Зверополис. Столько стоят мечты

Действие последнее. По следам прошедшего крокодила. Вендетта Апатона

«- Кто такие меджай пап? – спросил сынок отца.

Отец ответил:

- Там, где другие отступят назад, а герои не доживут до рассвета меджай продолжит стоять.

- Потому что меджай самый Великий Герой из всех?

- Нет сынок. Как раз наоборот, меджаи не герои, их создавали совсем для других целей…

- Каких?

- Бить по попе непослушных детишек, что отказываешься ложиться спасть».

Отрывок из старой сказки которой пугали непослушных малышей в Репод Сити.

      Знакомый шипящий голос. Далёкий, как эхо.       - Апа…       В одной падающей капельке отражаться вся жизнь.       Всё что смог сделать и всё что не смог. Все победы, все просчёты, все поражения. Всех, кого ты потерял. Всех тех, кто тянул к тебе лапы в поисках защиты и помощи. Все эти лапы так и остались. Теперь торчали из земли. Искошенные, иссохшие. Превратившиеся в сухие останки мумии. Они всё ещё тянулись к тебе, как к единственному источнику правосудия. И если хотя бы не спасения, то отмщения. Сотни и сотни сотен. Тех, кто по твоей вине никогда не уведёт этот белый свет.       В отражении одной летящей капели крови отражается всё.       Вся прожатая жизнь, наполненная горечью поражений. Вот только платить за каждую из них суждено не тебе Апатон, а тем, кого ты поклялся защищать.       Капелька крови разбилась как удар ядра о землю упав на кожу лежавшего меджая. Такое ощущение что он устал после нанесения неимоверно сильного удара.       Апатон медленно открыл глаза и тут же поморщился. С темного небосвода, что походил на глубины океана, лил кровавый дождь. Его шум убаюкивал. Именно это слышит смертельно раненые войны – тихий шелест – шёпот Смерти. Такой нежный, как мелодичные напевы матери у люльки младенца.       Видит Природа Апатон не собирался сопротивляться этому зову. Он был готов отдаться ему, но как только закрывал глаза он видел перед собой морды сотен зверей. В бесконечно темной комнате они смотрели на него; он шёл вперёд - они молча шагали следом, останавливался и приближался - отходили. Их голоса повторяли последние фразы: «Господин меджай вы нам поможете?», «Вы ведь защитите нас?», «Помогите, пожалуйста».       Бесконечно.       Это не давало покоя. Апатону казалось, что он не найдёт его даже после смерти. И это было всецело его вина, его груз, а значит и ему нести эту ношу. Усталый вздох и пар из носа вырвался наружу. Собрав силы, он медленно начал подниматься. Апатон словно врос в землю, в эту грязь. Сначала голова оторвалась от чего-то липкого и вязкого. Боль пронзала меджая – вросшие в грязь дердлоки с трудом отрывались, принося ужасные страдания крокодилу, словно его скальпировали. Потом полечи. Потом спина. Всё это сопровождалось треском и хрустом. Толстые и тонкие нити из плоти и сухожилий соединявшие его тело с землёй разрывались как мелкие волокна сгнивших мышц. Его подъём был подобен отдираю струп – засохшей корки от раны.       Присев, меджай оглядел место в котором прозябал вечность.       Обширный кратер. Он сидел почти на самом верху, на одном из уступов кратера. Всё что было за пределами этой «ямы» покрыто непроницаемой тьмой. С чёрного неба бесконечно лил кровавый дождь. Он настолько сильно пропитал землю, что Апатон не мог отличить её от кровавой плоти.       Единственным источником света был несколько факелов торчащий в разных концах кратера. Больше всего их было в самом низу.       Вдох. Выдох – из пасти вырывается пар. С каждым вздохом маджай чувствует прилив сил.       Что раньше казалось невозможным теперь всего лишь лёгкое препятствие. Под хруст тканей Апатон поднимается на нижние лапы.       Прежде чем смахнуть с морды кровь он поднимает лапу и осматривает её. Грязь, плоть, кусочки брони, кусочки кожи, кусочки костей – всё переплетено между собой мышцами.       Скорей всего именно так выглядит всё тело меджая; словно он мертвец, живая нежить брошенная скитаться в бессмысленности бесконечного небытия.       Смахнув с морды кровавые капли дождя Апатон опускает лапу и тут же задевает кончиками пальцев по чему-то твёрдому. Ему не нужно даже смотреть вниз чтобы понять – он задел рукоять своего хопеша.       Застыв на уступе Апатон оглядывает весь кратер ещё раз, теперь яснее и отчетливее. Огромный кратер словно следствие удара метеорита. Казалось, что в этом мире существует только он. Он и есть весь мир. Все что за пределами этого кратера лишь незыблемая пустота, ничего. Кровавый ливень идет тут целую вечность. Похожая на вязкую глину земля давно неотличимы от мёртвой плоти. Она бы гнила будь тут понятие времени. Кое-где виднеются камни - оголённые черепа. Весь кратер: от краёв к центру, был усеян тысячами мумифицированных лап. Подобно молодым росткам они поднимались из глиняной плоти.             Скрученные пальца сложены в кулак, а указательный были направлены в глубину мрачного неба. Некоторые из них прижаты ладонями к ладоням в мольбе к темной тверди. Все они молят у этой тьмы хоть толики милости и снисхождения. Они не просят изменить суть мироздания и Природы, просят лишь как смиренны рабы чтобы Судьба проявила к ним крупицу доброты.       И пусть не к ним, но хотя бы к их детям.       Но Хаос во тьме жаждет лишь их страданий. Ему чуждо всё что мы называем милосердием.       Он имеет сотни морд, тысячи лап и миллионы хвостов. Он изворотлив и коварен. Он прячется за каждым углом, под каждым кустом, в каждом разумном звере. Он не принесёт им снисхождения, потому не заслуживает снисхождения и сам – голая логика Справедливости.       Апатон смотрит на Хаос. Взирает на него с высоты своего уступа.       Там, внизу, на дне кратера танцует Хаос!       Его танец завораживает своей непредсказуемостью, открытостью и ужасом. Ввергает в ступор любого, кто впервые увидел его.       Апатон давно смотрел на его танец. Он изучил его. Знал каждую деталь. И хоть Хаос непредсказуем меджай понимал, у всего есть суть и цель. Все закономерно, даже Хаос. Апатон моргнул, стёр с глаз излишки кровавых слёз и ясные очертания отразили на его сетчатке. В глубине кратера, вокруг сотен факелов танцевал огромный обнажённый слон. Он радостно размахивал верхними лапами: влево и вправо словно тореадор взмахивал мулетой. Подпрыгивал на одной лапе и делал пируэт. Опускал ладони на колени, сгибался и мотал хоботом словно пропеллером. Вновь бросался в безумный пляс.       Его задорный голос наполнял весь кратер. Он счастливо смеялся! Смеялся один. Смешно и весело было тут только ему.       Слон танцевал на дне кратера наполненной свежими телами. Он словно беснующий зверь что топчет виноград топтал съезжающие в дно кратера живых зверей. Топтал и перемалывал своими исполинскими лапами их тела. Как виноград они разрывались, лопались, разрывались под его весом. Крики умирающих в агонии зверей не был слышен. Был слышен лишь смех слона.       Океан крови наполнял весь кратер.       Смотрящий на это меджай внезапно осознал, словно с его глаз слетела пелена. Весь кратер был покрыт ползущими вверх телами живых зверей. Как червяки они ползли друг по другу слоями в сотни тел. Те, кто были внизу, давно сплющены под массой других зверей, что были выше, а их плоть и кровь была смазкой для всей массы животных на верху. Вся она медленно скатывалась к центру кратера где танцевал слон. Под лапы пляшущего Хаоса. Ползущие от слона звери цеплялись друг за друга и сталкивали тех кто был рядом. Тысячи тел ползли от центра кратера к его окраинам. И чем выше они поднимались, тем круче становились стенки кратера. У самого края они были почти вертикальными. Бесчисленная толпа зверей падала назад, скатываясь комом вниз, под лапы огромного слона. Беспощадная мясорубка длившиеся неисчислимое число лет.       Апатон мрачно глядел вниз.       Как много ты отнял жизней Хаос? Как много отняли жизней твои приспешники? Сотни? Тысячи? Вас ведь ничего не остановит. Вам плевать на законы, на нравственность, что вы причиняете боль таким же разумные зверям, как и вы. Вам даже не претит страх Смерти. Вы думаете, что сила и страх это все что вам нужно. Что ими вы можете захватить весь Мир и подчинить его себе.       Вы всегда ставили себя выше других.       Меджай исказился гневом. Каждый мускул на его морде пропитался яростью, отчего изуродованная голова стала истекать кровью. Апатон не сводил глаз с танцующего слона. Кончики пальцев опущенной лапы всё ещё ощущал рукоять меча. Когти в такт сердцу постукивали о навершие меча.       Не сводя глаз с Хаоса меджай опустил лапу чуть ниже, и его кровавая ладонь ощутила хопеш. Сжав лапу, он стянул клинок в хвате рукояти. Вырвал его из плоти земли под крики сотен зверей.       Вооружившись, меджай медленно побрёл вниз по кратеру в сторону слона.       Шаг.       Словно провалившись в пропасть Апатон едва не потерял сознание от глубины падения и протяжённости полёта в бездну. Внезапно…       Бесконечная аллея. Тропа из костей, сплетённых между собой так давно, что стали окаменелостью. По сторонам аллеи, уходящие в бесконечность посаженые на кол звери. И как бы много их не было Апатон знал каждого. Все они жители «Рисовой деревни». Все они уповали на него. Все, кого он клялся защищать. И кого так и не смог защитить. Бесконечные ряды мёртвых зверей, умерщвлённые ублюдками, поправшими саму суть разума. Свирепо издав тихий рык, Апатон двинулся вперёд. Сжимая в лапах хопеш он шел ко дну кратера, по аллеи, по мрачным улочкам города, по дремучим лесам «Диких Земель», по коридорам замков и небольшим комнатам простых лачуг. Но где бы не шёл меджай, он двигался к одной цели - к Хаосу - танцующему на трупах зверей слону. И какой бы долгим не был путь меджай он всегда доходил до конца. Так и в этот раз. Апатон стоял возле огромного беснующейся в Адском плясе слона. По-детски и озорно слон смеялся, вытанцовывая на телах орущих от боли зверей. Их крики как орган, хруст костей как барабанная дробь. Музыка для весёлого слона.       Поглощённый танцем слон не замечал мрачную окровавленную фигуру возле себя, оскал и злость которого казалось начала материализоваться – ярко-красный пылающий взор, золотое пламя меча.       Апатон подпрыгнул так высоко как никогда раньше. Вверх, к самому небу. Очутившись на вершине небесного свода меджай взмахнул мечом и подобно метеориту бросился вниз, устремив свой взгляд на Хаос, вложив в свой удар всю Справедливость и Месть. Настало время отомстить Хаосу за все! За каждую слезу невинных убиенных он прольёт равнозначную каплю крови.       Удар!       Неиссякаемой яростью Апатон ударил по голове слона. Этот удар отразился эхом в каждом уголке Вселенной, в душе каждой мрачной жалкой жизни. Каждый бандит, наёмник и злодей, убийца, насильник и садист. Каждый из них почувствовал этот удар. Тьма, разорванная светом, разлетелась на осколки как порванная лоскутная ткань сгнившая в чреве Ужаса. Яркий свет вспыхнул на миг осветив весь мир. Воззвав к душе каждого зверя, что ещё может отличать Добро от Зла. Кто сквозь звон серебра и злата всё ещё слышит голос совести и разума. Тот для которого боль зверей не глухое эхо в подворотне, а страх не непробиваемый доспех на теле Тьмы.       Как искра поджигает костёр, так и удар меджая озарил пламенем весь тёмный мир. И каждая искра света, плывущая во мраке, ответила на этот удар яркой вспышкой.       Взрыв!!!       Оглушительный и всеобъемлющий.       От удара возник огромный кратер.       Тьма.       Знакомый шипящий голос. Далёкий, как эхо.       - Апат…       В одной падающей капельке отражаться вся жизнь.       Всё что сделал и что не сделал. Все поражения и победы, просчёты. Морды всех, кого потерял. Они тянули к тебе свои лапы: юные, пожилые, крепкие, но трясущиеся, морщинистые и слабые. Все они теперь торчали из земли. Иссохшие, искорёженные. Мумифицированные. Они всё ещё тянулись к тебе, как к единственному источнику Справедливости.       В отражении одной летящей капели крови отражается всё. Вся прижатая жизнь, наполненная горечью поражений. Вот только платить за каждую из них суждено не тебе Апатон, а тем, кого ты поклялся защищать. Ведь там, на дне карьера, вдали аллеи, на темных улицах городов, в джунглях «Диких Земель», в коридорах замков и небольшим комнатам простых лачуг танцует Хаос.       Капелька крови разбилась как удар ядра о землю упав на кожу лежавшего меджая. Такое ощущение что он устал после нанесении неимоверно сильного удара. Апатон медленно открыл глаза и поморщился. С темного небосвода лил кровавый дождь. Его шум убаюкивал. Такой нежный, как мелодичное напевы матери у люльки младенца. Видит Природа Апатон уже не собирался сопротивляться этому зову. Он был готов отдаться ему, но как только закрывал глаза он видел перед собой морды сотен зверей. Их голоса повторяли последние фразы: «Прошу, сэр, помогите», «Я... мы, если вы нам не поможете…», «Умоляю, пожалуйста. Вы моя последняя надежда», «Мне больше некому идти».       Бесконечно…       Усталый вздох. Собрав силы, Апатон медленно начал подниматься. Сев, меджай оглядел место в котором прозябал вечность.       Площадь в солнечный день. Вокруг него гул нескончаемой битвы. Сотни разбросанных тел на площади подобно опавшим осенью листьям на поляне близь деревьев. Дымящиеся дома на площади. Гарь режет ноздри. Крики разрывают ушные раковины. Отражаться острой болью в сердце.       Апатон медленно моргнул, а когда открыл глаза всё тало пронзил озноб. Его затрясло так словно вместо одного сердца в его груди застучало срезу десять сердец. Самцу крокодила показалось что из-за давления у него пойдёт кровь из глаз, ушных раковин, ноздрей и пасти. Он дышал как работающий на износ компрессор. Лапы, лежавшие ладонями на брусчатке резко сжались в кулак, а когти оставили борозды от этого движения.       