Частная библиотека

Гермиона потянулась, разминая затекшие от веревок мышцы. – Ау, – она невольно коснулась поясницы, в которую стрельнуло болью. – Мы вроде сегодня ничего такого сложного не делали, – удивился Драко, посмотрев на нее. Он лежал, заложив руки за голову, с особенно довольным видом. – Да нет, я просто мышцу в спортзале потянула. – В спортзале? – Да, хожу туда уже пару недель – целитель сказал, что физические нагрузки способствуют поддержанию… жизни. – Действительно помогает? – поднял бровь Драко. – Ну… – Гермиона вообще не любила врать, особенно без причины. Теперь ей только нужно было понять, есть ли у нее причина, чтобы соврать Малфою. Тренировки, кажется, помогали, но не в том смысле. Процесс распространения проклятия, по ее расчетам, не изменился, хотя после спортзала Гермиона определенно чувствовала себя более собранной, готовой – как в старые добрые времена после мракоборческих вылазок. – Немного сглаживает негативную динамику, – пространно сказала она. – Слушай, если тебе нужны физические нагрузки, ты приходи ко мне почаще, – ухмыльнулся Драко. – А со мной и болеть ничего не будет. Хотя, может, тебе это нравится? – Вообще-то, это ты пытаешь людей ради удовольствия. Я бы на твоем месте обратилась к психологу – сначала пытаешь, потом убивать начнешь. Впрочем, с учетом твоего воспитания и жизненных обстоятельств это неудивительно. Драко рассмеялся. – Грейнджер, ну, кого я пытаю? Я вообще не фанат физической боли. Я что, калечил тебя? Она скептически продемонстрировала запястья, на которых еще были следы от веревок. – Это скорее неприятный побочный эффект. Я просто люблю контроль, – он подошел к столу, достал оттуда баночку с мазью и, вернувшись к Гермионе, мягко коснулся ее истертых запястий. – Играть с моей жизнью – для тебя просто контроль? – шепотом спросила она. – Я не играю, – так же тихо ответил Драко, – я хочу, чтобы ты жила, – он аккуратно не просто смазывал ее запястья, скорее поглаживал их: ему нравилось это ощущение под пальцами, податливость рук Грейнджер. Гермионе нравилось тоже. И если бы не та рука, которая ничего не чувствовала… Если бы она хоть на секунду могла забыть, что у нее есть цель… То целоваться с Драко было бы куда приятнее, и ощущать его ладонь на своей попке, и прижиматься к его паху, и снова отдаваться накатывающей волне слабости в коленях… – Стоп, – правая рука Гермионы легла на грудь Малфоя, ровно туда, где с силой билось его сердце. – Мне… мне нужно идти. – Не нужно, если ты не хочешь. – Я не могу, Драко, не могу больше терять время, – она стояла с закрытыми глазами, наслаждаясь тем, как он целует ее шею, плечи, мысленно умоляя его не останавливаться и понимая, что остановиться нужно. – Погоди, – он вдруг оторвался от нее, сорвав с ее губ невольный вздох разочарования. – Я приготовил тебе книги, вот, – Драко достал с полки несколько старинных талмудов. – Сможешь прочесть их дома. – Зачем? – она знала, почему приходит сюда. Но в последнее время совершенно перестала понимать, почему Малфой каждый раз отчаянно пытается задержать ее. Почему он вдруг помогает ей. – В смысле? Я хочу, чтобы ты нашла способ остановить проклятие. Я пролистал их, думаю… – Но зачем тебе это? Если я найду способ, я уже не вернусь. Грейнджер задавала вопросы, на которые у Драко не было ответа. Зачем он допоздна сидел в библиотеке и зачитывался манускриптами по темной магии? Зачем думал о том, как заклинания и зелья могут вместе влиять на тело? Зачем на недавнем подпольном аукционе купил за немыслимую сумму записки какого-то древнего целителя? Он отложил книги и подошел к ней. Обнял за талию, поцеловал в шею, ожидая сопротивления, но Гермиона и не думала об этом. – Тогда останься еще ненадолго. У них никогда не было такой долгой прелюдии. Они целовались и ласкались, заново изучая