Возьми меня

      Размяв ноги и выгнувшись в позвоночнике, девушка сильнее прижала к себе оружие, завернутое в черную, пропитанную маслом футболку. Напоследок еще раз бросив уверенный взгляд на окно, Элит развернулась и, не надевая балетки, оставленные на месте, где она сидела, широким шагом направилась к лестнице, чтобы спуститься обратно на первый этаж.       Через недолгие блуждания сквозь «соты» таковая обнаружилась, и девушка сбежала на этаж ниже. Выйдя в широкий холл, но не обращая внимания ни на людей, ни на что-либо другое, упорно пошла вглубь огромного особняка.       Слышались шепотки и откровенные посвистывания. Усмехнувшись и не останавливаясь, Элит левой рукой мягко провела по шву резинки своих трусов и чуть оттянула, до характерного хлопка отпуская. Сзади кто-то громко усмехнулся. Не оборачиваясь, девушка резко свернула на огромную каменную — мрамор, что ли? —лестницу.       Холодная порода моментально продрала ледяными иглами стопы, но это не помешало Элит взобраться выше, преодолевая сразу два этажа. С удовольствием поставив ноги обратно на теплый ковер, девушка коротко осмотрелась, но не стала ни на чем заострять внимание.       Пока в голове билась твердая уверенность, нельзя было засматриваться на гобелены. Если повар травит еду, то она всегда безупречна приготовлена. Если в этом месте убивают, то нет ничего удивительного в помпезной роскоши цвета невинного младенца.       Следующая лестница нашлась чуть дальше, но выглядела не менее массивно. Собрав расползающиеся шматы мужества, Элит упрямо, как баран, пошла дальше.       На четвертый этаж, отбывать наказание.       Наверху было немного темнее, чем в остальном доме. Хотя и так же просторно. Примеченного ранее витража девушка не обнаружила, но сейчас не стала думать об этом.       Наугад выбрав направление, Элит свернула направо, неспешно идя рядом со стеной и ведя пальцами то по обивке, то по массивным дверям. Рядом с одной захотелось остановиться, развернуться и побежать обратно. В который раз усмехнувшись со своей интуиции, девушка распахнула лакированный кусок красного дерева, не собираясь стучаться.       Конрад сидел на диване и что-то печатал в ноутбуке. Его пальцы даже не перестали нажимать на клавиши. Раскрученное настроение Элит это не покоробило, и потому девушка, подойдя поближе и на мгновение мазнув взглядом по часам, по-деловому произнесла: – Сначала мне нужно в душ. – Конрад коротко кивнул куда-то в сторону, не поднимая глаз. Элит хмыкнула и прямо к ногам мужчины отпустила из рук свою ношу. Все еще замотанный в тряпку пистолет с обиженным звоном ударился об пол, и, что удивительно, мужчина недовольно скривился. – Вы забыли. Мне чужого не надо, – оставив все валяться на полу, Элит развернулась в сторону, указанную Конрадом. – Теперь он твой, – голос у мужчины был уже даже по-привычному холодным и мертвым. Ничего не говорило о секундном недовольстве. Но это не остановило девушку от того, чтобы своенравно развернуться и посмотреть прямиком в мертвые бездны. Бездушные, а оттого непонятные. Холодные, но цепляющие за каждый нерв. – Я и пальцем не прикоснусь к тому, что имеет к Вам отношение. – Это было неправдой, но сейчас ей хотелось ходить по тонкому канату, балансируя между двумя пропастями с клинками. Неверный шаг и ее попросту нашпигуют кинжалами. Элит еще не понимала, чего стоит ее проигранная жизнь, но намеревалась узнать.       Конрад, кажется, тоже. – Тогда после сегодняшней ночи ты просто повесишься, – не шутка и не предположение. Правда, и от этого на лице Элис лишь чуть шире проступила улыбка. Сделав два крадущихся шага вперед, она сцепила пальцы замок и выгнула до характерного хруста в каждом суставе. – Рука Мидаса золотила все, к чему прикасалась. Но самого Мидаса уничтожила, – театр абсурда от ничего не стоящей души. Элит даже подозревала, что, как только ему надоест, он так же, не смотря на девушку, достанет пистолет и выстрелит, раскрошив ее черепушку на две половины.       Молча.       