Глова кружилась, в глазах двоилось.       Знакомый шипящий голос.       - Апатон.       За минуты до этого.       …       Два головореза нагнулись и ухватили за нижние лапы самца крокодила, совершенно не заметив, как под капюшоном их ноши спрятался тайпан.       Маккоя ожидал в надежде, что головорезы разойдутся, но, когда тело Апатона двинулось, капюшон сполз с змееморфа раскрыв его, он быстро бросился к голове меджая. Зацепившись за дредлоки, Маккоя попытался спрятаться в них. Не получилось.       - Тяжёлый зараза, - тянувший Апатона самец варана Пуэрэро выдохся и обернулся.       - Весит тонну, - вместе с ним повернулся и самец игуаны Кыстрин.       Два головореза сравняли взглядом бессознательна тело меджая: плащ Апатона ушел под него оголив на поясе два хопеша.       - Дристать по ветру - это же меджай, - едва успел вскрикнуть Пуэрэро как заметил из-за головы самца крокодила, медленно «танцуя», поднялся тайпан. Обнажив свои клыки, Маккоя перебирал лапами маленький стеклянный шарик.       - Тайпан!       - Бей!       Почти одновременно вскрикнули головорезы. Вместе с выкриками оба схватились за рукояти своих оружий. Под звук обнажающихся клинков тайпан кинул стеклянный шарик. Он точно угодил в нос одного из головорезов. Расколовшись от удара под не слышный «Пшик» на месте стеклянного шарика образовалось крупное беловатое облако.       Оно пропало так же быстро, как и появилось, растворившись в атмосфере. Обескураженный Пуэрэро, успев вытащить меч, в замешательстве бросил взгляд на напарника. Не понимая, что произошло он наблюдал как Кыстинг отпрыгнул назад. Закрывая нос и пасть лапами самец игуаны отбросил в сторону обнажённое оружие, вынутое из ножен секунду до этого.       Его крик звоном проник в ушные раковины Пуэрэро.       - Цианид! – выкрикнул Кыстинг.       Превратившись в припадочного, словно под его одежду залетел шершень Кыстинг стал рыскать по своим карманам, пока наконец не нашёл то что искал. Судорожно вынув свёрток, он разорвал его отчего наружу вылетели кусочки комкового сахара. Невзирая на потери Кыстинг начал судорожно заглатывать оставшийся в разорванном кульке сахар. Быстро живал его прямо вместе с бумагой.       Наблюдая за действиями товарища Пуэрэро почувствовал горкой вкус миндаля с оттенком металлического послевкусия в пасти. Лёгкое першение в горле…       Не обращай внимание на противников Маккоя заполз на грудь Апатону, но не успел он что-то произнести как меджай резко поднял торс, усевший.       Лапы, лежавшие ладонями на брусчатке, резко сжались в кулак, а когти оставили борозды на плите.       Глова кружилась, в глазах двоилось. С безумными глазами вышедшего из комы Апатон смотрел на этот мир. Перед его взором схватившись за горло упал в предсмертных конвульсиях головорез «Багровых когтей». Чуть дальше от него, отбегая в сторону, доедая что-то с ладони, упал ещё один головорез - самец игуаны. Корчась в муках, он обхватил лапами горло.       Всё это скрылось, когда перед глазами возник образ знакомого змееморфа. Который сильно волновался за состояние меджая.       Находясь на коленях сидевшего меджая Маккоя резко поднялся на всю возможно высоту, чтобы Апатон видел его.       - Апатон нам нужно…       Не успел договорить Арбитр как с хлопнутые в точку зрачки меджая «обогнули его» устремившись к гигантам слонам. Как будто не замечая на себе тайпана Апатон резко вскочил на нижние лапы. Маккоя отлетал в сторону сброшенный с колен самца крокодила.       - Проклятье, - выругался в поднятой пыли тайпан. Он поглядел на Апатона, добавил, - перестарался я с дозой.       Последние слова он произносил уже спеша к меджаю.       Взор Апатона наполненный наркотическим безумие взирал на происходящий хаос. Сердце продолжало колотить как мотор болида. Давление разрывало Апатона как наполненная бочка. Ярость с адреналином вступила в реакцию, создав в крови меджая высокооктановую взрывоопасную смесь. Он чувствовал и слышал всё, управлял каждой мышцей на своём теле. А реакция на внешние факторы даже для подготовленного, знавшего свой организм Апатона, казалось ему запредельной.       Как и энергии для неё. Ему казалось, что если он не начнёт двигаться, то загорится и расплавиться.       В это момент маджай почувствовал, как по его правой лапе кто-то взбирается.       Огибая кольцами лапу меджая Маккоя быстро добрался до пояса, оттуда, в прыжке, очутился на плече Апатона. Вытянувшись слегка вперёд чтобы Апатон видел его морду Маккоя быстро начал объяснить:       - Слушай внимательно. В тебя попали стрелой со снотворным. Мне пришлось вколоть с-с-с-ильный антидот. Сейчас ты под действием моего препарата. Именно оно не позволяет тебе ус-с-с-нуть. По сути, Апатон, ты под наркотой. Всё что ты сейчас ощущаешь: адреналин, реакция, с-с-ила и почти полное отсутствие тактильных ощущений, а следственно и боли побочный эффект. Но эффект не бес-с-с-конечный. Закончиться резко и как правило тебе лучше находиться в мед пункте, в безопас-с-сности, так как твой организм с-с-с-ейчас буквально работает на износ.       Слушай план. Пока длиться эффект нам нужно свалить отсюда и найти Манахэта. Так что давай тихо пробираться…       Арбитр не успел продолжить, как его буквально снёс громкий выкрик меджая. От того как сильно кричал Апатон тайпану пришлось отклонить тело чуть назад.       Не сводя взора с четырёх закованных в броню слонов Апатон заорал что есть силы - «Я – Апатон – меджай «Клана Себек» говорю всем бандитам «Багровых когтей» сложить оружие и сдаться на милость правосудия Репод Сити. Все, кто примет это великодушное предложение имеют право на суд. Все, кто откажется – смерть!!!» От этого выкрика тайпан одновременно онемел, опешил и был контужен. Сморщившись от боли Маккоя с гневом грозного учителя вновь поднял взгляд на меджая. Шипя он угрожающе выругался:       - Ты чё несёшь дебил?       Не обращай внимание на ругательства Арбитра Апатон рывком бросился вперёд.       В нескольких десятков метрах от Апатона и Маккоя.       Громкий голос безумного выскочки сделал своё дело. На него обратили внимание. Одними из таких были два молодых головореза державшие своего старого пленника.       - Всегда есть такие, - произнёс Алист смотря на Пина – последний не сводил глаз с фигуры. Молодой крокодил продолжил, объясняя, - бунтари. Дядя говорит, что… Он не успел продолжить как внезапной их пленник, сломив несильное сопротивление двух молодых наёмников, освободил верхние лапы из захвата и выпрямился.       Дерзость и невозможность произошедшего штормом ударило по Пину и Алисту. Отшатнувшись от старика, два молодых наёмника ошарашено смотрели на него. Их замешательство – пропорционально бездействию.       Выпрямившись, Манахэт поморщился, когда затёкшая в согнутом положении спина дала о себе знать глухим хрустом. Повернув голову в сторону бегущего Апатона, Манахэт молчаливо наблюдала за ним, совершенно не обращая внимание на двух своих сопровождающих.       Первым от шока отошёл Алист.       - Ты чё старый совсем страх потерял? - рявкнул он, стараясь сделать свой молодой голос грубым. - На колени пока колени не раздробил.       Старик в плаще продолжал сосредоточенно смотреть на меджая.       Озлобившись на то что их пленнику казалось были безразличны его угрозы молодой самец крокодила решил действовать.       - Так значит, - обозначив свои действия словами, Алист схватил старого крокодила за шиворот и тут же замер в ужасе. Его лапа вместо тог чтобы нащупать мягкую ткань плаща и рубахи ухватилась за гладкие края воротника кирасы.       - Ты… - произнёс Алист.       Лапа Манахэта давно лежала на рукояти хопеша спрятавшегося в складках плаща.       Взмах оружием. Удар.       Выкрик меджая хоть и был громким, но шум сотен зверей поглощал его. До крыши здания что располагалась у площади на улице ведущий к центральным вратам райончика его выкрик почти затухал смешивался со стоявшим на площади гулом.       «Я – Апатон – меджай «Клана Себек» говорю всем бандитам «Багровых когтей» …» - ветер донёс обрывки до мягких ушей двух представителей семейства кошачьих. И кажется совершенно не заинтересовал их.       - Ну и сколько просят за меджая? – неохотно начал Наум.       На его слова тут же ответила стоявшая в окружения своей свиты, – последняя уже успела нагнать своего босса и подняться на крышу задние, где та находилась, львица улыбкой. Наум поморщился от того что так и не научился скрывать свои мотивы от Суткуб. Зная львицу это было сродни открытой бреши в броне. Знала это и Суткуб, иначе игриво-хищную улыбку за которой скрывался азартный оскал возникшею на её морде по-иному расценить было нельзя. Она даже отвлеклась от работы чтобы лично ответить наёмнику из Фуррифанса.       - Неужели Хахтенг не озвучил тебе весь прайс-лист, - лукаво начала Суткуб. Когда Харитон недовольно оскалился, словно передразнивая её, львица продолжила с весёлым смехом, - ну что ж. – Ответила, - Достаточно чтобы уже сейчас расслабиться и забить на весь навар с этой операции.       Суткуб закончила с ответом и по свойственной ей натуре потратила несколько секунд чтобы внимательно, можно сказать настырно, смотреть как её слова повлияли на тигра. Львица понимала, что, пялясь на Харитона, она заставляет его нервничать и злиться, оттого делала это с двойным удовольствием. Впрочем, со свойственной осторожностью хищницы, никогда не перегибая палку; как только Харитон был готов сорваться - уводила взгляд. Через мгновение менялась, словно стоявший рядом тигр был ей совершенно безразличен.       Как и сейчас.       Поставив нижнею лапу на парапет крыши, львица подняла бинокль и как капитан пиратского судна оглядела площадь словно бухту захваченного порта. Её взгляд остановился на ближайшей улице. Быстро ознакомившись с ситуацией, она опустила бинокль одновременно второй лапой подозвала к себе стоявшего рядом самца варана.       - Что там с первой фалангой наемников у бара? - спросила Суткуб когда рептилия подошла ближе.       - Ждут приказа Кренга, - доложил он, - он должен штурмовать местный бар с площади, с тыла ему должен помогать Гиагис. От последнего вестей пока не было, взрыв, что прогремел, был оттуда, может нарвался на сопротивление. – Он дополнил, чтобы главнокомандующему не пришлось задавать лишние вопросы и тратить время. – Госпожа, я послал связного. Он скоро вернуться с вестями.       Пока шёл разговор Харитон от нечего делать бросил косой взгляд за спину.       Пустая раннее крыша теперь превратилась в небольшую штаб квартиру со своим внушительным штатом.       Шестеро варанов - скорей всего координаторы стояли с задумчивым видом возле огромного стола на которой была разложена карта: прижатая с краёв тем что было под лапой от кинжалов до пустых кружек и камешков; на ней, словно шахматные фигурки, были расставлены всевозможные статуэтки, олицетворявшие, скорей всего, отряды и их место расположение.       Столы и прочая утварь в виде стульев, мешков с припасами и снаряжением подняли на крышу дома по верёвкам.       Мешков было много, достаточно чтобы организовалась большая куча возле стола. Что в них было? Харитон не особо уделял этому внимание, но судя по разнообразию - все, что нужно для нормального функционирования переносного штаба. От канцелярии, до специальных сигнальных ракет и флагов. От карты района Дрирэйка и плана всех зданий внутри, до раций. Последние имелись у всех глав групп, но пользоваться ими можно было только в крайних случаях. Все дело в прослушивании. Из-за опасности Революционеров которые в последние годы заполонили все улицы Репод Сити листовкам, а радиоволны эфирами пропагандой демократии и неминуемой революцией по свержению «Совета Кланов», что крайне отрицательно воспринималось последним; отчего полиция стала активно прослушивать радиочастоты. И хоть за действиями «Багровых Когтей» явно стояли влиятельные силы дававшие некий иммунитет от властей на операцию, устраивать уж прямо открытый геноцид и забирать жителей Репод Сити в рабство в «прямом эфире» было чревато последствиями в виде регулярной армии генерала Тайла находившиеся в городе. Дабы сохранить секретность головорезам «Багровых Когтей» проходилась пользоваться посыльными для передачи информации. Можно было проложить линию связи, тем самым избавив себя от опасности быть услышанным в радиоэфире, но из-за логистики и постоянных манёврах групп головорезов это было не выгодно.       Сами же посыльные располагались на и за вторым столом почти у края крыши.       С десяток чёрных шипохвостах игуан. Харитон не сильно разбирался в разнообразии видов примыкающих, больше сравнивая их по размеру. И эти невысокие ящеры не выглядели в его глазах сильными бегунами. Как убедившись в последствии - он был прав. Получив распоряжение, а вмести с ним и пергамент очередной посыльный - чёрная шипохвостая игуана бросалась к верёвке, расположенной на краю крыши. По ней, как заправский матрос, она спускалась на «дно» улицы и убегала дальше в нужном направлении. Возвращались они, как правило, либо по крышам, что были соединены подвесными мостиками, либо по лестнице. Докладывала или приносили пергамент с донесением-ответом и отправлялась обратно к своему столу в ожидании очередного задания. Когда Харитон увидел скорость бегунов-посыльных своими глазами он иронично фыркнул. Любой млекопитающий дал бы им фору будучи при этом одналапым инвалидом. И всё же на фоне остальных рептилий чёрные шипохвостые игуаны были настоящими спринтерами. Но не марафонцами.       