Love is a battlefield

К двухэтажному дому подъехала черная ауди. Среди безлюдных дорог эта машина выглядела немного не в тему, но водителя это мало волновало. Дважды посигналив, парень заметил, как в окне на втором этаже мелькнули рыжие волосы, а еще через пару минут из дома выбежала девушка, на ходу застегивая молнию на куртке. — Фух, ты сегодня рановато, — Лера села на переднее сиденье, сразу же подключая свой телефон к магнитоле. — На работу надо пораньше заглянуть, чтобы успеть дела доделать до нашего выступления, — Андрей тронулся с места, и машина плавно поехала по дороге. После недолгого молчания, парень все же начал разговор, нервно отбивая такт по рулю, — От него нет вестей? — Он не звонил, — девушка отвернулась к окну, наблюдая за тем, как где-то впереди появляется город. Немного помедлив, Лера обняла себя руками и, прислонившись лбом к холодному окну, продолжила: — Он теперь работает учителем ОБЖ в восьмой школе. Ведет городские мероприятия. У него все хорошо. — И все же тебе стоит пойти в полицию. Ты накопала на него информацию, не имея никаких федеральных источников, — Андрей пытался пошутить, но атмосфера в машине уже была накалена до предела. А из динамиков доносились отголоски песни “Berlin Mitte – Battlefield”.

***

Машина резко остановилась у главного входа в школу. Лера открыла дверцу и, подхватив свой рюкзак, вышла из ауди, встречаясь взглядом с новым классным руководителем. Кивнув тому, девушка повернулась к Андрею, который теперь стоял, опершись локтем о крышу машины. — Я подъеду за двадцать минут до начала, — подмигнув, парень сел в машину и стартанул, оставляя после себя лишь следы от шин. Улыбнувшись, девушка направилась в школу. Впереди шел Дмитрий Александрович. Длинная куртка обтягивала его спину, позволяя рассмотреть его плечи. Они были широкими. Черные волосы растрепались из-за несильного ветра, но Романову шла это неаккуратность. Он словно выглядел айдолом, сошедшим с обложки журналов. Усмехнувшись такому сравнению, Лера вновь подняла взгляд на учителя и остановилась. Он придерживал для нее дверь. Ускорившись, девушка чуть ли не влетела в школу, бросив короткое “спасибо”. — Ты сегодня рано, — Вася по привычке развел руки в стороны, чтобы девушка смогла его обнять. — О, дамочка, да вы еще и не одна, — игриво приподняв брови, охранник наблюдал за тем, как Лера вспыхивает. — Вот дурак, — Зевсова прошла мимо друга, шутливо ударив того в плечо. — Ключи от класса дай, — поймав ключи, девушка побежала наверх, чувствуя себя так, словно готова взлететь. — Крайне интересная ситуация, которая дает мне пищу для фантазии, — Вася повернулся к Романову, даже не пытаясь скрыть своей улыбочки. Но заметив взгляд нового знакомого по типу “Ты дурак?”, охранник дал англичанину пройти. — Ключи от кабинета Лерка взяла. Возьмешь у нее. Лера же тем временем открыла класс и, закинув сумку на первую парту, прошла к шкафам. Окинув взглядом несколько шкафчиков, девушка присела, одернув пышную юбку, и, открыв створки, начала что-то усердно искать. — Позаставили тут всё барахлом, а я теперь свои вещи найти не могу, — встав на четвереньки, Лера перекладывала вещи в шкафу из одного край в другой, даже не заметив того, как сзади подошел Романов, сдерживая рвущийся наружу смех. — Что-то потеряла? — Склонившись над девушкой, англичанин решил напугать ученицу, но не рассчитал того, что она дернется в испуге. Лера, услышав над собой чей-то голос, взвизгнула и, резко подняв голову, ударила Дмитрия Александровича в челюсть, отчего по классу теперь прокатилось два недовольных бурчания. Потирая ушибленное место, Лера поднялась с пола, оказываясь лицом к лицу с учителем. Пару секунд пытаясь понять, почему у нее перед глазами белая рубашка и плохо завязанный галстук, Зевсова лишь моргала, все еще чувствуя тупую боль, отдающую в голове. — Голова твоя чугунная, Зевсова, — Романов смотрел на девушку сверху низ, отмечая, что по челюсти она ему дала знатно. — Извините, — Лера подняла взгляд на учителя, а после вновь опустила на его галстук, — И за это тоже, — воспользовавшись замешательством преподавателя, девушка быстро начала завязывать галстук, чувствуя, как алеют ее щеки. Романов внимательно смотрел на рыжую макушку, обладательница которой так ловко орудовала своими пальчиками, завязывая его галстук. В какой-то момент Александрович хотел перехватить руки наглой ученицы, но что-то его остановила. Возможно, это была усталость, которая появилась из-за бессонной ночи над программами для 11-ых классов; возможно, это был интерес, который появился к этой неординарной особе еще в первый же день знакомства; а возможно, это просто высшие силы заставили Романова заткнуться и стоять ровно, дабы не спугнуть момент. — Готово, — девушка чуть отошла от мужчины, а после немного ослабила галстук, оставляя его свободно висеть на шее, — вот так. Лера подняла взгляд на учителя. Его синие, как цвет океана, встретились с ее цветом предрассветного неба. Казалось, что мир сузился лишь до этого кабинета, где стояли двое. Романов начал медленно поднимать правую руку, все еще смотря в ее голубые глаза. Но в тот момент, когда его ладонь уже практически коснулась ее волос, наушник девушки, что был в правом ухе, упал на пол, разбив своим звонким стуком о паркет все волшебство момента. — Иди на урок, Зевсова, — Дмитрий Александрович кивнул головой в сторону выхода, но его чуть охрипший голос выдавал его волнение. — У нас английский, — девушка вновь улыбнулась, а его сердце пропустило пару ударов. А за дверью мелькнули светлые волосы.

