Возьми меня

      Элит проснулась ночью. Часа в четыре, может в три, судя по внутренним ощущением. Другая половина кровати была пуста, но девушку это почему-то не удивило. Пересилив желание поспать дальше, она села и потянулась, чувствуя себя довольно расслабленно после вчерашней ночи и напряженно — после вчерашнего дня.       Правую руку обожгло чем-то холодным, и Элит с интересом поднесла побрякушку поближе к глазам. На предплечье был одет бледновато-желтый металлический браслет без каких-либо опознавательных знаков и, что самое интересное, гораздо меньший по диаметру, чем ее ладонь.       Как и зачем на нее это надели Элит была без понятия. Хотя о вечных браслетах раньше слышала, но присмотревшись внимательнее, поняла, что застежка все же есть. Но какая-то очень маленькая и сложная. Самой не снять, если не подобрать нужного диаметра ключик.       Самой и не одеть, скорее всего.       Есть хотелось просто до дрожи в коленках. Приподнявшись с кровати и спустив ноги вниз, встала, все еще ощущая ломоту в теле. В комнате все еще пахло цитрусом, немного потом и морским бризом. Пахло так, что странные воспоминания тепло заползали обратно в голову.       Девушка сморщилась и усилием воли сместила фокус внимания в другую сторону.       Ходить голой по незнакомому дому не хотелось, потому Элит пошла в сторону, где смутно угадывались очертания шкафа. Распахнув тяжелые дверцы и наугад вытащив вешалку, девушка с удовлетворением запахнулась в чистую рубашку светлого оттенка, в темноте сильно отдающую голубизной.       По памяти направившись в сторону выхода, Элит решила сначала забрать белье из ванной, а потом уже искать кухню в огромном доме. По логике вещей таковая должна быть на первом этаже, а если кто пристанет, то вряд ли тут часто орут во всю глотку по ночам, так что как-нибудь она вывернется.       Девочка же умная. И вредная.       Тихо щелкнув выключателем, Элит сначала несмело подошла к зеркалу в ванной, ожидая увидеть там жутко опухшую рожу, но оттуда смотрело вполне себе привычное лицо, так что девушка лишь наскоро умылась и заправила непослушные волосы под рубашку, чтобы не мешали.       Куда делся Конрад, думать пока не хотелось, а потому Элит с легким отвращением натянула вчерашнее и явно несвежее белье, мимолетным касанием понимая, что непонятно какие находки все еще на месте.       Длинная рубашка прикрывала все до середины колена, но девушке это казалось малым, а потому она, нашарив на полу кусок черной длинной футболку в гостиной, повязала ее поверх рубашки по талии.       Получилось неплохо. Не так свободно, хотя со вчерашним прикидом все покажется довольно сносным.       Распутанный пистолет поблескивал в темноте со стеклянного столика, куда его бережно положила девушка. Конрад его не забрал. А вот ноутбука там больше не было. Борясь внутри с двумя разными желаниями, но не желая просто так оставлять пистолет в однозначно опасном доме, Элит бережно взяла в руки беретту и аккуратно воткнула между футболкой и рубашкой за спиной.       Даже сквозь одежду тяжелый металл неприятно прилип к коже. Поведя плечами и поправив пистолет так, чтобы тот практически не виднелся в полутьме, Элит наткнулась пальцами на небольшой кусок холодного пластика на том столе, где вчера однозначно ничего такого не было.       Взяв в руки и признав обыкновенный телефон, девушка его разблокировала, но сразу же нарвалась на пароль. Чуть снизив яркость экрана, чтобы так сильно в глаза не било, Элит непонимающе смартфон осмотрела. Зарядка в районе девяноста процентов, на обоях — какая-то картинка из черно-зеленых квадратов. На столе — ни записки, ни намека.       И почему-то девушка сомневалась, что у Конрада что-то может быть не по плану и он просто оставил это здесь. Но, удостоверившись, что фонарик работает и без снятия блокировки, Элит решила пока взять с собой сложный гений последних лет.       Держа в руке ярко светящий телефон, девушке отчего стало немного неловко, и она поспешила отключить его, странно смутившись. Быть такой яркой не хотелось. Но телефон упал в нагрудный карман рубашки, ведь тоже мог пригодиться.       