстояние между бандитом и Финитрии сократилось до метра, последняя бросилась в атаку. Раскрыв пасть, с криком, она вытянула верхние лапы с острыми когтями вперёд, с явным желанием разорвать мерзкого крокодила на части.       — А-а-а! — Резко вскрикнула Финитрия и бросилась в атаку.       Удар.       Массивный кулак бандита влетел не молодой самки крокодила в живот. Изогнувшись от удара, так словно на спине вырос горб, Финитрия сквозь боль вновь бросилась в атаку.       Удар.       На этот раз мощный удар пришёлся по голове Финитрии. Покачнувшись, самка крокодила едва устояла на нижних лапах. Перед её глазами вертелся как в калейдоскопе коридор по которому, как ей виделось расхаживает сотни бандитов.       Покачнувшись, Финитрия оперлась лапой о стену. На той лапе, на когтях, виднелись кусочки кожи. Всё же её атака достигла цели. Подняв взгляд она увидела на морде головореза три пореза. Собравшись с силами, она вновь бросилась в бой.       — Мрази!       Удар.       Настолько сильный, что немолодая самка крокодила отлетела назад. Ударившись копчиком о подоконник, отчего последний треснул, а пепельница — консервная банка звонко брякнулась на пыльный пол, наполнив коридор окурками, Финитрия врезалась спиной. Звон стекла. Острые осколки упали на подоконник, часть из них на пол. Вслед за ними на пол брызнула кровь.       Некоторое время Финитрия держалась на нижних лапах. Словно пьяная она покачиваясь опиралась о треснувший подоконник. Из разбитого, слегка искривленного носа обильно текла кровь; падала не темный пиджак, падала на покрытый окурками и стеклом пол.       Покачнувшись в очередной раз Финитрия рухнула к лапам головореза. Казалось, что она потеряла сознание, но это было не так. Внимательно наблюдая за не молодой самкой крокодила головорез заметил как та едва заметно зашевелилась, постанывала и что-то бормотала про себя, делая тщетные попытки подняться.       — Не трог… не трогай… те… её…       Тише журчание ручейка слышны были её слова.       Порыв воздуха!       Головорез, что безмолвно наблюдал за Финитрии, резко повернул голову в сторону двери которая резко распахнулась, создав порыв воздуха и оттуда с горящими глазами вылетала молодая Киала. Высоко подняв лапу, в которой был нож, она со всей яростью бросилась на бандита.       Удар ножом!       Молниеносно среагировав, головорез успел схватить за запястье напавшую на него самку крокодила. Изломав лапу, он заставил Киалу выронить нож.       — А-а-а! — Голос молодой девушки эхом пронёсся по всем этажам.       Киале показалось, что ещё немного и бандит отревёт ей запястье. От острой боли она не только выронила нож, но и присела, подчиняясь воле головореза что крепко сжимал её запястье. Оставшись без оружия, Киала не собиралась сдаваться. Замахнувшись свободной лапой, она устремила свои острые когти в глаза бандиту.       Оружие данное ей природой застыло в нескольких сантиметров от цели. Головорез успел перехватить лапу Киалы. Держа обе лапы самки крокодила он оскалился, смотря как несчастная девушка корчиться в муках. Сжимая то запястье левой лапы, то правой он мог управлять ей как марионеткой.       Стоная от боли Киала не придумала ничего другого как широко раскрыть пасть и вцепиться целым рядом зубов в нос огромному, для неё, крокодилу.       Кусь!       Мощные челюсть самки крокодила сомкнулись на морде головореза. Киала сжала челюсти с такой силой, что некоторые её зубы прокусили не только кожу, но и впились в кости головореза. Эта атака возымела успех. Морда самца искривилась до неузнаваемости.       На ней легко читалось не только удивление, но и ярость.       Бешено рыкнув, он схватил за горло молодую самку и сдавил с невероятной силой. Киала закатила глаза. Крепкая лапа бандита пережала ей горло. Бьющееся у груди сердце требовала кислорода для подпитки тела, что лихорадило от выброса адреналина. Но его не было. Она буквально захлёбывалась, словно тонула. Пожалуй, страшнее участи для её вида — крокодила, что способен многие минуты находиться без воздуха и представить невозможно. Судороги вошли в резонанс с дрожащим телом, разрыва её от вибрации. Всё внутренности горла горели. Стальной хват головореза сдавливал шею; хруст гортани, попытки проглотить слюну приводили к невыносимой боли, отчего из пасти самки она, слюна, выплеснулась наружу белой пенной как при эпилепсии. Чувство горящего горла в которую залили расплавленный свинец.       Киала взмахнула освободившейся лапой в тщетной попытке достать до окровавленной морды, безжалостного бандита. И вновь неудача.       — Сучка. — С невероятным презрением произнёс головорез.       Он сдавил горло девушки ещё сильнее, попутно одернув Киалу от себя пытаясь сорвать сомкнутую пасть Киалы со своей морды.       Подобно плугам зубы самки крокодила прошлись по морде головореза оставляя глубоки кровавые борозды от середины морды, до кончика носа. Одна из ноздрей бандита разорвалась, обильно выплеснув наружу свежую кровь, что брызнула на морду Киалы, попала в глотку. Киала почувствовала тошнотворный привкус солоноватой крови. Головорезу удалось сорвать с морды сомкнутые челюсти самки крокодила как раз в тот миг, когда лапа Киалы устремилась ему в глаза. Вытянув лапу, он отодвинул от себя девушку на безопасное расстояние. Так что лапа Киалы пронзила лишь воздух, а после обхватила лапу бандита, что сжимала её горло. Острые коготки с «кустарным» маникюром, проскользили по кольчуге защищавшие лапы бандита. Цепляясь за колечки кольчуги, они создавали тихий бренчащий звук.       Задыхаясь Киала отчаянно пыталась освободиться от захвата, что сжимал её горло. Она то хватала бандита за запястье — тщетно, лапа державшая её была словно из стали, то карябала кольчугу не принося никакого вреда бандиту, то и вовсе тянулась к морде самца что издевался над ней словно она была его игрушкой.       То что головорез испытывал экстаз от все дозволенной власти над девушкой читалась как открытая книга на его кровавой морде. И кровь, и порезы, оставленные двумя несчетными самками, лишь разжигали в нем свирепое чувство к насилию.       Он широко улыбался, видя как Киала отчаянно пытаться сделать глоток воздуха. А когда её лапка стала делать жалкие попытки нанести ему хоть какой-то урон головорез и вовсе стал хихикать. Он чувствовал ладонью, что сжимало горло девушки, как бешено стучит её сердце. Чувствовал как её «ребристая» гортань сквозь тонкую кожу на шее, словно трещотка щекочет подушечки его пальцев. Её хрип ласкал ему слух. Её конвульсии отдавались трепетом в его чреслах.       Как давно он не испытывал столь сладостного чувства полного контроля над слабыми! Как долго такие как он из «Багровых когтей» мечтали вновь насладиться чувством превосходства.       Головорез продолжал сжимать гордо Киалы впитывая как губка её предсмертное дрожание.       — Отпустите… заберите всё что у нас есть только прошу, отпустите нас…       Слабый голос Финитрии заставил бандита прейти в себя. Мать Киалы всё ещё лежала на полу с помутнившем после удара сознанием. Её лапа тянулась в сторону бандита, что душил её дочь, прижимая Киалу к стене.       Эти слова отразились негодованием на морде бандита. Он уже практически достиг экстаза, смакуя каждый предсмертный импульс несчастной самки крокодила, а теперь, слегка «отрезвев» он стал осознавать, что легко мог преступить черту и задушить несчастную девушку.       Ослабив хват, бандит одновременно отпустил уже ослабевшую вторую лапку Киалы и, размахнувшись свободной лапой, как кузнец молотом, со всей силы ударил Киалу по макушке головы.       Нижняя часть кулака на которую пришёлся удар ощутила мягкие, горячие дредлоки девушки. Это было подобно удару по мягким шлангам. Переборщи он с ударом и дредлоки, внутри которых было множество кровяных сосудов для терморегуляции тела, могли не выдержать и лопнуть как взорванные из-за большого давления трубы.       Пробив дредлоки, кулак добрался до черепа.       