А ко всему привыкшая прислуга будет долго оттирать глупые мозги от своего дорогого босса. – Рука Мидаса была гиперболой, которой так и не научились пользоваться, – что-то допечатав, Конрад прикрыл крышку ноутбука и, не меняя положения, внимательно посмотрел на девушку. Та, обойдя и прислонившись спиной к дивану, на котором мужчина полулежал, была в непосредственной близости. И смотрела в ответ так, словно уже все для себя решила. – Рука Мидаса была погибелью, – коротко прошептала Элит, и не думая отворачиваться. Чужие ледяные бездны затягивали. Она всей душой ненавидела этого человека, но эмоция старательно скручивалась внутри груди, обжигая сердце. – Ваши только ее и несут.       Конрад не улыбался. Не злился. Не удивлялся. Ему было все так же все равно, только уголок грубого рта чуть приподнялся, показывая какую-то статическую эмоцию легкого пренебрежения-удовольствия. Да рука плавно убирала ноутбук на кофейный столик. Подальше.       Стеклянный, для чего-то приметила девушка. – Я могу спасти человека этими руками, – Элит поднесла к лицу свои руки, всматриваясь в них так, словно впервые видела. – Могу вернуть дыхание, убрать часть боли, восстановить сердечный ритм, вернуть в сознание, расправить легкие, избавить от спазма. Я могу. Могу помочь. И мне не страшно. – Конрад переместил одну руку себе под голову, молча наблюдая за девушкой. Та отвернулась, вовсю увлеченная собственными ладонями: – Но если однажды помощь понадобиться Вам, – Элит сощурила глаза и обернулась, безошибочно попадая в чужой взгляд. Она сжала кисти и опустила их обратно на спинку дивана. – То они не поднимутся Вам на помощь. – Девушка искала в его глазах эмоции. Резко развернувшись, она легла животом на деревянную раму, склоняясь к чужому взгляду ближе. Протянув одну ладонь, Элит положила ее Конраду на грудь, чуть надавила, ловя пульс через ткань рубашки, и прошептала. – Там бьется единственное сердце, за чью жизнь я не буду бороться.       Даже его сердцебиение казалось полностью бесчувственным. Ровным и одинаковым. Прикрыв веки и вслушиваясь, Элит честно отвела в сознании десять ударов, а потом чуть сжала ладонь, натягивая хлопковую ткань.       Сквозь легкий прищур девушка заметила, как рука Конрада поднялась и потянулась к ее горлу. И не подумав отшатнуться, Элит усмехнулась, ожидая продолжение.       Крепкая ладонь легла, плотно обхватив кожу от уха до уха, и чуть сжала. Дышать было можно. Этот жест не пугал, а лишь показывал истинного хозяина чужой жизни. – Я буду судить тебя за поступки, а не намерения, – Конрад склонил голову, ожидая реакции. Элит, не отстраняясь, а наоборот — сильнее вдавливая себя в чужую руку, расхохоталась: – У Вас в планах еще ночь со мной, так что не увлекайтесь, – мужчина легко разжал ладонь, и теплого давления на коже как не бывало. Отпустив чужую рубашку, девушка пошла в ванную, дверь в которую приметила чуть ранее. **       Стоило решить, куда спрятать непонятно зачем прихваченную флешку и странный кусок бумаги. Они отчего-то казались девушке важными, но, и она сама это признавала, возможно, ей просто хотелось продолжать вести себя по-бунтарски. Оттого и прячет непонятно что. Так как новой одежды пока не предвещалось, проще спрятать или никому не отдавать сам лифчик. Для этого…       Элит на секунды задумалась, а потом уверенно завела руки за спину и отстегнула обе петельки. С нее все равно его сегодня снимут, так что проще не корчить из себя святую невинность и просто поскорее со всем разобраться. Как можно небрежнее кинув его на пол — мало ли, может, просматривают — она так же стянула исподнее и перешагнула, собираясь принять душ.       Горячие струи показались блаженством, тело Элит с благодарностью чуть подрагивало. Девушка не спеша осматривала все свои сегодняшние «приобретения» в виде синяков, царапин и довольно крупных порезов. А после принялась со вкусом мыться, наслаждаясь чистым, пропахшим цитрусовым гелем для душа воздухом.       Жарко и чисто. Что еще нужно человеку для счастья? Она даже нашла бритву и гнусно ухмыльнулась.       Заметив еще и фен на туалетном столике, Элит не удержалась и быстро помыла голову, смывая с себя весь сегодняшний грязный день. И пусть он еще не закончился.       Не став боле задерживаться и стремясь на самом деле побыстрее отлежать под мужчиной и уйти, Элит аккуратно обернулась полотенцем и вышла.       Конрад с дивана куда-то делся. Хотя Элит была уверена, что найдет его в том же положении, что и двадцать минут назад. С интересом осматривая обстановку, девушка двинулась в обход по довольно большим апартаментам.       