Харитон заметил, как у каждого из них, на легкой рубахе имелись кармашки. Глубокие, почти у самых плеч – норки для малых прытких ящериц. Обычно их было две или три. Сами прыткие ящерицы были одеты так же по-простому, как и их более габаритные коллеги – чёрные шипохвостые игуаны. Встретив таких на раскалённых улицах Репод Сити не обратишь внимании – серые, невзрачные. У каждого на поясе имелась широкая резиновая стяжка. Харитону она отчего-то показалось знакомым. Чем-то подобным самки в его родном Фуррифансе стягивали длинную шерсть на голове, делая некое подобие косичек – подобная мода была исключительно-историческим уделом Фуррифанса и лишь потом разбрелась по остальным городам: где-то прижившись, где-то нет.       Сейчас резинка не сильно сдавливала тело прыткой ящерицы, но, если в неё вставить скрученный пергамент, прижимала бумагу к спине ящерки. Видимо именно для этого чёрным шипохвостым игуанам нужно были прыткие ящерицы. Расстояние на которое нужно было доставить приказ могло быть существенным, а времени довались мало: и когда чёрная шипохвостая игуана выдыхалось, то предавала, как эстафету, приказ-пергамент прыткой ящерице.       Особняком от всех стоял небольшой столик укрытый шезлонгом. На нём располагалась тарелка вымытых фруктов и графин с водой. Рядом вынесенный из какой-то квартиры мягкий стул. Место небольшого отдыха было предназначено для главнокомандующий всей операцией - львице Суткуб. Последняя же все цело была занята ходом операции.       Не считая четвёрки лучников и шестерых вооружённых мечами и копьями головорезов – охрана, на крыше невозможно было не заметить, ибо вонь от него нескончаемым смрадом тухлого болота время от времени достигала ноздрей Харитона, омерзительно, искорёженного, горбатого, изувеченного, искалеченного до неузнаваемости зверя.       Колчан - горбатый самец аллигатора. Раб Суткуб. Один из многих и один из немногих ещё живых. Давняя забава Суткуб и её братца Храмира. Их игрушка и по совместительству оруженосец.       Один его вид заставлял Харитона вздрагивать. Его – элиту Фуррифанса, что своими глазами видел, как зверей разрывало на поле боя! Каждый раз бросая косой взгляд на это существо он испытывал приступ рвоты, словно струя гноя из трупной раны поражённой гангреной тела попала ему в пасти.       Это создание, искалеченное самой чудовищной формой, в очередной раз напоминало ему что приятная в улыбке львица чей разговор и милый лепет ласкает слух, а стан и мордочка – вид, подлинное исчадье Зла. Отродье Садизма. И если лапа Харитона отняла бы её жизнь, то Судьба простила ему все его прегрешения коих было, пожалуй, больше чем у всех, кто сейчас творил бесчинство на площади. Но даже без этой «награды» у тигра было достаточно мотивов расправиться с львицей. Желательно в той самой Садисткой форме, которую она прославляет. Каждый раз смотря на львицу он отчётливо слышит её слова, сказанные много лет тому назад: «Как жаль, что ты не смог её выкупить. Плак-плак Харитончик? Но не бойся, мы будем о ней заботиться».       Взгляд Харитона и Суткуб на секунду встретились. Харитон мило улыбнулся, как это делают обычно прохожие в Зверополисе когда нечаянно встречаться глазами стараясь проявить дружелюбный тон. В ответ на его улыбку Суткуб сделалась мрачной. Убрав фальшь в виде улыбки, тигр ещё раз понял - он для неё открытая книга.       И как только улыбка слетела с его морды Суткуб, наоборот, повеселела.       - Прикажите Кренгу поторапливаться, - вновь став равнодушной к Харитону Суткуб обратилась к одному из варанов, - я же вижу, что он взял бар. Скажите ему, что грабежом займётся другая команда. Его дело - ловить жителей.       - Вы же знаете Кренга, он вечно ворчит, что его обделяют мародёры, - напомнил варан.       - Он получит, что ему причитается по контракту. А если будет срывать график влепим штраф. Так и предайте.       Подытожила львица. Стоявший за её спиной самца варана кивнул. Почтительно поклонился, сказал:       - Как прикажите мэм.       Развернувшись, он направился к столу. Взяв из стопки пустой пергамент самец варана написал распоряжение Суткуб на листе и вручил его подошедшему к нему самцу чёрной шипохвостой игуане.       Закончив с распоряжением, она вновь поднесла бинокль к глазам. Выдохнув поглядела почти под лапы туда где было самое большое столпотворение.       - И зачем тебе и Науму сдались эти меджаи, - почти пропела она отрешённо. Философски дополнила:       - Самцы-ы-ы… ох, не успокоитесь пока не докажите, что ваш член больше чем у другого. В последние слова она едва дернулась, словно увидела кого-то знакомого. Тихий голос львицы: «И куда ты собрался Кренг?»       То, на кого она смотрела в бинокль пробирался сквозь поток зверей. Словно у «входной двери» в улье пчёл так и звери двигались в потоке бесконечно пресекающихся путей других головорезов. То отряды, то клетки, то телеги, кто уносил мертвых, кто тащил ещё живых. Все это мелькало перед глазами идущих вперёд головорезов. Во главе отряда шагал огромный гребнистый крокодил, на груди которого, как в нагрудной люльке для младенцев трепыхалось тело самца игуаны - Кренг. За ним, постоянно укорачиваясь и отталкивал коллег следовали его подчинённые Биолай - самец аллигатора и Вилаз – самец крокодила. За которыми, сбившись в две колонны, спешили шестеро копейщиков.       Возвышающий над большинством гребнистый крокодил выглядывал в толпе того, кого преследовал отряд Кренга.       - Видишь их? – спросил Кренг поглядев вверх, на морду несущего его гребнисто крокодила. Она была связана цепями, пронизанная сквозь плоть металлическим кольцами. В ответ раздался отрицательный рык.       - Проклятье, - выругался Кренг.       Его голос был пронизан глубоким расстройством, словно азартный игрок, что поставил не на то число, на которое хотел и теперь волнуется, смотря как крутиться рулетка.       - Смотри, смотри внимательнее, - причитал он, - нам нельзя их упустить.       Не успел Кренг закончить, как гребнистый крокодил дернулся вперёд, рыкнул и поднял лапу указывая куда-то в сторону.       - Нашёл! Прибавь шагу. Шевели хвостом, - обрадовался Кренг.       Гребнистый крокодил повиновался. Прибавив шаг, он быстро нагнал ушедших вперёд Ле-Мара и Имиля – они первыми бросились искать Пина и Алиста сопровождавшего, как выяснилось минутой ранее, не простого старика, а маджая. Кашляя в пыли старый крокодил Ле-Мар накинул на нос длинный шарф укутавшись словно ковбой что грабит банк.       - Кхе-кхе, - кашлял он от пыли поднятой сотнями снующих туда-сюда рептилий.       - Видишь ребят? – время от времени останавливаясь и оглядываясь спрашивал Имиль.       - Нет. Далеко уйти не могли, - отвечал старый крокодил.       Имиль огляделся и, не заприметив Пина и Алиста, сделал рывок. Он нагнал быстро идущего Ле-Мара – казалось старый наёмник точно знал куда идти – к скоплению клеток.       В этот момент за их спинами послышался топот гребнистого крокодила. Кренг наконец догнал двух наёмников.       - Даже не думайте забрать награду себе, - задыхаясь, словно это он спешил, а не его носильщик влез в разговор Кренг, - эта тварь убила Гиагис, а он мне денег должен. И вообще это я первым обнаружил меджая. Вы его, кстати, разоружили?       Идущий впереди, радом с Ле Маром Имиль оглянулся и пронзительно поглядел на Кренга. По морде самца крокодила Кренг сразу всё понял.       - Вы чё его даже не обыскали? – отмахиваясь от плыли удивлённо-рассержено догадался он.       Имиль хотел ответить, но его перебил Ле-Мар. Не разворачиваясь грубо произнёс:       - Сам запрели, я теперь удивляешься.       В ответ на это справедливое замечание Кренг сморщился от гнева. Произнёс:       - Какой же ты злопамятный Ле-Мар, - начал едко он, - я прямо чувствую твою жёлчь. Ты просто не можешь смериться с тем что господин Храмир и госпожа Суткуб перестали тебе доверять. Наверняка ты хотел быть боссом отряда, а тут на тебе - простой наёмник. Смирись старик. Ха-ха. Кхе-кхе. Тьфу.       Кренг хотел засмеяться, но вездесущая пыль попала в легкие и он закашлял. Сплюнул и впился глазами в спину старого наёмника ожидая укола в ответ на свою правдивую речь. Её не последовало. Ле-Мар лишь ускорил шаг, игнорируя Кренга.       В это время, пропуская проходящих мимо головорезов, что тащили бочку, заговорил Имиль.       - Я вот тут подумал. Если это действительном меджай, с чего бы ему возвращаться назад, да ещё прямо в центр? А? Ле-Мар? Чё думаешь? Чё т тут не сходиться. Имиль догнал старого наёмника, и, сровнявшись, бросил на него взгляд. Повторил вопрос – «Так чё?»       - Не знаю, - ответил не задумываясь Ле-Мар, - меджаи психопаты, может хочет подорвать себя в толпе.       Предположил Ле-Мар.       На это предположение Имиль саркастично-насмешливо возразил:       - Да брось, ты серьёзно? Бред.       Если голос Имиля был наполнен скептицизмом, то вот слышавший их разговор Кренг, помня о взрыве на заднем дворике местного бара который, как оказалось было делом лап меджая-старика, заставил его резко одернуть верёвки, что примыкали к конечностям несущего его гребнистого крокодила. Получив сигнал гребнистый крокодил резко остановился. Тут же в него чуть не врезались идущие следом Биолай и Вылаз в сопровождении шестерых копейщиков.       - Босс, вы чего? – обходя махину, чтобы увидеть висевшего на его груди Кренга спросил Вилаз.       - Идите вперёд, быстрее-быстрее, - махая тоненькой лапой – его действия как марионетка неуклюже повторил гребнистый крокодил, приказал Кренг.       Кивнув, головорезы Кренга, огибая гребнистого крокодила как ручей камень, двинулись следом за Ле-Маром и Имилем.       Последний в этот момент, как заприметил Кенг, куда-то указал Ме-Мару.       - Смотри, вот там, – указывая на спины двух молодых наемников, что отступили от высокой фигуры в плаще.       - Вижу.       Отозвался Ме-Мар и сорвался с места, так словно не был шестидесятилетним крокодилом. За ними поспешили остальные: Имиль, Биолай, Виалз и ещё шестеро копейщиков-головорезов.       - Учтите, он мой! Моя награда, - кричал им вслед тонкий голос Кренга.       Мощный выкрик Апатона разлетелся по всей площади. Чем дальше от центра, тем тише и неразборчивее из-за всеобщего гула.       «Я – Апатон – меджай «Клана Себек» говорю всем…» Эти слова достигли ушей высокого жирафа и остались без внимания.       Дранси стоял довольно далеко от кричавшего меджая. Отойдя от фасада отеля «Гокудо» возле которого лежал отравленный слон и уже суетился незнакомый ему тигр из свиты Хахтенга, жираф опусти огромный нодати клинком вниз. Одетый в белоснежный костюм Дранси словно позировал для художника. Стройная осанка, прямая спина. Верхние лапы упали на рукоять клинка. Он держал его как трость, перед собой на слегка вытянутых лапах. Не хватало только волевого взгляда вдаль. Но нет. Голова жирафа была опущена вниз. Он задумчиво смотрел себе под лапы. Сосредоточенный взгляд полный мрачных мыслей. Общий гул и отдельные выкрики были приглушены для него.       Там, внизу, между его нижних лап и острием меча, что упирался в стыки брусчатки лежало тело рептилии. Среди многих разбросанных и усыплённых оно было скрючено в причудливой позе. Это был самец аллигатора.       Дранси внимательно разглядывал его тело. Сильный, загорелый молодой парень лет двадцати пяти. Судя по одежде не из самых богатых. Дранси улыбнулся от собственных рассуждениях.       Рептилия в расцвете сил лежала под его лапами. Отодвинув лезвие огромного меча жираф медленно присел на корточки. Он пригляделась повнимательнее. В тела парня торчало множество стрел. Убрав одну лапу с рукояти жираф опустил её вниз. Согнув в кулак почти все пальцы кроме двух – указательного и среднего, млекопитающий дотронулся до шеи рептилии. Пульса не было. Пять стрел с невероятной дозой снотворного стали смертельно даже для рептилии в расцвете сил.       Выдох. Дранси выдохнул и горячий воздух из ноздрей вырвался с силой. Этот выдох был полон негодования и печали.       Внезапный крики прервал его размышления. Оторвав взгляд от мёртвого тела, он бросил его в сторону шума. Где-то, ближе к улочке, что вела к центральным воротам райончика, вновь завязалась драка.       Чтобы лучше видеть жираф вновь поднялся.       Его взор упал на фигуру Апатона.       Вместе с поднявшимся жирафом поднялись и зрачки Астики. Всё ещё запертая в своей комнате она пристально следила за происходящим на площади. И без всякого сомнения увиденный впервые длинношеий зверь привлёк всё внимание малышки.       И если Астика не сводила глаз с загадочного гиганта, что казалось мог дотянуться лапами до подоконника её комнаты на третьем этаже отеля, то Наум, находившиеся у лап Миандрия, уделил ему лишь пару секунд.       Спрыгнув с крыши тигр за долю мгновения добрался до слона. Сомнений не оставалось он где-то просчитался и Миандрий был отравлен меджаями. Как?! Когда?! Ведь всё время они находился в его поле зрения. Наум злился на себя, на Хахтенга и на самого Миандрия. В уме не складывалось чтобы такой умный слон так нелепо подставился под удар меджаев.       - Сэр? Вы в порядке, сэр, - подойдя в плотную, взволнованно говорил Наум, - скажите, вас отравили. Вы можете говорить?       Тигр внимательно оглядел морду слона: вспотевшая словно не неё вылили ведро воды. Глаза были закрыты, а сам Миандрий что-то бормотал в бреду.       Пододвинувшись ближе чтобы лучше слышать Наум надеялся, что это будет какая-то ценная информация, но всё что он мог услышать так это мычание и обрывки бессвязных фраз: «Сто десятый… образцы… вы должны пройти испытание…»       Взмахнув расстроено головой, Наум отпрянул назад. Слушать бред – терять драгоценное время. Тигр на секунду задумался, не сводя глаз со слона.       Пыльная одежда Миандрия стола мокрой от пота. Упавшая на грудь слона лапа тигра быстро намокла. Заметив откинутую часть пиджака Наум вновь подался вперёд. Но прежде чем он попытался обыскать одежду Миандрия острый глаз снайпера заприметил цилиндрический шприц, лежавший возле слона.       Наум тут же схватил внушительный по размеру шприц двумя лапами и со всей силы вонзил его в лапу огромного слона. Треск порванной ткани брюк. Тихи «пшик» - произошел быстрый впрыск антидота.       Когда ингаляция была произведена неестественное подергивающиеся дыхание слона стало выравниваться. Вынув шприц, Наум вновь приблизился к морде слона. Он уже намеривался приоткрыть веки Миандрия и осмотреть зрачок, как слон сам медленно раскрыл газа.       - Сэр, вы в порядке? Мистер Боб? – спросил тигр.       Волнение из острой фазы прошло в тихую, но затяжную. То, что Миандрию стало лучше ещё нечего не значило.       Слон пришёл в себя, но был невероятно слаб. Сухой голос слона донёсся до ушей тигра.       - Крючковая двадцать два, там грузовик, - тяжело дыша продолжал Миандрий, - туда… там помогут… ты вколол… для замедления распространения… в анабиоз… доставь меня туда… Я не мог просчитаться, ошибки не достигли своего критического максимума… Тогда… тогда… что это?.. Это Миандрий?..       Внимательно слушая слона Наум кивал, не придавая особого значение другим его словам, списывая их на ослабевший разум слона.       - Держитесь сэр, я всё сделаю, - ответил твёрдо тигр.       Уставший слон откинул голову и замер. Его грудь вздувалось и опускалось, давая понять, что он всё ещё был жив.       - Крючковая двадцать два, - повторил тигр, отпрянув от слона.       Сделав шаг назад Наум вскинул лук со спины и примкнул к прицелу. В перекрестье «рыбьего глаза» виделся Харитон стоявший радом с львицей. Они о чём-то разговаривали. Пронзительны крики донеслись до снайпера. Сосредоточенный до этого на слоне Наум отрешённо пропускал общий гул стоявший вокруг. Лишь теперь, придал ему большее значение. Опустив лук, снайпер напряжённо бросил взор в сторону площади, попутно задев взглядом стоявшего в десятках метрах от него жирафа – голова последнего так же была повёрнута к выкрикам.       Рокот и гул, что был вечным спутником площади, стал постепенно прерываться громкими выкриками. Они быстро взрывались и гасли так же быстро.       Настороженно опустив лук Наум замер. Инстинкт убийцы тихо нашептывал ему, что эти выкрики не спроста.       Их громкости и частота усиливались.       «…Все, кто откажется – смерть!!!» - последние слова стояли звоном в голове Маккоя.       Тайпан вцепился мёртвой хваткой за дердлоки меджая когда Апатон что есть силы рванул вперёд. Взмахнув головой змееморф быстро пришёл в себя. Забравшись в специальный карман в плече плаща Апатона что уходил глубоким вырезом до поясницы, он выглянул из своего «убежища» наблюдая за действиями меджая.       После выкрика Апатон бросился к ближайшим бандитам. Трое крепких рептилий тащили крупного самца гребнистого крокодила. Пленник был настолько тяжёлым, что и втроём приходилось напрягать все силы.       Именно к ним направился Апатон, как заприметил Маккоя находясь у него на плече.       Чуть высунувшись из укрытия, он приблизился к голове меджая чтобы тот лучше слышал его.       - И что ты намерен делать? – задал тривиальный вопрос Арбитр.       - То, что нужно было сделать давно, - резко отозвался Апатон.       Трое наёмников, двое из которых обхватив нижние лапы спящего гребнистого крокодила тащили его к клеткам, а последний, следую за ними держал верхние лапы крупной добычи, что спиной ползла по брусчатки площади.       - Попался же такой увалень, - сжимая челюсть от напряжения произнёс замыкающий.       - Может его по частям донесём, - решив развеять обстановку шуткой произнёс один из идущих впереди.       Смех трёх наёмников. Третий из них, тянув за нижнюю лапу, пленника, развернулся назад чтобы ответить замыкающему:       - За живых больше платят, так что чем больше мы соберём…, - в этот миг он заметил, так как за спиной замыкающего появился бегущий к ним Апатон. Резко откинув лапу пленника, он прокричал, - Такс, сзади!       Замыкающий – крепкий коренастый самец варана – Такс среагировал молниеносно.       Впрочем, как и всё трио.       Как только был замечен бегущий на них крокодил, все трое наёмников отбросили поклажу. Не успел Апатон приблизиться к ним, как лапы всех троих уже упали на рукояти своих мечей.       Развернувшись к противнику, троица приготовилась к бою.       Идущий позади всех Такс первый принял на себя удар. Выхватив мечом, он занёс его над головой. Вот только ударить так и не успел. Бешенный как сама ярость крокодил в плаще врезался в него, так и не дав нанести удар.       Врезавшись в наёмника, Апатон лихо зарядил ему коленом бок. С такой силой, что хруст сломанных рёбер услышали все вкруг. Сгорбившись от удара Такс почувствовал такую острую боль, что уже не мог думать ни о чём другом, как зажать горевшее место удар. Он даже не заметил, как выронил свой меч, который в туже секунду оказался в лапах меджая. Буквально пройдя первого противника «насквозь» Апатон одним прыжком перемахнул через тело спящего пленника и очутился возле двух наёмников. За его спиной, скорчившись крючком от боли, рухнул на колени Такс. Если он мог, то несомненно закричал, но мог лишь тихо стонать.       Тем временем первый наёмник, что был справа от Апатона, уже дорожал меч наготове и направил его лезвие в голову меджая, вот только Апатон был в разы быстрее. Меч, что достался меджаю от Такса, уже торчал в горле первого наёмника. Пронзив лезвием насквозь горло противника, так чтобы рукоять упёрлась в шею, а большая часть меча торчал из затылка, Апатон схватил за лапу пронзённого противника. Бросок через бедро и первый наёмник с мечом в горле перелетел через меджая, рухнув к его лапам. Во время броска Апатон вырвал из его лап меч и слегка пригнувшись, сделал выпад в сторону второго наёмника, чьё лезвие уже летело к голове меджая.       Апатон был на долю секунды быстрее второго наёмника. Так что, когда лезвие меджая вонзилось в горло противника, кончик лезвия бандита остановилась в сантиметрах от морды Маккоя. Острое полотно меча, что угрожающе мелькнула перед взором тайпан, заставило змееморфа улыбнуться.       Отпустив рукоять меча Апатон ухватился за лапу второго наёмника и прежде чем тот пал обхватив кровоточащее горло к лапам меджая, Апатон вырвал его меч. Резко развернувшись он метнул меч в сторону корчившегося на коленях Тракса, что обнимал бок. Сделав оборот в воздухе лезвие меча вонзилась в голову Такса. Хуст черепной коробки – лезвие вонзилась в голову. От удара Такс замертво рухнул, так же, как и два его товарища, что быстро захлёбывались кровью с торчавшими в горле мечами.       Только Апатона уже не было тут. Меджая бросился вперёд.       Действиями можно привлечь к себе больше внимания, чем просто бранью и криками.       Посему стоявшие возле одного из разрушенных заданий два главаря головорезов: один из которых получил пергамент от тяжело дышавшей черной шипохвостой игуаны, а второй, подняв карту поглядывал на строй копейщиков собравшихся для дальнейших распоряжений, заприметил бегущего Апатона.       Обратив на него внимание, он обратился к товарищу, что развернул пергамент и готовился ознакомиться ним.       - Смотри, они что-то быстро в сознание приходят, - сказал один второму указывая на бегущего вдали меджая.       - Вижу, - отозвался стоявший рядом с ним. Повернувшись сторону отряда копейщиков, он приказал, - Частинл и Хаст.       Они быстро отозвались.       - Да босс.       - Чё?       - Угомоните героя, - приказ старшего.       - Сделаем.       Два копейщика бросились выполнять приказ, оставив своих командиров разбирать приказ.       Апатон бежал что есть сил. И как заметил выглядывающий из укрытия на плече меджая Маккой его путь направлялся прямиком к четырём огромный слонам закованным в броню.       - Нет-нет Апатон, - раскусив план заговорил тайпан, - это плохая идея.       Предупреждения пролетели мимо ушных раковин Апатона. Целенаправленно меджай бежал к своей цели попутно убивая всех, кому не посчастливилось попасться ему на пути.       Где-то в двух десятках метрах к нему рысью направлялись два головореза-копейщика Частинл и Хаст.       А впереди.       Одинокий самец аллигатора взобравшись на тело несчастной самки, что отчаянно пыталась справиться с насильником, скрутил ей верхние лапы. Зажав запястье девушки одним хватом, он уселся ей на живот. Вторая лапа самца уже давно задрал рубашку самки. Водя лапой по груди, он возбуждался от наслаждения. Плачь и слезы, мольба девушки не вызывало никаких эмоций на морде бандита.       Стоявший за его спиной подельник молчаливо наблюдал за процессом изнасилования. Засунув одну лапу себе в штаны, он стимулировал свой член тихо повторяя слова несчастной. «Нет, прошу. Пожалуйста. Мамочка. Помогите. Кто-нибудь. Спасите» - двигались в такт словам его губы вслед за выкриками убитой горем самки. Иногда он прикусывал язык. В этот момент из его ноздрей вырывался раскалённый воздух.       Испытывая боль от разбухшего до предела в узких штанах полового органа, он засуетился чтобы расстегнуть ширинку. Его мельтешение услышал насильник. Обернувшись, он с удовольствием поглядел на подельника. Облизнулся.       - Давай как я люблю: кончишь мне на морду, когда я её задушу, - с любовью произнёс головорез, смотря на партнёра.       - Да-а-а…       Страстно ответил занятый ширинкой самец и тут же отлетел вперёд, едва не налетев на сидевшего на животе жертвы насильника. От удара он откатился кубарем на пару метров. Его место тут же заняла крупная фигура самца крокодила в плаще. Которая и являлась причиной полёта партнёра насильника.       - Ты кто тако…       Это всё что успел произнеси сидевший на самке головорез. Апатон ударил нижней лапой по челюсти насильника и подбородок последнего взлетел к небу. Через мгновение кулак меджая с чудовищной силой вонзился в горло сидевшего на животе самки зверя, углубившись в гортань; ломая всё на своём пути от трахеи до кадыка, казалось кулак достиг шейных позвонков.       Закатив глаза, насильник обхватил лапами горло, и под визг самки, рухнул на бок, истошно хрипя. Несчастная девушка приподнявшись попятилась назад с истинным ужасом взирая на крупного крокодила в плаще. Прижимая лапы к груди, она дрожала всем телом; сквозь замыленный от слёз взор наблюдала за тем как Апатон быстрым шагом приблизился к головорезу которого оттолкнул. Последний лежал грудью на пыльной площади. Глаза дрожали от страха, когда он с отвращением наблюдал за тем как извивлся в страшной агонии его соратник. Когда тень от меджая упал на него, головорез, пропитанный ужасом расправы, поднялся на колени и поднял дрожащие лапы вверх.       - Стойте, стойте, - вымолил жалостливым, почти женским голосом он, - я сдаюсь. Только не убивайте.       Дёргаясь от судорог, головорез опустил голову, чтобы не глядеть на «смерть в плаще». Наблюдавшая за всем происходящим самка не сводила глаз с мрачной фигуры.       Остановившись лишь на секунду, меджай произнёс:       - Поднимешь оружие – умрёшь.       - Не подниму, - застонал головорез, - клянусь своим водоёмом, что не подниму оружие…       Тихий шёпот:       - Убей его. Он опасен. Убей его Апатон, его опасно оставлять в живых.       Шипящий голос настойчиво нашёптывал ему.       Наблюдая за склонившемся головорезом Апатон с презрение заприметил детородный орган бандита, что торчал из раскрытой ширинки. Краем глаз меджая покосился на самку, молчаливо наблюдавшую за происходящим.       Резкий удар нижней лапой и громкий крик полный жуткой боли пронзил всю площадь. Взмахнув нижней лапой, Апатон, как заправский футболит, зарядил её между нижних лап головореза. Скорчившись в муках, бандит рухнул к лапам Апатона. Застонав, он стал ёрзать как червяк изрыгая рвотные массы от боли.       Под взор самки мрачная фигура крокодила преступила через кривляющееся тело и быстрым шагом двинулась дальше.       Обнимая лапами разорванную рубашку, девушка огляделась: площадь покрытая телами животных, дым из домов, десятки зверей с оружием двигающихся в их сторону.       Она медленно поднялась и попятилась. Голова кружилась, куда бы она не смотрела - везде видела фигуры головорезов, что приближались к ней. Страх и отчаянье отразилась на её молодой мордочке. Всё что она могла сделать так-то броситься в сторону отеля «Гокудо», туда куда ещё не добрались бандиты. Спотыкаясь и падая об тела знакомых рептилии, она бросила лишь один мимолётный взгляд в сторону уходящего к полчищу головорезов меджая. Апатон уже не бежал. Он шёл быстрым, уверенным шагом. Всё тем же мрачным взглядом взирая из-под капюшона на этот мир.       Лучники на крышах. Он чувствовал их внимание к себе. Двое копейщиков-головорезов в десятке метрах от него. Шли быстро - явно по его душу. Ещё пятеро за ними. Троица справа. Пятеро за троицей. Ещё двое чуть левее от них. Семеро за ними. Без всякого сомнения, он привлёк внимание «Багровых Когтей».       А впереди.       Ближе всех пятёрка наёмников. Обнажив оружие, она приближались к нему. На этот раз эффект неожиданности Апатон разыграть не мог.       - Иди сюда толстожопый! – агрессивно выкрикнул первый из приближающейся пятёрки.       Со щитом наготове и топором в лапах он не уступал Апатону в размере и массе. Явно предвкушая хороший бой, наёмник решил забрать все лавры победителя себя. Когда до меджая осталось меньше метра наёмник прижал каплевидный щит к телу готовясь нанести удар топором. Лишь секунду колебаний выдавало его неуверенность. Его противник - крокодил в плаще хоть и убил на его глазах двоих – тех, кто насиловал самку, был безоружным.       «А значит лёгкая мишень» - подумал наёмник. И всё же что-то на уровни инстинкта заставало его усомниться в своих выводах. Огромный плащ, в который был укутан Апатон, вызывал у наёмника сомнения. Для которых не оставалось времени, ибо расстояние сократилось до удара. Взмахнув топором, наёмник решил не убивать крокодил в плаще. За подобны поступок его нужно наказывать куда изощрение. В назидание всем героям.       Удар!       Лезвие топора летело в сторону ключицы Апатона, но упёрлась баклер – меджай в последний момент выставил его на линию удар вытащив из-под плаща.       «Я так и знал. Вооружён!» - буквально читалось в глазах первого наёмника. Его радость от того что он предугадал действия меджая отразилась острой улыбкой на морде покрытой шрамами.       Находясь на растяни удара, он вскинул каплевидный щит ожидая удара меджая. Если у крокодила в плаще был меленький щит — значит есть и оружие. Первый наёмник оказался прав. Из-под плаща мелькнул хопеш.       Через «линию горизонта» щита, – наёмник взирал через поднятый до уровня глаз щит как солдат опасающийся обстрела выглядывает из окопа, он увидел оружие меджая. Времени чтобы осознать какой противник противостоял ему у него не оказалось.       Все произошло молниеносно.       Завязанный на ударе топор врезался в баклер меджая, в то время как оружие Апатона врезалась на каплевидный щит противника. Обоюдный размен ударами, где никто не достиг цели.       Осознав с каким противником его свела судьба первый наёмник сделал самое грамотное что мог предпринять. Решив не испытывать судьбу в поединке один на один с меджаем, он отступил.       Вот только...       Как только первый наёмник хотел сделать шаг и отойти под прикрытие четверых друзей, что были буквально в паре метрах от него он почувствуй, как щит которой он тянул за собой что-то держит.       Апатон не просто ударил по щиту наёмника хопешем, он зацепил крючкообразным наконечником меча меджая за край щита и резво рванул своё оружие к себе, таким образом раскрывая щит оппонента. Первый наёмник сумел одернуть лапу стараясь вернуть щит к груди, попутно возвращая топор, что отлетел при ударе о баклер меджая. Вот только в тот самый миг, в ту секунду, когда щит на мгновенья был в стороне и не закрывал его тело из плечевого кармашка на плаще меджая вылетел змееморф.       Выпрыгнув как пружина Маккоя за секунду очутился на груди первого наёмника ухватив его за воротник.       Перед глазами широко раскрытая пасть. Укус. Безболезненный и смертоносный. Прыжок назад. Прыгнув и укусив в шею наёмника тайпан так же быстро вернулся назад, как раз в тот момент, когда наёмник успел закрыться щитом.       - А-а-а! Сучёнышь! Презерватив кожаный тяпнул меня, тварь!       Отбегая назад, за спины своих товарищей, бешено кричал первый наёмник, попутно поливая змееморфа обильным потоком мата. Маккоя в ответе улыбался. Он выплюнул израсходованную челюсть-вставку – накладные клыки которые содержали в себе две ампулы куда более быстродействующего яда чем родной яд тайпана, заменив её на новую; в этот момент чем-то напоминая беззубого старика что меняет вставную челюсть.       - Антидот у кого есть?! – полностью отрешившись от сражения первый наёмник отбежал на безопасное расстояние и стал рыскать в карманах. Всё это сопровождалось матом летевшем в сторону идущего меджая. Которого окружало четверо противников.       А они.       - Нашли меджая! – радовался второй.       - Передайте что нашли! – рапортовал третий.       - Такой куш! – облизывал губы третий.       - Сигнальную ракету! Это он! Он тут! Сейчас свяжем…       Четвёртый обернулся вполоборота и бросил взор на крышу на которой стояла Суткуб, а когда вернул взор то боль расколола его разум. Как ребёнок играющий с огнём «четвёртый» совершил фатальную ошибку. Воспользовавшись ею Апатон в мгновение ока сократил расстояние и нанёс сокрушительный удар. Хопеш раздробил голову наёмнику.       Рухнувший к нижнем лапам наёмник, с ужасающей раной на голове, взирал мёртвыми глазами на оставшихся трёх.       Бегущие к меджаю головорезы-копейщики Частинл и Хаст прибавили шагу, когда вслед за первым убитым голова которого была раздроблена рухнуло ещё одна фигура наёмника.       Отсечённая от тела голова в фонтане разлетающейся крови сделал несколько оборотов воздухе и рухнула площадь. За ней рухнуло тело её обладателя. Из пятёрки наёмников осталось двое, если не считать первого, что с дрожащими лапами вкалывал шприц с противоядием себе в шею, озабочено-нервно поглядывая на то как методично, со скоростью промышленной мясорубки меджай отправляет к праотцам одного бандита за другим.       Апатон перешагнул через тело обезглавленного наёмника. Ускорив шаг приближаясь с двум оставшимися.       Два наёмника в лёгкой броне переглянулись между собой и прижали к телу круглые щиты. Апатон приближался – они отступали. Радостных выкриков о нахождении меджая больше не было.       Наблюдая из своего укрытия на плече Апатона за отступающим врагом Маккоя хищно скалился, предвкушая Смерть.       - Атакуй, - прошипел Арбитр.       Апатон сделал рывок.       Неожиданный манёвр меджая заставил двух наёмников сделать фундаментальный выбор в своей жизни: бей или беги.       Апатон преступил через тело очередного наёмника, что захлёбывался в собственной крови и который выбрал смелое, но не правильное «Бей».       - Беги Усрун! – кричал тот, кто выбрал из фундаментального «Беги» вместо «Бей» стрелой пролетел мимо своего собрата первого наёмника, тот как раз закончил укол антидота.       - Стой идиот, - прокричал он вслед убегающему от меджая товарищу. Одним ловким движением лапы Усрун убрал ампулы с противоядием обратно в карман подсумка на ремне.       Время на это действие как раз хватило в притык, так как через секунду расстояние между ним и крокодилом в плаще сократилось до удара.       Урсун вскинул щит и прокричал:       - Давай! Давай тварь! Иди! Иди сюда уёби…       Усрун не успел договорить. Понимая, что бежать нет смысла - он лишь подставит под удар спину первый наёмник принял бой. Уже вторая стычка с меджаем за этот день - это в два раза больше чем за всю его жизнь. Теперь уже осознавая уровень противника Усрун решил действовать осмотрительнее и стратегически. Ему нужно было продержаться с десяток секунд до первой подмоги.       «В лапе баклер. Он слишком быстрый – отобьёт удар. Нужно бить понизу: заставлю отступить - выиграю время» - молниеносно составил план первый наёмник.       Удар! Пригнувшись Усрун нацелился топором по нижним лапам Апатона. И прежде чем меджай отпрыгнул назад из кармашка на его плече вновь вылетел тайпан. Взволнованный сражением с опытным меджаем Усрун совершил грубейшую ошибку – он занервничал - он позабыл о змееморфе. Крик, который поднялся на площади был отражением его негодования, его ненависти к самому себе. К своей тупости и абсурдной ошибке.       - А-а-а! Тварь! – кричал яростной и одновременно жалостливо Усрун пытаясь одновременно и отползти от меджая, и отбиться – скинуть с себя злосчастного змееморфа. Этим замешательством воспользовался Апатон.       Удар хопешем.       Перешагнув через мёртвое тело Усруна меджай на секунду остановился. Присев на одно колено, он опустил лапу на площадь, уперев три пальца в брусчатку. Извиваясь синусоидой окровавленной тело змееморфа направилась к лапе меджая. Обвивая лапу Апатона Маккоя вновь забрался к нему на спину. Затаился.       Молодой самец аллигатора – наёмник, что выбрал вместо «Бей» «Беги» - последний из пятёрки сразившихся с меджаем с ужасом бежал от последнего. Перекинув щит за спину, он мчался не оглядываясь. Страх того что он сейчас услышал за спиной топот лап меджая гнал его не хуже несущейся в его пятую точку копья.       Не разбирая дороги он сам того не осознавая бежал к двум копейщика-головорезам. Последние, сбавили свой шаг, как только на их глазах пятёрка наёмников была вырезана за считанные секунды, а последний из неё нёсся что есть силы от загадочного самца крокодила в плаще. Решив прояснить ситуацию, они поправили свой курс, чтобы пресечься с «последним из пятёрки».       - Стоять, - резко вскрикнул Частинл, попутно схватив одной лапой за грудь «последнего из пятёрки» и приподнял его над землёй.       Молодой самец аллигатора захваченный за шиворот и приподнятый по инерции всё ещё сменил лапами разрезая когтями воздух с такой силой и быстротой что под ним поднималась пыль.       - Куда собрался Юрг? – держа одной лапой на весу самца аллигатора спросил Частинл. Всё это время он не сводил глаз с Апатона. Меджай продолжал своё кровавее шествие. Преступая через очередного мёртвого наёмника.       - Это он, - престав крутить в воздухе нижними лапами ответил быстро и взволнованно Юрг, - это я его нашёл, значит денежки мои. Я нашёл и скажу это госпоже Суткуб. Я нашёл… Тон и голос самца аллигатора напоминал речь зверя, что выиграл в лотереи джекпот.       - Так это один из меджаев? – догадавшись, уточнил Частинл.       - Он, он самый. Собственными глазами видел хопеш в его лапах. Это меджай, что мы искали. Я нашёл – значит он мой. Мои монетки мне. Ха-ха-ха.       - Хопеш ещё не значит, что это меджай. Сколько имбецилов ходит с ним – зеркалят под меджаев, - влез в разговор Хаст.       - А ты иди и сам проверь, - улыбаясь подколол Юрг, - а может и не меджай. Так, хер с болота, местный работяга на мясном рынке. Хе-хе. Ха-ха-ха. Хаст и Частинл бросили взор на ещё двоих упавших от лап крокодила в плаще наёмников.       Свисая с лапы Частинла, как с ветки, в туже сторону бросил взгляд и Юрг.       - Может ты и прав Юрг, - произнёс Частинл, - вот только не ты его первым нашёл, а мы.       - Чё?! Хером тебе по губам. Мои друзья там померли. Вечно головорезы наёмников дурят.       Только не в этот раз. Я последний остался – значит деньги мои. Ясно уёби…       Удар.       Стоявший рядом Хаст со скоростью молнии схватил с пояса кинжал и вонзил его в правый бок Юргла. Начло рукояти уперлась в кожу, а весь клинок пронзил насквозь печень самца аллигатора. Так же быстро вынув кинжал, Хаст вытер кровь о брюки и убрал его в ножны. Частинл разжал хват и смертельно раненый самец аллигатора упал на брусчатку. Юрг тут же схватился за бок. Оторвав ладонь от разорванной из-за удара кольчуги, он наблюдал тёмную кровь.       - Мрази! Вы че наделали?! Уроды! – отчаянно завопил наёмник.       На плечо Юргла упал испачканная в его же крови лапа Хаста.       - Юрг! Брат, тебя меджай пырнул? У тебя кровь, тебе бы к доктору, - издевательски-иронично, с щепоткой насмешки начал озорно Хаст, - поспеши брат, мы тебя прикроем.       Вздрогнув Юрг ошарашено поглядел на головореза.       - Шнуруй пока навсегда не замёрз, - оттолкнув назад наёмника добавил Частинл.       Два головореза сделали шаг вперед оставив за спиной Юргла. Он же, с трудом встав, оглядываясь со ужасом на своих убийц, трусцой бросился в сторону скопления бандитов, оставляя за собой неимоверное количество тёмной крови. Пробежав несколько метров, он зашатался и рухнул на пыльную площадь.       - И чё делать будем? – вглядываясь в фигуру меджая, спросил Частинл.       - Попробуем угомонить его, - предложил расплывчато Хаст.       Развернувшись в сторону ближайшего дома, на крыше которого расхаживали лучники, он прокричал:       - Обазиз!!!       Стоявший на краю крыши головорез, услышав своё имя из уст знакомого самца, откликнулся.       - Чё?!!       Донеслось до Частинла и Хаста.       - В того, в плаще, попадёшь?! – спросил Хаст.       - Наглухо?!       - В сон!       - Легко!       - Вальни!       - Щас, если снотворные остались!       Через несколько секунд над головами двух копейщиков-головорезов пронзая воздух шуршанием пролетела стрела.       Апатон перешагнул через тело мёртвого наёмника.       Окружавших его противников становилось меньше. По крайне мере тех, кто желал с ним сразиться. На это было два основания: истребление Апатоном бандитов и его приближавшимся к четырём огромным слонам.       Когда направление крокодила в плаще было понятно, головорезы и наёмники стали оступаться, не желая попасть под удар гигантов слонов; воинственность их сменилось на азарт зрителя шоу.       Ещё одни безумец решивший бросить вызов слонам из «Дробящего легиона». Участь очередного смельчака была предрешена, отчего большинство окруживших меджая бандитов держась на почтительном растяни, молча наблюдая за самоубийственной миссией сумасшедшего.       Внимание, которое привлёк к себе меджай ширилось и усиливалась. И если всего минутами ранее его крик не воспринимался всерьёз, то сейчас, всё чаще и чаще, среди многочисленных орд «Багровых Когтей» были слышны робкие внушающие страх и уважение, а пленникам надежду слова: «Меджай», «Нашли меджая», «Меджай идёт».       Очередной головорез решивший доказать всем что одинокая фигура в плаще не стоит и вшивого упоминания, пал от лап Апатона. Голова противника взлетел в воздух в фонтане крови. Тело пало, а меджай, упорно опровергая поговорку «один в реке не воин», перешагнул через тело неприятеля.       «Меджай!» крики были слышны то тут, то там. «Меджай!» - услышав их сидевшие в клетки жители райончика с надеждой подались вперёд. Обняв лапами прутья, они жадно пытались выловить из толпы стоявших головорезов облик меджая.       «Меджай!» - выкрики донесли до крыши, на которой стоял Суткуб. И львица, и Харитон, услышав эти крики, перевели свои взгляд на ту часть площади, где усиливалась суета. Вскинув бинокль Суткуб увидела фигуру в плаще за спиной которого виднелась «тропа» из десятка мёртвых тел. На её морде появилась лёгкая улыбка.       - Знаешь в чем проблема всех героев Харитон? – спросила она, не отрывая взгляд от бинокля. Сама же и ответила. – Умирая, они отбирают последнюю надежду.       Львица оторвала взор от бинокля и бросила его на тигра. Харитон казалось её не слышал, сосредоточившись на одинокой фигуре в плаще.       «Меджай!» - выкрик эхом добрался до жирафа. Услышав его Дранси медленно поднялся, устремив взгляд в сторону фигуры в плаще. Заинтересованно-заинтригованно он направился в сторону суеты, которую вызвал Апатон. Не успев вскинуть на плечи огромный нодати и сделать шаг, он почувствовал, как в его нижнею лапу кто-то врезался.       Опустив взгляд, он увидел перед собой упавшую самку крокодила. Сжимая разорвана рубашку одно лапой, она обхватила голову второй.       - Будьте аккуратны мадам, - почтительно произнёс Дранси, - уверю вас, вы бежите не в ту сторону. Настоятельно рекомендую вам направиться в клетку. Только там безопасно. Взирая с огромной высоты на девушку его взгляд был преисполнен благодушия. Он даже слега наклонился чтобы подать самке лапу, но она, медленно задрав голову, поглядела на статного жирафа как на нечто невозможное в этом мире. Словно кто-то добавил горсть абсурда в безумие происходящего.       То ли из-за удара – ей показалось что она врезалась не в голень жирафа в металлическую баку, то ли из-за слов Дранси девушка с неприкрытым ужасом попятилась на всех лапах назад от протянутой в её сторону лапы млекопитающего. Даже насильник и его убийца – крокодил в плаще на его фоне были злодеями и сказок.       Мило улыбающейся жираф, что великодушно протягивал ей лапу чтобы помочь подняться, внушал ей страх, который пробирал её до самого сердца, замораживал в жилах кровь, леденил душу.       В то же время на морде Дранси возникло абсолютно детское непонимание поведение девушки, причиной её страха.       - Не бойтесь мисс, - допустив, что самка крокодила не отошла от шока после удара, Дранси вложил в следующие слова всю заботу и альтруизм на которую был способен, старясь ободрить девушку, - если вы опасаетесь действий сексуального характера, то ваше опасение мне понятны, но не стоит забывать, что эта необходимость несущая благо в будущем… Не став дослушивать жирафа самка крокодила быстро поднялась и бросилась к отелю «Гокудо», главный вход которого был выломан. Но теперь она бежала даже не оглядываясь, быстрее прежнего.       Бежала пока стрела со снотворным не угодила ей в спину.       Её бег продолжился, но вскоре она стала петлять, словно была пьяна. Добравшись до центральной лестницы отеля девушка и вовсе перешла на шаг. Словно уставшая, самка крокодила вырвала из спины торчавшую стрелу. Поглядела на неё, и, сделав вялый шаг, рухнула прямо на ступеньки отеля; ударившись так сильно, что был слышен треск досок, а из пробитой головы потекла кровь.       Грохот упавшего тела донёсся до Наума. Тигр метнул взор туда, где лежало тело девушки. До Наума долетели отдельные выкрики: «Меджай!»       Уши тигра взмыли вверх как радары улавливая каждый шорох в грохоте звуков. Возвращение меджаев не сулило ничего хорошего. Краем глаза Наум увидел, как широким шагом к выкрикам на площади двинулся Дранси. Взор в сторону слона. Миандрий всё так же сидел опершись спиной о фасад здания. Опустив голову, он продолжал бессвязно бормотать невнятные слова.       Действовать нужно было быстро. Спасть Миандрия. Отвезти слона к назначенному месту, где его будет ждать грузовик – видимо Миандрий всё же подстраховался. Вот только оставлять сейчас слона в таком состоянии, когда где-то рядом рыщет меджаи Наум не хотел. Он и Харитон и так просчитались, а значит сейчас нужно быть архиосторожными и быстрыми. Вывести цель из зоны боевых действий и обеспечить медицинскую помощь.       Эти мысли как эталон действия агента из спецподразделения строчками «кода» всплыли в голове снайпера как пункты решения проблемы. Вскинув лук, он вставил в него стрелу. Натянув тетиву, тигр увидел в оптике стоявшего на краю крыши Харитона.       «Нужно как-то привлечь его внимание» - мелькнула мысль в голове снайпера.       Перекрестие методично «плавало» нацеленным в голову Харитона. Слегка отклоняясь влево, слегка вправо. Наум размышлял, а лапа державная тетиву, как жизнь друга на волоске, окаменела. Снайпер опусти перекрестие прицела вниз, пока он не упал на парапет здания.       Выстрел...       Стрела со снотворным вонзилась в меджая. Врезавшись в плечо изогнулась и отскочила словно ударилась во что-то твёрдое. На месте удара образовался едва заметный разрыв - отверстие из которого торчало светло-серое волокна чем-то схожие по составу с «нитями»» древесины. За ним блестели металлические пластины.       Апатон продолжал идти, даже не заметив попадания.       За его действиями внимательно, с предусмотрительностью охотников, следили Частинл и Хаст. Увидев, как стрела отлетела от меджая, как от бетонной стены, сделали вывод.       - Тактический плащ? – первым произнёс Частинл.       - Слышал о них, но всегда думал, что это миф. Такие есть только у спецподразделения вояк, - подытожил Хаст, - это точно меджай, только они имеют такую экипировку.       - И как ты его брать собираешься? Может отдадим «Дробящему легиону». Он, по ходу, туда намылился, - сказал Частинл.       - И отдать все лавры и монетки жиробочкам? – возмутился Хаст.       - А чё делать?       - Давай быстро к ребятам. Попробуем поймать его в клещи.       Предложил Хаст намека на специальные устройства, которыми пользовались головорезы, когда стояли у ворот райончика и которыми хватали защитников фаланги за щиколотки утаскивая, как пауки, одного за другим.       Весь разговор головорезы-копейщик вели на бегу чуть обгоняя идущего параллельно от них Апатона.       Стрела из лука Наума пролетела над головой Маккоя – тайпан вылез из своего укрытия наблюдая за тем как Апатон углублялся в полукруг состоящий из стонет головорезов. В центре этого полукруга находились исполины слоны.       На морде змееморфа медленно стала появляться улыбка. Слегка покачиваясь, как трава при лёгком ветерке он с наслаждением радовался солнечным лучам и сотням злобных глаз смотревших на них.       Маккоя словно впал в транс.       «Что за день! Что за чудный день! Прекрасный день чтобы умереть! День чтобы сеять Смерть!» - восхваляя свою «Госпожу» восторгался тайпан.       Стрела, пролетевшая над ними, врезалась как пуля в парапет крыши. Громкий треск и хруст. Кусочки оторванной штукатурки облаком пыли возникли под лапами Харитона. Внезапный попадание стрелы заставил его и Суткуб резко отпрыгнуть от края крыши. А стоявшие недалеко головорезы-телохранители бросились вперёд.       - Госпожа вы целы?       - Не попали?       Два самца аллигатора, выставив вперёд щиты, встали перед львицей заслонив её не только щитами, но и спинами. В это же время ещё трое головорезов лучников выдвинувшись к уступу крыши, вскинули луки прицеливаясь кто куда, в попытках определить местонахождение стрелявшего.       - Не в меня целились, - быстро догадалась львица и вопросительно поглядела на тигра.       Зажатый между лучниками Харитон быстро сообразил. Прищурившись он поглядел на крышу отеля «Гокудо». Было слишком далеко и Харитон не мог разобрать среди головорезов на крыше отеля «Гокудо» Наума. Но то что стрелял именно он не было сомнения.       - Дай бинокль, - грубым тоном потребовал тигр у львицы.       Эти слова он сопроводил действиями: выдвинувшись в сторону Суткуб, это явно не понравились головорезам-телохранителям. Стоявший впереди лучник резко перекрыл ему дорогу, а локтем оттолкнул тянувшеюся за биноклем лапу Харитона.       - Не приближайся без разрешения.       Резко оскалившись произнёс головорез-лучник. И через секунду стоял на самом краю крыши практически на пятках нравясь вот-вот свалиться вниз. Лишь та самая лапа тигра, которую он так небрежно оттолкнул своим локтем останавливала его от падения с высоты трёхэтажного здания.       Никто, даже Суткуб не успели понять, что произошло. За долю секунды Харитон поднырнул под лапу рептилии и оказался за спиной лучника-головореза. Толкнув его плечом направил к краю крыши, а когда-то уже готов был свалиться от толчка схватил его за шиворот. Одновременно с этим Харитон взмахнул хвостом. Удар быстрым, но на удивление лёгким, однако его с лихвой хватало чтобы стоявший за спиной тигра второй лучник выронил стелу из лука.       Как ученик неудачник на экзамене выронил из-за волнения ручку, так и телохранитель-лучник растерянно нагнутся за стрелой. Рассержено взирая на проворного млекопитающего, что унизил его одним движением хвоста.       Харитон насмешливо оглядел встрепенувшихся пресмыкающихся: держа на втянутой лапе качающегося у края самца аллигатора, что не мог отпрянуть назад так как угол наклона не позволял ему это сделать. Последний уповал на державшую его лапу млекопитающего, сменив крутой тон на щадящие вскрики – «А-а-а-а-а». Попутно пытаясь удержать баланс верхними лапами.       Наблюдая за действиями Харитона Суткуб весело скалилась. Её веселье чем-то было похоже на то как циркач опускает лапу в воду, а потом вытаскивает её в последний момент, за секунду до того, как её укусил вёрткая акула. Это был весёлый оскал любящей щекотать себе нервы безумной самки: игривый, без лукавства открытий, возбуждающий и в то же время беспощадный к себе и остальным игрокам.       Охрана резко переключилась восставшего тигра. Копья и стрелы устремились в его морду. А Суткуб заприметила, как вторая лапа тигра давно обхватила рукоять своей шашки.       - Не дёргаясь млек, - сказал решительно один из головорезов-телохранителей.       - Тебя спросить забыли, что мне делать щенок. Я щас тут всё кровь залью если ещё раз обратишься ко мне, - огрызнулся Харитон в таком тоне, который отчётливо давал понять - шутки кончились.       Недоразумение возникшей на крыше привлеки внимание все находившихся на ней зверей. Сдвинув брови Харитон взирал на всех присутствующих с неприкрытой угрозой. Шерсть на его теле встала дыбом, на морде появился воинственны оскал.       - Вот теперь я узнаю истинного Харитон, - внезапно весело произнесла Суткуб. Протянув в лапе бинокль, она мило улыбнулась.       Лапами она надавила на защищающих её рептилий и те, поняв приказ, расступились. Харитон вернул стоящею на уступе крыши рептилию обратно.       - А-а-а… - махая лапами как канатоходец издал звук, вернувшийся с края крыши лучник.       Оттолкнув спасённую рептилию, перед глазами которой всё еще мелькала брусчатка площади, Харитон резко выхватил из лап Суткуб бинокль. Тут же применив его по назначению.       - Что-то серьёзное? – с наивной отдалённостью кошачьего любопытства, подавшись вперёд, спросила львица.       - Всё хорошо, - протянув бинокль обратно в лапы Суткуб ответил коротко Харитон.       Как только львица взяла из лап тигра бинокль он тут же бросился в сторону ближайшего подвесного моста, попутно расталкивая двух лучников, что сверлили его взглядом.       - Уже покидаешь меня Харитон?! – прокричал Суткуб ему вслед. – Я буду скучать!       Провожая взглядом тигра, что бежал по подвесному мосту к соседним зданиям львица весло засмеялась. Обратившись к телохранителям, что всё ещё воинственно были настроены по отношению к строптивому млекопитающему, произнесла:       - Всё хорошо, мне ничего не угрожает.       Головорезы-телохранители медленно расступились, освобождая пространство вокруг львицы. Последняя поднеся к глазам бинокль и погалдела туда, куда смотрел Харитон.       Наблюдая за Наумом и сидевшим у фасада здания незнакомым ей слоном, она задумчиво произнесла:       - Какую игру ты ведёшь Хехтенг?       В бинокле Харитон увидел и Наума, и Маиндрия. Первый махал лапой призывая его. Без сомнения, Наум выстрелил не просто так, ради шутки. Что-то случило. Что-то очень важное. Ускорившись, Харитон оказался на крыше соседнего здания. Он больше не видел площадь, но всё ещё слышал идущий оттуда ор.       Теперь его путь прилегал по прямой: от того здания где он находился к соседнему, к следующему, а оттуда уже на крышу отеля «Гокудо», где он легко спуститься вниз к Науму и Миандрию.       Не став терять времени, тигр бросился вперёд.       Быстро преодолев подвесной мост, он не заметил троицу рептилий, которая стараясь двигаться быстро и одновременно скрытно, пробираясь по мрачной улочке.       - Сюда Фриза.       - Иду Баштирс. Хирото за мной.       - Хорошо Фриза, только тише. Отель не далеко. Надеюсь Юсефер и Дрирэйк ещё там.       Меджай продолжал идти.       Его отчетливо видел в прицеле один из головорезов. Присев, он держал в лапе гарпун-клещи создание специально для поимки зверей и удачно применённые «Багровыми Когтями» против фаланги защитников райончика у центральных ворот.       - Щас-с-с, ща-с-с-с, - шипя словно змееморф произнёс головорез прицеливаясь.       За его спиной стояли Частинл и Хаст. А за их спинами уже столпились десятки наёмников и головорезов.       - Не промажь, - недоверчиво упрекнул долгое прицеливание головореза Частинл.       - Не мути воду на рыбалке, - огрызнулся «гарпунёр». Добавил, - щас-с-с.       Выстрел!       Громкий «П-ш-ш-ш» и звук вырвавшегося сжатого воздуха сопровождал вылетевшие из трубы клещей, что со скоростью нападавшего змееморфа полетели в сторону Апатона. За ними петляла привязана верёвка, конец которой был в лапах трёх помощников гарпунёра – как только клещи вцепиться в щиколотку меджая они дернут за верёвку и повалят его. А дальше дело техники.       Летевшие к меджаю клещи, поднимавшие за собой столб пыли, за секунду добрались до своей цели. Намереваясь уже вцепиться в нижнею лапу меджая они промахнулись – Апатон попросту поднял лапу и клещи пролетели мимо, упав где-то вдалеке, когда врезались в тело лежавшего без сознания жителя райончика.       Апатон же, взмахнув хопешем перерубил верёвку; рассчитав свой удар с ювелирной точностью хирурга - лезвие прорезало одну лишь верёвку так и не задев брусчатку площади. Это привело к тому, что решившие вернуть клещи обратно помощник гарпунёра, потянув за верёвку, что была отрублена от клещей, рухнули. И их падение выразилось на морде стоявших за спинами Частинла и Хаста десятка наёмников одновременно и смехом, и постыдным возмущением.       Сама ситуация хоть и длилась по времени чуть больше минуты была настолько абсурдно унизительной, что некоторые особо вспыльчивые головореза видя, как одинокая, зажатая в полукольцо, фигура меджая беспрепятственно подбиралась к четырём слонам-титанам, при этом вооруженная ватага «Багровых Когтей» в сотни головорезов никак не могла помешать этому, вызывала негодующею ярость.       - Какого хрена вы тут в игры играете! – бешено заревел один из головорезов, что на фоне остальных выделялся особо крупными размерами взирая на товарищей свысока.       Схватив копьё, что чем-то напоминало по толщине бревно. Он закричал:       - Разойдись!       Стоявшие вокруг него собратья резко отпрянули назад, дав место: будучи спереди Частинл и Хаст пригнулись, как и гарпунёр.       Размахнувшись подобно выгравированной в камне статуи метателя копья огромный гребнистый, крокодил метнул копье. Метну с такой силой и скоростью, что некоторые сравнили это с выстрелом из баллисты.       - На-а-а сука! Не поперхнись, – метнув копьё, закричал он.       Со скоростью стрелы – взоры всех, кто наблюдал за броском едва успели уловить миг полёта были направлены в сторону меджая, которому и предназначалась эта «посылка». Их благоговения перед силой броска силача был столь велика, сколь сильно её разочарование промахом - Апатон попросту отклонил в последнею секунду голову и смертельное копьё пролетело дальше, не задев его.       - Да тык… как?! Какого хрена!.. – в ярость топнул гребнистый крокодил.       Легкий смех вокруг него обнажавший его промах заставил гиганта озлоблено зарычать. А тех кто смеялся прикусить язык дабы не навлечь гнев гиганта на себя.       - Всё херня, давай по новой, - обратился Хаст к гарпунёру не теряя надежду поймать меджая.       В это миг в его плечо врезалась стрела. И лишь латный наплечник спас его от ранения. Стоявшие вокруг головорезы мгновенное засуетился: кто-то встал за спины товарищей, кто-то упал на замелю, у тех кого были щиты подняли их. В      зоры толпы устремились в сторону меджая думая, что атака была оттуда. Но нет. Полукольцо из головорезов в центре которого находился меджай сыгралось с бандитами злую шутку. Кто-то напротив полукольца решил выстрелить в меджая из лука: не попал, отчего стрела пролетела дальше, угодив в своих.       - Идиоты! – заорал бешено Хаст, обращаясь к противоположному «крылу» товарищей. Видимо там поняли свою ошибку, так как больше обстрела не было.       - Задели? – спросил Хаста Частинл.       Взглянув на вмятину на доспехе Хаст отмахнулся, добавил:       - Херня.       Но попытки остановить меджая предпринимались дальше.       Вновь гарпун и клещи. Апатон толкнул лапой ближайшую коробку, и она врезалась в несущие на него клещи. Стрела! Попав в спину Апатона отлетела в сторону, сломавшись.       - Да пошло оно всё!       Крик какого-то смельчака, которому надоело наблюдать унижение всего огромного войска. Взмахнув мечом, он бросился на одинокую фигуру в плаще. Быстро добежав до меджая он вступил в бой.       Через несколько секунд Апатон перешагнул через мёртвое тело очередного наёмника. Естественно, если всё полчище наброситься сейчас на меджая ничто бы не смогло его спасти: ни подготовка, ни вооружение, ничего. Это было бы так, если бы все войны выигрывались лишь количеством войск.       Апатон шагал смело и уверено к своей цели понимая, что сейчас головорезы не воспользуются своим преимуществом в количестве. Они боятся. Дело в том, что если слоны начнут атаковать, то при ударе не станут разбераться кто свой, а кто чужой. А попасть под удар слонов не хотел никто из головорезов. Оттого они смирно ждали, что произведёт дальше. Так что: чем ближе он к слонам «Дробящего легиона», тем меньше был шанс общей атаки. Без всякого сомнения Апатон привлёк внимание к себе уже всей армии «Багровых Когтей». Их, и «Дробящего легиона».       «Багровые Когти» на минуту решили принять роль наблюдателей.       Четыре исполина. Тень от них не отличались от тени домов. Каждый кто проходил мимо них, коль огромным и сильным он насчитал себя, невольно задирал голову вверх, смирено преклоняясь перед колоссами.       Закованные как бронепоезд в стальные доспехи толщина которых в некоторых местах могла доходить до десяти сантиметров вызывали иступляющее чувство страха и благоговения. Щиты в их лапах как стена каменой крепости - неприступная.       Немногие из «Багровых Когтей» в живую видели «Дробящий легион», но слышали о них. Каждая история внушала ужас, казалось невероятной выдумкой. Их сила, размер, мощь, их ярость и несокрушимость – последняя стало эталоном в баснях про великих воинов. Ходили слухи что слоны «Дробящего легиона» были выведены генетически в лабораториях Зверополиса, что вместо суставов и костей у них титановые сплавы и сервоприводы. Что из-за генетических аномалий их пасть наполнена рядами остры зубов как у акулы, а рацион титанов составлял живое мясо.       Порой ходили слухи, что один такой титан способен обратить в бегство целый легион солдат, выдержать выстрел из баллисты и требушета, а любые элитные спецподразделения, сталкивающиеся с ним, либо отступали, либо их больше никто не видел.       Но всё это меркло по сравнению с тем какие слухи ходили об их кровожадности. Эти истории даже самые отмороженные головорезы «Багровых Когтей» пытались пересказывать шепотом, дабы не прослыть сумасшедшими.       Но одно дело басни и небылицы которыми всегда славился фольклор военного ремесла, другое дело в воочию видеть этих титанов. Со страхом задрав голову лицезреть шлемы, через которые вырывался пар дыхания из пасти и понимать, что все легенды о «Дробящем легионе» явно щадили своего слушателя, а правда куда страшнее.       Отдельным особняком стояла команда каждого слона. У этих четырёх она состояла из кроликов. Ходили слухи, что у других были другие млекопитающие подходящего размера. Но какой бы вид не обслуживал слонов он всегда был однородным.       Безумие команды слонов было сравни их преданности. Они бросались на динамит, когда слона пытались закидывать бомбами. Обслуживали его, невзирая на состояние и другие невзгоды. Подобно команде субмарины их жизнь была связана с их слоном.       Неизвестно, как и откуда они находили команду и как её пополняли. На обслуживание одного титана приходилось команда из 12-18 кроликов. Особняком стоял капитан слона. Обычно он находился на самом верху, на шеломе слона; руководил оттуда как экипажем, так и слоном.       На щите одного слона титана кровью была написана надпись: «Плоть слаба!» Кровавый «эмблемой» девиза её создатель - одинокий кролик, что свисал с верхушки щита на верёвке, закончив писать, набожно озарил красными глазами своё творение. Он даже позабыл о ведёрке, что было привязано к его поясу и где свернувшаяся кровь – его краски в превратилась в сухую желеобразную субстанцию.       Два кролика стоявшие на щите, заметив, что их собрат закончил с надписью и теперь впал в благоговейный трас, начали его поднимать.       Находясь на самой верхней части щита, ловко балансируя на широкой – ширина щита, площадки они краем уха слышали разговор двух собратьев, что стояли чуть ниже них на площадке внутренней части щита.       - Когда он сказал, что плоть слаба, - прижимая лапы к груди спрашивал один кролик другого, - что он имел ввиду?       - Он хотел сказать, что плоть слабая металл есть сила, - отвечал кролик.       - Он имел ввиду что внутренняя сила сильнее нашей плоти! – резко влез в разговор тот, кто тянул веревку вверх поднимая написавшего на щите собрат.       - Нет, он имел виду, что плоть должна сгнить! Мы все смертные! – резко перебил его товарищ, работающий с верёвкой вмести с ним.       Между ними завязался спор, который стоявший чуть ниже кролик уже не слышал. Он поднял перед собой лапу. Пристально вглядываясь в облезлую местами шерсть, он вдруг догадался:       - Нам нужно заменить плоть на сталь, - словно озарённый он произнёс, - мне нужно снять кожу, срезать мясо с костей, вместо них вставить стальные прутья, сухожилья заменить на шарниры, пришить мышцы обратно и натянуть кожу. Так велел великий ОН.       Кролик поднял взор вверх и проглядел на шлем слона.       - Кто знает брат, - опустив лапу на плечо собрата сочувственно произнёс его собеседник, - слова великого слона не суждено нам понять, как и его мудрость. Мы должны служить ему.       - Нет, нет-нет, - смахнув лапу с плеча резко возразил кролик, - я чувствую всем сердцем что я прав. ОН хочет видеть это, и я покажу ему! Моя плоть слаба! – Упав на колени перед товарищем кролик стал сдирать с себя рубашку безумно продолжая кричать:       - Братья, снимите с меня кожу! Моя плоть слаба! Он велел мне снять кожу и мясо! И заменить мою плоть на металл. Моя плоть слаба братья!       - Плоть слаба! – кричали складывал горшки-гаранты.       - Плоть слаба! – повторяли те, кто счищал с доспеха окровавленные останки последнего крокодила-героя, что решил напасть на слона.       - Плоть слаба! – повторяли те, кто размешивал сухой лёд для охлаждения брони слона.       - Плоть слаба! – повторяли те, кто ловко пробирался по многочисленным канатам по телу слона.       - Плоть слаба! – кричали два кролик поднимавшие написавшего на щите вышеупомянутые слова товарища.       Последний же, увидев идущего к ними крокодила в плаще громче всех закричал:       - Атака!       Команда кроликов мгновенно засуетилась словно задетый палкой улей пчёл. Засуетились и соседние команды стоящий рядом слонов.       - Это наша плоть! - держась на верёвках, что свисали с плеча до локтя, зацепившийся за них в районе бицепса кролик агрессивно прокричал соседней команде слона.       - Сожри говна ублюдок! Он наш! – послышался в ответ.       Брань и сколки стали нарастать, а вскоре переросли в открытое противостояние, в виде камней, что полетели от одной команды кроликов по другой.       Всё это быстро прекратили командиры двух слонов. Задув в боевой рог, они громко приказывали, стоял на макушке шлема слонов:       - Готовить горшки! Сажем рептилию!       Команда кроликов засуетилась. А меджай продолжал приближаться к своей виндете. Из специальных корзинок команды кроликов всех четырёх слонов стали подавать горшки-бомбы наверх тем, кто находился на щитах.       Когда меджай приблизился достаточно близко, с высоты титанов с гоготом адских воронов в него полетели зажжённые гранаты.       Под взоры сотен глаз наёмников и головорезов в лучах солнца отразились десятки маленьких горшочков. Все они, по дуге, направились в Апатона. Через мгновение вокруг меджая возникло пламя. За долю секунды до столкновения с гранатами Апатон нацепил на моду воротник плаща чем-то похожий на то, как защищают морду во время песчаной бури. Мгновенно спрятав лапы в длинные рукава.       Яркое пламя! Жар заставил толпу головорезов отвести взгляд, словно при взрыве атомной бомбы. Красно-оранжевый столб огненной стены возник в том месте, где был меджай. Всё это сопровождалось беснующими выкриками безумных кроликов.       Они орали и смеялись. Те, кто был за щитом, поспешили наверх, чтобы воочию видеть, как из клубов Адского пламени вылетит обгоревшее тело меджая, дурака, что решил барсить вызов легендарному «Дробящему легиону».       Взлетевшее в воздух пламя поднялось выше крыш зданий. Сотни рептилий смотрели на это завороженным взором. Дранси, идущий к меджаю, на миг остановился. Кожей почувствовал жар. Суткуб, стоя на крыше, медленно подняла глаза, наблюдая как возвышается пламя. Сидевший под зданием, где была львица, Таблагон так же приподнял голову оторвав на миг взор от бесконечной вереницы телег с награбленным и клеток с пойманными зверями.       - Что там? - спросил глава «Багровых Когтей».       - Говорят, меджая нашли, - быстрый ответ стоявшего рядом телохранителя.       Таблагон мотнул головой, так лениво, словно это было банальностью. Продолжил уже сам с собой:       - Значит Дранси получит то что хотел. Даже бегущий на помощь к Миандрию и Науму Харитон, находясь поодаль от площади, увидел грибообразный столб яркого пламени, взлетевший в небо. Лишь Наум уделил этому яркому «сиянию» долю своего времени.       Пламя распространялось. Сжигало все, что было рядом: бочки, корзины, мёртвые тела жителей. Клубы огня завихрились, крутили и вертелись, уходили в «тело» рожденного им пламени и вырывались наружу с новой силой. И прежде чем пламя стало превращаться в густой смог, из его чрева вырвалось горящее нечто.       