Девушка чуть согнулась от голодного спазма и с некоторой опаской приблизилась к двери, ведущей в коридор. Элит не была трусихой, но опаску перед темнотой испытывала. Яркости натянутым нервам добавляло только то, что сам дом она не знала и собиралась идти на кухню чисто из каких-то внутренних соображений.       Без скрипа отворив дверь и включив лишь экран телефона для совсем приглушенного света, девушка вышла, предварительно прикрыв за собой вход в апартаменты Конрада. Что-то менять после себя не хотелось, потому Элит все делала без шума.       На цыпочках по ковру дойдя до все так же холодной лестницы, девушка с внутренним отвращением быстро спустилась на третий этаж, ощущая и слыша с каким неприятным звуком стопы липнут к ступеням.       Было тихо, прохладно и свежо, словно во всем доме никто не закрывал окна после проветривания. Тени из темноты напрягали, но девушка уверенно держала в руках телефон. У второй лестницы появилось необъяснимое желание вернуться обратно, юркнуть на кровать и спрятаться под одеяло.       Элит сама себя пристыдила, выключая экран телефона и кладя руку на массивные перила. Сбежать не побоялась, дерзить не побоялась, искусать Конрада до жутких синяков не побоялась, а до кухни ночью добежать, чтобы поесть впервые раз за два дня — так сразу страшно.       Темно, это да, но разве может что-то произойти более жуткого, чем за последние сутки?       Однако девушка почему-то предполагала, что жизнь в этом особняке ночью должна только ускоряться, выводя все на более грязный и жестокий уровень. К совершенно пустому дому она была просто не готова.       Преодолев еще два пролета и оказавшись на первом этаже, девушка остановилась, прислушавшись, а потом снова включила телефон, выбирая одно из двух направлений.       Было тихо. А потому, рандомно указав на правое крыло, девушка не торопясь пошла мимо огромных окон, выходящих на переднее крыльцо.       Не горел даже свет в сторожке охранника, и это не казалось Элит правильным. Недовольно сдвинув брови, она с большей осторожностью продолжала движение, внимательно всматриваясь в пугающую темноту за окном. Что-то было неправильно, и девушка чувствовала это каждой клеточкой полностью напряженного тела.       Дойдя до конца коридора, Элит оказалась у довольно большой арки, ведущей куда-то в темноту. Опасливо посветив телефоном и обнаружив длинный стол со множеством стульев, голодная девушка решила, что попала в столовую и крадучись зашла внутрь. Пахло едой и от этого резко стало хуже.       Ускорившись в шаге и следуя за ароматом чего-то печеного, Элит практически ворвалась в белое помещение. Там было чуть прохладней, чем в остальном доме, но уже просто нестерпимо пахло пищей. Включив фонарик и бегло осмотрев обыкновенное убранство все-таки огромной кухни, девушка не решилась сразу бежать к холодильнику.       Как никак, а о здоровье тоже следует думать. Было бы неплохо найти сначала что-нибудь из фруктов и не холодного питья.       Плотно набить желудок можно будет и утром.       Поочередно заглядывая во все шкафы, но видя там только сухие смеси, крупы, специи и остальную бакалею, Элит все таки решилась нажраться прямо сейчас, забив на правила приема пищи.       Часы, встроенные в модную плиту, показывали половину пятого.       Перед тем, как все-таки набросится на еду в холодильнике, Элит нашла себе чашку и налила в нее воды из небольшого краника в раковине сбоку от основного. Фильтр, как про себя решила девушка, опрокидывая за раз всю чашку.       Шуметь и что-то разогревать совсем-совсем не хотелось, потому Элит отказалась от горячего чая в сторону тишины.       Как и подозревала нарушительница слишком могильного ночного спокойствия, огромный холодильник с двумя дверцами был полон под завязку, и девушка даже сначала опешила, не зная, что именно хочет съесть.       Найдя на полке связку бананов и решив, что те довольно калорийны, чтобы переждать до утра и не быть наказанной за непонятно что, что может прийти в голову Конрада за ночные хождения и явное воровство казенных продуктов, Элит стянула сразу все восемь штук и парочку мандаринов, заманчиво блестевших своим боком.       