Дверь в ванную выводила в небольшую гостиную, откуда вело еще три двери. В этой комнате все было обставлено пусть и не кричаще богато, но какой-то аристократический вкус имелся. Темное дерево, настоящая кожа, приглушенные тона и совсем немного лишнего.       Элит принюхалась и поняла, что где-то в комнате стоит освежитель воздуха. Пахло обыкновенным морским бризом, который любил ее брат.       Элит его ненавидела.       Пройдя немного вперед, девушка провела пальцами по кофейному столику, на котором так и остался лежать чужой ноутбук. Что-то противное внутри нашептывало залезть, но девушка сомневалась, что тот не запаролен. Да и злить Конрада еще больше могло быть просто опасно.       Одну ночь под ним она выдержит, а вот неделю с толпой — уже вряд ли. А именно это обещал ей мужчина.       Неприятно поежив плечами, Элит убрала руку и сменила маршрут на широкое окно прямо над диваном. Оно открывало захватывающий вид на тот самый сад, в котором девушка услышала много интересного. Солнце медленно клонилось к горизонту, зависнув буквально в сантиметрах от неба и земли. Протянув ладонь, девушка с улыбкой представила, что она сама держит его в своей кисти.       Было красиво. Самые яркие, и, кажется, последние лучи освещали в нежно-зеленый кроны плодовых деревьев, но сами дорожки и палисадники были полностью погружены в глубокую синь. Элит забралась ногами на подоконник и села, внимательно наблюдая за каждодневным ритуалом погибели.       Древние люди считали, что во время заката Бог тьмы убивает Богиню света, а перед рассветом — та воскрешается. Именно поэтому ее последние лучи наполнены цветом боли. И так каждый день, веками по кругу.       Элит не верила в богов, но искренне считала такие сказки прекрасными. Потому что каждодневный ритуал убегающего солнца всегда был до невозможного красив. И девушке это нравилось.       Если она умрет, то лишь лучами заходящего светила.       Приложив ладонь к нагретому за день стеклу, Элит провела пальцем, очерчивая абрис самых высоких крон. Те почти сливались с пронзительно желтым небом.       Она не будет искать Конрада. Пусть тот сидит и ждет, или ходит, где хочет. Она не пойдет к нему сама.       Элит в уверенности подтянула к себе ноги поближе, не переставая думать и смотреть в окно. Не хватало еще где-то напороться на какую-нибудь камеру пыток, припрятанную, как Нарния, в шкафу.       Так что пусть сам приходит и утаскивает для «наказания». – Ягодный тебе шел больше, – от неожиданности Элит чуть не вылетела из окна, практически проломив то дернувшейся головой. Успокоившись и решив чуть подыграть, девушка поднесла руку к лицу и вдохнула ярко цитрусовые нотки от чужого геля для душа. – Зато цитрус подходит тебе, – и не думая первой вставать, Элит повернула голову, но не стала глядеть в глаза, а впервые решив просто посмотреть Конрада.       Он был… пугающим. Не той быдловатой опасностью, когда все топорщится от заточек и кастетов. И не той массивной грозностью, присущей всем перекачанным мальчикам. Конрад давил расслабленной позой. Принижал тем, что стоит выше и просто выше в росте. Подавлял ничего не выражающим лицом.       Рядом с ним было неуютно. И, Элит была уверена, простая улыбка в раз б разрушила мрачный образ, но Конрад только редко ухмылялся и жестоко усмехался. И девушка не была уверена, что хочет знать того, что может заставить его засмеяться.       Он стоял рядом, опустив обе ладони в брюки и смотрел в окно. Элит же смотрела на его фигуру, освеченную желто-оранжевым светом. Цвет сегодняшней погибели.       Каждую ночь приходит Бог тьмы, чтобы уничтожить Богиню света.       Каждое утро она воскресает. И так век за веком, по нескончаемому кругу.       Только Элит не была уверена, что справится с ежедневной смертью. Она ее уже дважды избежала, но это не давало никакой передышки. Это лишь изводило нить-нервы до надрывного состояния.       Конрад выглядел так, что не создавалось лишних заблуждений — он убьет, если захочет. Изменит имя, оторвет руку и помилует. Бросит в яму со змеями и никогда не предложит-попросит помощь. Криво усмехнется и легко столкнет с обрыва. Упадет в него сам, если захочет.       Конрад выглядел как убийца. И Элит надеялась, что она таковой никогда не станет.