Удар!       Почти потерявшая сознание Киала, в последние секунды своей жизни ощутила как её череп буквально треснул на по палам. Потеряв сознание самка крокодила вмиг обмякла. Только после этого бандит разжал смертельную хватку, и Киала рухнула на пыльный пол без сознания.       — Девочка… моя. Доч…       Последнее что успела произнести Финитрия прежде чем на её пасть накинули веревку заставив сомкнуть челюсти и замолчать. Лапа матери всё ещё тянулась к валявшейся как мешок дочери. Но и это быстро прекратилось. Поднявшиеся на третий этаж бандиты не только связали челюсть Финитрии, но и лапы.       В этой безмолвной пугающей своей безжалостной тишине Финитрии оставалось лишь молчаливо смотреть на бессознательное тело дочери. Даже боль в опухшей после падения лапе, которую бандиты заломили за спину, связав с другой лапой, испарилась, отошла на второй план. Из глаз матери хлынули слёзы.       Весь мир в одночасье перевернулся для неё став абсолютно чёрным.       Связанная Финитрия лежало неподвижно, плакала, в то время как в её душе был настоящий Апокалипсис из всевозможных чувств, а разум отказывался воспринимать происходящее. Это был лишь страшный кошмар. Безумный лихорадочный берд.                         Невозможно! Нет, этого не может происходить! Киала!       В глазах Финитрии померкло всё. Она не замечала бандитов, что перешагивали через неё, уходили в квартиры в поисках наживы, она не замечала пыльного коридора, ни чего. Всё что она видела так это бессознательно тело её единственной дочери, погружённый во мрак беспросветного ужаса. Её единственный лучик света в этой жизни.       Сердце Финитрии сжалось, громко стукнуло подобно молоту, что разрывая грудную клетку. Ей показалось, что ещё чуть-чуть и оно остановиться. Отпустив Киалу, бандит-крокодил бросил похотливый взгляд на мать девушки.       — Пусть смотрит. — Сквозь кровавые зубы послышались его слова.       Ждавшие за его спиной товарищи молчаливо согласились. Как только крупный бандит-крокодил отошёл от самки крокодила они взялись за дело: быстро связали пасть Киалы, обмотали верёвкой запястья и щиколотки. Схватив её за плечи бандиты усадили её на грязный пол. Вялое, казалось мертвое тело Киалы, норовило вновь рухнуть, отчего один головорез, присев на корточки, держал её за плечи, не давая упасть.       Его холодная лапа упал на её морду самки крокодила. Приподняв за подбородок симпатичную молодую мордочку Киалы, он стал разглядывать её.       Глаза самки крокодила были закрыты. Веки слегка подёргивались как при ночном кошмаре. Шаткое сознание стояло на краю пропасти норовя вот-вот опрокинуться в пучину забвения. Трахея, по которой проникал воздух, казалось сдавленной, отчего каждый вздох Киале давался с большим трудом, приносившим страдание. На горле стали появляться синие пятна от огромной лапы бандита. Будучи в полусознании она всё ещё ощущала на себе прикосновение головореза. Оно словно осталось с ней как клеймо, как ошейник раба который хоть и спал, но из-за многих лет ношения его тяжесть всё ещё ощущалась. Глотать было невероятно болезненно. Киале казалось, что она пропихивает в глотку скрученный ком колючей проволоки; спускаясь вниз он застревает, карябает внутренние стенки, вызывая кровотечение, отчего застрявший «ком» не может попасть в желудок, не может выйти наружу, вызывая удушье. Лишь эта боль, ведущая к гипоксии, не давала разуму самки крокодила окончательно отключиться.       Киала тяжело дышала. Дрожь на посиневшей от сжатия коже на горле сопровождалась хриплым выдохом.       Сидевший возле неё бандит внимал каждому её движению: как подёргивались ресницы, как надрывисто с затяжкой вырывался воздух из её носа, как чуть заметно дрожало её мягкое тело. Всё это сопровождалось тихим постаныванием.       Глаза бандита проскользни вниз по шее и замерли не груди молодой самки крокодила. Широкий вырез оголял верхнюю часть груди. Белая блузка испачканная в крови местами был разорвана, пропитанная упавшим потом. При каждом вздохе грудь девушки вздымалась так сильно, что если прислушаться слышен треск ткани блузки.       Обворожённый «биением» груди бандит краем глаз заметил, как лежавшая совсем рядом не молодая самка крокодила застыла. Губы бандита исказились в лёгкой зловещей улыбке, обнажив жёлтые зубы.       Финитрия замерла. Связанная по лапам, с перемотанной верёвкой пастью она застыла в том положении в котором её оставили бандиты.       Из разбитого носа и разорванной губы не переставая капала кровь. Она уже образовала небольшую лужицу под ней. Финитрия уподобилась тому, кто наступил на мину. Услышав щелчок — застыла, престал дышать, в ожидании взрыва.       Глаза, залитые слезами, смотрели на бандита, сидевшего возле её дочери, всеобъемлющим ужасом. Взгляд матери, что готова отдать все, чтобы монстры отпустили её дочь.       Замерев в ожидании непоправимого Финитрия не замечала десятка лапа, которые вовсю ходили по коридору проникая в комнаты на этаже для того чтобы вынести оттуда всё то немного ценное что было у жителей райончика Дрирэйка.       Всё это было настолько мизерным и неважным для неё, что казалось песчинкой. Она продолжала смотреть на тело дочери. Морда не молодой самки крокодила исказилась горечью. Опустив морду Финитрия зарыдала ещё сильнее.       Слёзы, стекая с морды подали в кровавую лужицу, под её подбородком. Рано или поздно они высохнут, оставив от себя еле видимое пятно, что засохнет, как сотни тысяч подобных пятин по всему умирающему городу рептилий, сохранив в вечном молчании истории о загубленных душах.       Пропуская шныряющих по коридору головорезов, под грохот вещей и посуды, что доносился из комнат жителей, в которых во всю хозяйничали мародеры, вытирая с морды кровь, бандит-крокодил обошёл Финитрию. Очутившись прямо над ней, он широко расставил нижние лапы. Так чтобы тело немолодой самки крокодила располагалось между его нижних лап.       Убрав с морды кровь он случайно задел порванную ноздрю — оскалился.       Под жадные взгляд товарища, что сидел возле Киалы, внимательно следя за каждым его действием, бандит-крокодил вынул из кармана плотный свёрток. Когда он развернул его, солнечные лучи упали на серый порошок. Он высыпал немого на свою ладонь. Очутившись на лапе порошок, рассыпался на гранулы, часть из которых были весьма крупными. Нагнувшись, крокодил-бандит опустил ладонь на нос Финитрии, словно маньяк что из темной подворотни накидывается на свою жертву, зажимает нос и губы чтобы она не смогла позвать на помощь. Одновременно с этим он сжал замотанную челюсть матери Киалы, чтобы окончательно лишить её возможности дышать пастью.       Финитрия тут же задёргалась пытаясь скинуть с морды лапы крокодила-бандита. Дернувшись как прыткая акула, она издала жалостный и в тоже время необузданный в своей ярости рык.       — Сейчас тебе будет очень хорошо. — Тихо прошептал он.       Сопротивление не молодой самки крокодила было свирепо, но непродолжительно.             Задыхаясь, она не удержалась и вдохнула воздух ноздрями. Порошок на ладони крокодила-бандита «испарился». Головорез даже почувствовал, как гранулы наркотика отлипают от его лапы.       Всё произошло быстро, под внимательным взором бандита, что держал Киалу. С морды последнего не спадала улыбка.       Отпустив несчастную Финитрию, крокодил-бандит вновь выпрямился, возвышаясь над несчастной. Тело матери Киалы некоторое время трепыхалась, но через несколько секунд замерло, а позже и вовсе расслабилось, подобно потерявшему сознанию зверю.       Когда это произошло два головореза переглянулись, словно отдавая друг другу негласные сигналы.       Сидевший возле Киалы бандит резко схватил её за дредлоки; протиснув пальцы между ними он сжал их. Зацепив между пальцами дредлоки он резко дёрнул голову Киалы назад подняв подбородок, отчего последняя злостно пискнула. От боли Киала пришла в себя и широко распахнула глаза. Первое что она увидела так это безмерно улыбающеюся морду головореза, что наслаждался её болью.       