Не став долго тянуть, она раскрыла первый банан и тот с тихим чавканьем моментально пропал во рту девушки. Чуть ли не застонав от блаженства от вкуса еды, Элит присела на корточки, зажимая щеки руками. Было вкусно так, как никогда не было.       Налив себе еще стакан воды, но еще не проглотив пищу, девушка открыла мусорку, собираясь аккуратно припрятать банановую кожуру, как зацепилась взглядом за полностью пустой блистер из-под каких небольших полукруглых таблеток. Металлическая фольга блестела под светом из холодильника слишком ярко, чтоб ту не заметить.       Продолжая жевать, Элит вытащила ведро к себе поближе, не понимая, как таблетки могли оказаться на кухне, на которой явно готовили для всех. Все еще держа в голове идею о том, что нужно заныкать кожуру, девушка немножко отодвинула самые чистые помои и только собиралась бросить туда остатки банана, как вновь зацепилась взглядом за блистер.       Не понимая, как могла вновь уронить его в мусорку, Элит вытащила пустую упаковку вновь и положила сбоку. К еще одной такой же упаковке. Дернувшись, Элит встала на колени прямо перед мусорным ведром и, отложив фрукты в сторону, залезла туда обеими руками.       Одна, еще одна, упаковка, еще блистер, пустая коробка и разодранная фольга. Видно, что рвали явно в спешке. Неуверенно выплюнув так и не проглоченный банан, Элит с некоторой опаской потянулась к одному из блистеров, чтобы в испуге задержать его у своего лица.       Моментально захлопнув холодильник и заглушив телефон, девушка сбросила все продукты в мусорку и закинула туда же найденные пустые упаковки из под таблеток.       Она эти упаковки наизусть знает, одну — с общей практики, вторую — с первых походов к психологу.       Дифенгидрамин, или димедрол по-человечески, — одно из самых выписываемых лекарств. Что-то вроде плацебо от большинства болячек. Антигистаминное, которое советовал их обэжэшник.       И фенобарбитал, снотворное, выписанное врачом ей пару лет назад. После него всегда, как после смерти, даже двигаться не хочется. Но и умереть — тоже. Как минимум час после пробуждения нужен для того, чтобы мозги в кучу собрать.       Проблема в том, что безобидное первое до десятых степеней усиливает второе, и смесь в таких дозах, а здесь в районе восьми блистеров, плюс не найденные в мусорном мешке, каждые по десять таблеток, убьет лошадь. Табун лошадей. Вместе с погонщиком и всеми мышами на конюшне.       Элит в испуге дернулась, заталкивая ведро обратно и дрожащими руками прикрывая дверь напольного шкафчика. Теперь есть не хотелось, хотелось срочно прочистить желудок прямо в раковину от любых остатков еды из холодильника.       Одному человеку столько лекарств за раз – съесть все не успеет, как сердце остановится. Значит, значит…       Элит в испуге вскочила, туда сюда ходя по кухне.       Значит есть люди, которые использовали таблетки не на себе. И с такой дозировкой можно сразу подписывать завещание.       Даже если у всего дома проблемы со сном, то вряд ли тут так много человек, чтобы нашлись убийцы соединять убойные смеси из снотворного и нейромедиаторов. Так и сердце можно остановить, долго не думая.       А люди сегодня днем на отряд самоубийц не тянули. И не выглядели так, словно сидят на жестком контроле сна. Если это ежедневная практика, то, скорее всего, через какое-то время апатия будет продолжительнее, чем период действия.       Нет, нет, не логично.       Элит подобрала скользящий пистолет и посильнее затянула футболку, жалея, что не догадалась найти какие-нибудь носки на ноги. Теперь звуки собственных шагов казались просто оглушительными, как и биение сердца в груди.       Девушка чуть вспотевшими ладонями расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке и поглубже вдохнула.       Кому-то нужно было отрубить всех сегодня. Только общая кормежка могла это сделать, но… такое количество таблеток слишком быстро бы всосалось в кровь. Люди бы падали прямо за столом, снесенные скоростью реакции в крови.       