Закольцовочные диаложки

— Мерфи, как дела? — Ой, Рейв, как ты изменилась за последние полчаса! Что у тебя с голосом? — Рейвен вышла разобраться с Монти, попросила меня проконтролировать твое возвращение. — Выбор кандидатуры для работы диспетчером просто фантастический... — Она сказала, ты закончил работу еще десять минут назад. Чего возимся? Опять что-нибудь заклинило? — Надеюсь, нет. — Ну и? — ... — Мерфи! — Ты когда-нибудь бывал в открытом космосе, Белл? — Нет. Ваш скафандр на меня не налезает. У тебя воздуха на двадцать минут осталось, возвращайся уже! — Двадцать минут — это очень долго. Особенно если висишь рядом с работающим люком. Войти и декомпрессоваться — пять минут. Успеется. Тут красиво. — Джон... У тебя все нормально? — Пока ты не орешь в ухо — да. Белл, ты бы видел. Это совсем не так, как в иллюминаторе... — А переход из разбитого отсека по разнесенному метеоритом коридору считается? — Это когда я вас с женой на веревочке тащил, как в мультиках таскают воздушные шарики? — Ну вот все опошлишь! — Да, я такой. И нет, не считается. Во-первых, какой же это открытый космос из дыры в обшивке, а во-вторых — что ты там видел, за запотевшим стеклом-то? — А ты вообще космос ненавидишь. — Я эту банку железную ненавижу, а не космос. А тут такой простор... красиво. Величественно. И тихо. Ну, твой зудящий в наушнике голос не в счет. В принципе, твой голос даже приятный. Такой... низкий. Глубокий. Негромкий. Немножко тоже... величественный. Иногда. — Джон... — ...А не верещание на ультразвуке. — Так вот в чем дело! Ты там от младенца спасаешься! А вот у меня такой роскоши не было. — Ну да, а к нам с Эмори ты приходил поорать и ор послушать, не иначе. Кстати, ты вот меня к себе не приглашаешь отчего-то. — Да ну? — Ну... спальня ваша отдельная не в счет. Я там тупо сплю, а не «отдыхаю в тишине». Особенно если Ро приспичивает общаться. — Но я все равно не приглашаю, конечно. Отоспаться спокойно — не в счет... Так, пятнадцать минут, ты собираешься вообще возвращаться? — Да. Но нет. В смысле, не сию секунду. — Ладно... Ну хочешь, мы для вас тоже отдельную спальню организуем? Рядом с вами есть пустая каюта. Я предлагал! — Эмори не хочет. Ее устраивает наше гнездо. Пока. Но, я думаю, когда Софи начнет ползать, а потом и ходить, придется принимать твое предложение. Ей будет тесно. Ей, в принципе, и так уже тесно, даже просто лежа на спинке. Это наша дочь... ну, как минимум, точно дочь Эмори, и ей нужно пространство. — Ага, она потому раньше срока и родилась. Наверное. — Вот! Ты понимаешь! Эмори до сих пор опасается, что это она виновата, и ждет последствий. А Софи просто тесно было! — Тебе тоже тесно? — В смысле? — Потому и висишь там снаружи? Где величественный простор и тишина. Никого и ничего. И только Джон Мерфи висит в пустоте, наслаждаясь этим всем. Красота. Хочешь, я отключусь? Повиси в абсолютной тишине. И одиночестве. Мы же тебя все так достали... — Иди ты на фиг, Блейк! Знаешь, открывай-ка люк. Вот так всегда, придет и все испортит! Открывай. — Да ну ладно, что я сказал-то? Предложил проветриться, всего-навсего... — Открывай! — Да открываю, открываю... истерить перестань только, кислород кончится быстрее, чем надо. — Я вошел, закрывай. Включай декомпрессию, дальше я сам. И не суйся сейчас ко мне. — Джон... — В рожу засвечу, понял? ... — Ну? Давай, свети. Чтоб я тебя из шлюза таким психом к ребятам выпустил — не дождешься. — Скафандр я на место убрал, все проверил, все почистил... пропусти. Мне надо инструменты отнести и Рейвен отчитаться. Я достаточно спокоен, чтобы ты отвалил? — Да, но я не отвалю. Джон, я тебя уже хорошо изучил. Что стряслось? — Руки убери! Изучальщик. — Ну прости, если я тебе помешал. Я дурак, я идиот, я бесчувственное бревно, прости, что не могу с тобой на пару проникнуться красотами бескрайних пространств. Что случилось? — Вот зануда... — Да. — Ладно, слушай. Да отпусти, не убегу! Когда мы полетим на Землю, в ракете не хватит мест. И кислорода. — Тааак... — Два ребенка это чуть меньше даже, чем один взрослый, да? — Мерфи. — Ну вот когда Рейвен будет готова спустить всех на Землю, я останусь. — Ты охренел? ... — Джон... Что на тебя нашло? — Ночью Эмори проснулась. Плакала... Я перепугался, а она вот это выдала, про кислород и места. И понесла про «я спасу свою дочь, я сама останусь, ей отдам место»... Я ее успокоил, поинтересовался, а как дочь без матери будет расти, говорю, время еще есть, придумаем, как всех увезти, она снова заснула, а я... Я ж сам не верю, что придумаем. Просто отгонял эту мысль все время, с тех пор, как Эхо про ребенка сказала. — Никого я тут не брошу. Мы из всего выбираемся вместе, понял? Все улетим. Или все останемся. — Слушай, Белл, раз в жизни включи голову и оцени ситуацию объективно, а? И не неси чуши про «останемся». — Тогда это буду я. И хватит мне про голову. — Рехнулся? Куда мы без тебя? На кого жену с сыном бросишь? — Вот давай ты на все эти вопросы тоже ответишь, тогда и поговорим. И на кого жену с дочерью бросишь, и как мы без тебя... как я без тебя. Да никак. — Белл... — Или остаюсь я, или не остается никто. Все. Я сказал! ... — Белл. — Ну. — Рейвен с Монти придумают. Ну, как всех вывезти. Потому что если останешься ты, останусь и я, а куда они без нас обоих? Не выживут же. — Договорились. Как-нибудь. — Впихнем! Если по науке не выходит, значит, только так. Пусти уже. Рейвен инструменты ждет. — И чтобы больше никаких истерик! — Ладно... Белл, а вот по этому я точно буду скучать. — По посиделкам в обнимку на полу? Или по истерикам? — По космосу, идиот. Если мы спустимся, я уже никогда не выйду наружу и никогда этого больше не увижу. Начинаю понимать Рейвен. — Когда мы спустимся, будешь дочери про величественное пространство рассказывать и вспоминать, как сдуру хотел ее на это самое пространство променять. — Ты точно — идиот... Хотя знаешь, с такой точки зрения я на эту проблему еще не смотрел. — Вот и посмотри. И кто еще тут идиот.