Её зрачки забегали как шарик в пинг-понге: хаотично, быстро.       — М-м-м-м…       Тихий скулёж наполнил коридор третьего этажа.       После первого шока Киала попыталась вырваться из хвата, но быстро осознала, что связана. Она стала ерзать, попутно выдавая непонятные звуки из пасти. Нижние лапы, прижатые друг к другу верёвкой, дергались в бессилии туда-сюда. Тело трепыхалась. Даже несмотря на боль от захвата дредлоков, она пыталась освободиться. Лишь мощный хвост, что оставался свободным «бился в истерики». Он то ударялся об пол, поднимая пыль, то со всего размаху бил по ближайшей стене. Киала даже попробовала с помощью него освободиться, отчего размахнувшись, ударила им по фигуре головореза сидевшего рядом и сжимавшего её дредлоки.       Удар!       Он оказался хлёстким и пришёлся по правому боку бандита. Киала тут же устремила свой взгляд на головореза пытаясь оценить свой удар. Дрожащие глаза замерли в ужасе, когда перед ними появились жёлтые зубы бандита. Тварь, что продолжала сжимать её голову, лишь оскалившись улыбнулась, насмехаясь всем видом над её попытками освободиться или как-то нанести ему урон. В его оскале было больше чем усмешка и презрение, в нём Киала увидела необузданную страсть и даже детскую радость от её жалких потуг.       Взбесившись, молодая самка с ещё большим рвением попыталась вырваться, но ту же пожалела об этом.       Едва она пошевелилась, как вторая лапа головореза раскрылась в ладони; растопырив пальцы, часть из которых были отрубленными, казавшимися обрубками с ужасными шрамами на «карликовых» фалангах, врезалась ей в правою часть морды «пригвоздив» голову к стене.       Глухой удар, что схожий по звуку удару пустой дыни о шаткую стену из бамбука. Он был столь яростным и стремительным, что от удара в голове Киалы возник звон, а ушная раковина на правой стороне, что была прижата к стене, едва не лопнула, словно в неё кто-то под давлением накачал в воздух.       — Глаза не закрывай. — Шипящим, змеиным тоном сказал бандит.       Несмотря на боль Киала не собиралась задаваться. Она твердо решила для себя что лучше умрёт сражаясь, чем позволит себя подчинить этому чудовищу.       Вот только когда её голова оказалась вдавленной в стену она увидела всю картину. Из глаз молодой самки крокодила хлынули слёзы. Взгляд застыл на теле матери, которая лежала под лапами одного из монстров, что буквально совсем недавно душил её. Одной этой картины хватало сполна, чтобы колья страха вонзились в душу Киалы, распяв её над жерлом гнетущего ужаса. Он стал пожирать её подобно каннибалу, высасывая из неё всю силу, всё то, что когда-то было в ней и делало Киалу разумным зверем.       Агония.       Киала постаралась ещё раз рыпнуться и освободиться, потратив на это остатки сил, пока её разум ещё не заполонил туман безумия от происходящего. Эта отчаянная попытка была обречена на провал.       Она широко раскрыла глаза, с биением сердца, что как удар молота отдавался в голове раскалывая её на части. Она не сводила взгляда с матери. Голова Киалы задергалась. Тихое жалкое: «Нет, нет-нет. Не нужно. Нет…»       Её тело застыло. Взгляд окаменел.       Стоявший над матерью Киалы крокодил-бандит бросил косой взгляд на молодую самку крокодила. Удостоверившись в том, что она смотрит, он быстро стал расстегивать свой широкий ремень. Буквально пару взмахов и плотные кожаные брюки спадают с его бёдер. Ловким движением он отбрасывает элемент одежды. Кожаные брюки тяжёлым глухим звуком упали возле лап крокодила-бандита, обнажив его нижние лапы. Мощные, местами грязными, местами покрытые синяками и шрамами. Длинная кольчуга, как ночная рубаха, подол которой столь длин и столь короток, что одновременно скрывает срам, но делает это столь небрежно.       Передняя часть подола кольчуги была приподнята из-за эрегированного члена. Выпирая вперёд член вскоре показался полностью. Подол кольчуги съехал, обнажив половой орган. Чуть ниже, между широких нижних лап крокодила-бандита свисали яйца, уподобившись скукожившим от старости переспелым фруктам свисающим с ветки.       Тьма…       Не выдержав, Киала закрыла глаза. С такой силой захлопнув ресницы, что это вызвало приступ боли, что легко мог тягаться с болью в горле.       — Я сказал смотреть сука. — Державший её бандит резко выругался. Сомкнутые глаза молодой самки крокодила взбесили его. Морда исказилась необузданной свирепостью. То с какой интонацией он произнёс эти слова пугало до костей: желчность, пропитанная негодованием. Всё это вырвалось из бандита как взрыв вулкана. Но самое безумное это то, что во всём этом виднелись нотки избалованного ребенка, у которого отняли любимую игрушку.       Тело бандита затряслось. Из пасти вмести с матом в адрес юной самки крокодила вырвалась слюна, а позже и пена. Он буквально впал в истерику.       Лапа, державшая дредлоки Киалы, сдавила их сильнее. Юная самка крокодила вновь издала душераздирающий стон, но наотрез отказалась открывать глаза. Её тело опять заерзало по тыльном полу, а хвост стал отбивать барабанную дробь в унисон ударам сердца. Подобное строптивость заставило головореза действовать радикальна. Всё ещё прижимая морду Киалы второй лапой он поднёс указательный палец к ближайшему глазу. Острый кончик толстого, желтого, схожего с окаменелостью когтя, дотронулся до влажных век девушки. Киала почувствовала это касание и ещё сильнее сжала глаза. Её сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а мозг от страх рисовал страшные образы той боли что готовит ей монстр.       Подёргивание ресниц, вибрация тела — всё это вновь заставило бандита испытать наслаждение. Он продолжил. Ткнув сколотым когтём в глаз самки крокодила, он попытался засунуть его под веку, чтобы заставить её открыть глаз. Коготь соскользнул. На морде бандита вспыхнуло недовольство. Он отпустил дредлоки Киалы и ладонью прижал голову девушки к стене. Прижался телом почти вплотную, так что Киала почувствовала, как что-то твердое уперлось в её грудь. Вдавливая в стену голову самки крокодила обеими лапами, он вновь попытался раскрыть ей глаз. Всё так же «заныривая» под веку, карябая роговицу, отчего из глаза Киалы рекой потекли слёзы, второй лапой, большим пальцем, он ухватился за бровь и потянул её вверх. Это возымело успех и красный глаз девушки слегка приоткрылась, показав бегающий в безумии зрачок.       — Вот так, — стараясь растянуть веки шире, даже если придется их порвать с упоением сказал головорез, — открой глаза или я тебе отрежу веки.       Угрожающе произнёс он.       Нижние лапы, как и всё тело самки крокодила, ерзало по полу, по после этих слов она замерла. Сквозь приоткрытые веки головорез увидел как мечущийся зрачок Киалы остановился. Упираясь в край глаза, он с дрожанием глядел на него.       Всхлипнув, Киала раскрыла глаза. Обрадовавшись, бандит приблизился к ней так близко, что его потрескавшиеся губы едва не поцеловали глаз девушки.       — Скажи, — начал он, его дыхание оставило на роговице Киалы «запотевший» смрад, — кого ты хочешь? Братика или сестричку?       Произнеся эти слова он вновь отпрянул от морды самки крокодила.       Раскрыв глаза и наблюдая всю чудовищную картину представшую перед ней как полотно обезумевшего художника Киала то бросала взгляд на бандита державшего его, то на то как его выпирающий из кожаных штанов член упирался колом в её грудь, то на голого головореза, стоявшего над телом её матери.       Впервые в жизни Киала пожалела, что родилась зрячей.       Тем временим бандит, стоявший над телом Финитрии, убедившись, что на него смотрит юная самки крокодила, резко развернул мать Киалы. Последняя не сопротивлялась. Всё её тело казалось ватным, аморфным.       Когда Финитрия оказалась перевернута грудью к бандиту, последний рухнул вниз. Его колени обхватили бедра самки крокодила. Он присел ей на живот и «ватный» член опустился на грудь Финитрии.       