***

— Что будем исполнять? — Макс запрыгнул на сцену, подбегая к своим барабанам. — Чего там изволит народ? — Народ изволит Андрея, — девушка поднялась на сцену, беря в руки свою гитару и наигрывая пару аккордов. — Леницкого в исполнении Ткаченко. А я сегодня могу посмотреть на вас из зала, — Лера наиграла какую-то мелодию, а после протянула свою гитару Андрею. — Держи, я видела, как ты на нее все время смотришь. Как только прозвенел звонок с урока, в зал набежали ученики с надеждами на то, что именно их песни споют сегодня. Лера же прошла по краю актового, запрыгивая на пьедестал , где вчера стоял Вася. Почувствовав, как на макушку опускаются тяжелые руки, девушка недовольно забурчала, на что охранник лишь улыбнулся. Зевсова же сосредоточилась на песне Андрея. Пока звучала песня Леницкого “Девочка моя” , Лера покачивалась из стороны в сторону, полностью отдавая себя песне в исполнении друга. Прикрыв глаза, девушка чуть перестаралась и, теряя равновесие, начала падать с выступа, но тут же почувствовала две пары рук на своих плечах. Открыв глаза, Зевсова вновь потонула в водах океана, пока владелец этих глаз держал ее за плечи. Где-то сзади ворчал Вася, держа девушку со спины. Но внимание девушки привлекло абсолютно другое. Где-то неподалеку кто-то среди толпы крикнул: “Михаил Алексеевич!” Медленно повернув голову в сторону источника звука, Лера застыла: этот высокий рост, широкие плечи, темные длинноватые волосы, загорелая кожа, карие глаза, которые теперь смотрели на нее так, как и полгода назад. Не обращая внимания на мужчин, которые спасли ее от падения; на толпу, которая не давала пройти к незваному гостю. Распихивая всех, кто попадался на пути, Лера остановилась прямо перед мужчиной. — Привет, рыжая, — его низкий, чуть хрипловатый голос стал последней каплей. Зевсова наплевав на то, что вокруг полно народу, заплакала так, как никогда не ревела. Соленые слезы градом катились по щекам, падая на белую кофту и паркет под ногами. Сделав шаг навстречу мужчине, девушка ударила его кулаком в грудь. И еще раз. И еще. Пока слезы не переросли в настоящую истерику. И где-то там пел Андрей, глазами ища свою рыжую бестию, что сейчас была прижата к мужчине. Его руки обнимали ее за плечи, не позволяя отойти. Как только истерика снизилась до уровня всхлипов, незваный гость вышел вместе с девушкой из зала, придерживая ее за плечи. — Кто это был? — Романов внимательно смотрел на развернувшуюся сцену и на уход пары из зала. В ответ ему было лишь напряженное “учитель русского и литературы”. Поразмыслив пару секунд, англичанин развернулся и быстрым шагом покинул зал. Романов сам не понимал, что им движет, но ему до боли в висках хотелось узнать, что происходит. Найти пару Александрович смог на том же этаже. Остановившись за поворотом, мужчина прислонился спиной к спине, слушая сложившийся диалог. Лера сидела на подоконнике, пытаясь унять слезы, что все еще катились по ее щекам. Михаил стоял рядом у стены, опершись на нее плечом. Как только девушка смогла успокоиться, она подняла свои заплаканные глаза, но от пересечения взглядами лучше не стало. — Думаешь, что пришел сюда и я сразу брошусь к тебе в объятия? — Голос Леры звучал слабо, а недавняя истерика не позволяла говорить ровно. — Я пришел разобраться в ситуации… — В ситуации?! Где была твоя задница, когда директор вызывала меня на ковер перед всем педагогическим составом?! Где ты был, когда каждый в школе говорил о том, что я спала с тобой за оценки?! Где ты был, когда мои руки опускались?! Где ты был, когда единственный выход для меня был выходом в окно?! Где ты был, когда я все лето писала тебе и звонила?! Где ты, мать твою, был, сученыш?! — Лера вновь срывалась на крик, позволяя эмоциям, что терзали ее душу