Но нет, Конрад хоть и был чуть пассивным — теперь девушка отчетливо понимала все спокойствие и быстрый сон мужчины — но явно не засыпал на ходу, хотя они даже разговаривали намного дольше, чем обычно засыпала Элит после одной таблетки снотворного.       Но если не через еду, то иначе никак. Элит бы однозначно отрубилась вместе со всеми. Она даже пила воду в душе, но бодра как огурчик. Теперь уже однозначно.       Куда делся Конрад тоже было совсем непонятно. И этот золотой, слишком блестящий браслет казался загадкой, требующей скорого решения.       Выпив еще воды, чтобы заглушить собственный живот и хоть немного тот отвлечь, Элит в нервозности чуть подрагивала ногой.       Значит, когда все поужинали, в еде было что-то очень круто блокирующее такое количество снотворного. Что именно это могло быть – Элит была без понятия, так как впервые вообще оказалась в подобной ситуации. Пережравших таблеток самоубийц успевали спасать промывкой желудка, но сейчас это уже бесполезно, так как все таблетки давно всосались в кровь и дошли до мозга.       Элит с силой прикусила ноготь, продолжая усиленно размышлять. Вариантов много, но все были просто отвратительны и связаны с очень плохими последствиями. Могло быть все, что угодно: с попытки выкрасть Конрада, важные документы, дорогое оружие до полного вырезания всех людей в доме и на километр от него.       И в последнем варианте оказывалось, что с рассветом Богиня солнца не проснется.       Но и сделать Элит практически ничего не могла. Будить весь дом не имело смысла, так как сама девушка после своих доз редко когда вставала сама. Она не знала, где можно найти хоть кого-то, а уж привести в чувство тела — вообще было бы магией со стороны Элит.       Была надежда на заблокированный телефон.       Найдя место поукромнее, откуда не будет видно до минимума приглушенного света мобильника, Элит в надежде уставилась на экран блокировки, который настойчиво требовал буквенный пароль.       И тут что-то встало на свои места. Девушка еще раз внимательно посмотрела на телефон, вспоминая свои мысли, что Конрад никогда не оставит такую важную вещь где попало.       Оставит, скорее всего, если будет чувствовать, что его организм его не слушается.       Оставит, если будет знать, что что-то пойдет не так.       Поставит такие обои на заставку и приедет на машине, где Элит сможет найти странный рисунок с игрушечным домом.       Черный и зеленый.       Трясущимися руками девушка достала из бюстгальтера сложенный во много раз рисунок, разворачивая тот со всей внимательностью.       Часть комнат черные, часть — зеленые. Лишь одна красная.       У Элит громко упало сердце и резко забилось прямо в горле.       Кухня.       На маленьком рисунке отчетливо был нарисован миниатюрный холодильник и плита. Часть краски смазалась, но на рисунке очень тонким карандашом, поверх мазков, практически цвет в цвет было выведено пять минут шестого. Цифрами.       Испуганно обернувшись, девушка поняла, что до написанного времени буквально двадцать минут, и что делать дальше было совершенно непонятно.       Тишина давила на плечи, а ужас сковывал грудь, мешая нормально лежать. Тяжелая беретта оттягивала пояс, чуть стаскивая футболку вниз.       Переводя взгляд то на телефон, то на бумажку, то на плиту, Элит упорно отказывалась верить в пугающие совпадения, удерживая в груди рвущийся наружу крик непонятного страха. – Пять часов. Пять минут, – одними губами прошептала девушка, поднимая глаза к телефону. Время на нем полностью совпадало с временем на плите, и от этого не становилось проще.       Погасив экран и с силой сжав ладони, девушка подошла к плите поближе, чтобы посмотреть внутрь, но вспомнила не случайно оброненную фразу и сама себе не смогла поверить.       «Ты стоила мне флеш-рояля».       Пять карт.       Элит сжала виски пальцами, не понимая, в ту сторону она размышляет или нет. Зачем Конрад отдал ей свой пистолет? Она могла зайти к нему в комнату и пустить пулю в лоб. Могла остаться в машине с оружием и на пятой передаче с зашкаливающим спидометром умчаться в любую сторону.       «Сегодня ночью ты придешь ко мне, и это станет твоим наказанием».       Он же не мог знать, что сегодня произойдет? Не мог оставлять подсказки, слишком тонкие, чтобы хоть кто-то их заметил? Даже сама Элит.       Она обдурила его перед Ольгой, сбежала из закрытого гаража и прошла всю территорию незамеченной, нашла подсказки в машине и сама дошла до комнаты.       Он мог.       Элит задохнулась, не желая верить, что вляпалась во что-то еще более страшное, чем просто быть подстилкой.       Секс не был наказанием. Если бы он убил ее раньше, она бы не дожила до сегодняшней ночи. В машине он оставил ее, чтобы она не засветилась раньше времени.       Утром не работала система видеонаблюдения.       Элит чувствовала, как по спине ползут капли холодного пота, а мурашки потихоньку поднимаются с икр куда-то по спине и душат горло. Каждой клеточкой она чувствовала, что не должна уходить из кухни куда-либо еще, тем более — наружу.       Может-может… Элит села в угол, спрятавшись от всего, что могло ее заметить из окон или дверных проемов. Но не стала подпирать дверь, чтобы, если кто-то зайдет — Боже, как страшно — не стал обыскивать все углы, думая, что кто-то притаился и забаррикадировался.       Все могло быть проще. Элит дышала через раз, полностью концентрируясь на вдохах. Не чаще одного раза в пять секунд, иначе накатывала тошнота и паника.       Все могло быть проще. Конрад предположил, что она проснется. Или сам как-то это подстроил. Девушка теперь ни в чем не была уверенна, даже в том, сама она проснулась или кто помог.       Что она проснется и пойдет мыться-его-искать-есть-прятаться-плакать. Куда угодно пойдет и найдет телефон на столе. Там, по идее, она сразу должна догадаться развернуть бумажку, увидеть время и быть на кухне в пять-ноль-пять.       Но если это не так?! Если красная кухня потому, что самое опасное место? Что именно на нее нельзя заходить, так как что-либо страшное и отвратительное начнется именно с нее?       Элит заткнула рот рукой, сбиваясь со счета собственного дыхания. Было страшно. Не страшно, как перед экзаменом. Не как перед вполне очевидным Конрадом. Было до одури страшно от неизвестной опасности. И, если хоть кто-то сюда войдет, то она завизжит на выдохе только потому, что иначе взорвется от раздирающих душу эмоций.       И умрет, так и не решив очередную загадку Конрада.       Вновь развернув бумажку с разноцветными комнатами, Элит стала внимательно вглядываться в каждую, подложив снизу телефон, чтобы еще больше приглушить его свет, необходимый для того, чтобы видеть хоть что-то.       Черная краска была другой.       Элит еще ниже склонилась над куском плотной бумаги сантиметров шесть на семь.       Если зеленая и красная больше похожи на что-то полупрозрачное и явно накладывались очень жидкими, то черная лежала кусками, как плотными мазками.       В красках девушка не разбиралась, но рискнула подцепить одну краешком ногтя.       В доме после обеда камеры работали. Если карту и рисовали, то однозначно до видеонаблюдения или там, где его нет. Конрад вроде испачкан ни в чем не был.       Краска не снималась, а крошилась, черной пылью пачкая пальцы.       Элит вышла из леса как раз после обеда, ее появление не могло остаться незамеченным. Но с самим Конрадом одна в одной машине не приехала и вообще после не пересекалась, придя только к нему в комнату.       Конрад разрешил оставить на нем следы, чтобы все знали, что происходило ночью. Чтобы все знали, что она очередная подстилка. Незнакомец не вставил на нее никаких знаков, после разговора с Конрадом.       Элит прикусила кожу у большого пальца, готовая вот-вот заскулить от ускользающего понимания, вьющегося где-то рядом.       Под черной краской ничего не обнаружилось. Принюхавшись к пальцам, Элис поняла, что пахнет чем-то тяжелым, похожим на… потянув край футболки и сравнив запах, она удостоверилась, что пахнет одинаково.       То ли краска, то ли еще что смешанное с машинным маслом.       