Наблюдая за всем происходящим Киала уже не могла закрыть глаза. Широко распахнув их как безумец, она отчётливо понимала, что уже не сможет никогда вырвать это из памяти, эта картина навсегда останется с ней, будет, стоят перед её глазами, вне зависимости будут ли они закрыты или открыты. Её даже не волновал тот факт, что одна лапа чудовища, державшая её голову «отлепилась» от неё и шмыгнула к штанам, под звук расстегивающейся ширинки.       Бандит, державший Киалу, нервно, шипяще выругался, когда возился лапой в брюках пытаясь вытащить из ширинки свой половой орган. Всё это время он постоянно следил за действиями своего подельника, и каждый раз смотря на него, он проглатывал ком слюны, а та что всё ещё оставалась в пасти тонкой нитью стала стекать меж зубов. Паутинкой падая на застывшую оголённую грудь Киалы.       Лапы головореза упала на грудь Финитрии. Схватив за воротник верхнюю одежду Финитрии, бандит резко рванул в сторону лапы. Треск такни. Звук оторванных пуговиц, каскадом разлетевшиеся по полу. Сошедшая с ума Киала продолжала смотреть, как монстр оголил грудь её матери. Тело последней дернулось, когда бандит разорвал её верхнюю одежду; слегка приподнялось и шмякнулось об пол. Финитрии не издала ни звука. Единственно, что говорило о том, что не молодая самка крокодила ещё жива так это вздымающая грудь, облачённая в бюстгальтер. Последний продержался не долго.       Облизывая обсохшие губы, бандит ухватился одной лапой за лямку бюстгальтера, попутно медленно сдавливая свой член во второй лапе; поступательные движения усилились, каждый раз когда его кулак достигал начала члена, возвращаясь обратно к кончику, он сдавливал свой орган сильнее. Сладкий оскал похоти на его морде сопровождался этим движением.       Дернув лапой бандит разорвал лифчик на самке крокодила и выпавшая из «оков» грудь «растеклась» по телу. Вид обнажённой по пояс женщины заставил его ускорить движение. Прикусывая губу, он с удвоенной скоростью стал водить кулаком по «стволу». Каждый его «заход» он старался сделать жестче. Казалось, что боль от грубой мастурбации приносила ему не меньше удовольствия, чем вид обнажённой женщины.       Мастурбируя, он принялся в хаотично-быстром порядке расстегивать брюки Финитрии. Пальцы путались когда лапа дрожала, петляя среди молнии и петель стягивающие брюки на бедрах Финитрии. Психанув от переизбытка возбуждения, он в нервном порыве и вовсе разорвал «замки». Застёжки и молния на брюках Финитрии порвались, обнажив порванную ткань, что была как открытая рана на теле.       Продолжая ненасытно удоволитворять себя, бандит стал стягивать с нижних лап брюки самки крокодила. Яростно опуская их вниз, оголяя белые панталоны, он невольно двигал Финитрию, которая внезапно стала посмеиваться.       Лёгкие смешки из связанной пасти матери отразились в голове её дочери безумным смехом, умноженным, усильным бесконечно ужасающим, безумным в своём начинании и конце. Не выдержав Киала закатила глаза. Её разум уже не мог выдержать происходящего. Он отключался. И несчастная молодая самка крокодила всем сердцем надеялась, что уже никогда не проснётся.       — Смотри сучка, смотри.       Видя как Киала стала терять сознание выругался бандит державший её. В надежде продлить её мучения, продлить своё удовольствие он несколько раз ударил девушку головой о стену. То что ещё было в сознании в голове Киалы, — рефлекторные, моторные функции мёртвой, подобие тех подключённых в аппаратом жизнеобеспеченья, подали признаки жизни. Глаза молодой самки крокодила приоткрылись. Расшевелив едва не потерявшею сознание Киалу головорез, наконец, вытащил свой член из ширинки. Не медля, он ткнул его кончик в щеку самки крокодила.       — Оххх… бл… пидзд…       Что-то или что-то подобное вырвалось из его уст. Бандит задышал сильнее, словно только что затащил на гору неподъемный груз. Ему едва хватало воздуха. Коридор наполнил звук втягивающегося кислорода через забитые грязью ноздри. Когда этого стало не хватать, он стал жадно глотать воздух пастью. Не имея возможности глотать при этом слюну, которая сочилась из пасти как вода из крана, он отдал предпочтение воздуху, отчего его пасть быстро заполнилась слюной. Последняя стала стекать из переполненной нижней челюсти.       Втянув в горло всю слюну что мог, попутно захватив из носоглотки часть сгустка соплей больше похожую на густую болотную жижу с кусочками грязи и никотиновым смогом он резко опустил морду и харкнул.       — Хрр тьфу.       Комок густой слизи темно-желтого, местами зелёного цвета, шлепком рухнул на щеку Киалы. Всё это сопровождалось большим потоком слюны, что так же вырвалась из его пасти, словно чудовище изрыгнуло рвотную массу.       Выброс упал на щёку юной самки крокодила, запачкав большую часть. Киала невольно закрыла левый глаз так как часть «рвоты» попало на роговицу. Она вновь задёргалась, но уже не в попытках вырваться, а в бессознательном припадке. Закрыв уже в который раз глаза она вновь зарыдала. Чувствуюя при этом, что вместо слёз из глаз потекла кровь. Та часть щеки, куда сплюнул бандит, горела, словно её обожгли кислотой. Стекая с морды она сдирала кожу. Не в силах больше выдержать мучения Киала зарыдала с новой силой, на взрыв. Жалостливый стон из её пасти усилился, а по «расплавленной» части морды стали водить «раскалённым жезлом».       Опустив взгляд на рыдающую девушку бандит, державший Киалу, стал возить по её щеке своим вялым «аргументом». Он стал размазывать своим половым органом «кисельную кашу» по морде Киалы, уподобившись помешанному, потерявшему всякое разумное художнику, чьё полотно являлось душой, кисти садизм, а краски — безумие.       Член как валик катал слюну по щеке, «зачерпывал» сгустки обволакивая его, отчего за половым органом тянулась клейкая тягучая масса. Всё это сопровождалось ненасытным дыханием. Чудовище застыло загипонитизированное процессом. Он замер, взгляд окаменел, зрачки расширились медленно следуя за своим половым органом. С упоением наблюдал за тем как слюна размазывается по щеке молодой самки крокодила. Изредка морда бандита подергивалась в болевом приступе, когда вздутые на половом органе нарывы, оставленные генитальным герпесом, задевала кожу самки крокодила слишком сильно.       Размазав душу Киалы он дернул бёдрами и кончик вялого члена уперся в глаз девушки. Несмотря на явное возбуждение бандит никак не мог достичь полной эрекции. Впрочем, судя по его наполненной экстазом морде, ему этого было ненужно. Иногда он проводил лапой по «стволу» упираясь сложенным из двух пальцев «кольцом» в живот, совершенно не задавая мошонку, что опустошенно свисала вниз куриной кожицей.       — Открой глаза мразь. — Жестоко, с угрозой произнёс он.       Тьма.       Киал ещё сильнее сдавила веки. Он желала, чтобы и звуки престали доноситься до неё, но к своему ужасу не могла ничего с этим сделать.       Тихий смех сквозь закрытую пасть. Этот смех шепот безумия сводившего с ума девушку. Тихие смешки голоса матери. Она хихикала так, слово её щекотали, смущённым детским смехом.       -Хи-хи… ха-ха-ха…       Сжатые глаза Киалы болели. Но даже не видя всего ужаса что происходит сейчас с её матерью она всё слышала. Этот смех. Юродство в иссушённом исступлении умопомешательства. Юная самка крокодила взвыла, заплакала, её тело вновь задёргалось будто под ней были теплеющие угли.       Тьма стал исчезать, отварив перед собой сгусток едва различимой белой плены, сквозь которые различались силуэты.       Бандит державший Киалу не выдержал и обхватил голову девушки двумя лапами. Он принялся раздвигать ей веки. Глаза Киалы приоткрылись, в очередной раз показав ей ужас происходящего.       Ждавший этого бандит что стянул с матери Киалы штаны быстро принялся за дело. Было понятно, что он выжидал именно этого момента. Взглянув на связанную Киалу голова которой упиралась в стенку, а морда была обхвачена лапами собрата он увидел раскрытие глаза девушки.       — Смотрит? — Нервно выпалил он.       — Да, смотрит. — Всё так же неровно ответил бандит.       Лишь после этого крокодил-бандит обхватил лямки понтонов на бедрах посмеивающейся Финитрии и одним рывком стянул их вниз, опустив до самых щиколоток, где они упёрлись в верёвки связывающее нижние лапы матери Киалы.       — Пусть смотрит. — Трясущимися губами, с нервозом в голосе повторил крокодил-бандит.       Мокрая пелена из насильственно открытых глаз Киалы высыхала и «изображение» стало чётким. Именно в этот миг насильник её матери лег на её обнажённое тело. Широк раскинув верхние лапы, он уперся ладонями в пол, нависнув мордой над не молодой самкой крокодила. Несколько раз дернул бёдрами отчего его член метнулся от левого бедра Финитрии к правому; насильник, «уточнив курс», тукнул свой набухший орган между сжатыми нижним лапами матери Киалы.       Резкий рывок вперёд и толстый длинный «кинжал», прошмыгнув между внутренними сторонами бедра, вторгнулся в тело Финитрии.       — Ха-ха…       Смех вырвался из связанной пасти немолодой самки крокодила. От резко проникновения её тело подалось вперёд, слегка сдвинувшись. Словно не замечая резко «укола», что должен был вызвать боль, она лишь исступлённо посмеивалась. Изогнувшись в спине, крокодил-бандит выдавил из пасти бурный поток бессвязных слов сопровождавшим длинным выдохом наполненным опьянённым восторгом от возбуждения: «Оххх».       Первый «укол» продлился дольше чем обычно. Уподобившись зверю что делает утреннею гимнастику: лежа на животе, опираясь верхними лапами о пол, откинув верхнюю часть туловища вверх. Лишь его оголённые бёдра, прижатые к бёдрам Финитрии. Леденящая кровь картина возникла перед глазами Киалы. И как будто этого было мало до неё донеслись полоумные слова того, кто крепко её держал.       — Смотри, смотри, смотри, смотри, смотри, смотри, смотри, мотри, мотри, мотри, сотри, сотри, смтри…       Словно скороговорку повторял он одно и то же слово, отчего под конец оно и вовсе потеряло свой смысл окончательно превратившись в набор непонятных звуков. Это никак не останавливало бандита державшего Киалу и он продолжал повторять это слово с безумной частотой.       Тем временем насильник матери Киалы удовлетворившись первым «заходом» слегка отодвинул свои бёдра назад и вновь двинул их вперёд. Назад и вновь вперёд. Назад, вперёд. Назад, вперёд…       Это движение всё так же сопровождалось легкими, незатейливыми тихим смехом Финитрии. Прикусив губу, крокодил-бандит кинул взгляд на Киалу. Когда он это делал, ловя её ошарашенные глаза, что были похожи на мёртвый взгляд покойника увидевшего перед смертью истинный ужас, он усиливал свои движения.       — Да. Да. Да-ад… смотри… пусти мотсрит. — Пропуская часть букв с вожделением произносил он.       Похоть настолько сильно обуяла его что он окончательно помешался рассудком. Его тычки стали ещё напористее, ещё сильнее, а позже и вовсе превратились в удары, сопровождаемые громкими шлепками. Финитрии каждый раз после очередного «захода» слегка двигалась по полу, всё дальше отъезжая от насильника. Отчего последний попросту пододвигался ближе, а вскоре и вовсе закинул верхние лапы коими упирался в пол на тело матери Киалы. Его лапы опиралась то на грудь Финитрии, то падали на морду вжимая её в пол. Это господство над связанной самкой крокодила питала его. Казалось он возбуждался ещё сильнее давя верхними лапами на тело Финитрии, даже если от этого он мог поломать рёбра.       — Я… я больше не могу… — Наблюдая за изнасилованием сорвался бандит что держал Киалу.       Оторвав взгляд от действий собрата, он резко ухватил мордочку Киалы и развернул её к себе.       — Мммм…       Невольно замычала самка крокодила, когда в её нос упёрся влажный, из-за слюны, кончик члена. Она попыталась отпрянуть назад, но затылок упирался в стену. Тогда Киала дернула голову в сторону стараясь избавиться от омерзительно полового органа, что как изгибающийся плотны шланг пытался проникнуть в её нос.       Рывок в лево. Неудача. Вправо…       Киала вырвалась из захвата, рухнув на пол.       — Как же ты меня затрахала, сука. — Взорвался бандит, упустивший свою жертву. Молнией он ринулся к ней       Пнув самку крокодила, отчего Киала перевернулась на спину, он резко ухватил её за кончик морды задрав её вверх. Тут же уперев свой член в нос девушки.       — Не рыпайся.       Обняв коленями морду самки крокодила, придерживая её одной лапой второй он направлял свой член в нос девушки. Зажатая голова Киалы дернулась в попытках освободиться, но всё было безрезультатно. Чудовище крепко фиксировало её голову. Киала продолжала сопротивляться: билась в конвульсиях, мотала хвостом, изрыгая из завязанной пасти бессвязное жалостливое мычание. Всё безрезультатно. Застывший над ней бандит, упершись кончиком члена в её нос, старался пропихнуть его как можно глубже.       — Сейчас, щас-щас… — Бормотал он.       Всё что оставалось сделать самки крокодила так это заткнуть нас как обычно это делают крокодилы, уходя под воду. Именно так она и поступила.       — Мразь. — Едва не рявкал бандит, ощутив, как кончик члена уперся в сомкнутые мышцы ноздри.       Отпустив лапу, державший половой орган, он резко выхватил этой лапой нож висевший на поясе. Сжимая его что есть силы он один взмахом вонзил остриё в нос Киалы.       — М-м-м!!! — Киала закричал что есть силы.       Даже связанная пасть не могла задерживать эти звуки, что быстро наполнили тихих коридор третьего этажа.       Она распахнула глаза от невыносимой боли. Кровь брызнула из носа, став стекать по мордочке вниз.       Тело юной самки крокодила задёргалось с новой силой, ещё сильнее. Поднимая вверх связанные нижние лапы она стала бить ими о пол. Грохот.       С ненавистью в глазах бандит углубил в нос Киалы острый нож. Кровь мгновенно наполнила выемку. Стала потоками вытекать из носа разлетаясь по сторонам, когда Киала трепыхала головой. Углубив лезвие чудовище резко повернуло рукоять, расширив рану, прорезая себе дыру в носоглотку.       Боль волной прокатилась по телу Киалы. Молнией ударила в голову. Связанная, зажатая в «тески» лапами садиста она могла лишь истошно выть и терпеть всепоглощающая боль, что только усиливалась. В горле отчётливо чувствовался вкус крови. Мычание сменялось плачем, а тот в свою очередь мычанием.       Бандит продолжал крутить лезвие в носовой пазухе самки крокодила подобно буру расширяя отверстие. Лезвие шкрябало по кровоточащим стенкам, создавая звук в голове девушки подобный тому как со стекла удаляют остатки засохшей краски.       Кровь в огромном количестве попадало в носоглотку оттуда в пасти, стекая в горло и вызывая приступ удушения. Та кровь, что гейзером выплёскивалась наружу, разлетался по сторонам и падала вниз, окропляя всё вокруг красными точками. Другая ручейками горной реки скатывалась по морде Киалы вниз: капала в глаза, падала на мокрые дредлоки, последние, из-за мотания головой, размазывали кровавое полотно по грязному полу.       Расковыряв нос бандит вынул окровавленный нож тут же заменив его на свой член. Дернув бедрами, одновременно подводя нос Киалы он уткнул свой «шланг» в окровавленной нос девушки.       — Да-а-а-а…       Здрав голову он как будто расслабился.       Запачканные глаза Киалы расширились ещё сильнее норовя вот-вот выпасть из глазниц. Что-то теплое ударило струёй ей в носоглотку. Теплое и солёное, обжигал свежие раны вызывая щемящею боль. Часть того что вырвалось из члена садиста потекло по мордочки самки крокодила. Желто-красные «водоток», стекая вниз по мордочке Киалы смешиваясь с кровью.       Носоглотка быстро заполнилась солёной субстанцией. Просачиваясь в окровавленную пасть Киалы заполнила и её. Оттуда в глотку.       Захлёбываясь Киала инстинктивно кашлянула. Брызги из носа. Моча просачивается сквозь зубы в связанной пасти. Она уже престала сопротивляться. Все силы уходили чтобы на захлебнуться. Всё что попадало в её пасть, вытекая из члена бандита, искало щели, способ выбраться наружу. Давление усилилось. Чудовище лишь продолжало, закинув подбородку к потолку, оно продолжало опорожнять свой мочевой пузырь.       