Она училась на врача.

      Если один из них Смерть, то второй обязательно Жизнь. Лишь только по давно известному маршруту победа навеки за первым.       Элит потянула руку вперед и ухватилась за ткань чужой рубашки. Плавно дернула ладонь на себя, и Конрад послушно приблизился, холодно прожигая взглядом. Быстро переместившись на подоконнике, девушка встала на колени, оказываясь выше мужчины, и нависла лицом прям над его. Только что помытые волосы заскользили по плечам, падая на идеально выбритые щеки мафиози. Протянув вторую руку, девушка положила ее на его плечо, внимательно осматривая человека перед собой.       Широкие скулы, не очень выпирающий подбородок и совершенно не пухлые губы, которые всегда и у всех красавчиков в дешевых журнальчиках. Нос явно сломанный, но хорошо вправленный обратно. Тонкая переносица и густые брови. Гораздо светлее, чем глаза. Под правым веком два коротких и параллельных ярко-белых шрама ровно до чуть выступающих скул.       Глаза.       Жутко черные. С полностью сливающими радужкой и зрачком. С двумя приглушенными бликами от окна и едва заметной фигурой девушки, нависшей сверху. Элит не хотелось думать о том, как он видит ее сейчас.       Ей хотелось опустить пальцы в эту затягивающую черноту и вытащить чужое сердце, чтобы доказать самой себе, что перед ней вовсе не Бог смерти, а смертный. И ничего благословленного в этом нет.       Есть только чернота, граничащая с дьявольской. И девушка была уверена, что когда она умрет, то все вокруг будет цвета чужих глаз.       Если у смерти будет визуализация, то Элит зальет все черной краской, добавив лишь два тускло-рыжих блика. – Неправильно, – одними губами прошептала девушка, не убирая пальцы с чужого тела. Конрад молчал, чуть запрокинув голову и внимательно на нее смотря. Его плечи напряглись, и Элит почувствовала, как чужие пальцы практически нежно наматывают ее волосы на кулак. Неспешно, но твердо отодвинув ее от своего лица, Конрад отпустил девушку и негромко приказал: – Не забывайся.       Элит усмехнулась, садясь обратно на подоконник.       Кто бы сомневался.       Поправив сползающее полотенце, она аккуратно слезла с насиженного места и встала перед мужчиной. Тот на самом деле был на голову выше, потому его обычная пустота в глазах выглядела как некоторое превосходство. Он держал лицо ровно, чуть скосив обе бездны к нижним векам. Вниз, на нее.       Элит была упряма в своем желании не проиграть. А потому первая разорвала контакт и по дуге обошла мужчину. Остановившись у все так же валявшегося куска ткани с пистолетом, она обернулась и, медленно стягивая полотенце, спросила: – Мне самой поискать кровать? – Конрад повернулся полубоком, чуть откинув голову назад и рассматривая практически голую девушку. Его взгляд прошелся грязно и совершенно безлико. Подавив желание замотаться обратно в приспущенное полотенце, Элит отвернулась от мужчины и посмотрела сквозь него — на небо, догорающее смертельным оранжевым.       Богиня умирала. Осталось всего пара минут.       И Элит хотелось верить, что в предсмертных лучах солнца она выглядит хотя бы красиво.       Конрад отвернулся и прошел мимо. Открыл одну из дверей и оказался внутри, бросив приказывающий взгляд на девушку. Та, пожав плечами, перешагнула через все-таки отпущенное полотенце и последовала следом.       Закат близился к концу, и Элит в который раз мечтала не умереть. **       Элит замерла на пороге, скромно сложив руки под грудью. Конрад же сидел на кровати, словно бы испытующе ожидая от девушки следующих действий. Он и не думал приказывать.       