Зая

Даня очень милый в заячьих ушках. По крайней мере так думал Миша. Кашин же ненавидел всё и вся, находясь в центре наполненной людьми комнаты на стуле с этими обоссаными заячьими ушками. — Посмотрите на него! Дань, ты такой милашка! — пьяным голосом пытался перекричать громкую музыку Совергон. Даня в бешенстве, но он терпит. Сегодня пятое августа. День рождения Миши. И, блять, зачем-то Цыркунов попросил своего лучшего друга надеть белые заячьи ушки, которые он купил к празднику. Даня до сих пор не понимает, зачем парню это.

***

— Я не одену это говно! — запротестовал рыжий. — Ну да, ты не оденешь. Ты наденешь. — Даня кинул неодобрительный взгляд на темноволосого. — Ну Да-а-нь, не жопься. — Я никогда в жизни не напялю это на себя. Нахуя я тебе вообще сдался с этими ушами?! — Это будет очень забавно. Ты можешь мне ничего не дарить! Ну пожалуйста-а-а! — Нет. — А если я исполню любое твое желание? — Цыркунов хитро посмотрел на Кашина. — Да ты же пиздишь и ничего не сделаешь в итоге. — А если я пообещаю? — а дальше молчок. Даня стоял спиной к Совергону. Миша начал в голове обратный отсчет. «Три, два, один...» — Абсолютно любое? — раздался хриплый голос. — Абсолютно! — Ладно... — Данечка, я тебя обожаю! — Миша налетел на рыжего с объятиями. А Даня тут же залился краской. «Потом только попробуй встрять...» — пронеслось в голове Кашина. — Дань? — М-м? — А может ты еще хвостик заячий прикрепишь? — Цыркунов, блять!

***

Именно поэтому Кашин и терпит всё это. Эту громкую музыку, это огромное скопление людей, этого Мишу и эти ебаные заячьи ушки. — Миша, у нас сегодня костюмированная вечеринка? Че за зайчики-кролики? — указав на веснушчатого и сделав глоток пива, спросила Лиза. Ее, наверное, больше всех забавлял Даня с белыми ушками. — Потому что сколько мы уже с Данечкой дружим, а он всегда остается таким заей, заей, заей... — положив руки на мускулистые плечи рыжеволосого, начинает вспоминать Миша строчки песни Милены Чижовой. Чтоб она пропала. Все, кто стоял вокруг парней, снова засмеялись. Миша был в том числе. А Даня... А Даня сел таким образом, чтобы прикрыть свой стояк в штанах...

