Love is a battlefield

Череда серых девятиэтажек скрывалась в тумане, что плотным одеялом накрывал первые пять этажей. На одной из бесчисленных крыш стояла девушка, чьи рыжие волосы огнем горели на фоне серых джунглей, потонувших в вечном сумраке города Z. Рыжая стояла на краю здания, чувствуя, как ветер срывает все барьеры, а туман так тихо шепчет ей об одном единственном шаге. Взгляд рыжей метался от мысков кроссовок до туманного одеяла. Словно очнувшись от долгого сна, девушка тряхнула головой, прогоняя прочь шепот ветра и тумана. Повернувшись, чтобы уйти, рыжая застыла. Мужчина, стоящий перед ней, заботливо протянул руки, обнимая девушку. Одно мгновение. Толчок. Она летит. А туман предательски рассеивается, отдавая новую жертву серому асфальту. Девушка с криком села на кровати. Учащенное сердцебиение, слезы на щеках и обрывки знакомого сна — все так привычно и обыденно. До боли в черепной коробке. Откинув в сторону одеяло, рыжая коснулась ногами холодного пола, борясь с чувством вернуться в кровать. Босиком проходя по коридору и лестнице, девушка вышла на кухню. Бросив взгляд на часы, рыжая вздохнула: 5:17. Пододвинув табуретку к шкафчикам, Лера заглянула на верхнюю полку, доставая оттуда быстрорастворимый кофе. Который она ненавидела. Но выбора особого и не было: чтобы не спать на уроках, надо выпить кофе. В ожидании, пока закипит чайник, девушка крутила в руках чайную ложку, вспоминая свое расписание. Неожиданный звонок на телефон, что лежал рядом, заставил Зевсову выпустить из рук ложку. Та упала на холодный пол, а звонкий звук разлетелся по пустому дому. — Алло? — Зажав телефон между ухом и плечом, девушка налила в стакан горячей воды, смотря на то, как растворяется порошок. — Алло? — Звонок прервался. Пожав плечами, Лера заблокировала телефон, и, забравшись с ногами на диван, взяла чашку с горячим кофе. Грея свои замерзшие руки, девушка ждала, пока напиток остынет. Переведя взгляд на груду учебников на краю кухонного стола, Зевсова закусила нижнюю губу. — Ладно, месяц не год — не так уж и много меня не было, — отхлебнув из кружки, девушка поморщилась и, встав с диванчика, поставила кружку в раковину. — Пора и в школу…