Глаза самки крокодила закатились. Часть солёной жидкости попало в лёгкие отчего приступ кашля усилился, а потом неосознанно Киала сделала большой глоток…       — А-а-а-ах…       Бандит сжимавший Киалу расслабил все мышцы. Он отпустил голову несчастной, и та незамедлительно рухнула на пол. Вслед за ней несколько прерывистых струек пали вниз. Киала грохнула на пол. Продолжая откашливаться, она повернула голову на бок и из носа тут же стала вытекать смесь из крови и экскре́та.       — Пыф-п-п-пыф…       Боль в разодранном носу слилась с непрекращающимися рвотными позывами. Тело пронзила конвульсия. Припадок заставил Киалу задёргаться. Она с трудом сдерживалась, насильно пропихивая в желудок смесь скопившеюся в пасти. Это действие одновременно отталкивало приступ рвоты и усиливала её. Не выдержав, самка крокодила изрыгнула скопления желудка обратно.       Её вырвало. Пасть по новой наполнилась. Верёвка сжимавшая челюсть натянулись из-за обильной «каши». Кусочки едва переваренной еды заслонили щели между зубами «закупорив» их, не давая жидкости вырваться. Невероятное количество рвотной массы устремилась в носоглотку и фонтаном вплеснувшись из ноздрей.       Киала вновь стала захлёбываться. Ерзала по полу в умопомрачении. Жалкое мычание девушки сопровождалась тихим смехом её материи.       На всё это, взирая сверху вниз, стоя над самкой крокодила, наблюдал бандит. Нежно поглаживая свой набухший половой орган он с упоением следил за муками Киалы. Изредка из его члена выплёскивались остатки мочи. Они падали на елозившее по полу тело самки крокодила, окропляли её.       Едва не захлебнувшись Киала проглотила рвотную массу, чем-то схожею по составу с лёгкой солёной молочной кашей, обратно в желудок. Терпкий, едкий из-за желудочного сока, а заодно солоноватый вкус обжёг её горло.       Выбившись, она окончательно потеряла все силы. Её тело расслабилось безжизненно расположившись на грязном полу. Топорный, потухший взгляд уперся в стену. Грудь Киалы едва заметно подёргивалась в остаточном импульсе, норовя вот-вот сократиться в приступе неконтролируемого выделения. Кровь из разрезанного носа вытекала, как и остатки нечистот из пасти.       Киал не моргала. Мёртвые глаза вылепляли лишь трепыхающееся обнажённого тела матери, что продолжали насиловать. Всё что в них можно было разглядеть так это отражение: потухшее, черно-белое, размытое из-за бесконечных слёз. С каменной мордой самки крокодила стекали слёзы, словно с безжизненной статуи стекали фонтан воды. Образы в голове с упоением рисовал острый нож что Киала подносила к своему горлу в надежде покончить с собой, разрезав горло.       Смерть казалась ей такой блаженной и нужной. Смерть — окончание всех мучений. Жизнь закончилась так рано, едва не успев начаться. Закончилась на омерзительно безжалостной и мрачной ноте.       Киала «умерла»…       Всё что ей оставалось это забрать остатки разорванной в клочья души и сгинуть в безвольной тьме. Безымянным персонажем на страницах книги Судьбы. Судьбы, что лишь показала свой оскал и всё что произошло лишь преддверье той тьмы что подбиралась ко всем жителям райончика.       Смерть Тьме не нужна. Всегда можно продолжать рвать лоскутки чей-то души на бесконечно мелкие клочик. Бесконечно долго упиваясь своей безжалостностью, восполнено-больной фантазией и безнаказанным садизмом.       Топот. Тихие шаги. Шуршание. Методичное биение сгнившего сердца в который воткнули иглу с ядом. В отражении мутного сознания Киалы появились лапы очередных бандитов что поднялись на этаж.       Первый кто поднялся был не молодой самец варана. Поднявшись, он остановился. Томный взгляд медленно прошёлся по коридору. В нём отчетливо виднелась тоска. Он словно офисный работник что смотрел на происходящее так же равнодушно как на офисную технику в повседневный день.       Лежавшее тело юной девушки что медленно содрогалась вызвало у него лишь скуку. Более без эмоционального взгляда невозможно было найти даже во взгляде спешившего на работу зверя что не заметил букашку под лапами и наступив, расплющил.       Взгляд варана-бандита никак не изменился, когда пал на садиста, стоявшего у тела Киалы и продолжавшего испускать струйки мочи на тело самки крокодила. Всё тот же взор упал и на крокодила-бандита. Последний топтался ладонями пот телу Финитрии, которое медленно покрывалось синяками. В очередном пылком ударе он хотел превзойти самого себя. Словно длина его члена была недостаточной. Несмотря на все его попытки протиснуть свой половой орган как можно дальше он каждый раз сталкивался с ограничениями.       Бросив бессвязный взгляд на варана насильник-крокодил и вовсе вынул свой красный, из-за трения, член. Резко соскочив с Финитрии он уселся на корточки рядом. Сжав свой кулак, он двинул его в сторону половых губ самки крокодила.       Удар!       Из-за него тело Финитрии двинулась по полу. Тихие смешки сменились на болезненное постанывание. Удерживая лапой тело крокодил-бандит стал крутить свой кулак в попытках пропихнуть его во влагалище.       — Пфф хик кек…       Словно зверь что услышал забавную шутку при этом глотая чай из кружки, едва не выплеснув его из пасти, посмеялся бандит стоявший у Киалы. Он прижал мокрую от выделений ладони к пасти сдерживая смех. Второй лапой он указал варану на насильника Финитрии.       Морда последнего слегка покраснела и напряглась. Напряглась и его лапа. Он продолжал пропихивать кулак во внутрь самки крокодила. Вращал её. Глубже и глубже. Пока она не углубилась по запястье.       Смех давно стих. Морда Финитрии покрылась морщинами и исказившись болью, но она так и не издала никаких звуков.       Углубив лапу в тело Финитрии настолько на сколько это вообще было возможно, крокодил-бандит начал поршневые действия. С большим усилим вытягивал кулак из влагалища и резким ударом возвращал его обратно.       — Пфф хик кек… смотри Глиаз…       Поглядев на это варан Глиаз молчаливо двинулся вперёд. Обходя двух лежавших самок, он скучающе выдул из ноздрей воздух углубившись в квартиру Эндарфии и Манжура.       — Глиаз, поломанный хвост, гляди сколько у этих выродков оружия. Я в шкаф вскрыл, а там арсенал. Берём?..       Раздался из квартиры голос одного из бандитов что уже во всю рылись в вещах выискивая ценности.       Этот вопрос остался без ответа.       В коридоре бандит возле тела Киалы едва не упал, когда подался вперёд зачарованный изнасилованием Финитрии. Лишь появление босса банды — огромного по размеру гребнистого крокодила вывело его из транса.       — Босс, — встрепенулся послушно-щенячьем визгом бандит, — Гилакс. Смотри какая сочная сучка.       Он ринулся к поднявшемуся вслед за вараном гребнистому крокодилу. Подбежав, бандит обнял лапу Гилакса как маленький ребёнок что ведёт отца к чему-то что ему очень охота показать.       — Я её не трогал босс. Сучка явно не пробитая. Вам понравиться босс. Хотите босс? Босс? Хотите её? Нравиться сука? Босс? А Босс? — Тараторил он.       Сделав невольно шаг за тянувшим его подчинённым Гилакс поглядел на лежавшую Киалу. Мимолётно бросив взор на насильника Финитрии он усмехнулся. Едва заметное дрожание головы, которое его подчинённый воспринял как согласие.       — Сейчас босс я всё приготовлю, — произнёс бандит радуясь, что может угодить своему начальнику, — сейчас босс…       Рванув ветром к Киале он очутился возле неё. Совершенно забыв убрать в штаны свой член что всё это время пошатывался под движением своего обладателя.       