каждый сантиметр тела друг друга. – Мм, Драко… – простонала Гермиона, когда он наконец вошел в нее. Стоп-слово подействовало как рубильник, с точностью выполнив свою функцию. – Что? Больно? – не понял он, перестав двигаться. – А? С чего ты… Мм… нет, я просто… Хогвартс. Малфой с удовольствием сжал ее бедра. – Пора нам, кажется, менять стоп-слово. *** На самом деле это не Джинни пришла слишком рано, это Гермиона опоздала, чего с ней не случалось уже очень давно. – Прости, – она села в кафе-мороженом Флориана Фортескью напротив подруги, – зачиталась и не уследила за временем. Джинни и не думала ее упрекать, просто… немного испугалась. Вот уже несколько месяцев они готовились к тому, что Гермиона неминуемо уйдет из жизни, но когда вероятность и впрямь стала невозможно велика, сердце все равно пропустило удар, и не один. – Ничего, я понимаю. Когда читаешь о смертельных проклятиях, тяжело смотреть за временем. – Что? – не поняла Гермиона. – А-а-а… Нет! Я на самом деле роман читала. Нельзя же все время работать, нужно и отдыхать иногда. Джинни растерялась. С Гермионой они не виделись очень давно, Рон говорил, что она все время зависает в особняке Малфоя, даже ночевала там пару раз. А еще он вскользь упоминал, что она все время выглядит измученной, сосредоточенной и напряженной. В эти моменты в его голосе было столько отчаяния и усталости, что хотелось именно ему дать успокоительного. Но в этой Гермионе, которую Джинни увидела сегодня, не было и тени тех проблем. Может… она наконец готова? – Да, верно, – согласилась Джинни. – Так ты больше не ищешь… – Джин, я не хочу об этом говорить, ладно? Давай… давай поговорим о чем-нибудь девчачьем? – Дев… девчачьем? Ну, как скажешь. Наступила неловкая минута молчания. – Ты и Гарри! – нарушила ее Гермиона. – Как у вас дела? – Да… в общем, неплохо. На самом деле, отлично. Мы… вроде как собираемся пожениться, – смущенно призналась Джинни. – Да ладно! – удивилась Гермиона. – В смысле… давно пора! Как? Когда он сделал тебе предложение? – Около… месяца назад, – еще больше смутилась Джинни. – И ты все это время молчала? А еще лучшая подруга называется, – пожурила ее Гермиона, старательно делая вид, что она не замечает, как ее собеседнице неловко. – Дату уже выбрали? О, Молли, наверное, вовсю планирует свадьбу! – Нет… на самом деле, мы еще не решили, когда. Слушай, давай, может, о чем-то другом поговорим, а? – Э… ну, ладно. Просто я думала, что одно из самых значимых событий в жизни человека заслуживает обсуждения. Знаешь… раз у тебя с Гарри все так хорошо, может, ты мне поможешь с Роном? Из-за… Ну, в общем у нас все трудно, и я думала как-то разнообразить наши отношения, если ты понимаешь, о чем я. – Тебе не нужно перед ним стараться, – Джинни взяла подругу за руку, – поверь, он ценит каждое мгновение, проведенное с тобой. – Да, конечно, я знаю, но… я хотела попробовать что-то новое, и думала, может, ты мне подскажешь, – Гермионе было жутко неловко спрашивать, но увы, в библиотеку с таким вопросом она бы тоже не отправилась. – Вы с Гарри когда-нибудь пробовали… ну… с другой стороны? – А? – В смысле сзади, – Гермиона вся покраснела, но решила идти до конца. – А-а… – вроде как поняв, протянула Джинни. – Ну, мы… Слушай, ты не обязана. Я вижу, что ты пытаешься сделать: хочешь попробовать все до того, как… ну… Гермиона нахмурила брови, не сразу поняв, что подруга имеет в виду. И похолодела, когда до нее дошло. Вытащила руку из ладоней Джинни. – До того, как я умру? – чужим ледяным голосом спросила Гермиона. – Это тяжело принять… – Так вот о чем вы все думаете? Что у меня уже нет шансов? Джинни облизнула высохшие губы. Сначала они верили, потом надеялись… А однажды, когда она пришла домой, Гарри с Роном разглядывали их школьный альбом, часто-часто прикладываясь к стаканам с