Когда закончится война

      Весь следующий день я провела в комнате. Лиля приходила звать меня на ужин. Я не пошла. Списала свое нежелание есть на плохое самочувствие. И чего я хотела добиться? Думала, что меня станут уговаривать? Надеялась, что Тихон придет? Не знаю.       Я все-таки дождусь здесь этого мальчишку. Должен же он хоть на минутку заглянуть ко мне?.. Вот когда он явится, я выжду подходящий момент и наконец-то расскажу ему о событиях той ночи. И про того незнакомца тоже.       Интересно, почему он мне тогда не поверил? Может, просто чего-то недопонял?.. Рассмеялся — и больше ничего. Ну ладно… Я докажу ему, что была права. Как — не знаю. Но докажу.       Одно я знаю точно. Мне жутко надоело здесь торчать.       Встаю с кровати и подхожу к полке. Перебираю фотографии в поисках того снимка военного. В стопке его нет. Наверно, Лиля забрала.       Снова сажусь на кровать. Окидываю пустым взглядом комнату. Неужели мне придется остаться тут навсегда? Если так, то все плохо. Я уверена, что Лиля сразу же после того, как закончится война, начнет искать мне семью. А, когда не найдет, отправит куда-нибудь подальше. Очень нужно ей терпеть возле себя несносную девчонку с неуравновешенной психикой. Все это случится, если меня не убьют раньше. Со злости пинаю ногой валяющиеся возле кровати кеды. Один отлетает к комоду, ударяется о мебель и падает на пол. Деревянная доска под ним прогибается, и я с удивлением замечаю образовавшуюся над полом щель. Может быть, это какой-нибудь тайник, как в книгах про приключения?..       Подхожу к комоду и присаживаюсь возле него на корточки. Хватаюсь за доску. Тяну ее на себя, и вот она легко поднимается. С интересом запускаю руку в тайник. Пальцы нащупывают что-то большое. Вытаскиваю это что-то и кладу на пол. Передо мной длинный сверток.       Аккуратно разворачиваю его и ахаю. На полу прямо передо мной лежит самый настоящий автомат. Зажимаю руками рот и с ужасом смотрю на свою находку. Неужели Тихон собрался кого-то убить?       Сзади меня раздается скрип двери. Вздрагиваю и стремительно накидываю тряпку на автомат. Поздно. Я уже не успею его спрятать. Оборачиваюсь и вижу перед собой Тихона. Мальчишка смотрит на меня с подозрением. Вот он переводит взгляд и натыкается на найденный мною тайник. С его губ слетает ругательство. Мальчишка, чеканя шаг от злости, подходит ко мне. Хватает автомат и бережно кладет его обратно в тайник. Затем поворачивается ко мне и шипит:       — Почему ты всегда вертишься там, где не надо?       От растерянности не знаю, что ответить. Сижу на полу и смотрю на него снизу вверх с испугом и удивлением. Он тоже смотрит на меня. Его губы плотно сжаты, а зрачки сузились до предела. Сейчас его глаза похожи на два голубых мерцающих камня с черной точкой посередине.       Тихон ногой возвращает доску на место. Вижу, что в нем все кипит. У него даже «шерстка» на голове встала дыбом от ярости, как у рассерженного кота. Кажется, что он сейчас начнет дышать огнем, будто Змей Горыныч.       — Зачем ты туда полезла? — пытаясь говорить спокойно, спрашивает меня Тихон.       Молчу, пытаясь подобрать правильные слова. Мне сейчас злить его еще больше ой как не хочется.       — Язык проглотила? — интересуется мальчишка, глядя на меня в упор. — Чего сидишь, глазами хлопаешь?       — Я случайно, — стараясь говорить как можно убедительнее, оправдываюсь я.       — За случайно бьют отчаянно, — цедит сквозь зубы Тихон, не глядя больше в мою сторону.       — Да, случайно, — с напором подтверждаю я, вставая с пола. Подхожу к нему и кладу руку на плечо, пытаясь заглянуть в глаза. — Прости меня, я правда не хотела…       — Не хотела, — ворчит он, скидывая мою руку со своего плеча. Но я уже вижу, что порыв ярости потихоньку проходит.       Тихон садится на кровать и подпирает голову рукой. Поворачивает ко мне свое лицо и уже спокойнее говорит:       — Я тебе удивляюсь.       