Она что-то упустила в машине, в которой ее привезли? В гараже? Пока выбиралась? Это важно или нет? Запустив пальцы в волосы и шумно выдохнув через сжатые зубы, Элит вновь уставилась в телефон. Время на них — четыре часа пятьдесят минут, еще пятнадцать каких-то минут до непонятно чего, что либо убьет ее, либо что похуже.       Не для этого она так старалась сохранить жизнь. Захотелось хныкать в голос. Но девушка еще раз грубо укусила себя до такой боли, что на языке неприятно заиграл теплый металл.       Вытащив на свет пистолет, Элит провела по нему пальцами, не зная, о чем именно прося. Дуло было чистым, магазин — девушка проверила — почти полным, не хватало только одного патрона. Того самого, которой Конрад высадил стекло.       Стекло тогда выбило, силой удара высыпав все осколки за машину.       Все думали, что он убьет ее за побег.       «Я убью тебя за побег, помилую за ягоды, повышу за изобретательность, накажу за нарушение двух из двух моих правил».       Дал новое имя.       Никто не знает Элит, а Элис умерла в машине, откуда раздался выстрел.       Никто не видел Элис, та спала в пустом гараже, спряталась от непонятных мужиков и задолго до приближения погони перепрыгнула высокий забор.       Камеры не работали.       На пробитой машине приехала девушка в одном нижнем белье и стала подстилкой Конрада.       Элис должна была быть С2, при слове постель голубоглазый незнакомец предложил D, на Элит нет никаких знаков, кроме золотого, явно не снимающегося просто так браслета.       «От тебя пахнет ягодами». Когда она в который раз его удивила. Когда попросила убить, обхитрив и сбежав из огромного дома.       «Ягодный тебе шел больше». Вместо любых других слов, когда она не попыталась сбежать из комнаты, а осталась там, где он и нашел ее, уйдя куда-то.       Ягода-ягода. Пять-ноль-пять.       «Я убью тебя за побег, помилую за ягоды, повышу за изобретательность, накажу за нарушение двух из двух моих правил».       Первое — новое имя, как смерть. Второе – ягоды, как прощение. Третье — изобретательность, за которую она не стала подстилкой. Четвертое и пятое — ходить в белье, прийти в комнату на ночь — наказание.       Ягоды-ягоды, пять наказов. Приказов. Наказаний.       Не за помыслы, за поступки. Ягода. Красный. Спасение за ягоду.       Он знает, что она не будет спать. Его спасать. Отлично осведомлен, что она медик. Не будет биться. Сражаться.       Элис дрожащими руками включила телефон. Тот показывал ровно пять часов утра. Глубоко вдохнув, она открыла набор пароля, чтобы холодными пальцами ввести «сердце» и чуть не заплакать, когда перед лицом появилась строка быстрого вызова.       Высчитав десять секунд, чтобы хоть как-то нормализовать работу собственного сердца, девушка ввела пять-ноль-пять, практически надеясь на чудо.       Когда на другом конце взяли трубку и уверенно произнесли: – Поздравляю, прекрасный выбор, – Элит молча разрыдалась от внутренней коллизии всех эмоций, собранных воедино. – Слушай внимательно и ты сегодня не умрешь. – На шатающихся ногах встав, девушка наскребла остатки внимания, утирая горячие слезы.       Все еще находясь в прострации, она коротко кивала, пытаясь запомнить весь поток информации.       Когда Конрад отключился, Элит в последний раз мазнула по лицу ладонью, прекрасно осознавая, что сделает все, как он сказал, лишь бы не попасться группе зачистки, которая на самом деле собирается сровнять это место с землей.       С силой сжав ладони и пару раз выдыхая, девушка уверенно затолкала телефон обратно в карман полурасстегнутой рубашки и уверенно отвязала футболку, успв подхватить тяжелый пистолет.       Черный лучше чем белый.       Элит быстро натянула поверх рубашки футболку, став сразу гораздо менее заметной, и постаралась закатать рукава повыше.       Ей надо было сейчас мягко открыть шпингалетом окно, выбраться на улицу, чуть обойти здание, оказаться с правой стороны от дома, там, найдя специально оставленные под одним из камней ключи, собраться с духом и сделать все как можно быстрее, иначе ее поймают.       Конраду не нужна была лишняя ноша. Для проверки ее мозгов он был готов два дня играть в молчанку. И все время следить, анализируя каждый шаг. Запоминая каждое слово.       