огневиски. На середине Гарри снял запотевшие очки. Рон уткнулся лицом в колени. Она долго сидела вместе с ними, прижавшись к Гарри и тихонько всхлипывая. – Поэтому ничего не сказали мне про свадьбу? – почти шепотом продолжила Гермиона. – О Мерлин, вы поэтому и дату еще не выбрали? Ждете, когда я сыграю в ящик, чтобы на колдографиях самого счастливого для тебя дня не было твоей мертвой подруги? – дрожащим от гнева голосом спросила она. – Это неправда, – Джинни едва сдерживала слезы. – А что правда? – Мы… мы просто смирились. Целитель говорил: это пять стадий принятий горя. Ты не знаешь, как это тяжело – несколько месяцев смотреть, как ты борешься, но тщетно. Как ты отвергаешь неизбежное. – Поэтому вы так редко к нам заходили, – медленно проговорила Гермиона. Все вдруг предстало перед ней с такой пугающей ясностью, словно вселенная открыла ей тайный смысл мироздания. – Мы… мы просто не могли! Рон… ты не представляешь, как ему тяжело. Он ведь готов был бороться вместе с тобой. – И поэтому ничего не делал. – Но ты и не давала ему ничего делать. – А я ему не мамочка, чтобы раздавать задания! Вот… – у нее с губ чуть не сорвалось: «Малфой сам ищет для меня книги, хоть я его и не просила». – Так и что? Вы все приняли мою смерть как неизбежное? Скажи, Рон уже нашел себе ту, между чьих ног он будет забывать свое горе, а? – Это в тебе говорит злость, это вторая стадия… – К черту твои стадии, Джинни! Не тебе читать мне лекции по психологии. Никакая это не стадия, и знаешь почему? Потому что я через них не прохожу. Я не собираюсь умирать, – она схватила свою сумку и трансгрессировала, оставив Джинни одну. *** Сердце стучало так, что звенело в ушах, обрывки мыслей метались в голове, не давая сосредоточиться ни на чем. Ради чего она боролась все это время? Ради работы, на которую еще не известно, удастся ли ей вернуться, если она вылечится? Ради друзей, которые ее похоронили? Ради парня, которому она изменяла, уже почти не чувствуя вины? Ее заполняло ощущение пустоты, отчаяния. Хотелось сделать что-то, чтобы снова ощутить остроту, боль, жизнь… Гермиона не знала, как оказалась у особняка Драко. Он удивленно поднял голову, когда она вошла в кабинет, где он пил чай, листая вечернюю прессу. – П-привет, – неуверенно сказал Драко, потому что она продолжала молчать. Гермиона только кивнула. Она долго стояла у двери, какая-то растерянная, с выжидающим выражением лица, будто вот-вот сорвется. Драко отложил газету, встал, поправив рубашку. Гермиона подошла к нему в несколько быстрых решительных шагов и, поднявшись на носочки, прижалась к нему губами. Отчаянно и сильно, так что сначала он даже опешил. Но потом обнял ее поперек спины обеими руками так крепко, чтобы почувствовать, как ее напряжение спадает. – Спальня, – между поцелуями прошептала Гермиона. Драко молча согласился. Не сказал ни слова, и когда она неловко стала расстегивать его рубашку одной рукой, не заставил ее играть в переодевание, тем более, что простенькое белье все равно отправилось в общую кучу одежды с невиданной скоростью. Гермиона сегодня торопилась, будто это был ее последний раз. Она оседлала Драко, почти сразу перейдя к главной части, сама положила его руки на свои бедра. Сначала он еще думал, что с ней случилось, но очень быстро все мысли покинули голову вместе с кровью, устремившейся вниз. Он нежно погладил тугое колечко ануса. Гермиона сначала приостановилась, а потом продолжила, так и не произнеся стоп-слово. Палец Драко прошел чуть дальше. Она тоненько застонала. – Только… аккуратно, ладно? – тихо попросила она. Он кивнул. Дотянулся до палочки и призвал на помощь еще два предмета – небольшой приятный на ощупь вибратор с маленьким отростком над основной конструкцией и тюбик со смазкой. Уложил Гермиону на бок и пристроился позади. – Ты