столько месяцев, выйти наружу. — Ты ушел, пока тебе дали возможность написать заявление по собственному. — У нас бы все равно ничего не вышло, — одна фраза, а девушка почувствовала, как накрывается крышка ее собственного гроба. — Я понял, что то, что между нами было, любовью не назовешь, — гвозди, забивающиеся в деревянную поверхность гроба, пронизывают плоть девушки, находящейся в нем. — Я ведь люблю тебя… — фраза девушки потонула в его громком “Я женюсь”. Вот так умирают души. Одна фраза вогнала в сердце рыжей кол размером с водосточную трубу, оставив на месте ранения лишь пустоту. И слезы больше не льются. И чувств больше нет. Словно их вырезали той пресловутой фразой. Я женюсь. Женюсь. Если бы ей кто-нибудь раньше сказал, что шесть букв способны убить человека, она была бы готова. Но она не готова… — Убирайся… — ему не пришлось повторять дважды, поэтому ушел он так же быстро, как и появился. И остался после него лишь запах одеколона. Забравшись на подоконник вместе с ногами, Лера прислонилась к холодному стеклу щекой, пустым взглядом наблюдая за тем, как катятся по стеклу капли только начавшегося дождя. Романов все еще стоял за поворотом, прокручивая в голове все то, что он услышал. От своих мыслей его отвлек скрип оконной ручки и резкий холодный ветер, пробежавшийся по коридору. Выйдя из-за своего “укрытия”, англичанин замер: Лера стояла на подоконнике, держа окно открытым. — Зевсова! Стоять, бояться! — Александрович медленно подходил к девушке, которая смотрела на него настолько безразличным взглядом, что Романову стало совсем хреново. — Лер, давай руку, — протянув девушке правой руку, мужчина ждал, пока девушка примет его предложение. Как только ее маленькая ручка коснулась его ладони, мужчина дернул рыжую на себя. Почувствовав, как Лера врезалась в его грудь, Романов обнял ее за дрожащие плечи. — Плачь. Это лучше, чем пустой взгляд, — Дмитрий Александрович чувствовал, как медленно намокает его рубашка, впитывая слезы этого маленького огонька. Беззвучный плач медленно перерос в рыдания, а Романов все еще держал девушку около себя. “Второй день работаю, а уже столько произошло. Правильно мне говорили, что в школах мирная жизнь редко встречается…” — погруженный в свои мысли Александрович не сразу заметил того, что девушка затихла и сейчас просто слушала сердцебиение мужчины. — Дмитрий… Александрович… — Лера подняла голову, смотря в глаза своего учителя. — Я в порядке. Спасибо… — Ты далеко живешь? — Романов позволил девушке отойти от себя, но недостаточно далеко, чтобы она могла неожиданно сбежать. — Впрочем, неважно. Иди на стоянку, — англичанин накинул свой пиджак на плечи девушки и подтолкнул ее в сторону выхода. — Я возьму вещи, потом отвезу тебя домой. Не вздумай слинять — огребешь. Не дав девушке возможность ответить, Романов скрылся за поворотом, а Лера поплелась к выходу, на ходу печатая сообщение Андрею, чтобы тот не волновался. Дождь уже лил во всю, поэтому девушка остановилась под карнизом школы, боясь намочить пиджак преподавателя. Кусая губы, Лера отчаянно соображала, что ей делать, но долго думать не пришлось: Дмитрий Александрович расправил свою куртку над ними и, отдав команду “Бегом!”, двинулся к стоянке. — Всё, теперь домой, — Романов сел в свою тойоту, пристегивая ремень и называя адрес проживания Зевсовой. На удивленный взгляд ответил просто: — В журнале глянул. Пристегивайся. Лера рассеянно кивнула и начала шарить в поисках ремня безопасности. Каждый раз хватая руками воздух, девушка расстроено вздохнула. Романов, глядя на потуги своей ученицы, усмехнулся и, нагнувшись к Лере, застегнул ее ремень. Тихо поблагодарив учителя, Зевсова прибавила громкость в наушниках и, прислонившись лбом к окну, прикрыла глаза. За окном плакало небо.