***

Лера стояла под карнизом школы, наблюдая за серыми облаками, которые точно предвещали проливной дождь. Переступая с ноги на ногу, Зевсова терла ладошки друг о друга, стараясь хоть как-то согреться. На часах было 7:03, но Вася открывать школу не спешил. “Совсем расслабился” — только у девушки в голове мелькнула эта мысль, как дверь распахнулась, а в проеме показалась знакомая фигура. — Лерка, ты опоздала, — Вася впустил замерзшую девушку, прикрывая за ней двери. — На целый месяц. Тут Вера Марковна такой разнос Романову устроила, что ты столько пропустила. Я думал, что они подерутся. Макс с Денисом даже выступать перестали. Андрея вообще этот месяц видно не было. Я тут со скуки чуть не помер. Ты как? — Извини, Вась, — девушка сняла свою ярко-розовую шапку, а охранник обомлел. — Ты свой родной цвет вернула?! Ты ж его терпеть не можешь, шатеночка, — Вася взял двумя пальцами одну из прядей, внимательно ее рассматривая. — Ты же любишь рыжий. — Не так сильно, чтобы оставлять тот цвет, — девушка усмехнулась и, развязав шарф, протянула ладонь. — Дай ключи от кабинета. Вася отпустил волосы девушки и рассеянно почесал затылок, словно подбирая подходящие слова. Его взгляд бегал по коридору, избегая прямого столкновения с взглядом (не)рыжей. — Понимаешь… — парень недовольно цокнул, — Романов запретил давать ключи кому-то, кроме него. На него и так директор давит, да и остальные учителя тоже, вот он, видимо, и сорвался с цепи. Ученики на его уроки как на расстрел ходят. Поэтому не испытывай судьбу. Особенно сегодня. Ненадолго задумавшись, девушка кивнула и, пожав плечами, поплелась на второй этаж. Дернув закрытые двери кабинета, Лера прошла к актовому, двери которого были открыты. Проскользнув в помещение, девушка прикрыла за собой дверь и бегом двинулась к сцене, где ее уже ожидала гитара. Устроившись на колонке, Лера закинула ногу на ногу и, наиграв несколько пробных мелодий, перешла на песню “Jang Geun Suk — What Should I Do”. Вынырнула девушка из своих мыслей только со звонком. Хлопнув себя по лбу рукой, Лера аккуратно поставила гитару и, подхватив сумку, со всех ног помчалась в класс. Благо, что сейчас английский и бежать не так далеко. — Извинитеможновойти? — Зевсова распахнула двери кабинета, привлекая к себе всеобщее внимание. Где-то недалеко Зеленова пустила какую-то злорадную шуточку, за что была вознаграждена суровым взглядом Романова. — Какие люди, — Дмитрий Александрович скрестил руки на груди, подходя ближе к опоздавшей ученице. — Такая персона посетила нас. А я уж думал, что вы только в новом году нас посетите. Что же вас привело в нашу скромную обитель? Лерка растеряно хлопала глазами, пытаясь уловить связь между тем преподавателем, который довез ее до дома, и тем, который зверствовал тут сейчас. Глаза девушки лихорадочно забегали по классу, ища поддержки, но помощи просить было не у кого — по лицам одноклассников было видно, что они и так уже натерпелись. — Что ж, проходи, — Романов отошел в сторону, позволяя девушке войти в класс. Но как только та пошла к своей третьей парте, англичанин продолжил: — первая парта по закону ваша, Зевсова. — Дмитрий Александрович! Но это же наша парта! — Зеленова даже встала со своего места, но словив грозный взгляд преподавателя, взяла свои вещи и освободила парту, не забыв толкнуть Леру в проходе. — Итак, раз уж у нас сегодня такой праздник, — Дмитрий Александрович оперся о свой стол, глядя на учеников, — то сейчас будете сдавать мне чтение текстов на оценку. По классу прокатился ропот, но высказать свое недовольство громче никто не посмел. Лера же в панике обхватила голову руками: “Всё, плакал мой хороший аттестат. Я с английского только тексты песни без акцента читаю. Говорила мне училка: “Читай, Зевсова!”. Надо было слушать”. Самобичевание девушки прервала новая команда учителя. — А пример нам покажет Валерия, — посмотрев на Зевсову, романов протянул ей распечатки с текстом. Одного взгляда на них хватило, чтобы понять: пятерки ей точно не видать. Нервно сглотнув, Лера выдохнула и, вцепившись в листок, начала читать. Холодный пот струился по вискам, пока девушка пыталась успокоиться и читать одновременно. Даже те слова, что встречались в текстах песен, Зевсова прочитать без запинки не смогла. — Стоп. Хватит. Пожалей мои уши. 17 ошибок за полстраницы текста. Не считая интонационных, конечно, — Романов оперся руками о парту Зевсовой, внимательно глядя на ученицу. — Как отрабатывать будем? — Она натурой отработает, — шутка Зеленовой показалась ей остроумной, как и всем девушкам класса. — Елена, ваши познания в отработках по истине поражают, — блондинка тут же приткнулась, а англичанин вновь перевел взгляд на Зевсову, которая всеми силами пыталась слиться со стулом. — Сегодня после седьмого урока придешь сюда. Будешь читать мне произведения классиков в оригинале до тех пор, пока я смогу слушать твое чтение без желания выпрыгнуть в окно. Зевсова кивнула и отвела взгляд на паркет, который ей вдруг показался очень интересным. До конца урока Романов оторвался по полной: пять двоек, десять троек. Да, не видать им хороших аттестатов. Спасительный звонок прозвенел в тот момент, когда англичанин выставлял последнему ученику неудовлетворительную оценку. — Все свободны, — Лера уже собралась бежать, но Романов тут же пресек все ее попытки к бегству: — А вас, Зевсова, я попрошу остаться. Матернувшись так, что услышали только Макс с Денисом, девушка подошла к столу преподавателя, пока друзья кидали ей спасательные взгляды. Выпроводив из аудитории 11 А, Романов сел за свой стол, открывая журнал своего класса. — Вера Марковна хотела выпроводить тебя из школы после первой же недели твоего отсутствия, но тебя спасли твои хорошие оценки, — Дмитрий Алексадрович посмотрел на графу посещаемости Леры и цокнул. — Но сейчас твои отметки в коме. И вывести их может только чудо. Ты верующая? Вот и молись всем богам, чтобы учителя приняли твои долги, иначе вылетишь отсюда быстрее твоих одноклассников из этого кабинета. Я ясно изъясняюсь? — Да, — тихий голос Леры говорил о том, что ей очень стыдно за то, что сейчас происходит, но извиниться она не может. — Я не слышу. — Ясно, Дмитрий Александрович, — Зевсова повторил чуть громче, чувствуя, как щеки начинают пылать. — Я пойду… у меня урок. — Не потеряйся по дороге в аудиторию, — Романов усмехнулся, а взгляд его чуть смягчился. — Возьми журнал. И не забудь про сегодня. Девушка покорно кивнула и, взяв журнал, вышла из кабинета. Прислонившись спиной к стене около кабинета, Лера прикрыла глаза, понимая, что за этот урок ни разу не вспомнила о своих проблемах. Грустно усмехнувшись, девушка двинулась дальше по коридору, чтобы не опоздать на следующий урок.