Элит усмехнулась, на нетвердых ногах подходя к окну. Непривычное оружие оттягивало руку, но девушка держала крепко, надеясь на то, что оно ей не пригодится. Поверить в то, что по периметру сидит больше двадцати бойцов умом просто не получалось, так как темнота за окном хоть и была пугающей, но казалась совершенно бездушной.       Удивительно, что Элит побоялась включать большой фонарик на смартфоне, ограничиваясь лишь приглушенным светом экрана телефона.       Интуиция, мать ее.       Элит в последний раз глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, а дальше действовала как можно аккуратнее и тише.       Шпингалет отжался сразу, а окно, спасибо планировщику, открывалось внутрь, и Элит молилась, чтобы никакая луна не отразилась в этом движении. Ловко забравшись на подоконник, она еще раз всмотрелась в темноту, но ничего не увидела и, с бьющим набатом сердцем, скоро спустилась под окно.       Было страшно до черных точек перед глазами, до мерещившихся отовсюду глаз. Ночной ветер забирался под оба слоя одежды, неприятно облизывая оголенные коленки и локти. Потянуло лесной свежестью, смешанной с близкой дорогой. Где-то в траве кто-то свистел и жужжал.       Коснувшись ногами холодной земли, Элит в который раз разозлилась, что не догадалась хоть чем-нибудь прикрыть ноги, выбираясь на этот свой гениальный перекус.       Поесть ей захотелось, ага.       Она черной тенью полупригнувшись спешила к углу дома, с каждой секундой все сильнее желая сорваться на бег. Но тогда шансы себя раскрыть возрастали просто в геометрической пропорции.       Чуть было не завернув за угол, Элит с ужасом расслышала какие-то приближенные голоса. С трясущимися ногами выглянув, она нашла две ярко-красные точки от сигарет в дальних кустах. В ста метрах от гаража. Прямо напротив того, места, что обещало быть ее спасением.       Собрав всю волю в кулак и лишь сильнее спрятав за спину все время бликующий пистолет, Элит практически на карачках, сливаясь с громко шумевшими кустами, упорно шла вперед, вздрагивая от каждого приглушенного звука, доносившегося в десятках метрах от нее.       Ей даже ключ не найти, пока они тут. Пока они тут, она в западне.       Была идея. Отвратительная в своей простоте и безобразии. Но для начала надо было хотя бы найти ключи.       На самом деле опустившись на корточки, девушка стала шарить по полу, приподнимая каждый камень на своем пути. Небольшого пульта от электронной двери не было. А без него не было и смысла надеяться на спасение.       Чуть не плача от жуткой обиды на жизнь и судьбу в общем, Элит все еще пыталась особо не шуметь. Какой-то камень негромко стукнулся о другой, и у девушки екнуло сердце. От страха заходила челюсть, из-за мокрых глаза медленно текло из носа, и девушке хотелось плакать от того, что умрет в соплях и грязи, пристрелянная в темноте и на карачках.       Две сигареты моментально пропали, но тяжелые шаги говорили об одном — еще пару метров и она труп.       Край необходимой карточки блеснул под тем самым камнем, что приговорил девушку к смерти. Сдавленно улыбнувшись, она прижала ее к груди и, не зная, что дальше делать, судорожно сжала в пальцах камень.       Шаги были все ближе и, Элит могла поклясться, что услышала характерный щелчок, когда в тире с тяжелых автоматов снимают предохранитель.       В детстве папа часто водил ее туда. А потом проиграл за флеш-рояль.       Умирать было до ярости обидно. Все из-за идиота-отца.       Сердце ухало в почках, а голова тяжелела из-за мыслей и слез. Ветер слизывал влагу с лица, холодом обижая щеки.       Вскинув глаза вверх и пытаясь определить, нашли ее еще или нет, Элит с силой вскинула руку, надеясь, что не попадет в одного из своих потенциальных убийц. А потом бросила куда-то в темноту камень, зажатый в ладони.       Тот врезался во что-то гулкое и один из охранников сквозь зубы выругался, в шуршащей форме резко оборачиваясь.       Брат играл в стрелялки, там часто такую фигню делали. Воспользовавшись минутной заминкой непонятных мужчин, Элит, дрожа и молясь, чтобы вновь ничего не зашумело, переползла через два куста, под одним из них застывая каменным изваянием. Зажав себе ладонью рот и прикусив мягкую, но грязную кожу рук, она слушала, как пара бандитов разделилась.       Один пошел в те самые кусты, где она была минуту до этого. Ровно минуту.       Пошуршав колючими ветками, об которые девушка уже пару раз порезалась, тот вновь тихо выругался, обвел окрестности твердым взглядом и молча вернулся к напарнику.       Элит молча кричала, чувствуя, как в который раз прокушенная рука отзывается саднящей болью.       Умирать больнее, а поэтому она упорно поползла дальше, застывая перед тем, чтобы опустить ногу или руку.       Оперевшись в темноте знакомое здание гаража, Элит, усиленно про себя крича и вымаливая за все грехи прощение, нажала на кнопку. Сердце стучало так, словно в последний раз, а от нервов и сухости во рту язык давно прилип к небу.       Вся в поту от диких нервов, Элит заползла в совершенно беззвучно отворившийся гараж, закрыв его обратно и прислонившись к стене. Чувствуя, что по щекам медленно, но набирая силу стекают потоки слез.       Она уже устала плакать, но ничего с собой поделать не могла.       Сбоку кто-то присел и, быстро зажав рот ладонью, произнес, чтобы девушка не начала кричать от нервов. – За мной, молча, – Элит не видела Конрада, но на голос протянула руки наверх и сжала ладонь, зажимающую ее лицо.       Не одна. Не умрет.       От пережитого адреналина ноги слушались просто отвратно, а потому Элит пришлось какое-то время стоять у стенки. Как мужчины ориентировались в темноте — она не знала, но Конрад по телефону предупредил, что их тут трое, так что надеялась, что рядом с ними она сможет хотя бы пережить сегодняшнюю ночь.       Конраду надоело ждать, и он пошел, ведя за собой Элит, мертвой хваткой вцепившейся в его ладонь. Ее колотила дрожь, а слабые ноги заплетались между собой, норовясь вот-вот уронить свою хозяйку. – Как Вы не уснули? – тихо спросила девушка. Узнать хотелось до ужаса много и совсем не это, но что заплетающийся язык выдал, то вслух и произнеслось. – Привыкай есть только то, что приготовишь сама, – незнакомый голос раздался за спиной и чьи-то руки упорно подтолкнули в спину, заставляя чуть ли не налететь на все еще идущего впереди Конрада. Элит дважды оступилась, махнула свободной рукой, стремясь удержать равновесие, но все равно ткнулась носом мужчине между лопаток.       Тот, раздраженно выдохнув, резко развернулся и что-то сунул в ее сжатые ладони. По характерному плеску, девушка догадалась, что это ни что иное, как фляга с какой-то жидкостью. – Я не ела два дня, если это алкоголь, то меня сразу унесет, – тихо запротестовала девушка, ладонями упираясь в бутыль. – Тогда иди ровно, – коротко приказал Конрад, убирая алкоголь обратно.       Перед ними что-то щелкнуло, и ровная часть плит, которыми был выложен весь пол в гараже, ловко поднялась наверх, на манер двери в какой-нибудь подвальчик в маленьком доме.       Подземный ход. Быть не может. – Флешка у тебя? – девушка молча достала нужный предмет и отдала в руку мужчине. Сзади кто-то сдавленно засмеялся. – Почему я не удивлен? – чернота чужих глаз на мгновение заблестела спрятанными звездами. А дальше ее мягко подтолкнули к люку.       По ступенькам сначала спустился тот самый парень, который так Элит и не представился, потом сам Конрад, за ним девушка, а завершал колонну незнакомец, наказавший привыкать есть только свою еду.       Ход был узкий, но парень впереди сразу включил яркий фонарик, а незнакомец позади ловко закрыл проход в лаз. – Скажи, где выйдем, – тихо приказал Конрад, и Элит с полуулыбкой произнесла, долго не думая: – Пустая поляна среди берез, – мужчина впереди едва заметно кивнул, не отпуская ее ладонь. Второй рукой девушка сжимала беретту и почему-то радостно думала, что впереди еще много-много часов ходьбы в безопасности и тепле, пусть и голые ноги неприятно липнут к очень пыльному полу.       За окном поднимался нежно-розовый закат. Вчера вечером умерла Богиня, чтобы сегодня воскреснуть вновь.       Элис умерла чуть раньше.       Элит же знала, что все еще только впереди.