Чувствуя себя немного неловко под чужим взглядом, но поборов стеснительность — уж вряд ли это спасет от неминуемого — Элит плавно двинулась к мужчине.       Она понимала, что это очередной выбор, предложенный Конрадом. Она либо сломается, либо поведет. И первый вариант Элит ой как не устраивал.       Девушка подошла еще ближе, внимательно следя за мужчиной. Пусть тот и сидел недвижимо, но за напускным спокойствие скрывалось что-то напряженное. Хищник, сидящий в засаде, ведет себя примерно так же. И сейчас Элит шла прямиком в пасть.       Было страшно. Ей хотелось поскорее все закончить. Изначально она вообще надеялась, что Конрад грубо подомнет ее под себя и ей придется минут десять все перетерпеть, а после убежать куда-нибудь и не попадаться никому на глаза.       Но сейчас мужчина предлагал Элит самой установить правила. Той этого категорически не хотелось. Девушка не ела практически два дня и, пока принимала душ, не удержалась, и выпила пару ладоней холодной воды. Первой за этот долгий день. Ягоды ежевики та в расчет не брала.       Подумать о еде было большой ошибкой. Рот Элит моментально наполнился густой слюной и горьковатым привкусом. Холодно усмехнувшись, она чуть высунула язык, облизывая верхнюю губу.       О еде будет размышлять потом.       Подойдя ближе, Элит потянулась пальцами к чужому лицу и в миллиметре остановилась от двух коротких шрамов. Боясь коснуться, она невесомо повела вниз, словно очерчивая абрис пугающего лица. Оказавшись в сантиметре от шеи, Элит опустила пальцы сбоку от щитовидного хряща и чуть надавила.       Там, под тонкой кожей, билось сердце.       Хмыкнув, девушка отняла пальцы и спустила их чуть ниже, задевая воротник рубашки. Подойдя еще чуть ближе, она перекинула одно бедро через ноги Конрада и села на его колени.       Быть голой становилось все более неловко.       Медленно, пуговица за пуговицей, Элит раздевала мужчину, смотрящего на нее все тем же холодным взглядом. И девушке нестерпимо хотелось хоть немного выбить его из колеи.       Пусть стонет, сдавленно хрипит или задыхается в ошеломляющем оргазме. Пусть будет человеком, а не ледяной картонкой.       Отведя рубашку в сторону, она опустила ладони на его тело и с удовольствием отметила, как Конрад чуть-чуть напряг мышцы под ее прикосновением. Элит знала, что ее ладони холодны. Оглаживая теплую грудь, она неспеша выводила бесконечности по его торсу, целенаправленно смещаясь ему за спину.       Чуть царапнув кожу над лопатками, она прижалась к нему ближе, грудью касаясь его ребер. Мимолетно поцеловав Конрада в мочку уха, девушка с удовлетворением вслушалась в более тяжелое дыхание.       Мужчина сидел все так же, чуть откинувшись назад и облокачиваясь руками о кровать. Приспущенная рубашка спокойно свисала с его плеч. Он ждал и ожидание его устраивало.       Элит одной рукой стянула ткань до его локтей, второй ладонью спускаясь к копчику и оттуда ногтями поднимаясь обратно наверх.       Ей всегда нравились чужие тела.       Конрад следил с полуприкрытыми глазами. Девушка между тем влажно оставляла поцелуи по его шее, спускаясь к выемке между ключицами. Ребра под ее пальцами считались уже более раскрепощенно.       Сдвинувшись еще ближе к Конраду, Элит с внутренним замиранием чуть-чуть прикусила нежную кожу надплечья. Не больно, без следа. Но мышцы мужчины слегка напряглись от неожиданности. – Утром все будут знать, что ты был не один, – Элит двумя пальцами оттянула пряжку ремня, внимательно следя за чужими глазами. – Такими темпами — нет, – он разрешал. Девушка от собственного осознания удивилась, удавилась и сглотнула. Он разрешал оставлять на нем следы. И это полностью выбивало ее из собственной уверенности, что Конрад не будет выставлять сегодняшнее наказание на публику.       