Очутившись возле Киалы бандит приступил к делу. Волновавшись словно студент перед важным экзаменом он, с тянущимися лапами, стал срываться с самки крокодила одежду. Порванная блузка клочками разлетелась по сторонам оголив грудь. Через мгновение и лифчик, разорванный грубым движением, оголил девушку. Там, где одежду невозможно было снять из-за лап, которые были связаны, бандит, ловко орудуя окровавленным ножом, разрезал ткань. Закончив с верхом, он быстро принялся за нижнюю часть. Словно повар что разделывает рыбу головорез избавлялся от одежды Киалы. Пока на девушке не остались лишь свисавшие клочья.       Последний элемент одежды, оставшийся на самке крокодила, заставил его остановиться. Присев на нижние лапы Киалы он прильнул мордой вниз пока его нос не упёрся в её лоно. Бандит углубил нос отчего тот стал просачиваться между внутренними сторонами бедра и половыми губами девушки. Втягивая как пылесос запах Киалы он закатил глаза.       «Ты отписалась» — пролетело в его голове, когда терпкий запах выделений удрал ему в нос.       Отпрянув, он тут же обхватил лямки трусиков и с один миг, сорвав их оголили полностью молодую самку крокодила. Вытянув мокрую «тряпку» из зажатых нижних лап Киалы, он быстро засунул их себе в ширинку — слегка отталкивая выпирающий оттуда член.       Закончив оголять жертву головорез, не вставая с колен, быстро семеня по полу — всё это сопровождалось постукиванием его колен, пододвинулся к огромному гребнистому крокодилу.       Гилакс всё это время с сальной мордой глядел на действия своего пресмыкающегося подопечного, изредка он переводил взгляд на крокодила-бандита что во всю «месил» кулаком влагалище Финитрии тихо постанывая при этом словно на пике безрассудного секса. Его тяжёлое дыхание время от времени сменялось противным хлюпаньем. Добравшись до босса бандит, не вставая с колен — так ему было проще «работать» с ширинкой Гилакса, стал растягивать штаны гребнистого крокодила.       — Вот так. Вылезай громила. — Облизывая солёные губы говорил он.       С этими словами он вынул оттуда половой орган своего босса. Опустив «резиновую дубину» себе на плечо, прижимая «толстого змея» щекой, бандит стал рыться у себя на поясе. Это копошение было не долгим. В его лапах появился небольшая колбочка с светло-желтой жидкостью. Откупорив пастью пробку — плюнув, он оправил её в полёт как снаряд — звук многочисленных ударов пробки о деревянные пол, он вылил содержимое на член своего босса что размерами и состоянием напоминал хобот слона. Тут же принявшись размазывать его по всей длине.       — Вот так, малыш… — Нежно поглаживая член господина заботливо, словно общаясь со своим ребёнком, проговаривал он.       Запах свежее скошенной травы от масла едва мог затмит в его разуме вонь от урины, отчего банди, дабы усилить запах, высунуло кончик языка и лизнул «ствол» своего господина. «Орудие» Гилакса стало твердеть на глазах. Вскоре оно оторвалось от плеча бандита, где свисало как пожарный шланг.       Всё это действие никак не отразилась в глазах вышедшего из квартиры Манжура и Эндарфии варана Глиаза. Он, уподобившись пинавшему от безделья камни школьнику, двинулся в сторону лестницы. За ним, неся на плечах забитые всякими вещами, вереницей двинулись мародёры. Последние ехидно улыбались, наблюдая за действиями своих коллег. Насильник матери Киалы уже давно поменял кулак на свой член и теперь в экстазе трепыхался над Финитрии подмяв под себя самку крокодила. Его спина вздувалась, а сам насильник тяжело дышал, совсем недавно перешагнув через «финишную черту». Обильно смазав член босса, с широко распахнутыми глазами полными восхищения, наблюдая за тем как огромная «ветвь» качалась под его головой, бандит принялся за штаны Гилакса. Спустив их до щиколоток, он отодвинулся их в сторону освобождая путь гребнистому крокодилу.       Гилакс двинулся вперёд, а его пресмыкающийся лишь помогал нижним лапам босса выйти из спущенных шатнув.       Сделав шаг, гигант оказался возле обнажённой молодой самки крокодила. Киала лежала совершенно неподвижно, отрешённо. Её голова всё так же прижималась к мокрому полу, а взгляд был устремлён в безжизненную пустоту. Казалось, что нагота совершенно не беспокоила её.       Пригнувшись Гилакс резко обхватил девушку за талию и с лёгкостью поднял вверх. При этом тело молодой самки крокодила напоминало игрушку на шарнирах. Верхние и нижние лапки мотались подобно верёвкам, а голова опустилась, прижавшись подбородком к груди. Когда Гилакс попытался поставить её на нижние лапы она падала. Сделав несколько попыток поставить молодую самку крокодила, он попросту прижал её к стене всё так же держа за талию. Не испытывая практически никакой нагрузки, когда держал Киалу одной лапой, Гилакс слегка приподнял голову девушку так чтобы её мордочка поравнялась с его взглядом. Разница в росте можно было увидеть по расстоянию между качающимися нижними лапами Киалы, что не доставали до пола чуть больше метра, а масса и вовсе была несравнимой — для гребнистого крокодила тело хрупкой самки больше походило на подростка, чем на взрослую женщину.       Обхватив одной лапу талию Киалы, второй лапой Гилакс поднял её подбородок использую при этом всего лишь один указательный палец. Металлические перчатки, одетые на лапы гребнистого крокодила, впились в нежную кожу самки и словно оковы из колючей проволоки оставляли на её теле порезы.       Огромный металлический палец по размеру сравнимый со всей головой Киалы дотронулся до подбородка и поднял её голову. Покачивая головой Киала смотрела на самца пустым взглядом. Она не моргала. Её веки были припущены, сквозь прорезь сочились слёзы.       Внимательно рассматривая мордочку юной самки Гилакс заприметил разорванный нос из которого всё ещё сочилась кровь. Его взгляд без всякого сомнения с возбуждённым восхищением прошёлся по каждому изгибу её мордочки, а позже упал вниз. Оголённая грудь заставила его член колыхнуться и тот невольно ударил по животу Киалы, оставив жирное пятнышко от смазки.       Часть лохмотьев что остались на теле девушки спали как листья с деревьев прохладной осенью, часть едва державшись всё ещё весели, практически не закрывая ничего на её теле.       Ползая на четвереньках между нижних лап Гилакса и подвешенных в воздухе юной самки, бандит возился внизу. Ухватив за щиколотки Киалу он быстро перерезал верёвку связывающую их. Последняя упал на его морду. Не замечая –, она просто упал вниз с головы, он ухватился за лапы Киалы и раздвинул их, словно усаживая её на шпагат. Всё это время его взор был устремлён на промежность девушки. Прищуривая глаза, он глядел на поблескивающую от влаги и урины кожу. В попытках насладиться этим запахом он встал на корточки и уткнулся носом ей между нижних лап. В этот миг Гилакс приподнял самку крокодила ещё выше отчего его член соскользнул с живота девушки и колом, ударив сначала по носу прильнувшего к лону самки подчинённого, взмыв — уперся в половые губы.       — Ммм…       Тихой болезненный стон, который никто не услышал вырвался из завязанной пасти Киалы.       Налив на ладонь ещё немного масла пресмыкающийся снизу бандит, распирая плечами нижние лапы самки, отводя от её лона возбуждённый член своего босса носом, двинул свободную лапу к промежности Киалы.       — Сейчас я её подготовлю для вас. — Прищуриваясь, из-за капающего с лапы масла, с азартом произнёс он. Тем временем его член стал подрагивать и напрягаться. Подобная «подготовка» возбуждала бандита.       Как только два грязных пальца измазанные маслом протиснулись межу половыми губами самки, вертясь и углубляясь смазывая внутренние стенки влагалища, Киала вновь подала то что можно принять за признаки жизни.       Её морда была немногим выше макушки гребнистого крокодила. Голова девушки покачнулась, когда-то весёлая и жизнерадостная мордочка перекосилась в приступах боли и отвращения. Казалось, что это выражение как слепок всегда станется на её мордочке.       Судя по взгляду Киалы она немого пришла в себя, находясь между этим миром и забвением.       Высунув и слегка прикусив язык, пресмыкающийся продолжал смазывать «вход» попутно поглаживая крепкий «кол» своего босса. И вот когда пальцы бандита углубились достаточно глубоко в лоно Киалы, а вторая лапа навела кончик члена Гилакса к «вратам» головорез внезапно исказился гневом в морде.       — Испорчена босс. — Едва не вскрикнул он.       Эти слова вызвали у всех трёх самцов невероятную вспышку гнева. Подливая масло в огонь пресмыкающейся головорез, раздвигая половые губы девушки прикрыв один глаз и стал вглядываться в глубь. Повторил с усиленным раздражением:       — Сучка порченная босс.       Морда Гилакса мгновенно исказилась разочарованием, смешанным с негодующей злобой. Он резко изменился в поведении. Гребнистый крокодил отпрянул от обнажённой самки, словно это было уродливое создание вырванной из Бездны. Разжал лапу сжимающею Киалу. Потеряв «точку опоры» самка крокодила рухнула вниз прямо на бандита. Последний откидывая её лапами к стене вырвался из-под «обвала» с недовольными криками.       — Болотная шлюха, — он бросил презрительно-наигранный взгляд на тело упавшей девушки и тут же приключился на своего босса, — босс, я правда думал, что тварь девственница.       Сердитый взгляд Гилкас заставил его замолчать. Отпустив грозную морду гребнистый крокодил зловеще предупредил:       — Хьюрик, я не трахаю испорченный товар.       Напомнил он.       — Я знаю босс, знаю. Я обещаю, что мы ещё найдём не пробитую дырку. — Извиняясь как перед важным клиентом тараторил быстро Хьюрик. Он обернулся к постанывающей после падения Киале и надменным голосом стал причитать:       — Современный самки совершенно забыли о своей чести, раздвигают лапы перед каждым встречным. Уподобились шлюхам. Мерзким, отвратителен мразям. Что б твоё чрево сожрал гной. Тьфу.       Он смачно плюнул на голую самку крокодила и приключился на Гилакса.       — Такие времен сейчас босс. Самки стали распутными. Вы же помните те времена, когда каждая сучка берегла свою честь. Сейчас едва найдётся та которая вообще задумываются об этом. Испорченный нравы сгубят этот город босс. — Уподобившись заправскому философу выдал Хьюрик. Покачивая головой от негодования, отчего его член покачивался вмести с его хозяином, попутно вытесняя разорванные трусы Киалы из ширинки, Хьюрик, встрепенулся, — возможно, — его голос стал тише, а сам он приблизился к Гилаксу, — возможно… нам пора поискать самочку по моложе?       Одновременно боясь нагоняя или похвалы Хьюрик поглядел на босса.       — Моложе? — Слегка раздражённо произнёс гребнистый крокодил. — Чуть-чуть по моложе. — Поняв, что вступил на опасную территорию в «моральной» области своего командира с опаской уточнил Хьюрик. — Буквально на пару лет. — Он махнул ладонями лапами так как будто что-то взвешивал, — какая разница до шесть лет, или до лет — тут разница в шесть лет…       Он заткнулся поглядев на морду босс что становилась всё свирепее и свирепее. Закрыв пасть Хьюрик не без опаски сделал осторожный шаг назад.       — Я не трахаю детей. — С угрозой предупредил Гилакс.       — Тогда очень сложно будет найти вам девственницу. — Быстро подвёл итог Хьюрик. Насильник Финитрии который уже застёгивал брюки замер в полусогнутом положении пытаясь натянуть ремень; в этом положении он поглядел на двух рептилий: огромного гребнистого крокодила и Хьюрика. Последний уж больно вольно стал молоть языком. Ожидая развязки он из-под бровей следил за дальнейшим.       — Если ты не найдёшь мне девственницу свой долг отработаешь сам. — Тихо рыкнул Гилакс.       Этого тихого рыка было достаточно что бы зелёная кожа Хьюрика стала белой. Поняв, что с ним ни шутят он кивнул.       — Штаны.       Приказав глазами сказал гребнистый крокодил.       Казалось полностью изменившийся в поведении: от вежливого-пресмыкающегося до холодно-обиженного Хьюрик молчаливо бросился выполнять приказ. Голос со стороны лестницы, со второго этажа.       — Босс. — Прикрикнул Исиай. — Время. Мы готовы. Давай на следящую улицу.       — Иду. — Отвечал Гилакс приподнимая вторую нижнюю лапу чтобы Хьюрик про вдел в неё штанину. — Ждём.       Голос стих и послышались шаги спускающегося на первый этаж Исиая. Пока Гилакса одевали он поглядел на готового насильника Финитрии. Тот справился с брюками и вытирал тряпкой с морды кровь, попутно запихивая его в разорванную ноздрю, дабы убрать кровь.       — Асиит. — Обратился гребнистый крокодил к насильнику матери Киалы.       — Да.       — Спускай товар.       — Да.       С этими словами насильник Финитрии Асиит без лишних слов ухватился за связанные лапы матери Киалы и вскинув голую самку крокодила себе на плечо как мешок картошки, двинулся вниз по лестнице.       Вскоре за ним последовал и Гилакас оставив на третьем этаже одного лишь Хьюрика. Тот покорно опустил взор и смиренно проводил своего босс. Но как только он скрылся из виду Хьюрик со всех лап бросился к лежавшей возле стены Киале. Схвати её за дредлоки он повалил юную самку на пол.       — Тварь, — выпали он с таким гневом, что был схож по гневу с местью Киалой если бы они поменяюсь местами, — убогая шлюха. Перед кем раздвинула лапы? Отвечай шлюха. Он сжал шею девушки одной лапой и она вновь затрепыхалась. Второй лапой Хьюрик без всякого замедления уперся острыми когтями в промежность Киалы. Воткнув их в половые губы самки крокодила, он надавил на них так сильно, что они, проминая нежную кожу, углубились в плоть. Кровь.       Это действие вызвало шок у «мёртвой» девушки. Уподобившись вернувшемуся с того света от диффеблиатора зверю, она взвыла с невыносимой силой. Её глаза вновь распахнулись с ненавистью смотря на этот проклятый Мир. Боль от резко раскрытых глаз «связанной» коркой иссохших слёз была не сравнима стой болью что была внизу. Она замычала с новой силой. Даже завязанная пасть не могла сдержать этот стон.       Её страдания лишь злили Хьюрика. Его морда ещё не изрыгала такую лютую ненависть как сейчас. Бившиеся в как заживо сжигаемая на костре Киала мычала что есть силы: неистово и всепоглощающе. Её боль была пустыней, а этот «крик» был подобен лишь одной капле дождя.       Морда Хьюрика и вовсе превратилась в бесформенную массу искажённую Безумием. В нём едва можно было разглядеть что-то что напоминало морду разумного зверя. Продолжая соскребать кожу с интимного места Киала, оставляя многочисленные глубокие раны от порезов, он пытался даже зацепить острыми когтями одну из половых губ самки и врывать её.       — Ты шлюха виновата в том, что я ещё должен боссу, — вырывалось из пасти Хьюрика, — надо было блюсти чистоту своей чести. Когда вас всех привезут в пункт отправки я лично удостоверюсь чтобы каждый из «Багровых когтей» пропихнул в тебя свой член. Капли пота упали с морды Хьюрика и он, наконец, закончил свою экзекуцию. Глубоко выдохнув он вынул лапу, что копошилась в промежности Киалы, — последняя истошно вопя резко престала дёргаться. Её вой сменился на плачь. Она прижала колени друг к другу боясь что садист вновь вернётся к своему делу. В это время Хьюрик преподнёс тут самую лапу ближе к морде. Все его пальцы были обагрены кровью. Она стекала с острых желтых когтей вниз, а кусочки кожи как лоскутки нитей оставались на когтях.       Глубоко дыша он встал, оставив несчётную корчиться с болезненных муках.       — Вот так-то не хранить свою честь. — Нравоучительно выдал он. Отведя взгляд в сторону от извивающегося тела Киалы, он бросил мимолётный взгляд в сторону окна, где раньше была курилка.       Сквозь разбитое окно, сквозь трещины и сколы он с глядел на соседнею улицу, на соседние ряды домов, с надеждой. Эта надежда давала успокоение.       Где-то там, сквозь солнечные лучи, что были как занавески окон, он увидел фигуру юной самки крокодила что с заботой подносила на стол тарелку горячей похлёбки своим родным.       — Мы только начали…       Мечтая о погашении долга, сказал он.       Схватив за связанные верхние лапы Киалу, он потащил её к лестнице как пустые санки. Стоны затмевал монотонные удары тела Киалы о ступеньки.       — Мы только начали…       Повторил он.       — Мы только начали…