уверена? – он наклонился к ее лицу, пальцами одной руки он, лаская клитор, другой – обняв ее за шею. Вместо ответа Гермиона крепко его поцеловала. Вибратор тихо зажужжал, Драко ввел его умело и не глядя – отросток уткнулся в клитор, так что Гермиона невольно вздохнула, благодарно погладив Малфоя по бедру. Остальное получилось не сразу, но Драко и вправду знал, как это делается: покоряя каждую маленькую ступеньку, он терпеливо ждал, пока она расслабится, пока не начнет получать удовольствие от того, что сделала что-то новое, бывшее раньше под запретом. В конце она сама начала двигать попкой к нему навстречу и, выставив вибратор на максимум, несдержанно закричала. Он устало выскользнул из нее – перед глазами были звездочки. Отлевитировав «игрушку» обратно на стол, Драко посмотрел на Гермиону. Еще минуту назад она была такая бойкая и энергичная, а теперь словно кто-то нажал на кнопку, и кукла выключилась. Впервые в жизни у нее был пустой отсутствующий взгляд. У краешек глаз скопились слезы, и одна капелька скатилась на подушку – Гермионе даже моргать не пришлось. Драко почувствовал себя паршиво – он вовсе не хотел сделать ей больно. Ну… может, немного хотел, но не так больно. – У меня есть волшебная анестезирующая мазь, если хочешь, – предложил он. Она только медленно покачала головой. – Зачем ты это сделала? Зачем согласилась? – Лишний день в библиотеке, – безразлично ответила Гермиона. Драко это не понравилось. Невозмутимость и отрешенность, с которыми говорила Грейнджер, вгоняли его в отчаяние. – Врешь, – жестко сказал он. – У тебя еще остался не использованный до этого день. – Ты прав, – медленно проговорила Гермиона, так же неподвижно глядя в полог кровати, – лишние дни мне ни к чему. – Да что с тобой такое?! – не выдержав, вскрикнул Драко. – Я умираю, – она повернула к нему голову, и слезинка прочертила еще одну дорожку – по носу, скатилась в чуть приоткрытые губы. Драко не находил слов. Он встал, достал огневиски и дрожащей рукой наполнил стакан наполовину. – Мы все умираем, – сдавленно сказал Драко наконец, – день за днем. – Не так быстро. – Но ты найдешь лекарство. – Никто в это не верит. Все мои друзья уже похоронили меня. – Друзья? – злобно прошипел Драко. – Друзья? Так это Поттер, его рыжая девица и Уизли, который виноват в твоем ранении, но ни хрена не сделал, чтобы тебя вылечить, убедили тебя не бороться? – его голос дрожал, лицо покраснело, треть огневиски он уже выпил, а треть – разлил. – За что бороться? – Гермиона перевернулась на живот, пристально глядя на Драко в ожидании: может быть, он расскажет ей, что у нее такого осталось в жизни, за что стоит бороться. – Не смей. Не смей просто так забивать на то, за что я люблю тебя! – выпалил Драко и тут же замолчал. Он сам не сразу понял, что сказал. Сглотнул, и кадык нелепо дернулся. – Ты… что? – Гермиона села в кровати. Он облизал высохшие губы. – Что я… что я люблю в тебе. Я имел в виду в тебе, – Драко снова постарался подчеркнуть предлог. Гермиона подтянула простыню, прикрываясь. Ей вдруг стало нестерпимо неловко. – Мне… мне нужно идти. – Пропуск на тумбочке, – Драко взмахнул палочкой и ушел в ванную. Там он долго стоял под струями горячей воды, чтобы быть абсолютно уверенным – Грейнджер ушла. Он влез в пижаму и взглянул на себя в зеркало. Потом начал плескать в лицо холодной водой. Ворот пижамной рубашки стал мокрым, пришлось ее снять. Капли стекали по худощавому телу, зябко холодили кожу. Он стоял, уперевшись руками в раковину, и смотрел на себя в зеркало. Он не собирался ничего говорить. До той самой секунды он даже не осознавал… О Мерлин, как его угораздило влюбиться… влюбиться в умирающую… влюбиться в умирающую, мать ее, Грейнджер! С другой стороны, Драко, конечно, осознавал, что не испытывай он к ней никаких чувств после всего