Что ж, его право.       Больше не отвлекаясь на холодные разговоры, Элит спустилась на сантиметры ниже и с нескрываемым удовольствием укусила мужчину в выбритый подбородок. Потом провела языком до края губы и полностью стянула с него рубашку.       Не пытаясь вовлечь Конрада в поцелуй, она нырнула ему носом под ухо и серией невесомых поцелуев вновь сместилась чуть ниже. Элит влажно оставила еще один, но уже гораздо более значительный укус в шею, моментально сверху закрыв его засосом.       Она знала, что это больно.       Она хотела, чтобы ему было больно.       И чуть не засмеялась, когда Конрад отвел голову в сторону, открывая ей больше пространства. Проведя языком по разгоряченной коже, Элит оставила еще один черный укус, не забывая расстегивать ремень мужчины. Она чувствовала, как ее грудь иногда чувствительно задевает грудную клетку мужчины, но не позволяла полностью прикасаться к нему.       Не сейчас.       Расправившись с ремнем, Элит расстегнула брюки и, не думая медлить, сразу накрыла ладонью полувозбужденный член мужчины через ткань нижнего белья. Она посмотрела Конраду в глаза и была готова поклясться, что только что увидела, как его зрачки расширились.       Ей было жарко. Практически душно рядом с ним. Элит хотелось коснуться себя. Теплое, знакомое до дрожи чувство теплоты внутри обескураживало, но заставляло трепетать в предвкушении.       Одной рукой поглаживая мужчину, девушка другой ладонью провела от своей шеи до груди и чуть сжала одну. Мягко обхватила кистью, лаская саму себя прямо перед ним, и было не стыдно.       Вновь потянулась к него лицу своим и оставила щемяще нежный поцелуй в бровь, висок, скулу, впалую щеку, нижнюю челюсть, напрягшуюся связку шеи и вновь прикусила. Игра на контрастах.       Конрад был возбужден и ему однозначно нравилось. Элит поймала его взгляд и нагло усмехнулась, наконец полностью прижимаясь к нему своей грудью. Ладонью грубо толкнула его как раз между третьим и пятым ребром, кончиками пальцев ловя чужое сердце.       И оно билось в предвкушении. Внутри самой Элит медленно, но неостановимо закипали внутренности, сжимаемые в тугой ком горячего спазма.       Конрад расслабил руки и мягко откинулся на кровать. Моментально поймав его ладони в сантиметрах от своего тела, Элит игриво клацнула зубами, заводя его руки над его головой.       Игра по ее правилам. Она текла от самой мысли, что он поддастся.       И мужчина согласился, позволяя ей доминировать.       Это было необходимым глотком воздуха за тот день, где все говорило о ничтожестве ее жизни.       Элит склонилась над ним ниже, всматриваясь в затягивающую пропасть зрачков. Животное желание полностью подавить раздражающего самца билось где-то в капиллярах, током прошибая все тело. И Элит этому желанию решила проиграть.       Она прогнулась в спине, вновь покидая чужую грудь и поудобнее устроилась у мужчины на бедрах. Было до удушья жарко, а умирающие лучи солнца, предсмертно окрашенные в ярко-карминовый цвет разрезали пустоту между телами.       Элит практически утонула в чужой бездне, позволяя Богине умереть. Она устроилась поудобнее и без стыда потерлась о мужчину.       Тот сощурил глаза, но не попытался выбраться из некрепкого захвата.       Поведя бедрами еще раз и поймав чужой глубокий выдох через сжатые зубы, Элит уперлась ладонями о чужое тело, эгоистично решив доставить удовольствие только себе. Раз кто-то не хочет признавать поражение.       