Его фраза совершенно сбивает меня с толку. Удивленно моргаю, не спуская с него глаз.       Тихон фыркает.       — Понимаешь, — медленно, видимо, тщательно подбирая слова, начинает он. — Ты всегда там, где случается что-то плохое. Где ты — там неприятности…       Вот. Я боялась этого разговора.       — Стоило тебе только оказаться здесь, как в Листеневку нагрянули фашисты. Ты зачем-то оказалась в доме бабы Нюты, и после этого ее убили, — перечислял Тихон все мои злоключения. — Что теперь от тебя ждать?       Не знаю, что мне делать. Плакать или накричать на него.       — Ну да, — с сарказмом произношу я. — Немцев я сюда привела, да и Августа я убила. Вот из этого автомата!       Указываю пальцем на тайник. Смотрю на Тихона, мысленно приготовившись отбивать его удары.       Но, против моих ожиданий, мальчишка затих. Вся злость с него тут же слетела, как по волшебству. Не знаю, мои ли слова на него подействовали, или же какая-то мысль, внезапно пришедшая ему в голову.       — А знаешь, чего я на самом деле хочу? — понижая голос, спрашиваю я у Тихона. — Я хочу вернуться назад. Только это у меня почему-то не выходит.       Это неожиданное признание вырвалось помимо моей воли. До того, как произнести эти слова вслух, я даже и не думала об этом. Я как-то вообще забыла о том, что надо как-то пытаться вернуться назад. А теперь, после того, как Тихон своеобразным образом подвел итоги событий последних дней, все стало ясно. Я и так тут порядочно навредила. Я всех обманываю. Я меняю ход истории. Теперь я почти на все сто процентов уверена в том, что, если бы меня здесь не было, все сложилось бы по-другому.       От этих мыслей мне стало нехорошо на душе. Получается, что я действительно во всем виновата?       — Мне нельзя здесь больше оставаться, — шепчу я.       Вскакиваю с места и быстрым шагом направляюсь к двери.       — Ты в кладовку? — раздается за моей спиной ехидный голос. — Ну-ну…       Замираю на месте. Оборачиваюсь.       — Что ты хочешь сказать?       — Не получится, — разводя руками, радостно сообщает мне Тихон. — Ты сама это прекрасно понимаешь. Но если хочешь попробовать снова — вперед. Мне не жалко. Если хочешь, можешь жить там.       Возвращаюсь на свое место. Понимаю, что Тихон прав. Надо искать другой способ решения этой проблемы. С другой стороны, меня больно кольнул его тон, с каким он мне об этом говорил.       — Ну хорошо. Тогда тебе придется меня терпеть.       Тихон фыркает и отводит глаза.       — А этот автомат… — начинаю я, озаренная внезапной мыслью. — Он тебе нужен для борьбы с немцами? Но ты хоть понимаешь, что ты один, а их десятки! Их не меньше двадцати…       — Я не собираюсь их всех убивать, — хмуро отвечает мальчишка. — Оружие мне нужно для того, чтобы защищаться.       Сижу и смотрю на него с непониманием.       — Защищаться? — переспрашиваю я. — Но ведь… Да они расстреляют тебя прежде, чем ты его достанешь!       Тихон молчит.       — А если они его найдут? — не унимаюсь я. — Что тогда будет? Они же расстреляют и тебя и меня и Веру с Лилей и даже Любу!       — Замолчи, — вновь ощетинивается мальчишка. — До тебя его пока никто не нашел!       — Но я ведь нашла!       — А я уже сказал, что твоя суперспособность находить проблемы до хорошего не доводит!       — Это тут не причем.       — Еще как причем! Да ты все, что угодно найдешь. От тебя ничего не скрыть…       — Раз нашла, значит, плохо спрятал.       Тихон замолчал. Одно из двух: или я его убедила, или, что более вероятно, ему надоело со мной спорить. Мальчишка смотрит на меня ангельскими глазами и больше не пытается ввязаться в спор. Не удерживаюсь и показываю ему язык. На Тихона это производит большое впечатление. Он застывает с открытым ртом и удивленными глазами. И я не могу удержаться от смеха. В следующий миг в меня уже летит подушка. Увернувшись от нее, от неожиданности я падаю на пол, хватаясь за одеяло и тоже стаскивая его с кровати. Теперь уже Тихон смеется, глядя на меня.       Встаю и обиженно заявляю:       — Удар в спину — это подло.       Отсмеявшись, мальчишка подает мне руку.       — Ладно. Прости, не удержался.       Эта ситуация совершенно неожиданно напомнила мне Феликса. Вернее, не его самого, а те посиделки на его даче. Тогда мы тоже кидались подушками, и нам вдвоем было так легко и весело… А теперь он далеко. Неизмеримо далеко. В другом мире.       При воспоминании о Феликсе мне вновь стало грустно. Желание смеяться пропало. Сажусь на кровать, возвращаю на место подушку.       — Да ладно тебе, — удивленно говорит Тихон. — Я же просто пошутил….       Оборачиваюсь на него. С недоумением смотрю на его растерянное лицо, не понимая, о чем он говорит.       — Да я не из-за этого, — отмахиваюсь рукой, когда до меня доходит.       Мальчишка минуту смотрит на меня, после чего говорит:       — Кать, ты не переживай. Найдем мы способ тебя домой отправить.       Тихон замолкает, с задумчивым видом глядя на меня. Я поднимаю одну бровь, как бы требуя окончания фразы. Поняв мой намек, мальчишка продолжает:       — Не знаю, как.       Опускаю голову, чтобы мальчишка не мог разглядеть слезы на моих глазах. Незаметно смахиваю соленые капли и вздыхаю. Ладно, об этом подумаем потом. А сейчас надо наконец-то рассказать про того незнакомца.       — Тихон, — начинаю я, но тут же запинаюсь. Как лучше подобрать слова, чтобы это звучало как можно убедительнее?..       — Чего?       Вздыхаю и начинаю быстро говорить. Рассказываю ему про все: о том, как баба Нюта попросила меня помочь ей, о том, как я встретилась в ее доме с тем мужчиной, о моих неосторожных словах и последующих после них событиях и, наконец, о случае, произошедшем вчера. Мальчишка внимательно меня слушает. Даже не перебивает и не кривит в насмешке губы. Когда я замолкаю, он неуверенно отвечает:       — Да ну… Совпадения все это. Григорий человек надежный. Он всегда всем поможет. Его что ни попроси — все сделает. И вежливый, и руки у него золотые. Вон, с теткиной печью возится…       — Я бы ему так не доверяла, — ворчу я себе под нос, искоса глядя на мальчишку. — Вот ты ведь даже не знаешь, на что этот твой Григорий может быть способен. Я тебе говорю, что он шпион.       — Фу ты, — цокает языком Тихон. — Опять ты за свое. Не такой он человек, как Генка…       Молчу, насупившись. Складываю руки на груди и стараюсь не смотреть в сторону мальчишки.       — И что он, прям все время таким хорошим был?       — Всю, не всю — не знаю. Он здесь только с сорок второго живет.       — Ага! — торжествующе вскидываюсь я. — Вот и доказательство! Немцы его как раз сюда и послали, чтобы обстановку выведать! Он говорил, откуда сам?..       — Тут и говорить не надо, — огрызается разозленный Тихон. — Его мать еле спасла. Если бы не она, Григорий бы умер!       — А баба Нюта была бы жива, — отбиваю я удар.       Тихон недовольно косится на меня, но молчит.       — Поживем — увидим. Спасибо, конечно, что поделилась своими подозрениями, но больше не лезь в это дело.       Поджимаю губы и отворачиваюсь орт мальчишки. Мой взгляд скользит по комнате и останавливается на тайнике.       — А, кстати, — задаю я очень интересующий меня вопрос. — Откуда у тебя автомат?       — Нашел, — коротко отвечает мальчишка.       Недоверчиво скашиваю глаза в его сторону.       — Правда нашел, — говорит он, натыкаясь на мой взгляд. — Я, когда в прошлый раз с партизанами в лесу был, обратно стал возвращаться. Иду, значит, а он там, на земле, лежит. Ну, я его и подобрал.       Киваю. Нашел, подобрал. Все понятно. Неясно только одно:       — И что ты с ним делать собираешься?       — Фу ты, — раздосадовано хлопает ладонями по коленкам Тихон. — Я же тебе уже говорил. На всякий случай.       — И что, сможешь убить из него кого-нибудь?       Тихон замолчал. Глядит на меня, прищурившись, и словно размышляет о чем-то.       — Нет, — наконец, тихо говорит мальчишка. — Убить не смогу… Я не хочу становиться убийцей. Хотя, знаешь, — Тихон вдруг широко раскрывает глаза и глядит на меня теперь уже с откровенной грустью. — Война никого прежним не оставит.       Снова киваю, делая вид, что его ответ меня удовлетворил.       — А кто такой Павел? — вдруг спрашиваю я, вспомнив, что это имя при мне уже упоминалось несколько раз. Мальчишка смотрит на меня с насмешкой. Наверно, его забавляет мой перескок от одной мысли к другой.       — Павел — муж моей тетки. А Любка — его дочь. Он, Павел, тоже в партизанах. И не абы кто. Главный. В его отряде человек семь-восемь, точно не помню, — довольно резко объясняет он мне. Наверно, все еще злится. Потом Тихон замолкает, но через секунду снова продолжает говорить, уже мягче. — Недавно Лиле письмо от него пришло. Вернее, не от него, а от его товарища. Он сообщал, что Павла ранило. Серьезно, но не смертельно. Ой, что было… Тетка моя так разволновалась, что в обморок грохнулась. Потом неделю болела.       Тихон замолкает и кидает быстрый взгляд на окно.       — А баба Нюта ваша родственница?       — Нам с Веркой нет, — отвечает мальчишка. — А Любке — прабабка была. Павел ее внук.       Тихон молчит, глядя себе под ноги. А потом вдруг резко поднимает голову и, глядя мне прямо в глаза, строго произносит:       — Обещай мне, что не будешь больше следить за Григорием. Так, на всякий случай… И от дома одна далеко не отходи. Увижу тебя где-нибудь на улице Листеневки — будешь дышать воздухом через форточку. Ты меня поняла?       Внезапно я снова оказываюсь дома. И в эту минуту мне кажется, что передо мной сидит мой отец. Как будто он злится на меня за очередную мою объяснительную и в наказание запрещает гулять.       Улыбаюсь этой своей мысли. Сейчас и эта мелочь кажется самой желанной. Как жаль, что люди не ценят того, что имеют.       — Куда ж я денусь, — говорю я с улыбкой. — Я к тебе привыкла.       От этих моих слов Тихон аж поперхнулся. Мальчишка закашлялся и чуть не упал с кровати.       А я сижу и улыбаюсь, как ненормальная. Улыбка расползлась по лицу от уха до уха, и мне никак не удается ее подавить.       — Ты чего? — оторопело спрашивает меня Тихон.       — Не знаю, — честно отвечаю я.       Потом хватаю подушку и совершенно неожиданно для самой себя запускаю ее в мальчишку. Теперь он не успевает понять, в чем дело, и вместе с подушкой падает на пол.       Смеюсь, глядя на его попытки подняться. Подаю ему руку. Тихон крепко сжимает мою ладонь и вдруг тянет меня на себя. Теряю равновесие и падаю на него, придавив мальчишку своим весом.       Теперь мы смеемся оба, лежа на полу. Наверно, это коллективное помешательство. Но я согласна даже на такой диагноз. Сейчас мне очень хорошо вот так лежать на полу и смеяться во весь голос. Мне давно не было так легко. Я словно попала в детство.       Тихон кидает тревожный взгляд куда-то в угол. Смотрю в ту же сторону и понимаю, что он хочет убедиться в том, что тайник закрыт, а автомат надежно спрятан.       Перестаю смеяться и поднимаюсь с пола. Одного воспоминания о том, что где-то совсем рядом бродит Смерть, хватает для того, чтобы чувство беспечности вмиг угасло. И это недавнее беспричинное веселье кажется чем-то чужим, инородным.       Перевожу взгляд на Тихона. Он стоит, насупившись, и даже не глядит в мою сторону.       — Ну ладно, — тоже говорит Тихон. — Спокойной ночи.       Обходит меня и, по-прежнему не глядя мне в лицо, уходит.       — Спокойной ночи, — кричу я ему вслед.       За ним закрывается дверь, и я остаюсь одна в полутемной комнате. Только сейчас я замечаю, что солнце давно село, и в комнате полумрак.