***

— Нет, вы представляете! Сказала мне, что Есенина нужно читать не так! Что поэт, видите ли, хотел передать другие настроения! Да я, между прочим, была лучшей на своем факультете! — Марианна Самировна размахивала руками, ходя по учительской и рассказывая о происшествии на своем уроке. — Да ее месяц не было! А тут пришла и начала говорить о том, что я не понимаю чувств автора! Сделайте с ней что-нибудь, Дмитрий Александрович! Романов сидел в кресле, скрестив руки на груди и следя за передвижениями учительницы русского и литературы. Про себя англичанин лишь усмехался такому расположению дел. Он-то думал, что девчонка будет вести себя тихо, но не тут-то было. Устроила разнос Марианне Самировне прямо во время урока. — А я считаю, что девочка имеет право на свою точку зрения относительно творчества поэта, — учитель биологии сидела за столом, проверяя тетради пятых классов. — В конце концов, Есенин был многогранной натурой. Вы могли бы выслушать ее. — Зоя Семеновна, что же я слышу! — Самировна хлопнула руками по столу, за которым сидела учитель биологии. — Да откуда она может знать о том, что чувствовал Сергей Александрович?! Дмитрий… — Дмитрий Александрович, — Романов пресек всякое фамильярство и обратил свой взор в сторону учителя литературы, ожидая окончания ее предложения. — … Да-да, Александрович. Либо вы поговорите со своей ученицей, либо я пойду к директору! — Схватив со стола свои папки, женщина вылетела из учительской. — Да Лера ее за пояс заткнет в знаниях литературы, — Зоя Семеновна позволила себе высказать то, что давно порывалась сказать. Посмотрев на коллегу с неким удивлением, Романов поднялся с кресла и, кивнув учителю биологии, покинул комнату, отправляясь на встречу с Зевсовой.

***

Девушка стояла у кабинета английского, слушая рассказы друзей о том, что происходило в школе, пока ее не было. Все разговоры возвращались к тому, что Романов совсем озверел. Вздохнув, Лера перевела взгляд со своих кроссовок на коридор, где показалась знакомая фигура Дмитрия Александровича. — Иванов, Романенко, брысь отсюда, — Романов подошел к кабинету и, открыв дверь, пропустил Зевсову, оставив парней в коридоре. Пройдя к столу, мужчина сел на него, смотря на девушку. Кивком указав ей на парту, англичанин достал распечатки и, протянув их, скрестил руки на груди. — Что произошло на уроке литературы? — Дмитрий Александрович встал напротив парты, где сидела Лера, ожидая ответа на свой вопрос. Девушка отложила в сторону распечатки и, подняв голову, посмотрела прямо в глаза преподавателя. — Я сказала, что она не имеет понятия о том, что хочет передать Сергей Есенин в своих произведениях, — Романов приподнял левую бровь, все еще смотря на ученицу, в глазах которой уже зажегся интерес. — Я сказала, что поэт испытывал одиночество. Он никак не мог найти человека, который бы понял его, принял таким, какой он есть. Марианна Самировна сказала, что Есенин был просто распутным мужчиной, поэтому пропадал по кабакам и женщинам. Я не могла позволить, чтобы поэта так оскорбляли, а новое поколение запомнило его именно таким. — А каким он был? — Вопрос немного удивил девушку, но немного подумав, она все же начала говорить. — Он был одиноким. На него давило общество, которое не признавало его как поэта. Его вечная борьба с Маяковским ставила Есенина в затруднительные положения. Он хотел любви, но не нашел ту, которая могла бы разделить его интересы. Он хотел остаться в истории, — Лера смотрела горящим взором на преподавателя, излагая свою точку зрения. — Тебе так нравится Есенин? — Романов сел рядом с девушкой, смотря на доску перед собой. — Мы проходили его с Михаилом Алексеевичем, — Лера положила правую руку поперек парты, кладя на нее голову. — Есенин был не так прост, как все остальные, поэтому он мне и запомнился. — Ты в порядке? — Романов так же, как и девушка, вытянул поперек парты левую руку, ложась на нее. — Знаешь, Иванов с Романенко тут всю школу на уши подняли. Похоже, только ты их и сдерживала, — мужчина улыбнулся, смотря в глаза Леры. — Где же твой рыжий? — Проведя пальцами по волосам Зевсовой, англичанин замер. — Спасибо вам за тот раз, — девушка тепло улыбнулась, — Я подтяну свое чтение. Обещаю. И другие предметы исправлю. Только не зверствуйте так больше, — Дмитрий Александрович засмеялся, кивая в знак соглашения. Лера выпрямилась и, глянув на часы, приподняла брови. Уже даже девятый урок закончился, а она все еще сидит в школе. Поджав губы, Лера повернулась к учителю, замечая, что тот все еще лежит. — Можно идти? — Иди, — Романов все еще смотрел на Зевсову, а в глазах его волнами накатывала нежность. Когда же девушка уже была в дверях, мужчина добавил: — Я рад, что ты вернулась. — Я тоже... — Лера еще раз улыбнулась и выскользнула из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь.