Зверополис. Столько стоят мечты

Действие последнее. По следам прошедшего крокодила. Не в своей шкуре

      Строй копейщиков. Фаланга головорезов.       «Мы стоим у ближайшей улицы. За моей спиной площадь, заваленная грудами тел. Я никогда в своей жизни не видел так много тел. Некоторый из них мертвы. Мне страшно и одновременно волнительно. Я не могу описать своё чувство, хоть и обладаю для этого всеми задатками. Это как… это как…».       Плотные ряды копейщиков: плечом к плечу, от одного дома до другого, выстроенные по всей ширине улицы. Длинная шеренга в два ряда. Не слишком плотное построение. Однако она только начала формироваться. Главнокомандующий фаланги погонял прибывающих бойцов.       «Ле-Мар сказал, что мы попали в «Первую Фалангу», — мысли в голове молодого парня озвучивают окружающую действительность. Потные ладони сжимают сухое древко копья и кожаные лямки башенного щита. Лапы нежные, никогда не державшие в хвате ни орудие труда, ни оружие. Сквозь незначительную шерсть на лапах можно увидеть остатки чернил. Глаза самца зебры бегают от одной морды рептилий до другой — все они странные — морды словно напильники: грубые, неотёсанные, острые черты, взгляд томный, сосредоточенный. «Если бы Баликлан их увидел он не отошёл бы от них пока не кончилась вся глина в его мастерской! Неописуемая молчаливая ярость…» — одна только эта мысль заставило сердце самца зебры ударить молотом по грудине. Разочарование об утрате уникальной возможности запечатлеть в глине морды стоявших рядом с ним рептилий заставляло слугу пера кусать локти.       Нервно. Он постоянно норовит обернуться назад, на площадь и вновь оглядеть её своим голодным взглядом.       — Вперёд смотри Пин, — грубо огрызнулся Ле-Мар.       Суровому крокодилу лет пятидесяти, стоявшему по правое плечо в первом ряду «Первой Фаланги» надоело кривляние самца зебры. В конце концов он за него поручился. И выглядеть сраный чёрно-белый писака должен был быть как вояка, а не как потерявшийся подросток, впервые пришедший к отцу на работу.       Как так получилось, что головорез стал телохранителем? Как получилось, что самец крокодила стал невольно заботиться о млекопитающем в строю рептилий-бандитов? В жизни бывают невероятные ситуации. А когда в дело вступает серебро и золото эти истории превращаться в фантастические.       Пин — самец зебры никогда не был воякой. Да, окружавшие его рептилии, все кроме Ле-Мара, думали, что он просто молодой дезертир из армии Зверополиса, что примкнул к ним, а Ле-Мар друг его отца и просто заботиться о молодом пареньке, взяв его на поруки. Из всего этого правдой было только знакомство Ле-Мара и Пина.       Когда-то давным-давно одна банда ограбила дирижабль направлявшийся из Зверополиса в Антропомор. Обычный грабёж пассажиров: собрались, захватили, отобрали ценности и разбежались — дело плёвое. Потому Ле-Мар охотно согласился на работёнку. Вот только это плёвое дело вылилось в целое незапланированное приключение, что едва не стоило жизни и грабителям, и пассажирам с экипажем дирижабля.       Захват судна произошёл по плану. Но не успели бандиты собрать ценности как в их дела вмешалась погода. Налетел ураган. Потерявший управление дирижабль рухнул в горах «Диких Землях».       Из-за падения был много пострадавших. Ближайшая цивилизация в этом районе — это одинокая обсерватория. В своё время Зверополис построил их предостаточно для наблюдения за солнцем и так называемым эффектом «Мёртвых Пятен».       Всем, кому удалось спастись после крушения двинулись в ту сторону. И пассажирам злосчастного рейса, и бандитам пришлось объединиться чтобы спуститься горы. Настоящий приключенческий роман — находка для любого автора!       Тут и появился Пин. Он был одним из пассажиров дирижабля. Сам самец зебры работал корреспондентом в популярном журнале Зверополиса «Ветер Моды». Он летел на показ мод из Антропомора.       Пин ненавидел свою работу. Нет, не журналистику, а место работы. Он считал, что создан для большего чем просто писать о бесформенных шкурах, интерес к которым вызван лишь стагнацией головного мозга кучки гламурных зверей. Его мечтой была настоящая, не поддельная журналистика. На острие пера, как на острие меча — вот был его девиз. После того как бандиты и пассажиры добрались до обсерватории, точнее до железнодорожной линии их пути разошлись. К счастью для пассажиров дирижабля банда грабителей не отличалась зверством и убивать мирных животных в их планы не входило. В этом «приключении» проигравшие были все. Бандиты лишились награбленного, что пропало с упавшим дирижаблем, как и пассажиры.       Когда их пути разошлись на удивление бандитов к ним примкнул один самец зебры. Им был Пин.       Как он объяснил, что этот налёт произвёл на него неизгладимое впечатление, окончательно убедив его, что теперь он должен писать «документальные» книги. Теперь он хочет примкнуть к ним и писать свои работы так сказать с «первоисточника».       Естественно ему тут же влепили пару тумаков для восстановления кровообращение в мозгу и пинками указали верное направление движение — вниз по склону.       Банда в которой был Ле-Мар, потерпев фиаско, развалилась, а чего члены разбежалась кто куда. Сам же крокодил залёг на дно в одном из портовых городков вблизи Репод Сити. Но каково было его удивление, когда в один прекрасный вечер к нему за стол уселся тот самый самец зебры. Пин сделал ему предложение, от которого ящер не мог отказаться. С тех самых пор Пин платил Ле-Мару за то чтобы тот тайно брал его на всякие бандитские вылазки. Сам же самец зебры аргументировал это желанием написать книгу о бандах «Диких Земель». А возможно и сделать в будущем документальный фильм.       Самце крокодила улыбался, слушая млекопитающего. Доля правды в словах Пина была, вот только взгляд зебры говорил куда искренне длинного языка млека. Пин хотел нечто большее чем просто быть в первых рядах, писать от первоисточника. Что-то ещё толкало его на эти авантюры. Ле-Мар лишь строил догадки, но так или иначе их симбиоз длился уже много лет. А после того как самец крокодила «подписал контракт» с «Багровыми Когтями» он просто не мог не сообщить о будущей операции Пину. Последний согласился на неё «с завязанными глазами». Тогда эти двое не знали к чему всё это их приведёт.       До этого Ле-Мар старался брать Пина на не кровопролитные дела. Часто всё сводилось к тому, что Пин прибывал уже на место преступление после того как оно произошло. Так было проще и безопаснее для всех. Пин же каждый раз молил его позволить ему самому стать участником грабежа или разбоя. Ему противилось приходить на место преступление, когда всё закончилось.       Что именно планировали «Багровые Когти» Ле-Мар не знал. Знал лишь что что-то крупное. Большое количество участвующих в операции головорезов было даже лучше. Из-за такого количества никто особо не придавал значение неизвестному новичку вроде Пина — достаточно было слово опытного бойца Ле -Мара.       Сам Ле-Мар обладал хорошей репутацией у «Багровых когтей» отчего Храмир разрешил участие зебры под полную ответственность старого наёмника.       Бонус, который получил самец крокодила от зебры был существенный. Всё в плане складывалось очень успешно: Пин, наконец, получит настоящий материал для своей книги, а Ле-Мар существенный бонус от первого. А он был очень нужен старому самцу крокодила. Все дело в том, что все участники операции делились по рангу. Бизнес неизменен. Пин ещё на этапе подготовки, когда они располагались недалеко от Репод Сити в «Диких Землях», исписал кучу листков описывая все хитросплетения найма наемников в «Багровые когти». Как в любой уважающей себя корпорации в банде «Багровые когти» был свой штат, так сказать официальные работник. Имели свой контракт, свои обязанности и свою зону ответственности: бонусы, премии, штрафы, выходные, отпуска, страховка… — все, как у обычный работник компании.       Банда Таблагона была одной из самых крупных. Обычного «штата» хватало для любого дела, но в подобных операциях необходимо ещё больше народу. Всё дело в масштабе. Костяк «Багровых когтей» выполнял основную работу, а та работа, где требовался малый опыт или банальное численное наличие брали на себя «фрилансеры». Бандиты, не вступившие в «Багровые когти», а нанятые ими для определённого действия.       Самый обычный пример, как утром объяснял Пину Ле-Мар, вот нужно тебе к примеру, штурмовать задние, а ты боишься, что пока ты штурмуешь дом, с фланга к тебе нагрянут соседи. Для этого и нанимают дополнительных бандитов — наёмников.       Основная их задача сводиться к прикрытию ударных групп «Багровых когтей». Как сейчас, пока головорезы прорываться с боем в местный бар собравшиеся на улицы наёмная фаланга прикрывает их. Это касается и тех ребят кто оттаскивает пойманных жители в клетки, на них же вся транспортировка клеток и прочие мелочи. Это освобождает основные силы «Багровых когтей», давая им возможность сосредоточиться на своих задачах. Обычно таких наёмниках не ставят в курс дела. Просто описывают примерно тем что им придется занимать и с какими опасностями могут столкнуться. Так сохраняется какая-никакая секретность задания, да и сами наёмники не особо жаждут вникать, что там задумали «Багровые когти». Их основная задача — сделать своё дело, получить серебро и свалить. Обманывают наёмников крайне редко. И дело не только в плате, а в информации. Никто не скажет наёмникам, что им противостоит группа мирных жителей, когда там, к примеру, полицейские или военные. Пользы от этого никакой, сплошные минусы. Обычно о противнике информацию не скрывают, если это солдаты — говорят военные, если мирные, значит мирные. Цена также варьируется. Все честно, какой противник такой риск, так и платят. Не хочешь — не соглашайся.       Хотя изначально оговаривают просто сумму. Опытный наёмник по ней примерно прикидывает уровень опасности: если соглашается, то обратного пути уже нет. Ему объяснят суть операции и его позицию, знакомят со старшим и тд.       «Багровым когтям» приходиться конечно доплачивать нанятым бандитам, но это с лихвой окупиться тем, что время на грабёж не отнимает тактические задачи — их на себя взяли нанятые бандиты. Сами же наемники хоть и получают не так много, зато не сильно рискуют — если такое слово уместно в подобных мероприятиях. Самую опасную часть на себя берут «Багровые когти», наёмникам лишь достаётся локальные очаги сопротивления, если они вдруг возникнут. Но и тут не всё так страшно. Разобщённая толпа зверей не сможет дать серьёзное сопротивления фаланге опытных наёмников.       Риск минимальный, оттого Ле-Мар решил подработать, позвав на неё Пина. Однако даже опытный наёмник недооценил масштаб происходящего. Что говорить о самце зебры сильнейшим воспоминанием которого являлось нападение на дирижабль.       Сдержать эмоций Пин не мог.       — Вперёд смотри Пин, — грубо огрызнулся Ле-Мар.       Самец зебры повиновался. Конечно больше всего ему хотелось сейчас быть там, воочию видеть действия защитников и нападающих.       «Эх, такой ценный материал пропадает, — удручённо подумал он, — надеюсь Ле-Мар не соврал и у меня ещё будет шанс поближе понаблюдать за всеми. Мне колотит. Это самое волнительное, что я наблюдал. Надеюсь я смогу в деталях запомнить этот день. Было бы печально упустить даже мелочь».       Мандраж — самец зебры стал стучать зубами, постукивать древком копья о асфальт, дергать щитом. Эти действия отразились негодование на морде Ле-Мара и тот одернул зебру. Пин постарался собраться с силами, но волнение напором било по телу, и он уже не мог сдерживать себя. Чтобы хоть как-то отвлечься он быстро спросил:       — А что это был за взрыв?       Вместо Ле-Мара ответил другой самец.       — Панцирь вскрыли, — отозвался стоявший слева от зебры молодой самец крокодила. Пин поглядел на молодого крепкого крокодила, стоявшего рядом. Они были почти ровесниками. Пытаясь понять можно ли общаться с ним Пин обернулся и вопросительно посмотрел на Ле-Мара, молчаливо спрашивая разрешение. Старый наёмник едва заметно кивнул.       Пока писатель зебра получал разрешение, молодой наёмник брезгливо усмехнулся.       — Где ты его нашёл Ле-Мар? — спросил молодой самец крокодила.       — Долгая история, — ответил неохотно старый наёмник.       В этот миг морда самца зебры вновь уткнулась в морду молодого наёмника.       — Что за «панцирь»? — спросил он.       — Сленг, — жуя сухую мятную траву, что в Репод Сити была сродни обыкновенной жвачки, ответил парень, — обычно так называют укрепление. — Молодой самец крокодила весело поглядел на зебру и утвердительно заявил, — ты вообще ещё зелёный? Ты же в армии вроде служил?       — Да, — кивая ответил Пин, — я писарем в штабе был.       Смех молодого крокодила. Одновременно пренебрежительный, но больше наставническо-добрый. Самец зебры может и не мог отличить арбалет от лука, но вот эмоции он угадывал очень хорошо. На фоне суровых рептилий, стоявших в фаланге молодой крокодил испытывал невольную симпатию к самцу зебры. В конец концов они оба были примерно одного возраста.       — Меня «Разрыватель плоти» звать, — дружелюбно представился молодой самец крокодила, — а тебя?       — Пин, — ответил самец зебры. Удивлённый именем он догадливо спросил, — а ты сам себя так называл?       — Как?       — «Разрыватель плоти».       — А-а-а, это, — самец крокодила усмехнулся, — типа, прозвище…       Где-то из глубины строя фаланги вырвалось саркастическое высказывание:       — Погоняло.       Смех стоящих вокруг рептилий под звон кольчуги. В этот миг ужасающий фон страшных криков за спинами наёмников на секунду гаснет.       — Отвали Гист! — резко развернувшись в сторону шутника рявкнул со свойственной юношеской вспыльчивостью «Разрыватель плоти».       Вновь смех.       Пин в очередной раз оглядел флангу изнутри, со своего места, на этот раз не так судорожно, более дотошно и внимательно.       Всё было как-то… не по-военному. Нет, все собравшиеся вокруг рептилии стояли в примерно ровной шеренге. У каждого был башенный щит, копьё в лапах, амуниция и прочие военные атрибуты, но сама обстановка была…       «Не боевой» — промелькнуло нужное слово в голове Пина.       Стоявшие в фаланге наёмники походили на работяг, ожидавших звонка затопления на смену. Те, кто был возле фасада домов оперлись спиной о кладку, опрев щит и копьё. Иные облокотившись о щит и грустно глядели вдаль пустынной улочки. Кто-то курил, кто-то жевал мятную солому, смачно сплевывая себе под лапы. Где-то были слышны разговоры.       Странно наблюдать за рутиной фаланги вне боя.       Смех в рядах быстро прервал голос старшего фланги. Пин его не видел, но по голосу, что буквально заставлял вибрировать асфальт под лапами, зебра поняла, что это кто-то с кем лучше не спорить. По-видимому, не он один так думал, так как даже суровые морды стоявших наёмников потемнели, а смех быстро стих.       — Вообще меня Алист звать, — уже шёпотом, прильнув к щеке зебры дружелюбно сказал «Разрыватель плоти».       — Я Пин, — представился самец зебры.       — Я тебя в лагере не видел.       — А… мы это…       — Что?       — Я с Ле-Маром у южного склона базировался.       — А-а-а, — отозвался Алист.       — А ты где был?       — Да я хер знает, на южном или на северном, — стараясь не проявлять слабость в том, что не разбирался в определении на местности отмахнулся как от лишнего Алист. Его ответе был наполнен брезгливом тоном. Но продолжил он с энтузиазмом:       — А я смотрю ты в этом хорошо разбираешься.       — Не много.       — А ты кто?       — Кто?       — Ты же млек?       — Да.       — А чё за млек?       — А-а-а, это. Зебра, — ответил Пин.       — Тебе срочно нужно говорящее прозвище, — с ещё большим энтузиазмом начал Алист, — звучное, как у меня.       Слегка удивлённо Пин оглядел товарища:       — Да? Зачем?       — Как зачем? Я так понял это твоё первое крупное дело? — спросил Алист.       Пин кивнул слегка дрожащей головой. Дополнил:       — Я раньше в подобном не участвовал.       — Это видно, — улыбнулся Алист, — но ты не волнуйся. Мой дядя тут одним отрядом командует. Крутой самец. Его все тут бояться. Я, когда окаменею…       — Окаменеешь? — переспросил Пин.       — Ну это типа пройду боевое крещение, стану… — Алист стал подбирать слова.       — Профессионалом, — решил помочь новому товарищу писатель зебра.       — Типа да, чё-то типа этого, — согласился «Разрыватель плоти», — стану таким матёрым, брутальным бандитом. Вот тогда моё прозвище будет внушать всем страх. Ну это как «Дробящий Легион».       Алист быстро махнул сжатым кулаком, выставленным большим пальцем наружу, назад, в сторону площади. Помня нагоняй от Ле-Мара Пин осторожно покосился назад. Краем глаза он увидел возвышающихся как стволы секвой четырёх слонов. Закованные в латные доспехи титаны выглядели как нечто инородное, вырванное из фантастики и перенесены в реальный мир.       Зрачок зебры дернулся, стараясь ухватить всё, что попадал его поле зрения. Часть морды стоявшего за ним сурового наёмника. За ним подходившие к фаланге рептилии. Их подгонял старший фаланги — огромный, громогласный самец гребнистого крокодила. За его спиной творилось настоящее безумие. Пыль и грязь. Пин увидел, как несколько головорезов выбили дверь в местный бар. Другие тащили лестницы.       За всем этим виднелась поляна раскиданных тел жителей райончика. Уже принявший очертания холм мёртвых тел…       Пин вздрогнул. Страх и любопытство вновь стало охватывать его разум, который слегка позабыл о происходящем отвлёкшись на беседу с новым приятелем.       В ушах лязг металла, крики, брань, плач. Голос.       — Каждый слон — это отдельная единица, — сквозь доносившиеся звуки штурма бара слышен голос Алиста, — у каждого есть своё зловещее имя. Вообще у каждого великого война есть своё прозвище. Моё, как ты знаешь, «Разрыватель плоти». Типа услышат его кто-то и сразу в штаны наделает. Это как бренд…       — Что?.. — Ошарашенный увиденным, хоть это и было всего мгновением и кусочком пазла, Пин не сразу уловил ход мыслей товарища.       — Соберись, — серьёзно произнёс Алист.       Пин кивнул. Перед глазами всё ещё стояла страшная картина штурма бара.       — Ты ещё не придумал?       Пин пожал плечами. Отдельные вырванные из хаоса фрагменты не выходили у него из головы, не давая сосредоточиться, постоянно заставляя мозг воспроизводить их снова и снова: с ужасом и одновременно с благоговейным трепетом. Алист продолжал что-то говорить, однако Пин слышал его вполголоса. Когда тот казалось замолчал самец зебры спросил крокодила:       — Слушай Алист.       — Чё?       — А ты раньше убивал?       Секунда молчания. Взгляд Пина встретился со взглядом молодого крокодила.       Претенциозно фыркнув «Разрыватель плоти» ответил:       — Спрашиваешь. Я резал глотки, когда ты ещё присягу не принял.       Он сплюнул прямо перед собой. Вязкая, светло-желтая изогнутая дугой слюна с характерным причмокивание вырвалась из пасти. Блеснув на солнце, она рухнула на асфальт перед фалангой.       Пин поневоле наблюдал за этим. В глубине головы он всё ещё пытался отойти от шока. Мандраж тряс его постоянно, то ослабевая, то накатывая с новой силой.       Проводив полёт слюны отрешённым взглядом самец зебры увидел в глубине улочки одинокую фигуру. Пин прищурился, всматриваясь в быстро приближающейся силуэт.       Дома по обеим сторонам улицы на которой была расположена их фаланга были относительно далеко друг от друга. Потому улица казалось широкой. Но чем дальше улица уходила от площади — её начала, углублялась вдаль, тем теснее казались дома. В конце и вовсе чудилось, что улица и дома схлопываются в одну точку. По этой причине там было намного темнее чем тут, возле площади. Первые пару секунд Пин не мог понять играют ли это тени в глубине мрачной улицы или к ним взаправду кто-то движется.       Шум стоявших наёмников и голос Алиста рассуждающего о чем-то. Пин и слышал их, и нет, сосредоточившись на фигуре.       — Тебе нужно прозвище под стать твоему виду. «Чёрно-белая смерть». Чё думаешь?.. Ей Пин?       Лапа молодого крокодила упала на плечо самца зебры. Вытянув лапу вперёд Пин спросил у нового товарища:       — Посмотри, там кто-то бежит?       — Где?       Алист преподнес ладонь ко лбу. Присмотревшись, он ответил:       — Ага. Кто-то бежит. Мирняк, наверное, какой-то.       Расслабившись он вновь стал придумывать прозвище для самца зебры, совершенно не замечая, что последний был всецело поглощён приближающейся фигурой.       — И что нам с ним делать? — озадаченно спросил Пин.       Алист как-то странного поглядел на самца зебры.       — Ну, вдруг он нападёт? — уточнил Пин.       — Один? На флангу? — молодой крокодил не смог сдержать смешка.       — Да я…       Пин хотел придумать оправдание, но ничего не лезло в голову и он замямлил. Алист продолжил придумывать прозвище для Пина, наёмники в фаланги продолжали неторопливо «пинать камни» в ожидании приказа. Никто из них особо не волновался о приближающейся фигуре.       Пин повернулся к Ле-Мару.       — Щас увидишь, — быстро ответил опытный наёмник, ещё до того, как писатель зашевелил губами.       — А можно мне поучаствовать? — с надеждой спросил писатель зебра.       — Ты хочешь его убить? — на этот раз Ле-Мар повернул голову и поглядел на зебру.       Пин отрицательно помотал головой.       — Вы его убьёте?       — Приказ был по возможности брать живыми, — вернув взгляд к приближающейся фигуре произнёс наёмник, — но кто их знает. Они все разные. Кто-то может и клыки показать.       Пин понял, что это его шанс хоть как-то разведать ситуацию. Для него стоять фаланге, когда вокруг так много материала для книги было сродни лежке на онемевшем боку без возможности перевернуться.       Взглянув на Ле-Мара он попросил:       — Пожалуйста Ле-Мар, я так не найду материала для своей книги.       Шёпотом произнёс писатель зебра. Ле-Мар поглядел на млекопитающего. Его морда была наполнена мольбой. Опытный наёмник бегло бросил взор на приближающеюся фигуру. Она была ближе и теперь без труда её можно осмотреть более внимательно.       Тот, кто к ним бежал был старый самец крокодила. Громоздкий. Он что-то кричал. Изредка останавливался чтобы перевести дух. Укутанный в старый длинный плащ и какую-то грязную скатерть найденную на помойке и скорей всего использовалась как дополнительный источник сохранения тепла.       С виду это был обычный нищий бродяга. Оценив степень опасности Ле-Ман положительно кивнул.       — Да-а-а, — сжав кулак и слегка опустив лапу назад словно ударяя локтем в живот невидимого захватчика сзади обрадовался Пин.       В этот момент до фаланги стал доноситься хриплый голос подбегающего крокодила.       — Помогите! Помогите пожалуйста! — задыхаясь кричал он.       Его голос слегка возбудил стоявших в строю наёмников, но не больше чем громкий голос недовольного в очереди клиента государственной структуры, славящийся своей бюрократией. Ленивые взгляды некоторых наёмников упали на бегущего старика. Даже когда старый крокодил оказался в нескольких метрах от первых рядов фаланги радикального ничего не поменялось. Разве что стоявшие рядом наёмники засуетились.       — Пошли, — махнув лапой приказал Ле-Мар.       Ловко перекинув башенный щит за спину, вскинув копьё, он двинулся вперёд навстречу к упавшему старому самцу крокодила. Слегка замешкавшись за ним последовал Пин.       — Вы куда? — вопрос от стоявших сзади наёмников.       — Прикрой пока, объясню млеку, как и чё, — быстро объяснил Ле-Мар. После взмахнул лапой. Идущий вслед за Ле-Маром Пин заметил, как за ними увязался Алист. Выходя из строя он добавил стоявшему сзади — «И меня».       Пока Ле-Мар и Пик выходили из строя к упавшему старику уже подошло двое наёмников из фаланг.       Идущий следом за Ле-Маром самец зебры испытал новый натиск нахлынувших эмоций.       Удар был такой силы, что Пин с трудом осознавал каждый свой шаг. Чем ближе он приближался к старому крокодилу, тем отчетливее не понимал, как его держат нижние лапы. Ему казалось, что он идёт шатаясь, словно пьяный. Взор стал размываться. Он плачет? Это слёзы? Пин протёр глаза они оказались сухими.       Его душу било как качающеюся от землетрясения стену. Что-то сыпалось из самого естества самца зебры. Что-то зловещие и мрачное, ужасающее в своих проявлениях. В основе этого первобытные инстинкты. Ничего подобного Пин не ощущал никогда.       Когда до него донесся жалостливый хрипящий голос старика Пин понял, что задыхается. Он не мог дышать. Страх от того что он сейчас потеряет сознание усилился. Через секунду самец зебры ощутил у себя в пасти огромное количество слюны. Он забыл её проглотить? Поморщившись от отвращения Пин проглотил скопившеюся жидкость в пасти.       Следуя вслед за Ле-Маром чуть правее, он отчетливо видел, как перед двумя наёмниками, стоя на коленях, умолял старый крокодил.       Это то самое чувство. Новое чувство. Такое свежее. Пин впитывал и наслаждался им как будто это была первый глоток воды за много дней.       Вместе с этим его тело наполнялось тряской и страхом. Смесь льда и пламени, гнили и панацеи. Нечто ужасающе запрещённое и в тоже время то от чего невозможно отвести глаза. Подобное нельзя воспроизвести, это нужно лишь почувствовать в реальной ситуации. Пин видел много в своей молодой жизни, порой больше чем видели те, кто прожил её. Он видел пороки, он видел распутство, алчность, злобу, месть — все что присуще обычной, мирной жизни цивилизованного общества. Каждое из этого пугало его по-своему проявляясь в тех или иных грязных поступках разных зверей. Порой от них шерсть встаёт дыбом. Вот только всё это блекнет и меркнет перед затаившийся истинным ужасом. Однажды вымотанный Пин понял, что перепил всего этого. Он был настолько опьянён подобным, что просто перестал получать эмоции. Если бы кто знал Пина так близко как он сам он бы понял, что тот не наслаждался аморальностью общества. Для него это не являлось источником радости. И даже больше, он презирал подобное. Вот только именно в этом Пин видел истинный способ начать ощущать что-то новое, свежее. Что-то, что выходило за рамки дозволенного и одновременно становилось не банальным. Заезженным моветоном, приторным настолько, что тошнит от одного вида.       Кляц. Он нажимал на кнопку пульта. Она дёргалась, меняя канал. Шиххх. Он проворачивал заголовок газеты, книги, журнала. Кляц, нажимал кнопку магнитофона. Вшухх. Крутит тюнер настраивая новую волну радиостанции. Все менялось, действия менялись, но суть оставалось. Раздражая, вызывая желчность в пасти и неотвратимое желание вести мир к хаосу. Залить весь мир кровью. Спалить все деревья, иссушит воду. Превратить всю планету в безжизненную пустыню. Охота было уничтожь живое, лишь бы не испытывать эти приторные, неестественный, как имитация живой жизни, чувства.       Они претили ему вызывали ненависть.       На голову жирафа упал кирпич. Кляц. Следующие новости. Кто-то украл миллион из бюджета Зверополиса. Кляц. Следующие новости. Заболел ребёнок. Следующие. Ограбили старушку. Дальше. Убили троих. Дальше. Изнасиловали. Слышали, дальше. Разбились в автокатастрофе. Скучно, дальше! Мать выкинула своего ребёнка в окно…       Скучно! Дальше! Уже не вставляет!!!       Нет такого эффекта. Нет той дрожи и ужаса. Все приедается. Кровь и смерть становиться пресными. Жизнь темнее, краски слабеют, и апатия медленно сковывает как холод.       Пин это понял слишком рано в своей жизни. Словно кто-то сделал ему прививку от зла и добра. Теперь негативные новости не так сильно колыхали его чувства, а позитивные и вовсе вызывали отвращения и яростное желание всё разрушать. Нужно было видеть с какой кислой мордой он смотрел на то как ему вещают о благотворительности и помощи. Слушая это он мечтал, чтобы построенные дома и больницы сгорели, а деньги кто-то украл. Чтобы всё это показали в криминальной сводке.       Сидя в пустом доме перед шипящим телевизорам Пин размышлял о том, что просто не может получать удовольствие от чего-то позитивного. Он напоминал фаната боди-хоррора на сеансе гламурной мелодрамы. Вот только со временем он «посмотрел» все ужасы на планете, «прочёл» все страшные сказки и узнал все жуткие истории. То, что раньше заставляло трепетать его душу превратилось с безвкусное ничего.       Всё бы так и продолжалось пока в один пустой вечер, в попытках как-то пощекотать себе нервы Пин не наткнулся на старую книгу. Это была историческая документальная книга. Её название словно врата в необузданный мир ужаса сотворённого за века разумными животными медленно раскрывались перед глазами искушённого читателя. Давая понять, что Пин плутал по кругу в поисках ужаса, не понимая, что ужас — это не круг, это спираль. Каждая её ветвь меньше предыдущей, но острее и глубже погружает ищущего новые ощущения во мрак.       Пин помнил, как впервые провёл лапой по обложке документальной книги. «Исторические очерки войны «Пылающие Города» изменившей мир. Издательство Лемаршан».       Первая страница и первый рисунок изменивший Пина навсегда. На ней была изображена казнь военнопленных. Несмотря на то что-то был лишь рисунок Пина охватил тот самый первобытный ужас, который он так долго не испытывал и по которому так соскучился. Его колени вновь затряслись. Он понял, как перейти с одного уровня на другой.       Так начался его медленный спуск по спирали.       Художественная литература и фильмы быстро сменились реальными кадрами убийств и фотографиями с мест преступлений. Это вновь вдохнуло жизнь в иссохшую душу Пина. Один только факт — всё это не постановка, всё происходило реально меняло ощущение кардинально.       Но даже это меркло на фоне того что испытал Пин когда на дирижабль напал Ле-Мар с подельниками.       Это был следующий виток спирали. Теперь всё это было не на картинки и пленке всё это было реально, сейчас, вживую. После такого Пин уже не мог вернуться на круг выше. Теперь чтобы не иссохнуть от приевшегося вкуса ужаса он должен был продолжать спуск вниз по спирали, каждый раз уменьшая радиус событий, но увеличивая её частоту, пока, наконец, не достигнет пика, как сингулярности.       И кажется этот пик был совсем близко.       — Пожалуйста… а-а-а… не убивайте, — упав на колени старый крокодил опустил седую голову и поднял лапы умоляя о пощаде.       — Ты откуда старый хер?       — Монеты есть? Отвечай быстро гниль старая?       — Выворачивай карманы пока кровью харкать не начал.       Наперебой спрашивали два наёмника стоявшие возле старика. Один из них матюкнулся и ловким движением заехал старику по макушке.       — Ай, — вскрикнул старик.       Он поднял лапы вверх стараясь хоть как-то защитится. Боясь ударов, он тряс верхними лапами. Изредка, сквозь страх, он осмеливался поднимать взгляд, но лишь для того чтобы убедиться, что в него не летит очередная оплеуха.       Два крупных самца крокодила стоя возле него брезгливо осматривали несчастного, попутно решая, что с ним делать.       — Откуда у мне деньги, — жалостливо завыл старик, — крошки хлеба со вчерашнего дня не было.       — Херово, — усмехнулся наёмник, — херово тебе.       Он замахнулся лапой и старый крокодил рухнул к его нижним лапам дрожа всем телом, жалостливо умолял не бить его больше.       Наблюдая Пин не мог оторвать взгляда. Он ненавидел себя за это. Он словно извращенец-брат наблюдает за сексом своей сестры и друга. Несмотря на всю ненависть он ничего не мог поделать с собой. Реально стоящая перед ним картина ударом печати врезалась в его мозг. Пин замер как заинтригованный зритель перед финальными аккордами фееричного конца шоу.       Сейчас один из наёмников обнажит меч и воткнёт его в горло этому старику. Он умрёт на его глазах. Умрёт…       — Всё в норме?       Легкий толчок в плечо. Пин словно проснулся. Взмахнув головой, он поглядел на остановившегося возле него Алиста. Писатель нашёл в себе силы и кивнул.       — Не плескай воду мимо, я вижу, что тебя трясёт, — проницательно произнёс Алист, — дядя говорил, что вначале всегда так. Типа страшно, для этого нужно окаменеть. Только так ты станешь профессионалом. Так что соберись. Пошли.       Дружески ударив по плечу самца зебры. Алист двинулся вперёд. Не сразу, собравшись с мыслями и духом, за ним последовал Пин.       Они приближались.       — Слушай, — начал объяснять Алист, — ведёшь самцов?       Пин кивнул. Его движение напоминало движение желейного зомби — вязкой, аморфной; Пин поспевал за Алистом, а когда догнал то по инерции слегка убегал вперёд, после чего останавливался вновь отставая. И так каждый раз.       Алист продолжал:       — Они орут не него не просто так. Это эффект подавления. Мирняк должен испытывать страх, иначе он не будет подчиняться или ещё чего хуже, подумает, что можно напасть.       — Понял, — какая-то часть мозга в голове Пина всё ещё могла рассуждать логично, — психологическая атака.       — Ага, — подтвердил Алист, — поэтому ори и ругайся. Считай это часть работы. И ещё обязательно прикладывай силу. Лапоприкладство это, типа, проверки. Если мирняк не сломлен будет огрызаться. Тогда нужно быстро ему мозги вправить, сделать так больно чтобы он впредь даже не помыслил о том, чтобы огрызнуться.       Если видишь, что, — Алист указал кивков в сторону жителя райончика, — как этот старый песок с лотка не агрессивен и сносит удары, заламывай ему лапы и тащи в клетку. Понял?       Алист вопросительно поглядел на отставшего Пина. Догнав молодого наёмника, зебра кивнула.       К тому времени к наёмникам и старому крокодилу в плаще подошёл Ле-Мар. Он наблюдал.       — Из какого ты дома? Сколько вас? — напористо, с яркой агрессией требовал один из головорезов у старого крокодила.       — Я живу в коробе, в конце улицы. Сэр, прошу, не бейте, — продолжая ползать на коленях молил старый крокодил, — я слышал, что сказал господин жираф. В клетке безопасно. Я сам пришёл. Умоляю! Обещали, что вы не будете никого трогать если он захочет в клетку…       Едва не плача говорил он.       В это время к стоявшему чуть дальше от старика наёмнику подошёл Ле-Ман. Опустив лапу ему на плечо, он что-то прошептал коллеги в ушную раковину. После этого наёмник покосился на идущих Пина и Алиста. Он усмехнулся.       — Эти? — добавил он.       — Да, — кивнул Ле-Ман.       — Ладно, — без лишних споров произнёс наёмник. Он крикнул, обращаясь к товарищу, оставшемуся со старым крокодилом, — Имиль пошли, пущай молодёжь займётся им. Находясь почти у земли, склонившись насколько это вообще возможно старый крокодил в плаще молчаливо наблюдал за действиями наёмников. Те двое, что были первыми, отошли в сторону пропуская двух молодых парней. Один из них был млекопитающим, что никак не удивило стонущего старика.       Подходя к жертве Алист не стал церемониться.       Он резко взмахнул лапой и уцепился за седые дредлоки старика.       — Мордой в асфальт! — рявкнул Алист.       Со всей силы он направил голову старого крокодила вниз пока не почувствовал, как нос жертвы уткнулся в асфальт. Если бы старик не поставил заблаговременно обе лапы, то наверняка ударился.       Наблюдая за действиями Алиста наёмники одобрительно кивали.       Замешкавшись Пин остановился у Ле–Мара. Старый наёмник сухо наблюдал за действиями молодого крокодила. Взгляд уставшего от обыденности старика. Заметив остановившегося в нерешительности самца зебры Ле–Мара повернул голову в его сторону.       — Если не уверен, то лучше не начинай, — предупредил он.       Скрепя зубами Пин попытался изобразить на морде воинственный оскал.       — Я готов, — выдавил он из себя.       Ле–Мар ничего не ответил, молчала переведя взор на старого крокодила и Алиста. Последний глумился над жертвой как мог.       Пин двинулся решительным шагом к молодому товарищу.       — Тащите его в клетку ребята, — приказал Имиль, — и побыстрее. Алист, сжимая дредлоки старика, упирая таким образом его голову в асфальт, поглядел на подошедшего Пина. Когда на него упал взор молодого крокодила он невольно вздрогнул. Алист, видя нерешительность зебры, кивнул головой на скорчившееся тело старика, как бы побуждая к активным действиям.       Эмоции писателя разрывало между двумя «магнитами». Что-то внутри Пина толкало его к этому. Он уже собирался сделать это, но тут же останавливался. Что-то отталкивало его, другое тут же побуждало. Шатаясь в нерешительности, он не мог сделать первый шаг. Время шло. Оно как фитиль на шашке динамита не могло тянуться вечно. Пин стал чувствовать на себе взоры собравшихся наёмников. Ещё секунды промедления и его наверняка уберут обратно в строй. Такого он не мог допустить. Но он никогда раньше не бил зверей. В его жизни были драки, но это было именно драки. Тут было иное. Нужно было властвовать над беззащитной жертвой. Получив такую власть Пин обескураженно не знал, что с ней делать.       За секунду до того, как наёмники решили, что самец зебры не готов Пин переступил через себя.       — В-в-вперёдь… — дрожащий голос вырвался из пасти Пин. Слова, что казались твёрдыми, были ватными. Голос, что должен был внушать страх — блеющим. Пин даже замямлил в конце поняв, что произнёс слово неправильно.       Осознав, что облажался он решил доказать свою брутальной действиями. Сделав шаг, он схватил за плечо старого самца крокодила.       — Встал мразь, — на удивление наёмников и самого себя на этот раз голос Пина был жёстче.       «Первый шаг всегда по отмели» — подумал Имиль. Кивнув в сторону площади, он показал молодым наёмника куда нужно оттащить пойманного.       Сам же Пин воспрянул духом. Всё оказалось намного проще если переступить через черту. Дальше всё пошло «по накатанному». Воодушевлённый самец зебры рывком дернул плащ старика приказывая ему подняться.       — Поднимайся ушлёпок кожаный, — Пин отчего подумал, что это будет немного оскорбительно для наёмников-рептилий, собравшихся рядом, но взглянув на них он понял, что им всё равно.       Старик подчинился его приказу. Встав, он склонился словно арестованный преступник с закрученными за спину лапами. Такое безропотное подчинение вызвало приятный холодок в душе самца зебры. Он улыбнулся. Ему определённо начало это нравиться. Заломов лапы старику Алист и Пин повели его.       Мимо фаланги. Пин чувствовал на себе одобрительные взгляды наёмников. Это ещё больше будоражило его. Разжигало в его душе бесконтрольно пламя. Всепоглощающая власть. Её первые ростки на плодотворной почве не знавшей, что такое сила и какая приятна благодать, даруемая ею.       Теплое чувство стало растекаться по телу самца зебры. Эйфория как первый глоток вина. На морде Пина появилась улыбка. Позже, оскал.       — Двигайся мразь, — подгонял он старика.       Ему было плевать больно ли зажал он лапу за спину старому зверю. Он мог как ослабить хват, так и сделать его сильнее. Всё было на его усмотрение. А неприятный факт того, что лапа старого крокодила весила, как казалось зебре, почти как он сам, а сам плащ был столь жёсткий, что походил на броню, лишь подпитывало чувство всесилия. Старик настолько напуган, что сам помогает им. Ни Алисту, ни Пину не стоили никаких усилий поднять старика — он встал сам. Заломить лапы за спину — старик буквально сам помогал им это делать.       «Насколько же страх пропитал его душу?!» — заламывая лапу старому крокодила еще сильнее, отчего тот демонстративно застонал подумал писатель.       Пин упивался сладостным чувством силы.       Они прошли фалангу и двинулись к площади, где находились клетки.       Провожая взглядом будущею смену Ле–Мара и Имиль переглянулись. Казалось, что двое наёмников в душе рассмеяться по-наставнический.       — Ладно, пошли, иначе старшой выть начнёт, — взмахнув лапой в сторону фланги произнёс Имиль.       Он двинулся и по инерции обернулся на Ле–Мара. Старый крокодил остался на месте. Он взирал в глубину мрачной улицы.       — Ты идёшь? — спросил Имиль.       Ле–Мар задумчиво опустил голову. Он вновь бросил взор в глубину улицы откуда появился старик в плаще. Сосредоточенно смотря в темноту, он размышлял.       — Ле–Мар? Что-то не так? — зная старого наёмника слишком хорошо спросил Имиль.       Обернувшись Ле–Мар поглядел на товарища. Хоть Имилю казалось он смотрит сквозь него на фалангу, через которую секундами назад протиснулись Алист и Пин утаскивая пойманного старика.       — Что этот в плаще сказал? — сближаясь, всё ещё продолжая смотреть через плечо Имилю, словно ловя глазами Алиста и Пина с заложником, спросил Ле–Мар.       — Сказал, что слышал, как господин Дранси призывал всех в клетки, — вкратце ответил Имиль.       Ответ заставил Ле–Мара обернулся в сторону безмятежно тихой улочки откуда прибежав старик.       — Ты нормально сказать можешь? — устав строить догадки спросил напористее Имиль. Как на зло Ле–Мар лишь молчал. Только когда зрачки Имиля, как стрелы, впились в его морду старому наёмнику тот удосужатся дать ответить. — Пойдём. Здесь что-то не то. Произнеся Ле–Мар положил лапу не гарду меча и двинулся вслед за Алистом, Пином и стариком в плаще.       Пройдя строй Алист и Пин поймали на себе взгляд старшего фаланги       — Оттащите его и живо обратно, — приказал внушительного размера гребнистый крокодил, — мы скоро выдвигается.       — Принято босс, — отозвался Алист.       — Топай быстрее, — подталкивал старика Пин. Но его удивление старик прибавил шаг. Пин усмехнулся, сообщил во всеуслышание, — смотри как в клетку торопиться.       Он поглядел на Алиста и оба улыбнулись.       — Сразу видно жить охота, — поддержал Алист.       Отойдя от фаланги на десяток метров Пин и Алист замедлили шаг. Им пришлось это сделать так как начатый совсем недавно штурм бара закончился и теперь из него выводил оставшихся в живых защитников.       Бар напоминал захваченный замок. Выбитая массивная центральная дверь. Вся баррикада за ней разбросана по первому этажу бара, вперемежку с телами защитников, обильно смазанная кровью. Раскуроченные ставни на первом этаже. Их словно вырвали с корнем из рам. Стоявшие возле них головорезы «Багровых когтей» сматывали крюки с цепями. Именно ими вырывали ставни.       Окна на втором и третьем этаже здания также были взломаны, но не в таком количестве. Из выбитых окон валил легкий дымок. С парапета крыши свисали канаты. По ним можно было догадаться как головорезы проникли в здание; по верёвкам с крыши, как это делает спецподразделение. Стоявшие на крыши лучники наблюдали за тем что происходит внизу.       Возле бара было настоящее столпотворение. По этой причине Пин и Алист замедлили ход, а после и вовсе остановились, молчаливо наблюдая за происходящим.       Полукольцо из копейщиков расставленных друг от друга на приличном расстоянии. Сквозь эти обширные прогалы легко можно наблюдать за прямоходящим внутри кольца. Через них так же легко протащить клетки. Парочка из них уже стояли возле бара. Открытые они готовились принимать первых своих «жителей».       Оцепившие здание копейщики во главе со старшим отряда молчаливо наблюдали как головорезы вытаскивали из бара защитников. Скрутив лапы за спину, уперев мордой вниз буквой «г», выводили из главной двери. Однако их не направляли в клетки, а ставили на колени перед фасадом здания.       Суровые головорезы быстро объясняли какую позу должен принять зверь. Кто не понимал с первого раза объясняли более доходчиво.       — На колени, лапы на затылок. Смотреть вниз. Поднимать взгляд и говорить только когда спросят. Попытка встать без разрешения — смерть, — лаконично объяснял головорез «устанавливая» новую жертву.       — На колени, лапы на затылок. Смотреть вниз… — произносил следующий головорез рядом резко ударив по обратной стороне коленки взятой в плен рептилии. Последняя тут же падал вниз на колени.       — На колени, лапы на затылок… — рядом.       Ходившие вдоль рядов пленников головорезы-надсмотрщики следили за соблюдением правил.       Очень быстро перед баром стали появляться ряды опущенных на колени жителей райончика. Один за одним, в ряд, в глубину. Отдельно друг о друга находились самки и самцы. Многие из взятых в плен были ранены. Это никак не влияло на их участь.       Единственно что им позволялось так это скорчившись от боли стоять на коленях пытаясь найти в себе силы не упасть.       Из разбитых окон первого этаже вытаскивали мёртвые тела зверей, что осмелились дать отпор. Этим занимали специальные наёмники наподобие Пина, Алиста и Ле-Мана. Вначале они подтаскивали тело и бросали его на подоконник как свернутый ковёр. После чего те что были на улицы вытаскивали покойника за верхние лапы. Тащили как мешок в сторону и укладывая штабелями.       Мёртвых складывали возле стоявших на коленях, оставшихся в живых то ли в назидание и устрашение, то ли из-за экономии пространства. У тел расхаживало двое головорезов и два десятка ящериц. Последние набрасывались на мертвое тело: лезли в карманы, осматривали зубы, шею, запястье на наличие ценных предметов. Всё что находили тут же снимали и тащили к высокому самцу варана стоявшему рядом. В его лапах был мешок куда складывалось награбленное. Но прежде чем положить найденную у жертвы ценность в мешок маленькие мародёры подносил её к самцу игуаны идущему рядом; демонстрируя найденное высоко подняв её на тоненьких лапках они ждали, когда самец игуаны запишет в папирус и кивнёт — только потом они оттаскивали награбленное в мешок.       Всё это происходило под вой и плачь стоявший вокруг. Он порой заглушал любые слова и даже мысли. Самки, видящие мёртвых друзей и родственников падали на землю и стенали. Некоторые из них ползли к телам убитых оставляя за собой след из крови и слёз. Без лишних эмоций их жестоко отталкивали на свои места головорезы-надсмотрщики. К мату добавляли удары. Посему большинство самок просто валялось убитые горем корёжась в страданиях и боли. Многие из них были сломлены произошедшим настолько сильно, что просто застыли стоял на коленях. Их искажённые ужасом морды замерли вне пространства и времени, безжизненное глядели на тела любимых зверей. Они были живы лишь снаружи. Стоявшие рядом самцы молчаливо смотрели вниз. Избитые и раненые они с трудом могли слышать плачь самок.       Были и те немногие счастливчики, которым повезло не потерять близких. Вначале они отчаянно пытались воспрепятствовать разъединению, но быстро поняли всю тщетность своих действиях, а ещё осознали, наблюдая за убитые горем рептилий, как им повезло. Этот конвейер работал беспрерывно.       Пин и Алист некоторое время наблюдали за происходящим. Для обоих это стало одновременно и шоком, и шансом. Следующим шагом к осуществлению своей мечты. Переглянувшись и не сказав ничего друг другу о личных мотивах, они одновременно придумали:       — Там клетки…       — Туда оттащим…       — Да.       Перебивая друг друга произнесли два парня. Это было логично. Обходить собравшихся было делом долгим, проще было оттащить старика в ближайшую клетку — она как раз была у бара. Решив, что так будет лучше они толкнули старого крокодила в сторону бара. Приближаясь к бару их окликнул один из копейщиков охранявший периметр.       — Вы куда? — спросил он.       — Вот, поймали одного. Приказано в клетку доставить, — быстро отвели Алист.       — К старшему подойдите.       Копейщик указал кончиком копья на огромного гребнистого крокодила, возвышающегося над всеми.       — А как зовут старшего? — уточнил Пин.       — Кренг Ярроу.       Алист кивнул. Держа старика, они направились к нужной фигуре. Их путь был быстрым, но отчего оба предпочитали идти медленно. Казалось совершенно позабыв о пленнике оба не сводили глаз с происходящего рядом.       Громкий голос застывший всё вокруг огласил появление очередного пленника из бара. Какой-то самец варана похожего на полоумного, весь в крови, громко орал, когда его вытаскивали из бара.       — Свобода! Сражайтесь братья и сёстры! Не сломить врагу нашу волю к свободе! За Репод Сити!..       Вытаскивающий его за шкирку головорез едва мог совладать с обезумевшим самцом вопившим во всё горло. Казалось ему было всё равно даже на побои и раны. Он продолжал кричать, привлекая к себе всеобщее внимание. Продолжалось это не долго. Подоспевшие на помощь головорез резко зарядил оратору под дых и тот рухнул к его нижним лапам. Этот удар заставил замолчать, но не сломил оратора. Корчась от боли, он продолжал что-то выкрикивать, хоть всё это сводилась к тихому неразборчивому громкому стону.       Больше произнести ему ничего не дали так как быстро накинули на морду верёвку и связали пасть, попутно связав нижние и верхние лапы. Связанный оратор продолжал громко мычать. Он извивался как змея, но пару серьёзных ударов в живот окончательно его усмирили.       — Оттащите этого в клетку от него мы ничего не узнаем, — приказал головорезов угомонивший оратора, и два наёмника бросились исполнять его приказ. Скорей всего они кого-то ищут потому не торопятся затаскивать пойманных в клетку догадался Пин и Алист.       Они продолжали свой путь. Продолжали наблюдать. Завороженные молодые наёмники ослабили хватку и теперь даже их пленник — старик в плаще, слегка приподнявшись, мог наблюдать за действиями головорезов.       Следующего из бара вытащили самца аллигатора. Почти тут же самца варана. Избитых, их потащили к остальным. Усадили на колени почти прямо перед старшим отряда головорезов.       Были и такие кто сопротивляться просто не мог физически. Из бара вытащили за нижние лапы мертвецки пьяного самца аллигатора. За ним, не понимая ничего, следовал малыш. Один из головорезов резко отпихнул мальчишку от отца в сторону и тот смиренно остался стоять у ближайшего выбитого окна. В тот же миг на подоконник окна упало мёртвое тело. Мальчик вздрогнул и сделал шаг в сторону молчаливо наблюдая за телом пропитанным кровью. Его вновь резко оттолкнули наёмники подошедшие к окну. Схватив покойника, они потащили его.       Прижимая лапы к груди, малыш молчаливо наблюдал за происходящим. Какая-то самка, заметив ребёнка, попыталась подобраться к малышу, но головорез следивший за пойманными резко одернул её назад.       — Пустите! Детей пожалейте мрази! — резко рявкнула она. В голосе проскальзывала ярость.       Резко взмахнув лапой, головорез ударил по голове самки. Визгнув от боли, она упала на живот. Кровь. Плач.       — Смотреть вниз. Поднимать взгляд и говорить только когда спросят. Попытка встать без разрешения — смерть, — подобно роботу повторил головорез.       Следующий. Его появление ознаменовалось ещё до того, как пленника вытащили из бара.       — Лапы прочь от генерала предатели! — Гневно кричал хриплый голос. — Я таких как вы живьём в землю закапывал, в топях вниз головой топил!..       Через секунду из бара вылетел старый самец крокодила в потрёпанной «генеральской» форме. Упав «генерал» кубарем пролетел пару метров. Рухнув между рядов стоящих на коленях самцов и самок, он продолжал возмущаться, но вот подняться у него не хватило сил. Будучи пьяным, он едва мог стоять на четвереньках.       — Тварь! Тяпнул меня, — выходя из бара выругался головорез.       Задрав окровавленный рукав, он осматривал место укуса. Оглядев рану, головорез впал в ярость. Рванув с невероятной скоростью к «генералу» самец аллигатора подбежал к стоящему на четвереньках старику. Ловко схватил верхними лапами лапу старого «генерала», зажал её между своими нижними лапами проведя между пахом вверх к груди. Уперев пятками в тело «генерала» головорез изогнулся всем телом. Лапа старика так же изогнулась в непривычном для сустава направлении. Раздался отчётливый хруст.       Наблюдавшие за этим звери пошатнулись от страха.       После хруста локтевого сустава брань и гонор «генерала» испарился. Отпустив лапу старика самец аллигатора быстро поднялся. Отряхивая одежду он с презрением наблюдал как громогласный «генерал» корчиться в позе эмбриона от страшной боли.       — А-а-аммм а-а-а… — сжимая покалеченную лапу кричал старик.       — Биалай ты перестарался? — подойдя к головорезу спросил его коллега.       — Вилаз, смотри как тяпнул сука, — показывая лапу с проколотой в нескольких местах кожей откуда сочилась кровь досадно произнёс Биалай, — если я бешенством заражусь от этого гнилого.       — Брось ты, — хлопнув по плечу «раненого» товарища ответил Вилаз. Развернувшись к наёмникам у клетки что только-только затащили в неё связанного оратора он прокричал, приказывая, — этого туда же. — Обратился к покушанному другу: — Пошли. Вилаз двинулся в сторону выломанной двери бара. Биалай вновь брезгливо поглядев на «генерала» — к нему уже подошли два наёмника для транспортировки в клетку, опустив рукав, двинулся следом.       Вилаз и Биалай не успели вступить на порог бара как из него вытащили окровавленного самца игуаны. Два головореза державшие щуплую игуану воинственно-гневно глядели на пленника. Связанная верёвками ящерица, покрытая кровью, из-под бровей отплачивала той же монетой на враждебные взгляды головорезов. Окроплённая кровавыми брызгами самец игуаны в спине которого торчал нож молчаливо двигался вперёд.       — С этим поаккуратнее, — проинструктировали ведущие игуану головорезы.       — Вояка? — предположил Вилаз.       — Троих положил при штурме, — уточнил державший самца игуаны головорез, — так что глядите в оба.       — Я пригляжу, — застёгивая окровавленный рукав на пуговицу уверенно сказал Биалай.       — Справишься? — поглядев на товарища спросил Вилаз.       — Да, — закончив с рукавом уверенно отвел самец аллигатора. После этих слов он резко ухватил рукоять ножа, что торчал в спине игуаны и выдернул оружие. Тело вояки покачнулось словно не желая отдавать оружие. Изъятый из тела нож отразился на морде самца игуаны лишь легким оскалом.       — Не забудь пометить, — предав в лапы Биалая пойманного военного напомнил головорез.       — Ага.       Подбросив в воздух кровавый нож, что был вытащен из тела самца игуаны, головорез наблюдал как тот разбрызгивая крупицы свежей крови крутиться воздухе. Несколько оборотов и нож начал падать. Его ловко поймал Биалай и засунул себе под пояс. Закончив, он схватил под локоть самца игуаны, и, подтолкнув его, двинулся вместе с ним к клеткам. Они двинулись в сторону клеток. В это время за их спинами был слышен разговор.       — Вилаз, босс приказал чтобы ты осмотрел задний двор за баром, — голос одного из головорезов.       — А что там? — спросил Вилаз.       — Ты должен это видеть.       — Ладно, пошли.       Сопровождая пойманного солдата, Биалай покосился на вояку.       — Наше озеро маленькое, — как-то странно произнёс головорез.       — Верно, — с хрипотцой отозвался пленник, — не ожидал тебя здесь увидеть Биалай.       — И я не ожидал. Кто из наших ещё тут?       Пленник молчал.       — Я ведь не допрашиваю, — уточнил Биалай, — я нашим помочь хочу.       — Нашим, — фыркнул в ответ солдат, — вот уж не ожидал от тебя такого.       — Не нужно сэр, — учтиво продолжил Биалай, — знаете, что приказано делать с солдатами?       — Делай что сказано, — напористо-вызывающе ответил солдат.       — Осуждаете? Зря, — продолжил головорез.       — Нужно было бросить тебя в том рву на растерзание…       Головорез перебил:       — Меня и еще два гросс (288) солдат.       Солдат замолчал и проглотил слюну, а Биалай глубоко вздохнул:       — Я и остальные обязаны вам жизнью. Если бы не атака господина Агриафа с его взводом и ваш удар с фланга… Я бы сейчас кормил червей, — объяснил он, — это дело чести, сэр.       Головорез сбавил шаг и покосился на солдата, идущего рядом. Последний поднял взгляд смотря на него с презрением.       — Ты продал свою честь. Ты стал тем, против кого дал клятву защищать народ Репод Сити, — с нескрываемым презрением ответил солдат.       — Вот тут вы не правы, сэр, — возразил Биалай, — я никого не предавал.       Взгляд головореза и солдата вновь встретились словно клинки двух непримиримых врагов.       — Нас предали первыми, — продолжил головорез, — все эти клятвы и лозунги как повязка на глаза для солдат, чтобы они не видели правду, не видели обмана. Не мне вам говорить о том, что получили солдаты за свои заслуги. Я видел какое безбедное существование на пенсии ведут ветераны, — в словах головореза играла ирония. Он продолжил уже серьёзнее, как эпитафия:       — Я помните Гистана? Пареньку из роты господина Агриафа которому оторвало миной обе лапы. Если бы не господин Ука из «Клана Нехбет» Гистану пришёл бы каюк. Потом его списали по инвалидности. Назначили пособие и отправили на гражданку, — головорез жёстко оскалился, — вот только ему так и не выплатили ни одного пособия, и паренёк сдох с голоду…       Вы учили нас что нельзя бросать своих на поле боя. А когда государство бросает своих защитников на произвол судьбы — это не предательство? Так что я никого не предавал. Я успел сорвать повязку до того, как меня используют, а когда я сломаюсь выкинут за ненадобностью.       Зрачки головореза бегали, пытаясь понять, что сейчас чувствует солдат. Он продолжил:       — Вы не поверите сэр, но здесь намного больше справедливости чем в армии генерала Энриэля и Тайла.       — Твои монеты и твоё благополучие оплачены горем этих зверей, — резко вставил солдат, — пускай в армии много говна и несправедливости, но там мы не кидали зверей в клетки, мы защищали их…       — Правда?.. — усмехнувшись перебил Биалай, — а когда нас отправили подавлять бунт в городе?       — Мы выполняли приказ.       — Мы воевали против мирных жителей по приказу, — уточнил головорез.       — Но мы точно не сажали зверей в клетку как рабов, — скалился солдат.       — Не сажали, — кивая согласился Биалай, — за нас это делали вояки из кланов. Мы лишь ставили на колени протестующих…       Головорез отпустил солдата и слегка развел лапами словно указывая на окружение.             Оглядываясь по сторонам солдат осмотрел плачущих пленников.       — Снимите повязку с глаз, сэр, — слегка опечалено подытожил головорез. Эти слова       Биалай произнёс уже возле клетки. Затащившие в неё стонущего генерала наёмники встретили двух бывших друзей у входа.       — Сэр, — вежливо произнёс один из наёмников протянув в лапы Биалая ошейник означавший, что его носитель является очень опасным пленником. Взяв ошейник, головорез махнул головой, и наёмники пошли по своим делам.       — Я, — немного расстроенно сказал Биалай, — уважаю ваше мнение сэр, просто мир устроен иначе. Я бы… я бы не хотел надевать на вас этот ошейник.       — Делай что должен, — злобно ответил солдат.       — Если у вас есть родственники или те кому я могу помочь, сообщить о вашей кончине…       — Делай то, что должен.       Эти слова солдат произнёс напористее с явной агрессией.       Вздох. Опустив голову, головорез молчаливо исполнил свой долг.       Щелчок. Ошейник защелкнулся на шее солдата.       Закрыв клетку, головорез вернулся к бару, когда из него вытаскивали последних оставшихся в живых посетителей заведения. Ими оказались, судя по форме, работников бара. Словно брат и сестра они вцепились друг в друга.       — Не отпускай м-м-м-еня Микруша…       — Все хорошо Бурик. Смотри на меня, все будет хорошо…       Приложив недюжинные усилия двое головорезов разделили самца игуаны и самку аллигатора. Разведя их в разные стороны, усадив на колени.       Последнего живого защитника из бара вытащили самца кожаной черепахи.       — Не трогайте их, — кричал владелец бара, — они толком то и не сопротивлялись. Что вам нужно? Деньги? Деньги в моей комнате, в сейфе. Я скажу код, только никого не убивайте. Всё, хватит, мы сдаёмся.       Подняв лапы вверх избитый, в ссадинах и порезах самец кожаной черепахи на удивление вытягивающих его головорезов стойко держал удары.       — Шевелись, — подгонял его головорез.       — Иду я, иду, — отозвался владелец бара.       — Нет, сюда, к боссу, — направляя черепаху говорил головорез.       Проходя вдоль рядов стоящих на коленях зверей самец черепахи пытался их приободрить:       — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Я уверен, что всё будет хорошо.       — Пасть закрыл и шевели ластами, — толкнул его в панцирь головорез.       За владельцем бара наблюдали Пин и Алист. Подоспев к завершающему этапу захвата бара они хоть и медленно, но всё же достигли своей цели.       Подойдя к старшему этой группы головорезов два молодых наёмника встрепенулись: оба настолько сильно отвлеклись на происходящее, что совершенно забыли про своего пленника; их хват ослаб отчего создавалось ощущение что они просто положили лапы на спину согнутого старика. Последний, на легкое удивление Пина, словно по привычки сохранял позицию пленного.       Собравшись Алист и Пин вновь усилили захват, заломов лапы старику в плаще. Которые уже не сопровождались стоном и плачем со стороны пленника.       Очутившись около старшей группы головорезов, они остановились. Он стоял к ним спиной и с кем-то разговаривал. Главарь — огромный, массивный гребнистый крокодил. Рост этого монстра поражал. Огромные плечи. Лапы как молоты. Его одежда смесь из кожи и металла. Вверх приплетался между собой от металлических изогнутых под тело пластин до плотной кожи, от кевларового нагрудника до кольчуги из миллиона миниатюрных колец. Где-то виделся клочок белой рубахи и кусочки ткани. С помощью самотдающихся магнонов на спине крепился исполинский топор-клевец лезвие которого расходилась в обе стороны и напоминало гребень акулы.       Всё массивное тело гиганта было стянуто десятком ремней. Они переплетали тело во всех плоскостях: в бок и поперёк, по поясу и грудине, от плеча к бёдрам, как обычные подтяжки, так и пресечённые между собой крест на крест.       Остановившись за спиной громилы Пин и Алист покорно ждали, когда старший закончит разговор.       Из-за огромного гребнистого крокодила двое молодых наёмников не видели с кем именно разговаривал главарь, оттого полагались лишь на слух.       — …трудно предположить, — сухой жесткий голос. Говорящий словно проглотил кусок метала и теперь он застрял у него в горле, коверкая его слова.       — Вилаз ты всё же в полиции служил, в отделе расследования преступлений, — голос второго собеседника был высоким, почти детским, тонким как струна, что вот-вот порвётся.       — Крэг, ты пойми, там месиво. Как я понял им кто-то на голову скинул динамитную шашку, — собеседник с жестким голосом уточнил, — и не простую. Я конечно не эксперт, но то как расшвыряло на ошмётки до (12) парней эта гаранта, она явно сдавлена для военных. Надо с Биалаем поговорить он из военных…       — Ладно-ладно, — перебил его босс головорезов, он явно не хотел затягивать, — что с другими?       — Старшего и остальных утопили в один удар, — поняв босса Вилаз ускорил речь, перейдя к сути, — удары рубящие-режущие. Очень похоже на оружие того, кого мы ищем.       — Думаешь это был меджай? — уточнил огромный гребнистый крокодил с какой-то надеждой в голосе.       Бывший полицейский задумался.       За спиной гребнистого крокодила Алист, услышав разговор, покосился на Пина. Самец зебры казалось пытался понять кого именно ищут головорезы. Молодой самец крокодила быстро догадался о не информативности млекопитающего. Не желая прерывать разговор головорезов, он оставил разъяснения на потом.       Слова Кренга и Вилаза вызвали интерес не только у наёмников за их спинами. Двое пленников: самец аллигатора и варана стоя на коленях почти в двух метрах от ведущих диалог головорезов едва заметно поглядели друг на друга, словно пытаясь общаться телепатически. Впрочем, судя по их мордам, говорившая больше чем нужно, телепатия была излишней.       Главарь головорезов и его подчинённый продолжали разговор не обращая внимание на едва заметные шевеления вокруг.       — Ну же Вилаз, — потребовал Кренг, — мы напали на след меджая?       — На гросс (144) процентов утверждать не могу, — со свойственным всем специалистам скепсисом ответил Вилаз, — но очень похоже на то что тут орудовал именно он.       — Это хорошо, — потирая огромные ручище произнёс тоненьким голоском Кренг, —       Таблагон говорил, что господин Дранси щедро заплатит любому, кто поймает меджая или предоставит о нем инфу. Это хорошо, хо-ро-шо.       Смотрящий в грудь гиганту Вилаз хотел было спросить, что хорошего в том, что они идут по следу зверя что за одну атаку убил более до (12) зверей, но благоразумно промолчал.       — Есть идеи? — нащупав что напал на след меджая и соответственно на золотую жилу спросил Кренг.       — Можно у защитников бара спросить, — предложил Вилаз, — может кто-то из них что-то видел.       За спиной Вилаза едва заметно дернулись два пленника, резко оторвав взгляд друг от друга, вновь устремив его вниз.       — А может меджай среди пленников? — нервно оглядывая «поляну» опущенных голов с опаской спросил Кренг.       Оглянувшись Вилаз оглядел пленников. Задумался. Заметив Биалая, что запер клетку с очередным пленником, махнул лапой, призывая его.       — Не думаю сэр, — поразмыслив сказал бывший полицейский, — думаю, что он ушел дальше по улочке, вглубь района. Это в их стиле.       — Ты же в главном отделе полиции столько лет проработал и ни разу не сталкивался с меджаями? — удивленно спросил Кренг.       — Нет, — правдиво ответил бывший полицейский. Добавил тише, — только с последствиями их действий.       Вилаз вновь оглядел пленников. Произнёс:       — Нужно быстро опросить их…       Громкий стон!       Он исходил от старого крокодила в плаще которого держали Пин и Алист. Стон мгновенно заставил беседующих рептилий прервать разговор и обратить внимание на источник внезапного шума.       Когда главарь отряда головорезов развернулся в сторону Пина и Алиста последние пытались угомонить тихого до этого момента старика. Алист, подняв кулак, со всей силы заехал по макушке пленнику, и старик резко замолчал.       — Заткнись сука, — дополнял удар молодой самец крокодила.       Когда огромный гребнистый крокодил развернулся к ним два молодых наёмников слегка отшатнулись.       — Вы кто такие? И чё вы тут делаете?       Раздался тоненький, почти детский голос.       Этот голос никак не сходился с образом огромного гиганта. Всё правильно, потому что принадлежал не ему. Только когда гребнистый крокодил развернулся в сторону Пина и Алиста, встав пред ними мордой они поняли кто именно был тут боссом.       На груди огромного гребнистого крокодила висел щуплый самец игуаны. Он находился в некой подобии сумки для переноса младенцев, что крепилась неимоверным количеством разнообразных по виду и размерам ремней, ремешков, верёвок; скрученных между собой в стяжки, узлы, крепления и карабины.       Искрученные как иссохшие ветки верхние лапы прижимались к телу игуаны, как лапы новорождённых. В неестественно повёрнутом положении. Запястья выломаны. Пальцы длинные и хрупкие. Они едва шевелились; непонятно от чего из-за ветра, при дыхании огромного гребнистого крокодила–носильщика — его грудь вздувалась вверх округлялась и спадала при выдохе, или всё же сам Кренг мог чуть двигать изуродованными лапами. Нижние лапы хоть и были скрыты — обернуты толстым слоем ткани внутри сумки, однако подвешенный вид больного главаря выдавал их плачевное состояние.       Искорёженный переросток эмбрион. Обезоруженный настолько что невозможно долго смотреть на его тело и не отводить взгляда. Порой удивляясь самой природе изуверства. Сравнивая её искусство с Природой и действиями тех, кого ошибочно принято считать разумными зверьми.       Перекошенная морда. Часть дредлоков отсутствовала, вместо них на покрытой шрамами лысине играли морщинистая кожа. Её темно-синий, почти трупного цвета вид свидетельство долго отказа от кислорода ещё в утробе матери.       Так выглядит те, кто пережил скальпирование или был брошен головой в печку. Правый глаз, бровь и скула, а также часть челюсти была «смазана». Морда похожа на полотно художника что в порыве ярости протёр ладонью по свежим краскам одной части портрета, изуродовав её навсегда.       Кое-где отсутствовала часть губ. Зубы выпирали из дёсен наружу показывая свой желтоватый отблеск.       Пин с трепетом в сердце смотрел на уродца. Медленно поднимая взгляд выше и выше пока его глаза не уперлись в морду «няньки» босса. Облачённый в шлем гребнистый крокодил мрачно взирал на них. Его пасть была зашита, провздетые сквозь плоть металлические кольца сковывали между собой нижнюю и верхнюю челюсть. А ржавая цепь который была обмотана челюсть дополнял «обет молчания» гребнистого крокодила. Только оглядев общую картину Пин стал замечать небольшие детали что не уловил с первого раза. От искривлённых верхних лап Кренга шли верёвки. Они крепились к его запястьям. От них, по извилистым путям сквозь колечки, — они проходили как нитка в ушко иголки, верёвки опоясывали всё тело гребнистого крокодила ведя к запястьям гиганта. Там верёвки крепились за кольца вставленных в кожу крокодила крюков. Словно леска и крючок в плоть.       Синяки и засохшая кровь в местах крепления крюков ясно давала понять, что как только Кренг шевелил своими изуродованными лапками нитки привязанные к ним натягивались и пройдя через систему натяжения заставляли воткнутые в лапы крокодила крюки оттягиваться причиняя ему невероятную боль.       Трудно было с первого раза понять для чего всё это было нужно, но как только Кренг зашевелил своими изуродованными верхними лапами в действие пришли привязанные веревки. Сквозь кольца они натянулись как нервы подавая сигнал гребнистому крокодилу. Именно это и произошло. Едва дернув лапой Кренг указал на согнутого пленника, стоявшего между Пином и Алистом. С небольшой задержкой гребнистый крокодил державший на груди своего босса повторил жест Кренга. Массивная лапа гиганта с вытянутым кривым пальцем указала на старика в плаще.       — Это кто? — тоненький голосок принадлежал искалеченному самцу игуаны.       Ещё не оправившись от первого шока Пин продолжал молчаливо наблюдать за боссом головорезов. Алист пришёл в себя быстрее.       — Прошу прощения сэр, — вежливо начал он, — вот, поймали мирняка. Хотим посадить его в клетку. — Молодой самец крокодила бросил взгляд на две клетки что стояли вблизи бара. Уточнил, — в эти можно?       — Тащите старика в клетки что в центре площади, — нервно произнёс Кренг, — мне своих грузить скоро.       Босс головорезов явно был расстроен что его отвлекли от важного разговора какой-то чепухой. Он легонько махнул лапой в сторону площади — большая лапа гребнистого крокодила повторила его жест.       — Сплыли быстро, не мешайте.       Не решаясь испытываться судьбу Пин и Алист мгновенно ретировались. В который раз изломов лапы пленнику они повели его дальше к площади, туда где виднелись силуэты четырёх огромных слонов.       Избавившись от проблемы Кренг вновь развернулся к Вилазу — он уже разговаривал с подошедшим к ним Биолаем.       Их разговор продолжился.       В это самое время два пленника стоявших на коленях возле них в паре метров вновь едва заметно приглянулись между собой. Обои, взглядом из-под лба, провожали схваченного молодыми наёмниками старика. Самец варана буквально каждой мышцей морды показывал на знакомого им старика. В ответ самец аллигатора пытался ответить почти незаметно, потряхивая головой. Они хотели продолжить общение мимикой как неожиданно до них донёсся разговор головорезов.       — …Вилаз, — сказал Кренг, — скажи пленным что мы отпустим на волю любого, кто поможет найти меджая. Это хороший мотиватор, должно сработать.       — Понял, — кивнул в ответ Вилаз. Он уже намеревался отправиться исполнять приказ…       Услышав такое предложение самец аллигатора увидел, как варан задёргался. Он словно вот-вот встанет. Всеми силами, пытаясь оставаться незамеченным, аллигатора старался отговорить друга от необдуманного поступка.       — Нет… нет, — сквозь зубы шипел самец аллигатора.       Вилаз уже намеревался исполнить приказ, как вновь раздался выкрик.       — Крэнг!       Босс головорезов дернул за верёвку и гребнистый крокодил как автоматроник развернулся на голос.       Кренг заметил как к ним быстро приближались ещё два наёмника. Одного из которых, того самого который выкрикнул его имя босс головорезов хорошо знал.       — Сэр Ярроу, — недовольно уточнил писклявым голосом Кренг, — тебе, Ле-Мар, взять бы уроки вежливости. Я не посмотрю на твои заслуги перед «Багровыми когтями», второй раз госпожа Суткуб тебя уже не спасёт. Скажи старшему фланги что выступаем совсем скоро. Мне нужно одну фигуру найти.       Произнёс наперёд Кренг, думая, что глава фаланги наёмников устал ждать приказа: продвигаться ему дальше по улице или нет? послал Ле-Мара и шедший рядом с ним Имиля для уточнения действий.       Пропуская мимо ушных раковин предупреждения Кренга Ле-Мар с Имилем остановился возле гиганта.       — Я не поэтому… — ответил Ле-Мар.       — Так какого хера меня отвлекать?! — не выдержал Кренг. Тоненький голосок едва не превратился в визг.       — Прости, — вежливее начал Ле-Мар, — сказали, что к тебе отправили двух моих мальков. Один из них млек, с пленником стариком. Били тут?       — Ну были, — разведя от досады лапами — гребнистый крокодил повторил его действия, уныло-расстроенно подтвердил Кренг, — я их отправил к площади. Может хватит доставать меня тупыми расспросами. Я вам не бюро вопросов и ответов…       В этот момент раздался громкий голос Вилаза. Он кричал за спиной Кренг обращаясь к пленникам.       — Обращаюсь ко всем, кто видел!..       Вилаз не успел закончить как ближайший пленник — самец варана резко вскочил и бросился к Виалзу, громко крича:       — Я! Я видел! Я скажу! Только отпустите!       Почти одновременно с самцов варана вскочил аллигатор, находившийся рядом.       — Предатель! — закричал он и накинулся на приятеля.       Два парня упали возле нижних лап Вилаз в схватке.       — Стоять! — вскрикнул он и тут же бросился их разнимать. К нему подоспели собравшиеся рядом головорезы и наёмники.       После недолгой потасовки двух пленников удалось «развести по углам». Оба пали на колени перед Кренгом: самца аллигатора удерживал Ле-Ман, а варана — Имиль. К последнему пленнику с интересом обратился Вилаз.       — Ты что-то хотел нам сказать? — спросил бывший полицейский явно озвучивая мысли Кренга.       — Да-да, да сэр, — быстро и волнительно произнёс самец варана, — только пообещайте, что отпустите меня.       — Если твоя информация мне поможет, то отпустим, — на этот раз слово взял сам Кренг, — я даю слов.       — Им нельзя верить…       Удар!       Самец аллигатора влез за что тут же получил сильный удар в область затылка. Он покачнулся и закатил глаза запнувшись на полуслове. Державший его Имиль ухватил парня за шкирку и пододвинул к себе поближе. Поникшая голова аллигатора говорила, что он его хозяин сейчас находился на приграничье между сознательным и бессознательным.       — Продолжай, — «замяв» заминку произнёс Вилаз.       — Тот старик в плаще это меджай, — быстро сказал варан.       — Ты уверен? — переспросил Вилаз.       Пленнику не дали ответить. Державший его Ле-Ман влез вне очереди:       — Погодите-погодите, в контракте не были ничего про меджаев. Обычно такие вещи не скрывают, чё за херня Кренг? — негодовал старый наёмник.       — Обратись к Таблагону с этим вопросом, — быстро отмахнулся от Ле-Мана Кренг. Он вновь сосредоточился на «языке». Повторил вопрос:       — Ты уверен?       — Да сэр, — кивал самец варана, — лично видел, как он сбросил на голову ваших зверей шашку динамита и потом выпрыгнул в окно и убил там остальных. Включая того, толстого, главного.       Быстро всё рассказал варан.       — Твою мать.       Фыркнул злобно Ле-Мар. Он оттолкнул от себя пленника, и самец варана рухнул на асфальт. Держа лапы на весу, он озирался, смотря снизу-вверх.       — Я могу идти? Вы обещали, что я могу уйти, — говорил он. Не понимая ажиотажа вокруг себя, он продолжал озадаченно ждать ответа. Которого не последовало, создавалось ощущение что он вдруг стал невидимым для окружающих.       Отпустившей его Ле-Ман тут же быстрым шагом направился в сторону площади. За ним последовал Имиль.       — Вилаз, Биолай возьмите парней и за мной, — нервничая приказал Кренг.       Он тут же двинулся за наёмниками. Два головореза что были с ним тоже куда-то испарились.       Через секунду самец варана всё ещё держа лапы в воздухе, с опаской, приподнялся.       Сейчас за ним особо никто не следил. Вокруг была всё также суматоха. Стоявшие возле пленники взирали на его разными взглядами: от презрения до понимания и даже завести. Несколько головорезов всё ещё дежурили рядом. Ряды наёмников в фаланге преграждали улицу десятке метров от него. Ничего не изменилось, но у самца варана возникло опьяняющее ощущения свободы.       Робея, с дрожащими коленками, постоянно оглядываясь он приподнялся. Никто из ближайших головорезов особо не собирался его останавливать.       — Я-я-я… — дрожащим голос тихо произнёс он, — свободен?       Он говорил так словно всё ещё ждал чёткого ответа, боясь, что за лишние действия его ждет расплата.       — Предатель!       Едва варан успел подняться как на него успел накинуться самец аллигатора, что уже пришёл в себя. Он повалил варана и вновь завязалась борьба.       Площадь.       Пин и Алист сжимая в хвате скорого пленника быстрым шагом двигались по площади. Раскрыв пасть они наблюдали за происходящем не моргая.       Вся площадь выглядела как после большой демонстрацией протеста. Большая часть была строение разрушена. Между полаток, неразобранного до конца помоста, перевёрнутых контейнеров и товара лежали тела зверей. Кое-где их было так много, что образовались небольшие холмики.       Отдельно выделялась гора мёртвых тел. Вокруг неё, как стервятники, уже собрались группы мародёров.       Одинокие фигуры наёмников и головорезов виделись как миражи, одинокие вдалеке. Среди всего этого особняком выделялась высокая фигура гигантского, даже по меркам их вида, жирафа. Он как цапля аккуратно шёл по площади отходя от самого заметного задания — отеля «Гокудо».       Почти все здания на площади дымились словно после пожара. Ближе к улице, что вела к главным воротам, было шумнее. Здесь было основное столпотворение. Сюда стаскивали тела сотен и сотен зверей. Закидывали их в клетки. Клетки утаскивали, их место занимали новые, пустые.       Именно здесь недалеко от всех стояли четыре исполина слона. Пин и Алист невольно запрокинули голову пытаясь оглядеть их.       Жизнь, кипевшая здесь, бурлила порой сильнее чем на самых оживлённых рынках Репод Сити.       Пин, Алист с пленником окунулись в толпу рептилий растворившись в неё прогнившем чреве.       Пыль от сотен лап и хвостов поднималась вверх. Подала на морду застилала глаза и заставляла морщиться. Им то и дело приходилось останавливаться, пропуская носильщиков; схватив за лапы и хвосты они тащили тела мёртвых и живых в разные места. Иногда Пин и Алист останавливались чтобы пропустить вооруженную группу. Она бегом спешила по своим делам.       Изредка приходилось пропускать телеги набитые мешками с награбленным. Запряжённые в неё два гребнистых крокодилов, стиснув зубы, тащили её, в то время как их сопровождал конвой из четырёх головорезов. Обычно на телеге находился не большой представитель рептилий как управляющий этой частью награбленного. Под тяжестью груза телега скрипела норовясь развалиться. Было удивительно как много можно награбить с казалось бедного раойнчика.       В стороне вспыхнула драка. Кто-то с кем-то что-то не поделили.       Несколько раненых головорезов валялись на пыльном ковре. Вокруг них с задумчивым видом ходил местный фельдшер. Парочка головорезов тайком ударили глиняными кружками и что-то быстро выпили пока их никто не увидел. Отправились дальше по делам. В стороне стояло на коленях несколько самок разных видов. Измазанные в пыли, избитые они были связаны. Вокруг них уже рассаживали «покупатели», а сутенёры — те, кто успел их поймать, во всю восхваляли свой товар активно заставляя самок демонстрировать все свои прелести в самом «развёрнутом» развратном виде. Продажа происходила тут же, на месте.       Те из самок кто ещё сопротивлялся нещадно били, приучая как вести себя перед клиентом. Уже обученные давно скребя зубами тихо рыдая стояли на четвереньках в ожидании следующего насильника. Любые виды, всех возрастов.       Надрывистый плач воспринимали как само собой разумеющееся. Как и звон монет. Которые звучали чуть ли не чаще чем лязг оружия.       Гул. Грохот. Плач. Стоны. Крики. Брань. Срежет. Бой. Свит. Выкрик.       Оркестр Ада играл всеми доступными в его арсенале инструментами. А его дирижер молчаливо расхаживал посередине в центре сего творения.       Сквозь симфонию ужаса внезапно донёсся пронзительный громогласный крик какого-то несогласного со всем беспределом зверя. Вначале его почти не было слышно, но с каждым разом он становился всё громче и громче. Кричавший во всё горло зверь казалось обращался ко всем присутствующим на площади.       Пин и Алист остановившись на периферии «круговорота» толпы головорезов увидели того самого безумца что кричал во всё горло.       Одинокая фигура в плаще стояла недалеко от них. Его громкий голос буквально вынуждал обратить на него внимание.       Он кричал: «Я — Апатон — меджай «Клана Себек» говорю всем бандитам «Багровых когтей» сложить оружие и сдаться на милость правосудия Репод Сити. Все, кто примет это великодушное предложение имеют право на суд. Все кто откажется — смерть!!!»