***

— Ты доволен? — помогая убирать бутылки и окурки со стола, спросил Кашин. Наконец-то все натусились, проспались и покинули квартиру, оставив друзей наедине. — Более чем. Спасибо, что согласился, это было весело! — Даня лишь улыбнулся в ответ. Вынося в коридор очередной пакет с мусором, Кашин наткнулся на этот белый ободок с ушами зайца. Ушки там оказались потому что, как только все гости покинули квартиру, Даня снял их со своей головы и куда-то швырнул. Ну, вот они тут и лежат. «Он пообещал...» — подумал рыжеволосый, снова напялил на себя ободок и отправился в комнату к Цыркунову. Парень стоял спиной к двери. — А я такая зая, зая, зая, где мой супергерой? — приторным голоском запел Даня и подошел к Мише. Совергон, не ожидав подобного от друга, вздрогнул, обернулся и начал дико ржать. — Блять, Даня... Ты чего? — после этого вопроса Кашин подошел еще ближе к Мише и продолжил: — И я такая злая зая, зая, ведь Миша мне не дает. — Камон, Дань, вот это уже не смешно... — было видно, что темноволосый растерялся и вместе с тем был смущен. Кашину это нравилось. Он приблизился к уху Совергона и прошептал: — А я по-твоему смеюсь? Ты сказал, что выполнишь любое желание. — И... что же т-ты хочешь? — Миша сам понимает, что это максимально тупой вопрос, но вдруг ответ будет иным, как он себе представляет. — Тебя. — прохрипел Даня и поцеловал парня в щеку. Каким образом Даня вдруг начал хотеть выебать Мишу - непонятно. Просто в какой-то момент он понял, что его привлекают не какие-нибудь красивые девицы, а один единственный мальчик. Мальчик-зайчик. Сначала Кашин пытался себя переубедить, а-ля: «Да это простая заинтересованность», «Да это просто дружеская любовь», «Да я просто момент из порно вспомнил, это не на Мишины ключицы встал» Его голос, его худые руки, его кадык, его карие глаза. Все в Мише вдруг начало привлекать, будто по щелчку пальцев. Но потом Даня просто плюнул и смирился. И мучился с этим года полтора, пока не выпал этот замечательный шанс с ушками. Миша был в диком затупе. Если честно, сначала он сомневался в трезвости своего друга, ибо с чего бы вдруг Даня начал вот так открыто ему говорить про секс? А потом задумался и о своей трезвости, потому что от шептания на ухо прокуренным голосом в голове всплыло «Твою мать, давай еще». Живешь себе, живешь, а потом твой лучший друг желает выебать тебя. И самое страшное, что Мише нисколько не противно от этой мысли. Поэтому, когда Даня чмокнул темноволосого в щечку и начал отстраняться, Миша приступил к исполнению желания. Он прильнул к сухим губам рыжего, водя руками по его плечам и шее. Даня, немного ахуев, принялся охотно отвечать на поцелуй. Комната наполнилась пошлыми причмокиваниями и постанываниями парней. И без того в жаркой комнате стало еще жарче - это можно было понять по яркому румянцу «друзей». Поэтому Даня принялся снимать толстовку с Миши, оголяя его торс. На секунду залюбовавшись, Кашин и с себя стянул футболку, задевая ушки на голове. Когда верх вместе с ободком полетел нахуй, Миша лег на кровать, пристально следя за Даней. Кашин следом полетел к Совергону, в итоге нависая над ним. Он вновь прильнул к губам темноволосого, запуская в его рот язык. Больше масла в огонь, больше. Даня отправился выцеловывать столь желанные части тела Совергона. Подбородок, шея, кадык, ключицы. Весь этот путь сопровождался тихими стонами Миши, который только и мог прикрывать глаза от удовольствия. На шее были оставлены багровые засосы и Дане было похер, что скажут Цыркунову насчет этого. Да что скажет и сам Цыркунов - тоже. Следующим этапом были соски. Прильнув губами к правой багровой бусинке и начав теребить рукой левую, Кашин побоялся оглохнуть. Ибо Миша настолько громко закричал «Даня-я-я!», что аж страшно стало. Но Даня только ухмылялся и продолжал возбуждать паренька, который и так уже мучился от боли в штанах. Да Кашин тоже, на самом деле. Страсть с головой накрыла их, они явно хотят пройти дальше этих прелюдий. Штаны Миши летят нахер. Даня достает из своих спортивок презервативы и смазку, снимает их и тоже кидает нахер. — Я в тот же день, как ты пообещал выполнить желание, сбегал в аптеку. — Ну пиздец, блять. — выстанывает Совергон. — Дань, быстрее, пожалуйста. Кашин вновь ухмыляется, но выполняет просьбу. Он потянулся к боксерам шатена. Мгновение - и их уже нет. Вот. Голый возбужденный Миша Цыркунов. Прямо под Даней Кашиным. А чего добились Вы? Волна возбуждения делала свое, поэтому Миша собрался уже коснуться себя, но Даня опередил его и провел рукой по сочащемуся члену кареглазого. — А-ах... — резкий вдох со стороны вчерашнего именинника. — Посмотри мне в глаза, прошу. — прохрипел Кашин. Миша послушался. Взгляд, будто от опьянения, расфокусирован, но эти светлые глаза видно отлично. Насколько заводящее зрелище, когда ты дрочишь парню, и он стонет, смотря прямо тебе в глаза. Даня щас кончит в трусы, которые до сих пор на нем. Набаловавшись, татарин наконец-то снимает с себя ненужную одежду, надевает презерватив и берет в руки тюбик со смазкой. — Перевернись. — командует рыжеволосый. Совергон слегка смутился от мысли, что его сейчас будут иметь раком, ведь раньше так доминировать приходилось ему. Он уперся коленями и локтями в кровать, выпячивая задницу кверху, и застыл в ожидании. Время будто остановилось. Тем временем Даня выдавил нужное количество геля на пальцы и подвел руку к анусу Миши. — Не сжимайся. И Миша пытается, правда. Но все равно страшно. Однако все же он расслабляется и Кашин вводит один палец. Миша ахуел. Настолько сильно, что даже закричать был не в силах. Просто начали течь слезы. Даня наклонился к спине парня и начал выцеловывать ее, а-ля отвлекающий маневр. Только, правда, это не особо помогает. Но Совергон понимает, что нужно терпеть. Он терпит один палец, два пальца, три пальца. Он просто выдыхает чуть больше воздуха, чем обычно. Но как только Мишу заполнил Даня, хоть постепенно и аккуратно, он сломался. И застонал. Даже закричал. Как последняя сучка. Кашин принялся шептать успокаивающие слова, руками обхватил талию парня и принялся двигаться. Поначалу Мише было, мягко говоря, некомфортно, но спустя несколько минут поймал себя на том, что уже сам двигается в такт. Совергон завизжал, когда Даня задел внутри простату. Ежесекундно выкрикивал нечленораздельные слова, отчего Даня еще больше заводился. — Данечка, ах... Данечка... Тут на Кашина что-то находит и он, все также двигаясь в скором темпе, смачно ударяет Цыркунова по заднице. Темноволосый, наверное, оглушил даже соседей своим криком. — Тебе же нравится, да? — после этой фразы, рыжий шлепнул Мишу еще раз. — Д-да... — выстонал Совергон, двигаясь еще быстрее. Даня шлепает еще. И еще. И еще. Называет кареглазого мазохистом и шлюхой. От столь сильных движений со лба уже стекает пот. — Даня, ах... Зая... — в бреду шепчет Миша, утыкаясь лицом в подушку. Шлепки от соприкасания тел и стоны становятся чаще и громче, они оба чувствуют конец. Подняв голову вверх, Даня не специально замедляется, чувствуя приятную судорогу по всему телу. Это стало пиком и для Миши и он изливается прямо на кровать. Даня выходит из Цыркунова, пытаясь хоть чуть-чуть отдышаться. Миша, кажется, вообще не в этой вселенной сейчас. Он судорожно переворачивается обратно на спину и пытается набрать в легкие как можно больше воздуха. Кашин падает на Мишу и утыкается носом в его плечо, шумно дыша. Спустя минут пять тишины, Миша кладет руку на рыжую макушку и спрашивает: — Дань? — в ответ лишь сонное мычание. — А можно я почаще буду просить тебя надевать ушки за желание? Кашин рассмеялся и пробубнил «Дерзай». Они оба лежат и улыбаются. И их обоих радует мысль, что они теперь друг для друга не просто лучшие друзья, а нечто большее.