Окутанный пламенем Ада выбежал меджай. С такой скоростью, что походил на выпущенное ядро. Через несколько шагов пламя на плаще погасло, превратившись в белый пар. Тактический плащ полностью спас его обладателя от пекла. А гореть ему не позволял специальный состав. Лишь толстый слой черной смолы стекал с плаща, быстро застывая, превращая всю фигуру в черную смоляную скульптуру.       Старшие слонов находившиеся на самом верху, на шлеме титанов, пристально наблюдали за тем как должна была сгореть рептилия. Но когда этого не случилось они бешено заорали готовясь к атаке меджая: «Готовь колья! Нападает! Щас на щит полезет!»       Не сказать, что команда слонов была расстроена тем, что меджай не сгорел в огне, скорей это даже позабавило их, вдохновив. Ведь всегда можно было поиграть с безумцем-смельчаком, оторвать ему лапы и раздробить тело. В ожидании расправы они засуетились ещё быстрее.       За считанные мгновения Апатон добежал до одного из слонов. На шлеме, старший слона внимательно наблюдая за атакой. Прокричал вниз тем кроликам, что стояли на площадке за щитом: «Готовь колья, щас полезет».       Один из кроликов подбежав к рычагу, что выпускает колья из верхней части щита и нервно обхватил его. Он, словно поражённый последней стадией тремора, встал в ожидании команды. Сам же капитан слона сосредоточил свой взор на верхней границы щита, куда вот-вот должна была упасть лапа меджая чтобы ухватиться за неё.       Подбежав вплотную к стене-щиту, Апатон подпрыгнул. Несколько раз, оторвавшись лапами от щита, он подлел достаточно высоко, чтобы ухватиться за верхний край щита. Скрежет его когтей нижних лап, что оставляли борозды на металле щита отчетливо давал понять, где именно он находиться в данную секунду, словно эхолокация у подводной лодки. Подобные атаки были стандартными, оттого вся команда кроликов давно была готова к подобному оточив свои навыки до идеала.       Вбежав по щиту, Апатон ухватился за его верхний край и за секунду подтянулся одной лапой вверх, повыше. Вторая лапа меджая давно сжимала окровавленных хопеш.       Как только лапа меджая упала наверх щита, командир слона скомандовал: «Давай! Колья!» Его приказ мгновенно был исполнит и стоявший у рычага кролик опустил его. В туже секунду из верхней части щита выстрелил целый «забор» из заострённых как лезвие кольев, по своему силуэту напоминавшие образ елки. Туда уже бросила свои взгляды команда кроликов. Навострили уши, ожидая крик безумца, которому колья должны были пронзить лапу, а их острые грани в виде елки «привязать» меджая к щиту, где он стане легкой мишенью. Но на их ужас и глубокое удивление этого не произошло. Буквально за мгновение до того как шипы вышли из потайного отверстия на верхней части щита Апатон подтянувшись, оторвал лапу от щита – шипы выскочили так и не задев его. Сразу же Апатон стал падать вниз. Взмахнув второй лапой, в которой находился хопеш, меджай зацепился за край щита крючкообразным наконечником, тем самым зацепившись за щит и не упав вниз. Когда полотно лезвия меча меджая врезалось в щит, между клиньев, морды команды кроликов преисполнились ужасом. Меджай продолжал идти к своей цели.       - Прорвался урод! К бою! На защиту! – орал командир слона. Но теперь в его голосе отчетливо был испуг, медленно переходящий в панику.       Так далеко из нападающих на слонов ещё никто не заходил оттого ситуация стала накаляться. Десяток кроликов, обнажив свои оружия, как пуки, бегущие от огня по паутине, стали карабкаться к щиту. Они кричали и матерились выпуклая из пасти слюни. Вооружённые до зубов всем, что имелось они готовы были вступить в бой во имя защиты своего покровителя – титана слона. А умереть за него считалось высшим благом среди команды.       - Реж рептилию! – кричали одни.       - Режьте его! – эхом отвечали другие.       - УБИТЬ!!! – вскинув топорик в обеих лапах и выпучив грудь, истошно кричал один. Команды соседних слонов приблизились ближе отчаянно пытаясь перепрыгнуть на помощь товарищам.       Зацепившись хопешем за верх щита Апатон; держась за рукоять и упираясь нижними лапами в щит подтянулся ближе. Когда его морда появилась из-под щита его уже ждала целая ватага готовых умереть кроликов. Залитые кровью глаза гневно глядели, как появляется морда рептилии. Ярость которой нисколько не пугала их. Безумный транс последний битвы пронзил всех кроликов.       Когда морда Апатона приблизилась к щиту, второй лапой меджай одёрнул край плаща выхватив с пояса второй хопешь – чуть меньше. Хопеш его учителя варана Холта, что погиб на свадьбе Ука и Бинди и за которого Апотон отомстил совсем недавно, уничтожив банду, что напала на поезд «Тайхо».       Готовые броситься на морду меджая кролики напрягли все мышцы. Они готовы были облепить его как мухи труп, вколоть глаза врезать дредлоки, сделать всё чтобы скинуть со щита ненавистного меджая. И когда голова Аптона появилась, а первые смельчаки из команды слона уже летели на неё держась за верёски как пираты при абордаже вражеского корабля, произошло то, что повергло всех в дикий ужас. Из потайного кармана на плече меджая, как из темной пещеры, вырвался тайпан.       - Я есть Смерть, - прошептал Маккоя за секунду до атаки.       Доказательство его слов случилось чуть позже.       Извиваясь как смерь, со сокрстью ураган тайпан пререлетел щит упав на грудь слона и тут же скрылся чуть ниже.       Взмахнув хопешем Апатон нанёс удар и не видел, продолжение атаки Арбитра, но судя по истошным визигам и крикам наполненным ужаса Маккоя действовал с особой жестокостью.       Сеявшие на соседних слонах команды других слонов воочию наблюдали, как команда карликов атакуемого слона стал сыпаться с его тела как блохи. Куски порубленных тел, кого-то тайпан просто скидывал вниз, кто-то падал сам, а те, кто пытался сражаться, быстро осознавали всю губительность и молниеносность атак двухметрового змееморфа. Стоявший на шлеме командир атакуемого слона в панике бегал от одного края к другому. Опираясь о поручни, бросал с опаской взгляд вниз и видел лишь очередное тело мёртвого подчинённого, изредка ему удавалось увидеть хвост тайпана.       Кровавые брызги как из лопнутой раны окропила латы стоящих радом слонов. А вниз к лапам титана стали сыпаться тела и их остатки: порубленные, вспоротые, иногда частями, иногда целиком. Тем кроликам, которым удалось просто свалиться падали вниз, ломая себе кости. Они поднимались и смотря вверх, где бесновала сама Смерть резко опускали взгляд так как кровь падающая со слона застилала им взор.       Подбежав к рупору, что шёл в шлем слона глава команды слона истошно завопил: «Убей его! Убей тварь!» Получив приказ, слон начал действовать. Скрежет многотонной брони сопровождался поднятием лапы титана. Которая тут же полетела к зацепившемуся за щит Апатону. Последний не мешкал понимая что отбиться от слона у него так не получиться. Апатон нанёс удар хопешем своего учителя, целясь в узкую полосу на шлеме слона, через который гигант взирал на всех с высоты своего роста.       Удар!       Апатон ударил по горизонтали по шлему, по дороге разрубив какого-то кролика, что летел на канате в его сторону. Тело кролика, смятая как лист бумаги, отлетело в сторону. Со страшной силой ударилась о шлем соседнего слона, оставив на неё яркий кровавый шлепок. Сам же удар достиг своей цели. Хопеш меджая проскользил по шлему слона и лишь чудом не попал в прорезь для глаз. Искры от удара разлетелись по сторонам, а сам удар заставил голову слона повернуться влево.       Громкий рык вырвался из пасти слона. Десятки лет никто и нечто не могло нанести такой удар. Он – «Дробящий легион» - ужас, рождённый в чреве самого хаоса. Тот кто одним своим видом внушал трепет в сердца самых смелых, элитных войск всего мира сейчас получил не удар… он получил пощёчину.                         Отчетливую, громкую, с яркими вспышками искр. Это был удар по гордости, по столетнему превосходству машины смерти. И нанёс её не какой-то гигант подобный по размеру слонам, нанёс её тот, кто по поверяем нёс лишь голую справедливость – меджай. Резко останови поворот головы из-за удара слон вернул её обратно с таким ревом, что содрогнулись ближайшие здания. Сквозь вырез из глаз Апатон увидал, как полыхнули глаза гиганта. Стоящий на шлеме капитан слона едва не влетел за ограждения и не свалился вниз, чудом зацепившись и не пополнив мертвые тела своей команды, что продолжали сыпаться изрезанные, пропущенные через мясорубку действиями Маккоя.       - Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть… - панически постоял он пытаясь забраться.       Лапа слона ринулась к Апатону ускорившись. Всё о чем жаждал сейчас слон так это сжать голову меджая в хвате и раздробить её как тухлый помидор.       - Маккоя! – вскрикнул Апатон.       Упёршись лапами в щит меджай оторвал со щита свой хопеш которым держался как крючком на щите и оттолкнувшись нижними лапами сделал сальто назад. Изогнувшись в спине словно прыгун в воду Апотон отпрыгнул назад пытаясь уйти от несущейся к его голове лапы титана. По взоры сотне головорезов, заинтригованный происходящим взгляд Суткуб, в лучах яркого солнца и пыли поднятой с окровавленной площади меджай сделал сальто назад, а вслед за ним, скручиваясь в кольца, летел окровавленный тайпан.       Маккоя успел зацепиться за хвост Апатона. Но прежде чем меджай сделал сальто, и опустился на нижние лапы, перед врагом лапа слона успела ухватить его за кончик хвоста. Уцепив меджая за кончик хвоста слон занёс вторую лапу в попытке крепче поймать меджая в свой хват и разорвать его на попалим. Вторая лапа титан неслась к телу Апатона. А сам меджай повис кверху тормашками, словно пойманный в ловушку зверь. Зацепившись за нижнюю лапу Апатона Маккоя рванул вверх.       Обвивая нижнею лапу меджая устремляясь к хвосту. В его лапах мелькнул хопеш. Обвивая хвост Апатона по спирали тайпан добрался до кончика зажатого в лапах слона хвоста самца крокодила и одним взмахом отрезал его.       Апатон рухнул вниз, за ним держась за кровавый хвост тайпан, а лапа слона ухватила лишь воздух. Апатон успел сгруппироваться и закончить сальто. Упав на нижние лапы, он почувствовал как сверху на его плечо рухнул Маккой. Змееморф обкрутил шею меджая как шарф, взирая на слона, в лапе которого остался лишь кончик хвоста меджая. Кровавый хвост Апатона, без кончика рухнул на площадь, а из раны во все стороны брызнула кровь.       Не чувствуя боли Апатон взирал на слона сквозь капюшон: холоднокровно, с обнаженным как лезвие вынутое из ножен злостью, ненавистью понять которую пожалуй не суждено никому. Оставшееся команда слона на которого напал меджай старались придти в себя от извивающегося ужаса что устроил на теле их титана настоящею резню. Их дрожащие бегающие глаза, что пытались уловить любое движение в ужасе бегали по окровавленной броне титана. Сердца бешено стучали, порой замирали в страхе, что исчадье Ада - змееморф вот-вот появиться из-за угла брони.       Остатки разорванных в клочья тел их товарищей на мордах, которых застыл ужас, как эпитафия на их надгробной плите. Впервые «Дробящий легион» почувствовал то, что обычно внушал все вокруг. Страх… Страх, оголял нервы. Страх пробирал до костей. Страх и непонимание произошедшего.       С рудом забравшийся на шлем капитан слона поглядев вниз оценивал урон. Ничего сильно страшного меджай не причинил. Да это было близко, но не критично» - успокаивал он сам себя. После чего принялся успокаивать команду, что как он наблюдал, встала в ступор как кролики загипнотизированные змеёй.       - Отомстим! Отомстим! Раздавим и разрубим! Дробящий легион к бою! – воинственно заорал он.       Это возымело успех, и оставшиеся кролики бросились исполнять свои обязанности.       Стоя на крыше ближайшего здания Сукуб прекрасно видела всё произошедшее. Через секунду он поняла, что уже не дышит довольно продолжительное время. Это было завораживающе. Поэтично вдохновляющее. Потеряв «игрушку» в виде Хариона что убежал на помощь Науму её изувечено-извращенный мозг нашёл себе новое увлекательно занятие.       - И что ты этим хотел доказать, меджай? - в свойственной себе манере издевательски-снисходительно произнесла она; вновь задышав, о порции свежего кислорода у неё на секунду закружилась голова.       Через секунду раздался оглушительный взрыв, чем-то схожий со взрывов бочки напиленной водой. Он прогремел со стороны слона-титан на которого напал Апатон. Голова гиганта резко покосилась. Фонтан крови вылетел из обширной раны, сопровождающийся легким смогом дыма взорванной шашки динамита. После чего неестественно повисла на шейном позвонке сначала упала на плечо – со шлема тут же валился командир слона, поле чего огромный непобедимый титан выронил монументальный щит и рухнул с оторванной головой вниз под грохот что заставил часть брусчатки площади вылететь.       От падения голова слона оторвалась и медленно обкатилась к лапам Апатона. Фонтан крови взлетел вверх под ужасающие взоры всех головорезов.       Апатон хорошо изучил Хаос, он знал, что этот день настанет. И он был к нему готов. Всё было отработанно и продуманно до мелочей. И то что Маккоя раскидав на броне команду кроликов незаметно засунул шашку динамита в брешь брони между воротом и шлемом результат долгой кропотливой тактики, к которой Апотон шёл все эти года. Когда голова медленно подкатилась к Апатону, он тихо произнёс: «За жителей рисовой древни, мрази».       Апатон двинулся вперёд к своей вендетте.