проведенного с ней времени, пришлось бы признать, что он и впрямь психопат и пора идти к маггловскому психологу, потому что волшебники еще не дошли до психологической помощи таким как он. Вернувшись в спальню, Драко нашел там пустую постель. Он забрал бутылку огневиски со стаканом и отправился в другую комнату. *** В тот день Гермиона осталась в библиотеке только потому, что ей было больше некуда идти. Она не была уверена, что сможет выдержать жалостливый взгляд Рона. А утром он уйдет на смену, и она спокойно выспится. Малфой, конечно, не говорил ей, что она может остаться в библиотеке на ночь, но это теперь словно подразумевалось. Правда, если он заявится к ней… В голове царил бардак еще похлеще, чем после разговора с Джинни. Гермиона ни разу даже не задумывалась над тем, что к ней чувствует Малфой. Было любопытно, почему он поступает так, а не иначе, но что им может двигать любовь – у нее и мысли не возникало. А что чувствовала она сама? Скучала ли она по нему? Хотела написать? Торопилась ли к нему? Мерлин, о чем она только думает, у нее же парень есть! Который ее уже похоронил, но… Гермиона постаралась сосредоточиться на чтении – единственном, что ее увлекало и отвлекало. На следующий день она снова пришла вечером. Отчаяние, нахлынувшее после разговора с Джинни, сошло на нет довольно быстро, а после осталась только злоба. На мир, на друзей, на проклятого Малфоя, который ляпнул, не подумав и заставив задуматься ее. На столе, за которым Гермиона обычно сидела, лежало стопочкой несколько подготовленных Драко книг. Ей стало неловко, но она упрямо тряхнула головой и начала именно с них. Словно робот она пролистывала страницы, взгляд равнодушно пробегал строчку за строчкой, как вдруг… Ей, наверное, показалось. Она вернулась в начало абзаца. Речь шла не о конкретном проклятии, но о целом классе… Гермиона встала, прошлась по библиотеке туда-сюда, надеясь, что это хоть немного освежит голову – на ходу думалось всегда легче. Потом она вернулась за стол и начала сначала. Она читала еще несколько часов, тщательно копируя текст в тетрадь, слово в слово, не упуская ни одной детали. С каждой минутой ее все больше охватывало почти уже забытое ощущение радости, энергии, силы. Словно она долго поднималась на высокую гору и наконец покорила вершину. Поставив жирную счастливую точку, она собрала свои вещи и ушла, забыв убрать книги на место. *** – Рон! Рон! – закричала Гермиона с порога веселым голосом, бросая сумку прямо у двери. Она нашла его в гостиной у ее рабочего стола. Рон стоял не шевелясь, разглядывая какой-то пергамент. – Рон, – снова позвала Гермиона, – я нашла его. Он медленно, словно с трудом повернул к ней голову. Лицо застыло каменной маской, такой же бледной и суровой. – Рон… – Что это? – дрожащей рукой он повернул к ней пергамент. Казалось бы, понять издалека, что это такое – невозможно. Но Гермиона сразу разглядела структуру: пункты, подпункты и две подписи в конце. У нее похолодело в груди, губы моментально высохли. Ведь договор остался у Малфоя… если только он не подбросил его в ее сумку еще тогда, после первого ночного визита… – К-контракт, – с запинкой произнесла Гермиона. У Рона задрожал подбородок, левый глаз стал подергиваться. – Я спасала свою жизнь, – тихо сказала она и шагнула к своему парню. – Трахаясь с Малфоем? – наконец смог выговорить Рон. – У меня не было другого выбора. Иначе вход в библиотеку был закрыт. – Но я ведь предлагал тебе помощь! Я бы мог надавить на Малфоя, я бы… – И что, Рон? – сорвалась она. – Ты ничего не сделал! – Это ты мне запретила! – С каких это пор я начальник твоей жизни, чтобы что-то запрещать? – огрызнулась Гермиона. – Я сказала тебе, что смогу сама, и ты радостно скинул на меня ответственность. Рона словно обухом по голове огрели. Гермиона ощутила укол совести – гневная истерика быстро схлынула: пусть это все была правда, но она не хотела говорить это ему. – Но… послушай, это уже все не важно: я нашла способ излечиться от проклятья. – И что? – И что? И что? Я буду жить, Рон. Не месяц и не два, у меня теперь впереди годы, которые мы можем провести вместе. – После того, как ты была подстилкой у этого урода? – А ты предпочел бы видеть меня мертвой, чем в постели с Драко? – серьезно спросила Гермиона, глядя ему в глаза. – Может быть, – выплюнул Рон, отводя взгляд и опуская пергамент. Ей было больно это услышать, но тошно – в гораздо большей степени. Пожалуй, она давно не питала к Рону той пылкой юношеской влюбленности, да и откуда ей быть после стольких лет? Обычно остаются привязанность, восхищение, гордость, благодарность… Или не остаются. – Я завтра заберу свои вещи, – тихо сказала Гермиона, вытащив из одеревеневшей руки Рона пергамент, чтобы сжечь его поскорее, забрала свою сумку и покинула квартиру. *** Драко знал, что Грейнджер приходила два вечера подряд и оставалась в библиотеке дольше обычного – пропуска он предусмотрительно снабдил оповещалкой. Он ожидал услышать ее и в третий вечер – хочет, наверное, набрать побольше материала, чтобы не ходить сюда как можно дольше. Но дело шло к ночи, а Грейнджер так и не появилась. В библиотеке было темно, а осветив ее, Драко обнаружил, что еще и не прибрано. На Гермиону это не походило – обычно она методично убирала книги по местам или складывала их в аккуратную стопочку. То, что Грейнджер упала замертво прямо здесь, не успев это сделать, можно было отмести – из библиотеки она точно вышла. Куда же так спешила? Драко подошел к столу и, не садясь, безразлично отлистал раскрытый томик на несколько страниц назад. Присмотрелся и опустился на стул. Беспокойно пробежал взглядом несколько абзацев, почти не веря. А потом устало закрыл глаза, потер лицо руками. Он и сам не понимал, что ощутил. Облегчение и радость. А потом сразу отчаяние, боль и гнев. Гребаная всезнайка Грейнджер со своим гребаным проклятием приперлась в его гребаную жизнь! А теперь вернется к своему гребаному Уизли, и будут они жить долго и счастливо, а он так и подохнет в одиночестве в своем огромном поместье, и Грейнджер, может быть, придет к нему на могилу бросить цветочек за то, что благодаря его библиотеке она еще жива. Ему хотелось… да он сам не знал, чего. Рвать и метать, мстительно рассказать Уизли, какой могла быть Грейнджер. Интересно, она с ним такая же? Так же соблазнительно качает попкой и лукаво смотрит? Так же смущается, если он предлагает что-то неприличное? Так же ублажает его своим маленьким ротиком? Такая же нежная и хрупкая, когда спит с ним рядом? Драко вдарил по столу со всей силы, но только себе хуже сделал. Впрочем, резкая физическая боль чуть облегчила боль душевную, но все равно хотелось забыть это все, как страшный сон. А память как назло воскрешала самые приятные моменты: как он водил руками по ее спине, как она осталась ночевать, как прижималась к нему, такая его в те волшебные минуты… Он хотел бы добраться до постели, но ноги не желали его туда нести, поэтому Драко просто призвал зелье сна без сновидений и свалился прямо на кушетке в библиотеке. *** – Поразительно! – целитель, осматривавший Гермиону, еще раз провел по ее левой руке, теперь полностью здоровой, без жутких черных нитей. – Маггл бы сейчас воскликнул: «Просто магия какая-то!», – победоносно ухмыльнулась девушка. – Это… просто удивительный случай. Вы не возражаете, если я опубликую его в журнале «Колдомедицина сегодня»? – Ну… если я смогу стать соавтором. – И зачем это мракоборцу? – искривил бровь мужчина. – Незачем. Но вот стажеру-целителю… Полагаю, это будет неплохой строчкой в моем послужном списке. Если в «Святом Мунго» есть вакансии. Целитель улыбнулся.