Каждое уверенное движение приятной истомой наполняло тело, из-за чего все время девушке хотелось ускориться, но она ловила все затравленные вдохи и понимала, что будет продолжать пытку.       Мышцы на руках Конрада напрягались в попытке вывернуться, но мужчина в который раз сам себя осаждал, позволяя и дальше Элит влажно быть сверху. Девушка в удовольствии растягивала губы.       Резко царапнув ногтями по нежным ребрам, она склонилась ниже, натягивая зубами кожу. Кусала, не боясь сразу разливающихся красных пятен.       Целовала, чтобы вновь поставить яркое пятно.       Хотела большего, сама себе запрещая.       Или нет.       Резко остановившись и поймав удержанный выдох разочарования, одной рукой потянулась к чужому мокрому ей же белью и уверено оттянула его. Конрад не стал ей помогать, холодно смотря. Но Элит прекрасно видела засвеченные красным щеки, розовые сами по себе, небольшую испарину на его коже и тяжелое дыхания, опалявшее ее тело.       Пару раз проведя пальцами по члену и раскатав на пальцах каплю собственных секретов, она чуть приподнялась, направляя в себя. Склонившись совсем близко к лицу мужчины, Элит смело улыбнулась и чуть дунула ему между глазами, заставляя инстинктивно их прикрыть.       И в тот же момент опустила бедра, развратно хлюпнувшие. Конрад усмехнулся, но рвано и на выдохе. Элит пальцами приподняла его подбородок и чуть прикусила кожу под ним, разрываемая изнутри желанием двигаться.       Проведя языком обратно до его подбородка, она чуть приподняла бедра, чтобы практически сразу опустить их обратно. Рука, опертая рядом с грудью Конрада дрогнула, когда девушка заглотила стон. Ее разрывало от скрученной концентрации возбуждения, ощущения глубокой наполненности и болезненного желания разрядки.       Проведя вниз носом по чужой шее, мягко губами касаясь уже образовавшихся черных синяков, девушка оставила еще один, начиная медленно двигаться.       Неспешно и не думая наращивать темп, для самой себя превращая этот секс в пытку между гордостью и влажными стонами.       Встречать людей, чтобы во что-то влюбляться — до иронии прекрасно. И не важно, что именно становится предметом страсти: человек, вещь или мечта. И если встретить Конрада Элит надо было для того, чтобы упасть в омут и навсегда потеряться среди ярко-горящих глаз в красных бликах. То это была довольно жуткая шутка, судьба.       В который раз подавив стон и дернувшись, Элит уронила голову на грудь мужчины, оставляя там нежный поцелуй. Высвободив собственные руки, Конрад бесцеремонно обхватил девушку поперек талии, прижимая к себе, и быстро и грубо довел до разрядки, заставившей Элит прочертить яркие полосы у него на груди и вздыбиться дугой, уже не сдерживая постыдные стоны.       Лишившись воздуха от неожиданного оргазма, девушка на секунду осталась дезориентирована, а потому не успела заметить, как, быстро выйдя из нее, мужчина с тихим и гортанным звуком излился на ее спину, чуть сильнее сжимая Элит в грубом объятии.       Устало дыша и чувствуя дрожание в конечностях, девушка выше подтянула замерзшие ноги и внимательно, но уставше посмотрела на Конрада. Тот, не отпуская Элит, чуть повернулся вбок, перемещая девушку на кровать, и неожиданно дунул ей в глаза.       Элит была уверена, что заметила мягкую полуулыбку за секунду до того, как быстро зажмурилась. Жалея, что не заметила взгляд. – Спи, – коротко приказал хриплым голосом Конрад, все еще крепко держа в своих объятиях.       Девушка лежала с закрытыми глазами и считала удары его сердца. Оно билось быстрее, чем надо, и Элит широко и довольно улыбнулась.       Засыпая.